Системный сбой

Был полдень, когда я встретил Рейеса на гоночном треке, рядом с ним стоял красный «Яиба Кусанаги CT-3X». Он помахал мне. — Ди, мой главный чувак! Ты наконец-то поумнел или всё ещё думаешь об этих смертельных модах? Со спидвером или без, тебе стоит хорошенько всё обдумать. — Я подумал, — сказал я и со вздохом кивнул. — Я хочу моды. — Это была глупая трата денег, но из того, что я понял за время работы соло, так это то, что я, блядь, обожал скорость, особенно свою скорость. Если я мог получить её больше, это было бы здорово. К тому же, я был уверен, что когда-нибудь это пригодится. — Окей, — сказал он. — Установка займёт пару часов, но для тебя, мой хороший соло, я сделаю всё, что угодно. — Он явно перегибал палку, но я всё равно это ценил. — Вот и она. Хочешь сейчас прокатиться? — А руководство пользователя к нему прилагается? — спросил я. Он скинул мне детали по NFC, и я быстро их просмотрел. Я запрыгнул на байк и медленно его завёл, стараясь на этот раз начать плавно. Я не хотел повторения истории с «Калибурном» Аллистера, когда он так резко вылетел с той парковки. Да уж. Этот байк был чертовски быстрым. Даже лёгкое прикосновение заставляло его ускоряться больше, чем я ожидал, и я на всякий случай врубил Сандевистан. Я проехал по треку пару раз, медленно осваивая управление. Как только я чувствовал себя уверенно на одной скорости, я повышал её и добавлял себе простора для манёвра, увеличивая скорость своего Сандевистана, снова и снова, пока не выжал из байка максимум. Затем я медленно отвыкал от Сандевистана, ровно до тех пор, пока езда на байке не стала захватывающей. Затем я замедлился рядом с аплодирующим Рейесом. — Хорошая езда, не так ли? Шестьдесят шесть устраивает? Он прислал мне платёжный интерфейс, и я отправил ему эдди. Затем ещё один за моды, и я просто передал чип с данными о владельцах полисов «Травма Тим». К чёрту их и эту жадную грёбаную корпорацию. Они были одной из причин, почему мамы больше не было со мной. Теперь у меня осталось всего восемьдесят три после покупки VIP-гаража, и это будет три косаря в месяц впредь. С почти трёхсот до восьмидесяти трёх. Конечно, это было восемьдесят три тысячи, но это было далеко не то, что у меня было раньше. Всё равно неважно. Со временем я заработаю ещё эдди. С моими-то навыками — всегда будут. Я пожал руку Рейесу и оставил ему байк. Я уже заплатил за VIP-гараж, который открывался только для меня. Требовался специальный доступ, чтобы лифты вообще поехали в тот подвал, и я мог делать с электронными замками всё, что захочу. И я собирался забить этот замок до отказа его памяти таким количеством ЛЬДА, какое он сможет вместить, а также программой для обнаружения и сообщения о вторжении. Против хорошего нетраннера, который предвидел бы такую меру, это не сработало бы, но против подавляющего большинства воров, которые думали, что нацелились на обычного человека, это мгновенно отправило бы отчёт мне, а также в NCPD. Но сначала мне нужно было зарегистрировать байк. Рейес дал мне анонимный счёт-фактуру, что означало, что я мог вписать своё имя в DMV, и он бы об этом не узнал, если только он специально не искал кого-то, кто регистрирует новый «Яиба Кусанаги», и у него уже не было доступа к базе данных DMV. Чёрт. Что же тогда делать? Не то чтобы я не доверял Рейесу. Я просто никому не доверял. В этом плане он не был особенным. Никому за пределами команды Мэйна, которая уже держала меня за яйца, я не мог доверять, и я доверял им только потому, что у меня не было другого выбора. Но нет, я не собирался начинать доверять Рейесу. Он был хорошим фиксером, с первого дня поступал со мной правильно, но это не означало, что я был обязан ему всей своей личностью. Я всё ещё мог использовать VIP-гараж с незарегистрированным транспортным средством. Только на один день, прежде чем «НайтКорп» начнёт задавать вопросы. Я мог пока использовать поддельное удостоверение. Взломать DMV Северной Каролины, добавить поддельное имя и регистрацию, и использовать это для парковки машины. Чёрт, мне и водительские права понадобятся. Дерьмо. Я прогулялся до местного DMV и зашёл в кафе через улицу. Я всё ещё был в маске, но никто особо не задавал вопросов о таких вещах, если ты не был копом, гангуном или смертельно любопытным. Я заказал кофе и врубил «Пинг». Я оказался у дверей нескольких систем и начал взламывать ЛЁД так осторожно, как только мог. ЛЁД, блядь, рассыпался от одного прикосновения. Я запаниковал, ожидая сигнала тревоги, который так и не прозвучал. После пяти минут без копов я отхлебнул кофе и продолжил просматривать базы данных в поисках того, что мне было нужно. Я быстро это нашёл: база данных владельцев водительских прав в Арройо. Список был чертовски коротким. Похоже, людям было совершенно наплевать на получение водительских прав. Как же они тогда следили, чтобы их тачки не клепнули? Я проверил список и обнаружил, что у большинства владельцев прав действительно были машины высокого класса: «Квадры», «Эрреры», «Мидзутани» и так далее. Только владельцы хороших машин утруждали себя их регистрацией и получением прав. Им было что терять. Такова была общая тенденция жителей Найт-Сити: восходящая социальная мобильность имела свою цену. Копы следили за тобой — они и помогали тебе, но ты должен был играть и по их правилам, в отличие от бедняков, к которым у копов был гораздо более отстранённый подход, если только не для того, чтобы поиздеваться. Они меньше заботились о реагировании на мелкие преступления и мобилизовались в Санто-Доминго только в случае убийств или если кто-то клепал корпоративную собственность. Я нашёл в базе данных и имя одного из эджраннеров: Мэйн Уильямс. У Мэйна были грёбаные водительские права. Я скачал их и ради смеха отправил Психопатке. Под этими очками, которые он всегда носил, его глаза выглядели такими добрыми и нежными. Это было уморительно. Его ЭМП-проводка создавала иллюзию морщин, но у него было на удивление молодое лицо, несмотря на его возраст, тридцать девять лет. Ну, если у Мэйна были права, то и у меня должны быть. Я нашёл фотографию своего лица — мой студенческий билет — и использовал её как основу для водительских прав. В «Кироши» был встроенный фоторедактор с модулем генерации ИИ, что значительно облегчило задачу. Я вставил водительские права, а также все соответствующие документы, поддельные, конечно, в автоматическую очередь для алгоритма ИИ DMV, чтобы он их прочитал и автоматически выдал права. Оставалось только зайти туда и распечатать их. И вот так просто я стал зарегистрированным водителем Найт-Сити. Это было легко. Конечно, не самый этичный способ, но, да ладно; это было вождение. Миллионы идиотов умели, блядь, водить. Насколько это могло быть сложно для меня? Я просто пробегусь по правилам или что там ещё и буду в курсе дел буквально в мгновение ока. Психопатка: Это Мэйн? Почему он выглядит таким… милым? Дэвид: Я знаю! Кстати, я взял «Кусанаги». И моды. Хочешь прокатиться? Психопатка: …какие моды? Дэвид: Ну, те, что ты вчера предложила: снятые ограничители скорости, ChewTwoCharge X, переборка двигателя, всё такое. Психопатка: Какого хрена? Ты купил «Кусанаги» с этим? Ты что, совсем с ума сошёл? Я разинул рот. Какого хрена с ней не так? Дэвид: Ты же сама мне сказала! Психопатка: Я была, блядь, в стельку пьяная, конечно, я бы тебе такое сказала! Дэвид: Просто скажи, хочешь ты или нет. Психопатка: Конечно, нет, я, блядь, жить хочу! Иди умирай сам, гонк! Я нахмурился. В чём её проблема? Она что, собиралась так переобуться после вчерашнего? Дэвид: Окей. Хочешь потусоваться и заняться чем-нибудь другим тогда? Психопатка: С чего бы мне хотеть с тобой тусоваться? Дэвид: А как же вчера? Психопатка: Вчера было потому, что ты проиграл спор. Не строй себе иллюзий. Дэвид: О. Но я думал, это было… мило. Полететь с тобой на луну. Это тоже было только из-за спора? Психопатка: О чём ты, блядь, говоришь? Дэвид: Ты не помнишь? Она повесила трубку. Я вздохнул. Она забыла. Она, блядь, забыла. Или, может, единственная причина, по которой она была милой, заключалась в том, что она была пьяна, и никогда бы не проявила ко мне столько уважения в трезвом виде? Знаешь что? К чёрту её. Я устал пытаться её понять. Чертовски устал. Её психопатическая рутина с самого начала не была милой, но это почему-то ощущалось хуже, чем всё, что она когда-либо делала со мной раньше. Я почти чувствовал себя оскорблённым, взломанным. Но действительно ли это было так? Нет. Я чувствовал и разочарование. Я добился с ней прогресса, узнал человека, которого я действительно не мог заставить себя ненавидеть. На какое-то время мне показалось, что я вернул ту Люси, с которой подружился в том NCART, только чтобы жизнь вырвала эту вещь, эту хорошую вещь, которая у нас была. Но это была не её вина, если она забыла. Ничья вина, на самом деле. Может, моя, за то, что я купил ей все эти напитки. Может, не стоило её подначивать? Может, я заставил её сделать что-то, к чему она совсем не была готова? Может, мне стоило уважать желания трезвой Люси и отказаться в первый раз, когда она сказала, что у неё есть что мне показать? Всё, что я знал, это то, что если Люси собирается продолжать меня ненавидеть, то я бы предпочёл её больше не видеть. Я не мог с ней сейчас справиться. Она была для меня нехороша. Я взломал DMV, чтобы подать заявку на распечатанные права, и направился к нему после того, как заплатил за кофе, стараясь не думать о Люси и её чуши. 000 Люси заметила два венка БД на своих тумбочках. В обоих была электронная копия её лунного БД. Когда Дэвид был здесь прошлой ночью, они вместе смотрели её любимый лунный БД. Почему? Что-то про… наноботов. Точно. Дэвиду вкололи их в детстве. Это его травмировало. Он почти умер. Он знал, каково это — потерять права на своё тело. Потерять их из-за корпов. И поэтому… она впустила его. Позволила ему пройти через свои врата в место, где никто другой никогда не бывал, дыру, которую не заполнит ни один член, холодный очаг, который не разожгут пустые, но сладкие слова. Она впустила его. Почему? Блядь, почему? Она удержалась от того, чтобы снова позвонить Дэвиду и спросить, был ли у них секс. Это имело очень мало значения по сравнению с тем, что, как было подтверждено, действительно произошло. Вчерашний день был ошибкой. Нет. Этого не должно было случиться. «Ты в это не веришь». Она не хотела, чтобы это случилось. «Это неправда». Похмелье смешалось с тревогой, создавая почти невыносимый вихрь эмоций. Она уткнулась лицом в матрас и закричала. Это было нечестно. Хотя, любовь обычно никогда и не была честной. Она рассмеялась. Нет. К чёрту это. Я просто с похмелья и хочу трахаться. Да. Она решила, что это самое логичное объяснение. Люди хотят трахаться, когда у них похмелье, или когда они пьяны, что и было прошлой ночью. Это установленный факт. И она просто решила подкатить к ближайшей паре яиц, и теперь она чувствовала последствия этого. Это было буквально ничто. Да. Совсем ничто. Ей нужно было ещё выпить. Ничто не лечит старую добрую похмельную тревогу лучше, чем ещё больше алкоголя. 000 Модифицированный «Яиба Кусанаги CT-3X» был грёбаным монстром. Первое, что я понял, мчась по шоссе, — это то, что мой «Пинг» восстанавливался недостаточно быстро, чтобы успевать даже за четвертью максимальной скорости байка, а это означало, что мне приходилось полностью полагаться на свои глаза и Сандевистан, чтобы знать, куда я еду и что происходит на дороге, что было невообразимо неидеально. На десять славных секунд я втопил на грёбаном байке до отказа, пока спидометр (цифровой заменитель, потому что у аналогового по умолчанию буквально не хватало диапазона) не достиг шестисот километров в час. Мне пришлось использовать Сэнди, чтобы замедлить время до десяти процентов, чтобы чувствовать себя в безопасности. Абсолютно демонически. Я сбавил скорость до более разумной и поехал домой, чтобы придумать, как мне сделать «Пинг», который распространялся бы достаточно далеко, чтобы успевать за «Кусанаги». Я мог бы пожертвовать всенаправленным радиусом действия ради возможности перескакивать между другими машинами, ограничить радиус всем, что находится спереди и сзади меня. Однако это не учитывало машины, которые могли въезжать с съездов на шоссе, или просто дороги, которые соединялись с главной. Я мог бы, на самом деле, скачать карту дорог Найт-Сити и придумать способ пинговать в пределах дороги, используя встроенный GPS моего байка, чтобы определить, где я нахожусь на модели карты. Я провёл несколько элементарных вычислений в уме и понял, что мог бы в итоге пинговать довольно значительный участок дороги, если бы придерживался этих ограничений. Единственный другой способ увеличить радиус моего «Пинга» — это выяснить, как я могу превратить промежуточные устройства в ретрансляторы сигнала, которые я мог бы использовать для расширения своего радиуса. На это ушло бы много математики — обобщённый дешифратор для взлома ЛЬДА и алгоритм для определения, какие устройства взламывать и использовать для «Пинга», а какие — нет, чтобы оставаться неотслеживаемым и незаметным квикхаком. Количество киберпространственного шума, который я бы создавал, было безумным. Мне нужно было убедиться, что он останется неотслеживаемым. Это не сработало бы, если бы у квикхака была проникающая способность. Это, по определению, сделало бы его отслеживаемым. Нарушения ЛЬДА всегда так делали. Однако это была увлекательная область для изучения. Думаю, я только что нашёл свой следующий большой проект. Что там у меня снова было в списке дел? Я вызвал его на своих «Кироши», потому что теперь мог. В них было столько приложений для улучшения качества жизни, что у меня почти закружилась голова. Задачи Связаться с Накадзимой (когда он мне напишет) Улучшить заводской «Протокол «Взлома» Улучшить Демона «ICEPick» Купить дешёвых Демонов для вдохновения Решить насчёт следующего хрома (просмотреть необходимые шаги ниже) Буду ли я неспособен обойтись без него? Неспособен ли я сейчас на что-то такое, что только больше хрома может помочь? Как этот хром поможет мне захватить «Арасаку» или остаться в живых? Придумать, как донести до моих гонков-чумб, что смешивать хром == грёбаные плохие новости… (T_T они не хотят слушать) Декомпилировать ОС и докопаться до того, что, чёрт возьми, вообще делает Сэнди. Ежедневная задача Искать любые новые БД ДК Тренировка с мечом Смотреть на пистолет и отказываться стрелять Я добавил дорожный «Пинг» в свой список задач, но не планировал заниматься этим в ближайшее время. Я знаю, я говорил Пилару, что кодинг для меня как ещё один язык, но, чёрт, я устал от этого грёбаного языка. Мне нужно было сделать что-то, блядь, новое, или я убью себя. Всё, что я когда-либо делал, — это либо тренировался, либо кодил. Что я раньше делал для развлечения? Ну, это было легко: БД ДК. И я уже знал, что новых ещё не вышло. Может, мне стоит просто… отдохнуть. Я выкладывался на полную последние две недели и не давал себе шанса просто расслабиться и ничего не делать. Обычно я ненавидел расслабляться и ничего не делать. Моё тело жаждало движения, а мой разум — стимуляции, но под тяжестью всего движения и стимуляции, которые я получил, я влюбился в идею просто ничего не делать. Мне не нужно было быть совершенно неподвижным. Мне просто нужно было не сосредотачиваться на работе. Я припарковал свой байк на VIP-парковке, запертой за дюймовой стальной стеной, и поднялся на лифте на свой этаж и в свою квартиру. Я даже не дошёл до кровати, прежде чем решил, что диван — достаточно хорошее место, чтобы рухнуть. К моему удивлению, я даже не чувствовал особого желания двигаться. Всё моё тело было неподвижным и без энергии. Я взглянул на счётчик в своём зрении, таймер интеграции Сандевистана. Осталось всего шесть дней. Произошла ещё одна настройка, но она была достаточно незначительной, чтобы не сильно повлиять на время. Я наконец-то с этим разберусь. По сравнению с тем, когда я его только установил, Сэнди ощущался на моей спине как надо. Пластина вокруг него перестала быть совершенно бесчувственной и стала просто очень онемевшей, но я мог чувствовать прикосновение к пластине, как будто это была часть меня, как толстая кожа на подошвах моих ног. Гибкость Сэнди теперь граничила с абсурдом. Моя спина могла изгибаться и сгибаться почти во всех направлениях, и её ограничивала только гибкость моей грудной клетки или эластичность моих мышц. Я валялся, не делая абсолютно ничего и играя в ретро-видеоигры на своих «Кироши» — «Змейку» и «Арканоид». Они были слишком лёгкими. Слишком, блядь, лёгкими. Проиграв пару раз, я умудрился победить в «Змейке» пять раз подряд, разобравшись в оптимальном паттерне. Мне надоела эта игра, и я начал играть в «Арканоид», который был больше про скорость реакции. Я не знал, было ли это связано с тем, что мои мысли и глаза были быстрее моих пальцев, но даже максимальный уровень не мог меня остановить. Единственные другие варианты после этого требовали использования спидвера, но это как бы портило суть игры. Я всё равно попробовал их без использования Сандевистана, просто чтобы посмотреть, смогу ли я. Ответ был да: для первого уровня. На втором уровне мяч был размытым, и что-то мешало мне вовремя на него среагировать. Частота обновления «Кироши» составляла 144 мегагерца, что означало, что в любой момент они могли обрабатывать 144 миллиона кадров в секунду по отдельности. Не мои глаза делали мяч размытым. Это была просто скорость моего восприятия. Но почему я не мог вовремя добраться до мяча? Я чувствовал себя оленем, застигнутым светом фар. Было ли это просто время реакции моего восприятия, каким-то образом оторванное от времени реакции моих глаз? Это имело смысл. Твоё восприятие работало со скоростью мысли. Твоё тело работало со скоростью твоих нервов, посылающих сигналы твоему телу, и твоего тела, отсылающего их обратно. Этот пинг всегда будет больше, чем скорость твоего восприятия. Я решил использовать Сандевистан для следующих уровней «Арканоида». Как и ожидалось, я закончил игру очень скоро после этого. В тот момент я начал уставать от бессмысленных занятий. Как раз вовремя, так как Ребекка прислала мне сообщение. Ребекка: Слух пошёл, что ты ходишь в магазины БД за боевой подготовкой. Дэвид: Да, только один раз. Не такая уж и пустая трата времени, как я думал. Я знаю, как тренироваться эффективно. Ребекка: Ты станешь настолько хорош, насколько хорош человек, который записал БД. Хочешь научиться чему-то по БД, учись у лучших. Или можешь сделать это по-старинке, и всё равно учиться у лучших. Например, у меня. Дэвид: Я не особо люблю стрелять. Ребекка: Да ладно! Просто загляни ко мне в тир, мы немного постреляем и потреплемся. Выпьем потом? Дэвид: Ладно, думаю. 000 Ребекка стреляла из двух пистолетов, попадая в каждую из висящих жестяных мишеней точно в центр с маниакальной ухмылкой. Затем она повернулась ко мне. Я был без маски, так как это была скорее социальная встреча, чем что-либо ещё. Я принёс оба своих пистолета, тот, что я взял у мусорщиков, которые меня похитили, и тот, что дал мне Мэйн. — Твоя очередь! — сказала она. Я отложил пистолет мусорщиков и взял пистолет Мэйна обеими руками, целясь в первую мишень. Я не мог нажать на курок. Я вообще не мог стрелять. Зачем я сюда пришёл? Зачем я снова и снова подвергал себя этой херне? — Я умру, если не смогу стрелять? — спросил я, всё ещё целясь в мишень. — А? Конечно. Даже с твоим Сэнди, ты должен уметь стрелять, — сказала Ребекка как ни в чём не бывало. Я это ценил. Не хотел, чтобы она знала, что мне тяжело. Она могла бы проявить заботу. Мне сейчас нужна была правда. — Я убью кого-нибудь из вас, если не смогу стрелять, верно? — сказал я. — И это будет моя, блядь, вина. — Э-э, ты в порядке, Ди? — Нельзя халтурить, на кону не только моя жизнь. Не могу вас, ребята, подвести. — О чём ты говоришь? Я сделал глубокий вдох, напряг палец и увидел тяжёлый пулемёт с того дня, обнадёживающее выражение лица мамы и кровь. Так много крови. А потом я представил мёртвые тела Мэйна, Ребекки, Пилара, Дорио. Люси, истекающую кровью на вершине этой груды трупов. Я выстрелил. Я не мог дышать. Я согнулся пополам, схватившись за грудь. Я даже не мог стоять. Я схватился за прилавок, скрежеща зубами, активируя Сандевистан, чтобы это исправить. Словно ледяная вода окатила меня всего, и что бы ни происходило, было заменено чистым шоком и адреналином. Я выпрямился. — Ди! — крикнула Ребекка. — Что происходит?! — Я в порядке, — сказал я, стиснув челюсти. Дэвид: Нэнни, что это, чёрт возьми, было? [Это классический пример панической атаки, вызванной ПТСР. Твоё психическое состояние было в такой зачаточной форме, что я даже не знал о нём. Теперь, когда у тебя был приступ, я могу работать над исцелением физических проявлений твоего психического заболевания — того, как оно деформировало форму твоего мозга и места с наиболее вредной нейронной активностью.] Чёрт. У меня ПТСР? Я психически болен? Дэвид: Ты это исправишь, верно? [Я могу исцелить физические проявления, но ты также должен приложить усилия, чтобы преодолеть ментальные проявления своей болезни. Если мы будем работать вместе, тебя можно исправить, да.] — Я в порядке, — повторил я. — Просто… забудь, что видела это. Я поднял пистолет и снова прицелился в мишень. — Ди, я серьёзно. Это была паническая атака? — спросила Ребекка. — Ну запаниковал! Подумаешь! Дерьмо случается, — сказал я со смехом. — Расслабься, я справляюсь. Просто, смотри. Я сосредоточился на мишени и положил палец на спусковой крючок. Воспоминания вернулись, но не захлестнули меня. Хотя я почти потерялся в них. Я увидел маму в своём воображении. Прости, мам. Я снова нажал на курок. Та же волна адреналина вернулась, но моё самообладание не пошатнулось. Однако выстрел промахнулся. — Я могу это сделать, — сказал я. — Ты уверен? — Я не ребёнок. — Ладно, тогда. Давай я поправлю твою стойку, потому что стреляешь ты как гонк! Она изменила мой хват на пистолете, мою стойку и то, как я совмещал зрение со стволом, и сказала мне стрелять. Я попал в мишень, но только в край. — Ты дёрнул, когда должен был сжать. — Что это значит? — спросил я, когда мишень снова опустилась. — Дёргать — это резко. Сжимать — плавно. Будь плавным. Будь медленным. — А что насчёт хвата? — спросил я. — Если ты говоришь мне сжимать, звучит так, будто я должен и рукоятку держать крепче. — Просто сосредоточься на спусковом пальце, чемпион. Я повторил действие, плавно нажав на курок. Пуля приблизилась к центру. — Теперь сосредоточься на том, чтобы не так сильно дрожать. Будь напряжён, но не слишком, иначе дрожь усилится. И так продолжалось. Ребекка снабдила меня несколькими магазинами и всегда находила что сказать и дать совет, не говоря уже о бесчисленных напоминаниях помнить её другие советы. В конце концов, всё сводилось к опыту. Мне придётся практиковаться, сознательно помня, чему она меня учила. В конце концов, мы вышли из тира и направились в ближайший бар, Ребекка всё это время самодовольно улыбалась. — Ну как, сравнится с грёбаным брейнданс-репетитором? — Это было потрясающе, правда, — сказал я. — Откуда ты вообще так много знаешь о стрельбе? Ты тоже звучишь как обученная. Ты бывшая военная или что-то в этом роде? — Я? — рассмеялась Ребекка. — Ты, блядь, уморительный, знаешь? И даже не стараешься. Нет, я не грёбаная патриотка, я что, похожа на 6-ю улицу? Я просто очень люблю пушки. И пользоваться ими. Не нужно проходить учебку, чтобы научиться пользоваться пальцами. — Так ты самоучка? — сказал я. — Вау, это довольно впечатляюще. — Я много времени провожу в тирах, — сказала Ребекка. — Постоянно слышу советы и хитрости, болтаю о пушках с другими фанатами, практикуюсь столько, сколько могу себе позволить. Это действительно просто сочетание опыта и общения с другими. Никто в мире на самом деле не самоучка. Те, кто так говорят, просто не имели одного учителя. — Справедливо. Но ты, блядь, нова. Это был спидвер, когда ты так быстро расстреляла все мишени? — Просто практика, — сказала она, но я видел, что она млела от комплиментов. — Ты тоже так сможешь, знаешь. Просто нужно практиковаться. — Спасибо, Ребекка, — сказал я. — Я серьёзно. Я очень благодарен, что ты потратила на это своё время. Я не знаю, чем я заслужил всё это. Если я могу что-то сделать, чтобы отплатить тебе, просто скажи. Ребекка широко улыбнулась. — Это смелое обещание, милашка. Ты действительно способен отвечать за свои слова? Моё лицо начало гореть от комплимента. — Что, что ты имеешь в виду? — Я тебе спину почешу, ты мне? — сказала она. — Я помогу тебе стрелять пулями, а ты поможешь мне стрелять спермой? Моя челюсть чуть не отвисла. — Что?! — Да ладно, красавчик, — сказала Ребекка. — Почему бы тебе не показать мне, на что на самом деле способен твой Сандевистан? Спорим, у тебя будет убойная функция вибрации, никакой Мистер Стадд не нужен, — она провела руками по моей груди, когда говорила это. Моё лицо горело. — Да ладно, — сказал я. — Хватит шутить. Это уже слишком. Она хихикнула, отступая. — О, мужик, ты слишком чист для этого мира, знаешь? Я неловко усмехнулся. Это произошло слишком быстро. В смысле, она явно шутила. Нельзя так настойчиво подкатывать к парню, если это не шутка, Фэй-Фэй не в счёт. Но с другой стороны, она меня поцеловала. Такое не делают ради шутки. Ребекка явно шутила, однако. Уф, плевать. Не то чтобы я не мог принять шутку или что-то в этом роде. — Я серьёзно, — сказал я, решив просто забыть последние пятнадцать секунд. — Я прикрою тебя в чём угодно. Ты спасла мне жизнь, помнишь? Теперь ты помогаешь мне со стрельбой, и я не хочу чувствовать себя обузой или что-то в этом роде. — Ладно, тогда, — сказала Ребекка. — Первое, о чём я тебя попрошу, — это называть меня Бекка. Я моргнул. — Окей. Бекка. — Второе, что случилось с твоей панической атакой? Я поджал губы. Я совсем не хотел об этом говорить. Я слышал, что если ты рассказываешь о своём психическом заболевании на работе, тебя могут уволить за то, что ты сумасшедший, особенно если ты занимаешься военным делом, частной охраной или полицейской работой. Эджраннинг был не так уж далёк от этого. Что, если Ребекка просто побежит к Мэйну и скажет ему, что я псих? Что, если они решат меня бросить? Мысль о том, что он меня бросит, ранила гораздо сильнее, чем если бы он вдруг решил напасть на меня из-за Сандевистана. С агрессией я мог справиться. Я не был чужд этому дерьму. Но с брошенностью? Я не хотел быть один в этом мире. Но я был обязан Бекке правдой за всё, что она для меня сделала. Если я не отплачу ей за доброту, выполнив её просьбу, то кем я буду? Не кем-то, достойным её дружбы, это точно. — Обещай, что никому не скажешь, — сказал я. — Поверь мне, Ди, — сказала она. — Я и призраку не скажу. — Пушки напоминают мне о… последних мгновениях моей матери, — сказал я. — Нашу машину расстреляли какие-то гангуны. Не могу думать о стрельбе из пистолета, не видя её лица, не вспоминая вращающийся ствол того пулемёта. Поэтому я и увлёкся фехтованием, чтобы компенсировать. И нетраннингом тоже, конечно. — Чёрт, — сказала Бекка. — Да, это тяжёлый случай. У тебя была довольно неприятная реакция, тоже. Ты уверен, что сейчас в порядке? — В смысле, — пожал я плечами. — Я немного расстроен, но больше из-за того, какой я, блядь, бесполезный, чем из-за чего-то ещё. Паническая атака в основном прошла. Просто нужно работать над практикой стрельбы, чтобы это не так сильно болело. — Я улыбнулся. — И я могу это сделать. Я только что сделал это сегодня, так что это не невозможно. Просто трудно. Я справлюсь. — Ну, если на то пошло, ты не бесполезный, — сказала Бекка. — Просто справляешься с этим. Справляешься лучше, чем большинство людей, которых я видела. Не вини себя. Эй, хочешь моего совета? — Да? — сказал я. — Я знаю место, где нет шума, нет отвлекающих факторов. Где ты можешь просто стрелять, не беспокоясь ни о ком другом, ни о суждениях и всём таком. Просто ты и твои мысли. И несколько чумб рядом, на которых можно опереться. Хочешь моего мнения? Вот как справляются с такими проблемами. Я с благодарностью кивнул. — Звучит прем. — И ещё долгие поездки, — сказала Бекка. — Они прочищают голову как ничто другое. — О! — сказал я. — Ну, я как раз сегодня купил новую тачку. Может, стоит воспользоваться твоим предложением. — Что взял? — «Яиба Кусанаги CT-3X». — Ни хрена себе?! — взвыла она. — Блядь, да! Хочешь сейчас прокатиться? Можно мне с тобой? — Конечно, — сказал я. — Можем и в тот тир съездить. Ещё час или два до ночи. — Блядь, да! — она повернулась в сторону. — Я заскочу в магазин за провизией, а потом мы можем поехать ко мне домой за пушками! Я вызвал свой байк и гараж, сказав последнему открыться, а первому — начать двигаться ко мне. Я потратил немного лишних эдди на покупку лучшего модуля ИИ для самостоятельного вождения, который лучше работал на высоких скоростях. Конечно, он не мог справиться ни с чем, что могла выдать новая максимальная скорость байка, но он всё равно доберётся сюда, вероятно, минут за десять. Мне пришлось сказать лифту VIP-гаража в здании поднять байк, держа ворота открытыми, пока он наконец не выехал на дорогу. Бекка выбежала из магазина с пластиковыми пакетами, тяжёлыми от груза. И мой «Яиба Кусанаги» подъехал к нам, всё ещё заводского красного цвета. Нужно было скоро придумать для него другой дизайн, может, жёлтый и белый, чтобы сочетался с курткой мамы. — Запрыгивай, — сказал я. — Я буду держать тебя сзади. Я бы посоветовал тебе повернуться ко мне и обнять меня обеими руками и ногами, — сказал я. — Ди, это ты сейчас флиртуешь? — сказала она с наклонённой головой и выражением, которое ясно говорило, что она совсем не впечатлена. — Просто предупреждаю. Я модифицировал этот байк. — Ты модифицировал CT-3X? Ты сумасшедший? Я подошёл, чтобы сесть на байк. — Я поеду медленно для тебя. Просто держись крепче. И дай мне пакеты. Она так и сделала, передав их мне. Я надел их на запястья, держась за руль. Магнитный ключ в моём кармане подтвердил мою личность и дал мне управление. Ребекка запрыгнула за мной и начала крепко меня обнимать. — К тебе домой, верно? — сказал я. — Да. Ты помнишь? — Да, — сказал я, и тронулся с места. Хватка Ребекки начала ослабевать, так что я замедлился, что позволило ей побороть силу G и обнять меня ещё крепче, держа оба запястья белым хватом, когда я сделал резкий поворот и рванул вперёд. Мы были у неё дома за одну минуту. Как только мы остановились, Ребекка спрыгнула с байка и начала кричать. — Святое грёбаное дерьмо, Ди! Святое грёбаное дерьмо! Блядское матерное дерьмо! Святое отцовское грёбаное дерьмо! Я рассмеялся. — Это было нова! — её глаза сверкали. — Никогда не видела, чтобы кто-то так гонял на «Кусанаги» в плотном трафике! И это управление было божественным! Твой спидвер — грёбаное безумие! Я поднял бровь. — Я не использовал Сэнди для этого. — Чушь собачья! Ты разогнался до двухсот километров и проскользнул между таким количеством машин быстрее, чем большинство людей осмелились бы ехать на такой скорости даже без препятствий. Ладно, это звучало безумно. Может, я использовал Сандевистан, сам того не зная? [Ты не использовал Сандевистан, но и он, и изменения, которые я внёс в твоё тело, говорят о том, что твоё базовое время реакции значительно улучшилось.] Мой разум вернулся к тому, как я играл в те игры на своих «Кироши». Всё это время это было из-за Сандевистана и Нэнни? Более того, это были просто их пассивные эффекты на меня? Охрененно нова. — У меня что-то вроде пассивного эффекта, — сказал я, потому что теперь чувствовал себя идиотом, хвастаясь тем, что не использовал Сандевистан, и я не хотел, чтобы Ребекка думала обо мне хуже, так что лучше было просто признаться. — С Сэнди, то есть. Не врубал его, но, думаю, он всё равно мне помог. — Мужик, это охрененно прем! — сказала Бекка. — Подожди здесь, я за пушками! Я начал разговаривать с Нэнни. Дэвид: Сначала я начал настраивать мощность Сэнди, а теперь он дал мне сверхчеловеческую скорость реакции. У этого есть какой-то финал? [Второе было моей попыткой оптимизировать твои навыки, используя данные, которые я получил, наблюдая за Сандевистаном. Я работаю над увеличением плотности твоих нервов и постараюсь дать тебе большую ловкость и нервную обратную связь.] Дэвид: В смысле, спасибо, но… не очень-то люблю, когда меня так сильно оставляют в неведении. Можем мы делать что-то вроде списка изменений каждое воскресенье, где ты будешь рассказывать мне о крупных изменениях, которые ты внесла в моё тело, влияющих на мою производительность? [Конечно. Я закончила составлять этот список. Хочешь прочитать его прямо сейчас?] Дэвид: Конечно. Список был довольно длинным. Нэнни продолжала тестировать различные химические и биологические конфигурации для моих мышц, разные расположения волокон для моих костей, которые давали наибольшую устойчивость, и путём многократных проб и ошибок пришла к текущей смеси, которая, по её словам, была сильнее и устойчивее: для костей это было в среднем на 35% выше органических пределов, а для моих мышц эта цифра составляла всего 20%. Затем было множество различных химических изменений, которые работали на повышение моей энергоэффективности и поддержание бодрости и свежести в любое время. Мои глаза остановились на одной строке в списке изменений. Повышенный уровень нейропластичности для облегчения ментальной перебалансировки, а также быстрого обучения. Дэвид: Насколько, по-твоему, быстрее моё обучение? И на что именно оно распространяется? Только на умственное обучение или на тренировки тоже? [Как на умственные, так и на физические занятия. Трудно точно определить скорость обучения, так как это нелегко поддающаяся количественной оценке деятельность. В список я также включила увеличение способности удерживать информацию. Это, в сочетании с твоей повышенной нейропластичностью, позволяющей легко создавать новые нейронные пути, должно дать тебе скорость обучения в несколько раз выше, чем у маленького ребёнка.] Как бы контринтуитивно это ни звучало на первый взгляд, дети могли выучить целые языки всего за несколько лет и впитывали информацию как губки: всё, что они видели и слышали, формировало их личность и взгляды по мере взросления. И теперь у меня будет такая же губчатая склонность. Это практически гарантировало, что моя личность со временем будет меняться гораздо быстрее. Эта мысль на мгновение меня напугала, прежде чем я понял, насколько это глупо. Это не было изменением, которое я не мог контролировать, и уж точно не тем, чего я должен был бояться. У меня были свои ценности прямо сейчас, и они работали для меня. Если уж на то пошло, я просто смогу быстрее адаптироваться, чтобы лучше и эффективнее их отстаивать. Или ценности могут не сработать для моих долгосрочных целей, которые в ближайшее время точно не изменятся. Я был доволен своей мечтой. Всё это означало, что я просто стану лучше в её достижении. Чёрт, вероятно, именно это и позволило мне преодолеть свою неспособность стрелять из пистолета. Ещё одна тренировка по стрельбе, и это дерьмовое ПТСР исчезнет, как и сказала Нэнни. Меня не остановит что-то такое глупое, как травма. Ни за что в жизни. Ребекка вышибла входную дверь своего многоквартирного дома, огромная спортивная сумка была пристёгнута к её спине. — Готова! Она скинула мне координаты своего удалённого тира, места, граничащего с западной пустошью. Затем она запрыгнула передо мной и обняла меня обеими руками и ногами. — Готова к бою! — сказала она. Я сам предложил такое расположение, но теперь, когда она была в таком положении, задницей прижавшись к моему паху, я понял, какой это была ошибка. Дэвид: Нэнни! Дай мне ЭД прямо сейчас! [Из контекста я предполагаю, что ты имеешь в виду эректильную дисфункцию. Предупреждаю, что это значительно повлияет на твою способность к спариванию и передаче своей ДНК—] Дэвид: Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС, ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО, ТЫ ЖЕ МОЖЕШЬ ПОТОМ ЭТО ИСПРАВИТЬ, ВЕРНО?! [Могу.] Я тронулся с места. Ребекка ещё глубже вжалась в меня от силы G, и я чувствовал всё. И, к моему удивлению, это ничего со мной не сделало. Я подавил свой тревожный импульс — я выбрал это, и так было лучше. Мне просто нужно было сосредоточиться на дороге прямо сейчас. Я активировал Сэнди и разогнал байк. Машины на дороге казались неподвижными, когда я аккуратно проскальзывал между ними, вокруг них, а иногда даже над ними. Я ускорялся, чем дальше мы отъезжали от центра города и чем меньше машин меня сдерживало. Хватка Ребекки время от времени ослабевала и снова усиливалась, но её положение было идеальным — если только я не сделаю что-то действительно безумное, её пока не сбросит. Мы добрались до координат, которые она мне дала — не адрес, так как это место даже не было рядом с улицами. Похоже, это была бывшая взлётно-посадочная полоса, но теперь на ней просто были расставлены мишени на разных расстояниях. Я слез, Ребекка всё ещё цеплялась за меня, как ракушка. — Мы на месте, — сказал я со смешком. Она отпустила и приземлилась на задницу, затем встала на четвереньки и начала блевать. — Не весело, — прошептала она. — Совсем не весело. На этот раз я разогнался примерно до восьмисот километров в час, просто чтобы сократить время, которое она провела у меня на паху. Я не учёл, что силы G, которым я подвергся, сделают с ней. Одни только ускорения были огромными. Мой байк мог разогнаться с нуля до ста за полсекунды, создавая достаточно сил G, чтобы вырубить ничего не подозревающего человека. — Я, блядь, отключилась! — прошипела Ребекка. — Дважды! Какого хрена! А. Это объясняло, почему она так часто теряла хватку. Я усмехнулся. — Довёз нас сюда довольно быстро. Заняло две минуты. — Нужен «Брозеф», — пробормотала Ребекка. — Или меня точно вырвет. Дай. Я впервые заглянул в пластиковые пакеты, которые нёс, и увидел две упаковки по двенадцать банок пива. — Не думаю, что это так работает, — сказал я. — Кончай пороть чушь и дай! — Окей! — быстро сказал я, достал одну банку пива и дал ей. Она открыла её и выпила залпом. Затем с удовлетворённым вздохом встала. — Святое дерьмо, — сказала она, затем посмотрела на меня и улыбнулась. — Это было охрененно весело! — Ты только что сказала, что нет, — сказал я. — Да, это потому, что я была трезвая как стекло! Но, блядь! Ди, ты сумасшедший. Эти моды ни хрена не легальны. И я не думаю, что в Найт-Сити есть хоть один гонк, достаточно сумасшедший, чтобы ехать так быстро даже с ними. Представь, насколько быстрее ты бы поехал с супер-«Чу»? Помнишь ту хрень, что мы клепнули тогда? Блядь, с этой штукой ты бы взлетел! Я задался вопросом, насколько дороже будет модуль AV, чтобы мой байк мог действительно взлетать, или вообще возможно ли установить на байк такую штуку. Превратить мой байк в летательный аппарат было бы охрененно нова, но я сомневался, что копы позволили бы мне это сделать. Эх, лучше не быть слишком жадным. На самом деле? К чёрту. Почему бы не попытаться выжать из байка каждую унцию скорости, которую он мог бы дать? Может, сделать это проектом с Пиларом? Хм, будет ли он злиться, что я пошёл к Рейесу, чтобы его модифицировать, а не к нему? Он был технарём, конечно, но доверять ему всё казалось немного безрассудным, особенно потому, что я на самом деле не знал, насколько он хорош. Достаточно хорош, чтобы давать советы Люси, конечно, но это не могло распространяться на всё. Ребекка перекинула спортивную сумку вперёд, открыла её и протянула мне пистолет за ствол. — Сегодня здесь никого нет, тоже! Нова, да? Я усмехнулся. — Да. Нова. 000 Ужин с отцом всегда был тихим и торжественным событием, и Кацуо не хотел бы ничего другого. Старик был приверженцем профессионализма до такой степени, что ничего, что делал Кацуо, каким бы объективно впечатляющим оно ни было, никогда не заставляло его делать что-либо, кроме как спрашивать, почему он не мог сделать это лучше. И сейчас, как никогда, он больше всего хотел избежать внимания отца. Когда-то отец спросил Кацуо, почему он не может быть лучшим в классе, и почему какой-то кусок дерьма из Санто-Доминго смог его превзойти, почему новейшие чипы, репетиторы и вся помощь, которую можно было купить за деньги, не могли сократить разрыв между его сыном и каким-то нищим ребёнком, у которого ничего не было. Первый год, когда Дэвид пошёл в Академию «Арасака», был худшим годом в жизни Кацуо. Избиения были лишь верхушкой айсберга. Это было повторяющееся унижение, лишение привилегий, и даже удаление его органических рук и замена их на худшие медицинские протезы, которые заставляли его чувствовать себя калекой. Ему сказали, что он получит улучшения, если сможет вернуть себе первое место в школе. Ничего не работало. Пока Кацуо не потерял самообладание и не ударил Дэвида прямо перед экзаменом. Дэвид получил идеальные оценки по всем предметам, кроме этого единственного экзамена, что позволило Кацуо вырваться вперёд и вернуть себе первое место. Отец ничего ему не сказал, будучи соучастником в сокрытии инцидента, чтобы никто другой в совете академии не узнал. Никаких поздравлений не было. Вместо этого произошло нечто гораздо лучшее: отец сдался насчёт Кацуо, позволил ему быть вторым. Но с этой сдачей Кацуо потерял всё оставшееся тепло в этом человеке. Он не слышал от него ни одного доброго слова уже много лет. Что было нормально. Мать была достаточно тёплой за них обоих. Она была одета в традиционное кимоно, простое белое с розовыми узорами цветущей сакуры и розовыми лацканами. В отличие от большинства других женщин, вышедших замуж за влиятельных корпоративных мужчин, мать Кацуо предпочитала естественную красоту, не испорченную хромом или чрезмерными биоскульптурами, и сохраняла свои черты как можно ближе к своим врождённым. Она приняла сознательное решение сделать это после того, как Кацуо удалили руки, что вызвало первую большую ссору между его родителями. Отец положил палочки для еды и откашлялся, глядя на Кацуо. — Ты получил доступ к внутренним файлам совета академии. Что ты искал? — Информацию о сопернике, — ответил Кацуо. — Я был уверен, что ничего не трогал. — Ты смотрел файл молодого Дэвида, — сказал отец. — Я тоже. Меня удивляет, что он уже успел оплатить оба семестра, хотя у него была история, когда он мог платить только в самый последний момент, иногда даже прося о продлении платежа. Кацуо стиснул челюсти. — Это странно. Если возможно, мы можем провести официальное расследование, чтобы лучше понять, откуда берутся эти деньги. Отец кивнул. — Это было бы в порядке вещей. Я свяжусь со своими контактами в банке и посмотрю, не сможем ли мы пометить его счёт за мошенническое поведение. И, мальчик, — сказал отец. — Не стесняйся использовать любые средства, необходимые для того, чтобы сделать шаг вперёд. Этот ребёнок слишком долго стоял у тебя на пути, и пора тебе сделать что-то решительное. Я оставлю это на твоё усмотрение. Выражение лица Кацуо было спокойным, но внутри он был в ужасе. Отец хотел, чтобы Дэвид умер. И более того, он хотел, чтобы Кацуо это устроил. Эта мысль его ужаснула. Он даже не знал, с чего начать. Он просто надеялся, что это расследование мошенничества пройдёт, и Дэвид станет неприятным воспоминанием.