Системный сбой

Неокитч всегда был тем, на что я смотрел свысока, потому что он брал лучшие черты обыденного китча, его доступность, и выворачивал их наизнанку до неузнаваемости. Всё, что могло сделать его ещё дороже, было сделано, чтобы выпендриться как можно сильнее перед каждым, кто увидит наряд. Это была атака на бедных, злобная насмешка, напоминающая им, что они действительно не могут иметь ничего только для себя, что Найт-Сити и всё в нём принадлежит богатым. Но я также мог признать, когда это выглядело чертовски шикарно. Центральным элементом моего ансамбля была ярко-жёлтая шёлковая куртка до икр со сложным стёганым узором из белых микросхем на спине и плечах, покрывающим те места, где на куртке моей мамы были бы серебристо-белые светоотражающие полосы. В швы куртки была вшита неоново-белая окантовка, придавая новый смысл понятию «кричащая одежда» и делая всю куртку насильно привлекающей внимание. Внутренняя часть высокого воротника куртки была радужной и тоже светилась, и была украшена узором из золотой филиграни, который поднимал её от простого корпо-стиля до старой школы буржуа. Под ней был чисто-белый комбинезон, очень приятный к коже, настолько, что я почти заподозрил, что он как-то пропитан наркотиками. Никогда в жизни не чувствовал такого мягкого материала. Я носил жёлтый ремень с зигзагообразной золотой пряжкой из трёх линий, чтобы разбавить монотонность, и пряжка была усыпана жёлтыми и белыми драгоценными камнями. На ногах у меня была пара элегантных белых сапог до колен с жёлтыми подошвами, которые светились при каждом шаге. На лице у меня была пара огромных очков-авиаторов с ярко-жёлтыми линзами, которые почему-то не сильно меняли цвет моего зрения, и белой оправой, которая, к счастью, тоже не светилась. Был и головной убор — похожий на корону венок с квадратными шпилями, делающими его похожим на стены крепости, сделанный из белого золота и усыпанный ещё большим количеством жёлтых и белых камней, а за ними были источники света, которые придавали им отвлекающий блеск. И, наконец, пара белых тканевых перчаток, таких же простых, как и комбинезон, который я носил, но не менее удобных. Я сделал несколько фотографий глазами, глядя на себя в зеркало, принимая разные позы. Это было странно весело. Я не был большим модником, но даже я мог понять, когда что-то просто хорошо выглядит. И это был способ почтить память мамы, по крайней мере, куртка. Нельзя было об этом забывать. Хотя корона мне не очень нравилась, и я мог бы обойтись без лишних камней на пряжке ремня. — Сколько, — вздохнул я, спросив у портного, которого на самом деле звали Яманака. — Девятнадцать тысяч пятьсот, — сказал Яманака после небольшой паузы, которая, как я давно понял, была просто… тем, что люди делали, упоминая большие суммы денег, независимо от того, насколько очевидной была реальность, что товары должны обмениваться на деньги. — Мне не нравится корона, — сказал я. — И если это драгоценные камни завышают цену, почему бы вам не достать мне подделки. Вряд ли кто-то заметит, верно? Теперь он хмыкнул, презрение снова вернулось в полную силу. — Кибероптика с приложениями-спектрометрами — да. Я искоса посмотрел на него. — Да вы, должно быть, шутите! У людей такое есть? — Конечно! Вы действительно думаете, что использование поддельных камней остаётся безнаказанным в высшем обществе? Я зарычал. — Я стараюсь не зацикливаться на таких мелочах. — Мелочах, говорите. Очень хорошо, если вы хотите унизить себя сегодня вечером, то будьте моим гостем. — Хорошо, избавьтесь от камней вообще, — сказал я. — И пряжка… это настоящее золото? — Да. Семьдесят пять процентов чистоты, восемнадцать карат, самый минимум. Я бросил на него взгляд. — Легко вам говорить, когда на кону не ваш кошелёк. Без дурацкого головного убора и камней, сколько это стоит? Он достал калькулятор, на мгновение оглядел мой наряд, а затем дал мне совершенно бесстыдный ответ. — Пять тысяч пятьсот восемьдесят. — Вы хотите сказать, что почти накинули мне пятнадцать косарей за то, что я даже не хотел с самого начала? — Без этих вещей наряд становится довольно простым, не так ли? — спросил он. — Демонстрация роскоши необходима, и я могу заверить вас, что ваши одноклассники оценили бы это. — Корона была безумной, — сказал я. — Окончательная цена всё ещё безумная. И я не планирую оставаться такого роста вечно, знаете. — Совсем не проблема, — сказал мужчина. — Как вы думаете, почему эта одежда так хорошо на вас сидит? Здесь нано-ткань, подключённая к микропроцессорам, которая удлиняется и укорачивается, чтобы соответствовать носителю. Она может увеличиться вдвое от своего нынешнего размера. Она также устойчива к ударам и порезам, давая вам, и ей, кстати, дополнительную защиту в этом городе. Ваши родители очень оценили бы, если бы их сын был в безопасности и модно одет. Я посмотрел на наряд и попытался удержаться от того, чтобы сделать что-то тупоголовое. Пять тысяч отбросили бы меня назад, но выходные, посвящённые работе соло и клепанию чипов, без отвлекающих факторов, могли бы помочь мне возместить эту ужасную потерю. И, ну, если я собирался тратить такие большие суммы, то лучше не делать это вполсилы. — А что, если мы оставим камни на ремне? Яманака ухмыльнулся, как будто выиграл в лотерею. — Почему бы нам заодно не попробовать разные дизайны головных уборов? 000 В итоге я заплатил более двенадцати тысяч евродолларов. Это, блядь, было больно. И стоило ли оно того? Кто, чёрт возьми, вообще знал? За дополнительные деньги мы смягчили, но не убрали, все драгоценные камни на пряжке ремня. Они были сосредоточены на центральном зигзагообразном узоре, чередуясь и образуя букву М в середине. И вместо головного убора я носил белый техно-чокер с золотыми кольцами по краям. Он делал комбинезон похожим на водолазку и делал меня ещё более светящимся, что было важно по бог знает каким причинам. Белый цвет техно-чокера мог проецировать голограммы на основе предустановленных FBX, файлов с анимированными 3D-моделями, но у них также были некоторые пресеты для меня, и я мог изменить цветовую палитру, если хотел. Я не терял времени, клепая чипы так, будто от этого зависела моя жизнь. Несколько раз, когда меня ловили, я присоединялся к общему возмущению, и никто на меня даже не посмотрел. Я выглядел слишком богато, чтобы кто-то мог меня заподозрить. Я ездил по линии NCART столько раз, просто собирая как можно больше чипов, пока наконец не заметил копов на каждой станции, угрожающе смотрящих на поезд. Некоторые даже вошли в поезд и начали подозрительно осматривать людей. Кроме меня. Они просто уважительно кивнули мне и продолжили своё бдительное наблюдение. Нова. Я сошёл на следующей станции, как только стало ясно, что моё клепание чипов на сегодня закончено. Я никогда раньше так не переусердствовал, и, думаю, теперь я видел последствия своих действий. Поступил звонок. Психопатка: Копы по всему NCART. Какого хрена ты натворил, Мартинес? Дэвид: Почему ты, чёрт возьми, сразу на меня подумала? Психопатка: Я подключилась к полицейским каналам, гонк. Я знаю, что они ищут фантомного пикпокета. Они подозревают использование спидвера. Ты совсем не действуешь скрытно. Я закатил глаза. Дэвид: Какая тебе разница? Психопатка: Разница в том, что меня чуть не поймали из-за твоей воровской оргии. Почему ты должен делать это так, блядь, очевидно, мужик? Ты действительно настолько тупой-претупой? Мне что, каждый раз тебя за руку водить? Если не можешь делать это правильно, то не делай вообще. Дэвид: Ладно! Супер извини. Больше не повторится. Психопатка: Это, блядь, не повторится, или я сломаю твою дерьмовую кибердеку. Я застонал. Я отправил Киви сообщение. Дэвид: У меня больше-больше чипов. Это большой улов. Я хочу за это деньги, а не дополнительные уроки. Киви: Большой-большой улов — это точно. Сначала услышала от Люси. Ты её чуть не подставил. Дэвид: Уже извинился-сказал прости. Чипы? Киви: Не хочешь больше учиться? Дэвид: Уже многому научился. Спасибо. Разобрался с «Перегревом». Дальше сосредоточусь на «Пинге». Потом возьму ещё один урок. А пока — наличные. Киви: Заходи в обычное место. Быстрой оплаты тоже не обещаю. Чипы всё ещё горячие. Может, в следующий раз, когда у тебя будет туго с эдди, не стоит так торопиться, Дэвид. Больше денег не заставишь. Твоё рвение сработало против тебя. Дэвид: Я понимаю. Прости. Киви: Этот твой Сэнди-Сандевистан делает тебя чертовски впечатляющим, но не позволяй ему убедить тебя, что ты непобедим. Это мой совет. Дэвид: Понял. Спасибо, Киви. Можем встретиться завтра? Киви: Конечно. Если подумать, место, где мы с Киви встречались, захудалое кафе в мегаблоке, может быть, стоило бы подключиться к его локальной сети. Может, это был настоящий хаб нетраннеров? Я решил проверить в следующий раз. Уже сорвав свою вишенку расточительства на сегодня и зная, что мой вид сделает меня лёгкой мишенью для издевательств или грабежа, я взял такси до своей мегабашни и с помощью Сандевистана добрался как можно ближе к лифту. С помощью магии кибердеки я поднял лифт прямо на свой этаж без остановок и добрался домой, никем не замеченный. Я действительно не хотел никакого шума в своей дерьмовой квартирке, в которую можно было пробраться через вентиляцию. Может, стоит скоро подумать о переезде в однокомнатную квартиру, или в любую квартиру без этой вопиющей уязвимости. Я проверил время и увидел, что было всего шесть часов. Поскольку чипы в ближайшее время не оплатят, я мог бы обратиться к Эль-Капитану за новыми заказами. Д: Что-нибудь быстрое и лёгкое? Эль-Капитан: Пацан, это ты делаешь их быстрыми и лёгкими. Чего тебе хочется? Я вздохнул. Д: Есть у тебя какие-нибудь мусорщики для зачистки? Или логово гангунов без хрома, которых нужно обнулить? Эль-Капитан: У меня есть мусорщики. От восьми до тринадцати. Я заплачу тебе обычную ставку вдвое больше их награды. Д: Почему ты вообще так делаешь? Не дешевле ли тебе просто рассказать мне о логове мусорщиков, чтобы я мог получить награду от NCPD? Сказать ему это не было чем-то, что, как я боялся, изменит наши обычные договорённости. Должна была быть причина, и я бы предпочёл знать, чем нет. Эль-Капитан: Это позволяет не вести официальную отчётность и держать копов подальше от моего бизнеса. Эти гнёзда мусорщиков — заноза в моей лапе, и я бы предпочёл, чтобы всё не увязло в официальных расследованиях, оцеплениях и прочем. Дополнительная тысяча — за то, чтобы ты расчистил путь, чтобы я мог послать других парней убрать тела тихо и мирно, и бизнес мог продолжаться как обычно, честно и по-настоящему. Д: Спасибо, что сказал, и насчёт логова мусорщиков. Присылай информацию, и я закончу в течение часа. Эль-Капитан: Ты грёбаная угроза, пацан, знаешь? Я накину тебе ещё пять косарей, если никто не вызовет копов. Это жилой район, и, конечно, пара выстрелов никого не встревожит, пока не станет угрожающе близко, но, как я уже говорил, мне нужна осмотрительность. Д: Я позабочусь, чтобы ни одна пуля не была выпущена. Эль-Капитан: Ты настоящий, Д. Увидимся. Как только он прислал мне информацию, я понял, что самой раздражающей частью этого заказа будет добраться до самого логова. Оно было в Нортсайде, Уотсон. Я проворчал, сняв одежду и надев свою обычную форму. Куртка моей мамы была заштопана так хорошо, как я мог, и я просто решил купить новую рубашку. С моей маской и мачете, которое я взял у первых убитых мной мусорщиков, я вышел. 000 Оказалось, что с копами, рыскающими на каждой станции NCART, пока я был в маске и таскал с собой грёбаное мачете, вопросы будут заданы. Мне едва удалось стряхнуть копов с хвоста в океане людей в NCART, и двери открылись как раз вовремя, когда они почти до меня добрались. После этого оторваться от них стало пустяковым делом. Я решил снять маску и положить мачете во внутренний карман для следующей поездки. На этот раз я отделался лишь толчком и окриком от копов, и вскоре я уже был на своей остановке. Я проверил свой Критический прогресс, и он был на отметке 50% от всех использований Сандевистана во время моей клептоманской оргии с чипами. Это было нормально. Я сомневался, что мне понадобится больше одного использования Сандевистана, чтобы разобраться со всей этой шайкой. Я взял такси до адреса, на этот раз гораздо дешевле из-за района, в котором мы были, и направился к мегабашне. Моя кибердека была пристёгнута к левому предплечью, а мачете — в другой руке. Я взломал лифт и поднялся прямо на тот этаж, который мусорщики клепнули для себя. Согласно данным, они перепрограммировали лифты так, чтобы они просто пропускали этот этаж, целую шестнадцатую часть этажа мегабашни, и теперь они хозяйничали на всём этом пространстве. Ненадолго. Лифт открылся, и я оказался лицом к лицу с пятью мусорщиками, все с оружием разных видов. Дробовик здесь, пистолет там, даже автоматическая винтовка. Я активировал Сандевистан, зашёл им за спину и начал жатву. Я целился в затылки, желая закончить всё как можно быстрее и прочитав, что это слабое место, которое может привести к мгновенной смерти, от которой даже подкожная броня с трудом защитит. Когда моё мачете наконец ударилось о подкожную броню на шее четвёртого гонка, я отпустил оружие и поискал что-нибудь другое, длинное и острое. Я входил в комнату за комнатой в поисках ещё мусорщиков и быстро нашёл одного, который был в середине операции. У них на стенах висели забавные острые инструменты, и я взял себе два, мачете и большой мясницкий тесак с острым концом. Я побежал обратно туда, где мусорщики пытались устроить мне засаду, и последний оставшийся в живых мусорщик только начал реагировать на смерть своих товарищей, когда я полоснул его по затылку мясницким ножом, вонзив его прямо ему в шею. Тридцать девять. Я побежал обратно в комнату, где оперировали мусорщики, четверо вокруг стола, где лежал кусок мяса, который едва можно было узнать как человека. Каждый умер от удара или пореза в горло. Сорок три. Взяв с собой ещё несколько острых инструментов, я проверил другие комнаты и нашёл нескольких, смотрящих телевизор или зависших в БД. Четверо. Я один раз попал в подкожную броню, оставил нож в их горле и использовал другие, которые принёс, но кроме этого, никаких других проблем. Верхний предел достигнут. Грёбаный успех. Сорок семь. Я проверил и другие комнаты, на случай, если их было больше, чем предполагал верхний предел Эль-Капитана. В прошлый раз ведь так и случилось. Ни души на этом этаже. Я деактивировал Сандевистан и услышал, как рухнули все тринадцать мусорщиков. Д: Готово. Я отправил ему снимки мёртвых тел вместе с сообщением. Эль-Капитан: Охренеть, пацан, ты их, блядь, покрошил! Тринадцать, да? Д: Ни одной пули не выпустил, как и обещал. Эль-Капитан: Такими темпами ты взвинтишь цену на мёртвых мусорщиков. Блядь! Д: Их так легко убить, я на самом деле удивлён, что они ещё существуют. Эль-Капитан: А, забыл упомянуть, есть дополнительный риск при убийстве мусорщиков. Ты слышал о Братве, да? Ну, беспокойся о них. Камеры тебя не засняли? Я огляделся, встревоженный этим внезапным предупреждением. Эль-Капитан: Не беспокойся об этом. Просто убедись, что сотрёшь записи с камер, если сможешь. Они все мертвы, так что ты, по сути, можешь делать там что хочешь. Д: Я бы оценил предупреждение пораньше в следующий раз. Я уже почти уходил. Эль-Капитан: Это на моей совести. Как насчёт дополнительных двух тысяч в качестве извинения? Начинаю уставать от того, что люди платят мне за мои обиды. Д: Ценю это. Двадцать девять тысяч. Тридцать четыре тысячи, как только я получу свой бонус! Я поискал их компьютерный терминал и взломал их систему всего за несколько минут. Удобно, что их камеры были полностью локальными, и за последние двадцать четыре часа ничего не было отправлено в какую-либо другую сеть. Я просто удалил всё, а затем, для верности, начал крушить системный блок ПК. Как только он обнажил свой диск, я вырвал его из крепления и разбил об пол, прежде чем несколько раз наступить на него для верности. Я спустился на лифте, и прежде чем я успел выйти из мегабашни, мне пришёл банковский перевод вместе с жирными тридцатью четырьмя тысячами. Я взвыл от радости. — Блядь, да! Ухууу! Я точно вернусь в «Дзингудзи» за дополнительными вещами. 000 Вернувшись домой, снова переодевшись и вернувшись в «Дзингудзи» в полном облачении, чтобы украсить себя большим количеством цепей и колец, чем я знал, что делать, у меня едва оставалось времени, чтобы пойти на вечеринку, на которую собирался Аллистер. Дополнительная одежда была чисто ювелирной, последние штрихи, которые, по мнению Яманаки, не умаляли стиля моего нынешнего наряда. Я носил кольца на мизинцах, средних и указательных пальцах, каждое — платиновые ободки с чередующимися узорами из жёлтых и белых бриллиантов. Я также взял несколько золотых цепей и не поскупился на их чистоту: кубинское плетение, якорная цепь и венецианская цепь, все золотые и восемнадцати карат. Всё это обошлось мне в впечатляющие четырнадцать тысяч евродолларов. У меня всё ещё было достаточно денег, чтобы оплатить этот семестр с тремя тысячами евродолларов в запасе, и я заплатил как можно быстрее, почти как будто не доверял себе быть разумным с ними. Я, блядь, и сам не знал, чего ожидал от сегодняшнего вечера, чтобы так расточительно тратиться. Яманака заверил меня, что моя эстетика свежа и нова, куртка парамедика была гениальным ходом, что просто… заставило меня почувствовать себя грязным. Неокитч заключался в присвоении моды рабочего класса и превращении её в высокий класс. Если кто и заслуживал сделать это со стилем мамы, так это я. И я думал, что это выглядит хорошо, но… я просто разрывался, что именно чувствовать. Яманака также заверил меня, что я прошёл планку стильности по чистоте моего металла и размеру моих камней. По всем параметрам, мои одноклассники должны быть впечатлены. Я просто знал, что они не будут. Потому что это носил я. Как мы и договорились, я встречу Аллистера в дорогом баре недалеко от «Дзингудзи», в баре, в который я даже боялся, что вышибала меня не пустит. Я отправил ему сообщение, что я пришёл, прежде чем сосредоточиться на своём первом препятствии. Это был огромный парень, вероятно, такой же большой, как тот вышибала-Животное, охранявший «Посмертие», только он был одет в чёрный костюм и стоял перед бархатной верёвкой. Он взглянул на меня и тут же отдёрнул верёвку с почтительным кивком. — Добро пожаловать, уважаемый патрон. Я поискал знакомую беловолосую голову и нашёл его, потягивающего фруктовый коктейль у бара. С моего ракурса я видел, что на нём были чёрные брюки и кроваво-красная шуба. Когда я подошёл к нему, я назвал его имя. — Аллистер. Он чуть не подпрыгнул, когда повернулся, чтобы увидеть меня, и когда он это сделал, он действительно вскочил со своего места. — Дэвид?! Это ты? — На нём также была красная рубашка с рюшами, пуговицы расстёгнуты, чтобы обнажить грудь, подчёркивая его золотые цепи. Менее многочисленные, чем мои. Он также не носил колец. Он всё ещё носил свои очки в синей оправе, но они не были затемнены. — Я думал, мне придётся встретить тебя снаружи, если вышибала не пустит тебя без ожидания, но…! — Он впустил меня без проблем, — сказал я. — Также, — сказал я, подходя, чтобы обнять его, но вместо этого сунул пакетик с чипами БД во внутренний карман его шубы. — Это десять штук. Я отпустил его и посмотрел на него поверх своих очков. — Когда мы уходим? 000 Я сделал долгий глоток своего мохито — газировка заменена на обычную воду — и насладился вкусом чего-то хорошего. Я не знал, что алкоголь может быть таким вкусным. Всегда думал, что он бывает от откровенно мерзкого до просто терпимого, чтобы не испортить кайф, но это было действительно хорошо. Мятный и сладкий. Аллистер сидел рядом со мной, мы оба всё ещё были в баре, «разогреваясь», как это называлось. — Вы, очевидно, человек состоятельный, — сказал Аллистер. — Но вы не из наследия, по крайней мере, не из «Арасаки». Я бы знал. Он хотел мою историю. Я не мог его винить. Я мог винить только себя за то, что не придумал её. Чёрт. Эджраннинг, чтобы оплатить учёбу, был хорош, если бы я решил оставаться незамеченным до конца, но вместо этого я пошёл и выставил себя на всеобщее обозрение в наряде, который практически кричал «богатые родители». Теперь мне нужно было объясниться, или кто-то достаточно любопытный сделает это за меня. Время проявить изобретательность. А с Сандевистаном у меня было всё время в мире, чтобы придумать какую-нибудь сносную чушь. — Богатые дедушка и бабушка из Мексики, — сказал я. — Их заставили уйти на пенсию и скрываться картель. У них всё ещё есть деньги, и они использовали их, чтобы отправить меня в школу здесь. Они просто не могли выйти из укрытия из-за страха за свою жизнь. И мне тоже приходилось вести себя тихо с мамой. Глаза Аллистера расширились от шока. — Тогда… что изменилось? — Эти ублюдки из картеля наконец-то были обнулены. Пришло новое руководство, старые обиды умерли. Мои дедушка и бабушка наконец-то свободны, так что теперь они решили на меня потратиться. — Вау, это… — Аллистер покачал головой. — Ну, я рад, что всё для тебя сложилось. Оглядываясь назад, было немного фантастично представить, что кто-то нищий сможет оставаться в Академии «Арасака» так долго, как ты. Я даже слышал слухи, что… — он сжал губы. — Ничего, неважно. — Он взял свою стопку водки высшего сорта и выпил её залпом. Я тоже допил свой мохито. — Пойдём. — Где мы встречаем Уолтера? — спросил я. — Когда доберёмся, — сказал он, когда мы оба вышли, пройдя мимо очереди людей, которых заставили ждать. Не видел этой очереди, когда пришёл. Повезло мне, наверное. Аллистер стоял у тротуара, ожидая, и из-за угла выехал беспилотный «Рэйфилд Калибурн». Гладкий, низкопрофильный гиперкар остановился прямо перед нами. Дверь открылась. Аллистер вошёл. Я уставился на него с отвисшей челюстью. — Что ты делаешь? — спросил Аллистер. — Заходи. Я обошёл машину и сел на пассажирское сиденье. Как только дверь закрылась, Аллистер тут же тронулся с места. — Я не понял сути между тобой и Уолтером, — сказал я ему. — Ни в первый раз, когда мы сегодня говорили, ни вообще когда-либо. Всегда думал, что он альфа. Но ты тот, кто водит гиперкар. Ты знаешь, кто я. Кто ты? Он бросил на меня косой взгляд и слегка улыбнулся. — Вы, вероятно, правильно предположили природу наших отношений. Его родители работают на моих. Он привязался ко мне, по велению своих родителей, и с тех пор остаётся рядом со мной, как древние вассалы феодальной Японии. Мой отец — вице-президент финансового отдела «Арасаки», а отец Уолтера — менеджер. Если мой отец — самурайский лорд, то отец Уолтера — его вассал. Я кивнул. — Тогда почему ты гонец за БД? Аллистер издал шокированный звук, а затем неловко усмехнулся. Может, я слишком резко вывел его из корпо-речи. — Вице-президент — не такая уж и высокая должность, как может показаться. Они ниже директоров, которые ниже исполнительного директора, де-факто гегемона отдела, отвечающего за кошелёк «Арасаки», по крайней мере, в Найт-Сити. Вице-президентство может позволить моему отцу достаточно денег, чтобы купить своему единственному сыну гиперкар, но я тоже, как и Уолтер, должен отвечать перед высшей властью. — Сын директора, — сказал я. — Я немного более особенный, чем это, — сказал Аллистер с улыбкой. — По всем признакам, моему отцу светит скорое повышение, он уже победил конкурентов за время своего пребывания на посту вице-президента и скоро будет принят в хорошую компанию директоров. Я слышал насмешку в его голосе. — И теперь директора, которые были заняты тем, что донимали и властвовали над более слабыми вице-президентами, оставив моего отца в покое из-за его доблести, сосредоточат своё внимание на молодом выскочке, и ему придётся терпеть презрение и насмешки до тех пор, пока он не утвердится достаточно хорошо на этой новой арене. Это, естественно, втягивает меня в последствия его действий. Теперь мне придётся играть в хорошего мальчика с сыном исполнительного директора. К счастью, дети директора либо слишком молоды, стары, либо слабо позиционированы, чтобы меня задирать, оставляя меня на милость этого пятнадцатилетнего мальчика. Его личный маленький Кацуо. — И когда я пообещал ему БД Джимми Куросаки прямо с улиц, он мне поверил. А потом я его разочаровал. Я поморщился. — Чёрт. Извини, чувак. Жизнь стала… суматошной— — Я знаю о смерти твоей матери, — ответил он. — Я бы никогда не винил тебя за то, что ты решил взять перерыв или даже совсем уйти после того, что с тобой случилось. Уолтер видел это иначе. Он мог сказать, какой ущерб это нанесло моему имиджу в глазах Джина. Он притащил меня к тебе и… остальное ты знаешь. И к тому же, я уже взял на себя ответственность за свои недостатки. Джин и его прихлебатели получат эти БД бесплатно, не то чтобы им когда-либо повредило заплатить за них. Но важна личная цена для меня. Фунт плоти, чтобы возместить ущерб. — Вот же сука, — пробормотал я. Аллистер усмехнулся: «Да». — Так кем это делает меня, как человека, который не присягнул тебе, как Уолтер? — спросил я. — Я мог бы это сделать или что-то в этом роде? Аллистер нахмурился. — Не делай просьб, веса которых ты не знаешь, Дэвид. Присягнуть мне означает, что я буду защищать тебя от любых хулиганов, которые тебя достают, конечно, и я сомневаюсь, что у тебя были бы ещё какие-либо проблемы в школе, если бы ты это сделал, но это означает, что ты работаешь под моим началом. И всегда будешь. Отец Уолтера никогда не примет повышение, которое вытеснит моего отца. Уолтер также никогда не сделает шага по корпоративной лестнице, на котором он будет мне равен. Если бы кто-то из них когда-либо это сделал, то они были бы заклеймены как предатели на всю жизнь и потеряли бы всякое доверие. Очень немногим когда-либо удавалось уйти от этого, и только потому, что главная семья «Арасаки» давала им помилование по очень особым причинам. Ты хочешь этого, Дэвид? Работать под моим началом до конца своей жизни? Я моргнул. Какого хрена. Так вот в чём их дело? Аллистер говорил всю эту хрень о вассалах и самураях, и я просто думал, что он ведёт себя как ботаник, каким он всегда был, но он был чертовски серьёзен, не так ли? Уолтер действительно был его вассалом. Его слугой. — Это много, чтобы обдумать всё сразу, — сказал я. Он фыркнул. — Уверен, что так. Нет, ты мой деловой партнёр, Дэвид. Ты помогаешь мне утолять аппетит Джина к БД, а я даю тебе вход в этот мир, где ты можешь свободно заводить связи, сколько душе угодно. Но позволь мне дать тебе совет, прежде чем ты начнёшь всё это: ради бога, не бойся признавать свою неполноценность. Это причиняет тебе гораздо меньше вреда, чем ты можешь себе представить. Я начал пинать пол машины, но остановился, как только понял, где нахожусь. Вместо этого я просто закусил губу. Это будет совсем не хорошая ночь. Я это чувствовал. Аллистер положил руку мне на плечо. — Просто держись меня и не говори, пока тебя не спросят. Ослепи их своим нарядом и сваливай, не вдаваясь в подробности. Высшее общество любит тихих. — Я не очень хорошо умею быть тихим. — Можешь попробовать? Я кивнул. — Могу. Мы подъехали к платному пункту, который кишел вооружёнными охранниками и, чёрт возьми, собаками. Не видел таких вне телевизора… никогда, на самом деле. Охренеть. Вокруг платного пункта была какая-то сканирующая арка. Я побледнел, когда вес на моей спине стал главным в моих мыслях. Охранник подошёл к окну Аллистера. Он опустил его и посмотрел на офицера. — Аллистер Такэути с гостем, Дэвидом Мартинесом, моим одноклассником. Охранник посмотрел на меня несколько секунд, и моё сердце заколотилось в груди. Он небрежно махнул в сторону. — Можете ехать, — сказал он. Платный пункт открылся, и мы въехали. Арка даже не активировалась. На всякий случай, если она активировалась и была бесшумной, я оглянулся, гадая, собираются ли они последовать за нами и вытащить меня из машины, спрашивая, почему у меня вживлён военный хром. Никто не пришёл. — Они не идут за нами, знаешь, — сказал Аллистер со смешком в голосе. — Они знают, кто мой отец. Я живу в этом районе. Только сейчас я заметил, что мы, блядь, в Норт-Оукс. И выглядело это так же прем, как и по телевизору. Даже лучше, на самом деле. Я был в полной растерянности. Трава. Так много её, и она росла повсюду. Было темно, и от неоновых огней, усеивающих живописный пейзаж, я не мог разглядеть зелень всего этого, но это было не менее удивительно только из-за этого. Цветы и живые изгороди были безупречно расставлены в узоры, которые выдавали сотни человеко-часов, потраченных на то, чтобы это место выглядело как можно более совершенным в любое время дня. Норт-Оукс был районом ультра-богатых, подрайоном Уэстбрука, района, который, блядь, граничил с моим. Арройо был, вероятно, в пяти милях от Норт-Оукс, может, меньше. Вот как жила другая половина, да? — Днём здесь гораздо оживлённее, — сказал Аллистер. — Тогда выползают легионы садовников, чтобы убедиться, что всё остаётся в форме. — Я так и думал, — сказал я. — Итак, ты рассматривал какие-нибудь планы переехать из Санто теперь, когда твои дедушка и бабушка могут тратить свои средства? — Ещё немного рановато для этого, — сказал я. — Я сейчас со многим разбираюсь. Жить в одном месте будет для меня хорошо. Даже в дерьмовой мегабашне. — Слышал, у них есть хорошие квартиры, чем выше поднимаешься, — сказал он. — Почему бы тебе не переехать в одну временно и не платить аренду за обе, чтобы не пришлось перевозить все свои вещи? — Я фыркнул. Какая богатая детская мысль. Хотя, я ведь теперь тоже был довольно богат, не так ли? Ну, я был довольно богат. Потом я пошёл и связал своё состояние с костюмом для измерения членов. Эй, с этим и Сандевистаном у меня было довольно приличное состояние. Мэйн был готов выложить за него сорок тысяч. Добавьте к этому мой наряд, который стоил двадцать шесть тысяч эдди в общей сложности, и у меня было состояние скромного домовладельца. — Мой дом в порядке, как есть, — сказал я. — Удобная кровать. Хорошие замки. ЛЁД надёжный. Я дам себе месяц или два, прежде чем вообще подумать о переезде. Прямо сейчас мне просто нужна стабильность. Я её не получу, однако, с тем, как я планировал жить, изучая столько профессий и навыков одновременно. Стабильность была несбыточной мечтой. Что мне нужно было развить, так это мышление, которое могло бы справиться с этим отсутствием стабильности. — Главное, чтобы тебе было комфортно, — сказал он. — Всё ещё немного поражает мой хром, что ты такой богатый, но живёшь в мегабашне. — Меня тоже, — сказал я. — Что есть, то есть. А пока я буду придерживаться NCART. Не могу же я купить «Рэйфилд» только для того, чтобы какой-то хрен его клепнул. — Ой, — пробормотал он. — Да, тебе придётся держать богатство в секрете. Кто знает, что какой-нибудь псих сделает с тобой, если увидит тебя со всем этим золотом? — Я знаю, — сказал я. — Я тот, кто вырос в Санто. Не нужно беспокоиться на мой счёт. Он кивнул. Мы наконец свернули с главной дороги, поехав по одинокой дороге к чьему-то поместью, сбивающе старомодному особняку: конические и пирамидальные крыши из чёрного камня и кремовые стены с белыми балконами. Аллистер поставил машину на автопарковку, и она втиснулась между двумя другими припаркованными гиперкарами, которые оставили достаточно места для поднятия дверей, чтобы мы могли выйти. У меня закружилась голова, просто войдя в это место. Воздух пах так хорошо, ощущался так хорошо. В нём не было той едкости загрязнённого городского воздуха, и он был гораздо более влажным и каким-то образом более полным, чем пустынный воздух. У корпо был лучший воздух, чем у нас. — Ты в порядке? — спросил Аллистер. — Да, — сказал я, заставив себя собраться и последовав за ним. Парковка была пристроена к подъездной дорожке поместья и почти соперничала по ширине со всем особняком, что само по себе было безумием. Как только мы подошли ближе к дому, я увидел бассейн за живой изгородью, где толпились десятки людей, некоторые одетые в гладкие, чёрные и функциональные неомилитаристические наряды. «Милитех», может быть? Или просто не желающие подчиняться абсолютному цирку, которым, по общему признанию, был неокитч. Большинство были в неокитче, а некоторые носили более современный взгляд на традиционную китайскую одежду. «Кан Тао», без сомнения. Удар страха пронзил меня при этом осознании. «ЦяньТ» была связана с «Кан Тао», и я носил их военный хром. Не говоря уже о том, что они узнают об этом, сколько реальной власти они могли бы надо мной иметь? Может, какой-то выключатель, чтобы просто убить любого, кто носит их хром? Они могли это сделать. Это было вполне возможно. Мне нужно было быстро просмотреть ОС моего Сэнди. Не мог продолжать жить с этим облаком страха, висящим над моей головой. Заметно, что никто не плавал. Уолтер тоже был в неомилитаристическом стиле, в чёрном костюме с белой рубашкой под ним и без всяких излишеств. Это придавало его высокому и широкому телосложению гораздо большую суровость. Он посмотрел на меня с хмурым выражением, которое превратилось в шокированное. — Мартинес?! — Его глаза вспыхнули синим, когда он меня осмотрел. — Это восемнадцать карат как минимум! Как ты мог себе это позволить? — Он повернулся к Аллистеру. — Ты…? — Была ли в его выражении боль? Аллистер покачал головой. — Это всё Дэвид. Его дедушка и бабушка на самом деле довольно богаты. Как ты думаешь, он мог позволить себе образование в «Арасаке»? — Услышав повторённую ложь, я почувствовал себя немного виноватым, что играю с Аллистером. Но опять же, какой у меня был выбор? Извини, нет, у меня на самом деле нет богатого дедушки из грёбаной Мексики, который оплачивает мои счета, на самом деле это я по колено в кишках мусорщиков каждый день, что и делает это. Да, и иногда я режу «Когтей Тигра» пополам за дополнительные карманные деньги, когда мой скоро-стану-киберпсихом босс не даёт мне заказов на клепание данных у той самой компании, которой мы сосём член. — У этого дурака есть вкус, я ему это признаю, — признался Уолтер с гримасой, и я в ответ показал ему средний палец. — Он может отвлечь от тебя внимание такими темпами. Аллистер просто фыркнул. — Я здесь не для внимания. Если я смогу заплатить за свои ошибки и незаметно вернуться в безвестность, я буду очень благодарен. В центре внимания не то место, где кто-либо из нас хочет быть. — Затем он посмотрел на меня с полуизвиняющимся выражением. — Извини. Только молчание и таинственность могут тебя спасти сейчас. Где была вся эта уверенность, когда он был дрожащим, съёжившимся беспорядком передо мной во время той сделки с БД ранее сегодня? Этот Аллистер был в своей стихии. Я молча и таинственно кивнул на это. Аллистер ухмыльнулся. Пусть никто не говорит, что я не быстро учусь. Я последовал за ним мимо бассейна и к главному входу, где мы беззаботно прошли через открытые двери. Внутри было ещё больше людей. У меня почти заболела голова от всех людей, которых я видел, и я активировал Сандевистан, чтобы справиться с этим, а также медленно позволить себе пережить дезориентацию и чувство абсолютной чуждости. Затем я огляделся на застывший во времени мир. Я увидел несколько знакомых лиц, и много незнакомых. И недалеко от того места, куда направлялся Аллистер, был Кацуо.