Вкусно и др0чка

Когда они дошли до дома Картмана, Кайл поймал себя на том, что ноги буквально подкашиваются. Каждый шаг давался тяжело,  алкогольное пиво, больше похожее на разведённый спирт, давило на голову, а вены будто гудели от усталости. Словно вес собственного тела вдруг стал непосильным, и единственным желанием было — рухнуть куда угодно и провалиться в сон. Уже у порога его кольнула мысль: “Что я, блядь, делаю? Это же дом Картмана. Всё неправильно. Всё.” Но другой мысли,  куда идти ещё,  просто не было. И эта пустота давила сильнее, чем отвращение. Они вошли. В воздухе стоял тяжёлый, чуть сладковатый запах: смесь дешёвых ароматизаторов и несвежего ковра. С потолка свисала тусклая лампочка, мигающая, будто поддразнивая своим жалким светом. Кайл машинально скривился, но тут же вспомнил: “Мне просто нужно поспать. Всего лишь поспать.” Из глубины квартиры донёсся странный глухой ритм — что-то среднее между смехом, хрипом и неясными ударами. Кайл замер, прислушался. — Это что…? — выдавил он устало. — А, — отмахнулся Эрик с такой уверенностью, словно это был щебет птиц за окном. — Это нормально. Моя мама… э-э… развлекается. Не обращай внимания. Кайла передёрнуло. Он не хотел даже додумывать, что именно имел в виду Картман, поэтому просто сглотнул, стараясь проглотить вместе с комом в горле и эту мысль. — Пошли, — Эрик толкнул его локтем, ведя к себе в комнату. — Тебе надо отрубиться, чувак, ты выглядишь как зомби. И правда: в глазах темнело, комната словно плыла перед ним. Каждый шаг давался с усилием, будто он двигался через вязкий воздух. Всё в этом доме было неправильным: запах, свет, звуки за дверью. Но единственная мысль продолжала врезаться в голову снова и снова: “Просто поспать. Хотя бы немного поспать.” Кайл уже почти сползал в сон, когда Картман, устроившийся рядом на краю кровати, вдруг тихо фыркнул, будто собрался с духом. Его голос прозвучал неожиданно серьёзно, без привычного ехидства: — Раз уж сегодня какой-то ебаный день откровений, — начал он, уставившись в потолок, — я хочу сказать кое-что. Наверное, я должен был давно. Кайл с трудом приоткрыл глаза, едва сфокусировав взгляд. — Кайл… — Эрик чуть замялся, что для него было нехарактерно. — Я тебя люблю. Всё это время, все эти странные поступки… даже хорошие, когда я вдруг начинал вести себя, как нормальный человек, — всё это только потому, что мне было не насрать. Потому что ты для меня не просто «задрот» или «жид». Ты… ну… единственный, кто вообще имеет значение. Он перевёл дух, а потом, словно боялся, что его прервут, поспешно добавил: — Я знаю, я полный мудак. Я всё порчу, всегда перегибаю. Но с тобой я хотя бы… стараюсь. И это, наверное, всё, что у меня есть. Кайл слушал вполуха. Голова тонула в подушке, глаза наливались свинцом. Слова доходили, но цеплялись за сознание как сквозь туман. И всё, на что его хватило,  короткий, обессиленный выдох: — Я тебя тоже… понимаю. Он не был уверен, что сказал именно то, что хотел. Или что сказал это вслух. Слово «люблю»застряло где-то на полпути, споткнулось о горло, и вместо него вышло это странное «понимаю». Но Картман всё равно замер, будто эти слова были для него признанием. Кайл уже не видел, как у Эрика расползается мерзковатая, но победная улыбка. Он провалился в сон мгновенно, с ощущением тяжести в теле и навязчивой мысли: «Завтра я разберусь… завтра.» Картман какое-то время сидел рядом, всматриваясь в лицо уже уснувшего Кайла. Его дыхание было ровным, тяжёлым, чуть слышное сопение выдавалось из-под одеяла. На миг Эрик позволил себе странное, непривычное ощущение,  будто всё идёт правильно. Будто это и есть та самая победа, которую он ждал годами. Не удержавшись, он осторожно лёг рядом, натянув одеяло и пытаясь обнять Кайла за плечи. Сначала это казалось идеальным: чужое тепло, близость, наконец-то никто не отталкивает. Но через минуту Эрик нахмурился: Кайл во сне дёрнулся, а потом начал пихаться, отвоёвывая себе пространство. — Твою ж мать… — пробормотал Картман сквозь зубы, когда локоть Кайла врезался ему в бок. Эрик попробовал подвинуться ближе, но Кайл во сне будто машинально отталкивал его, разворачиваясь на другой бок и раскидываясь по кровати так, словно это его территория и чужаку там места нет. Картман упёрся в край матраса, стиснул зубы. — Да какого хрена, я что, пол-кровати занял? Ты весишь как кошка, но двигаешься как грёбаный бульдозер, — зашипел он, но всё равно не ушёл. Через некоторое время он окончательно оказался зажат между стеной и беспокойным Кайлом, который, несмотря на худобу, умудрялся занимать почти всё пространство. Эрик пробовал обнять его ещё раз, но тот во сне резко дёрнулся и врезал пяткой по одеялу, почти попав ему в колено. Картман лежал, скривившись, и, глядя в потолок, шипел: — Охренеть… вот я и дождался, ага. Любовь всей моей долбаной жизни — и даже во сне он меня выталкивает. Тем не менее он не ушёл. Только плотнее вжался в край кровати, решив, что выдержит. Пусть и тесно, пусть и больно от пиханий, но рядом. Кайл проснулся от тяжести, давившей на бок, и какого-то липкого ощущения на щеке. Он моргнул, зевнул и сначала даже не понял, где находится. Комната, разбросанные вещи, запах… и вдруг осознал: рядом кто-то дышит ему в ухо. Он резко повернул голову,  и увидел Картмана, который буквально навалился на него всем телом, прижимая к матрасу. Из уголка рта Эрика тянулась тонкая нитка слюны, оставившая влажный след на щеке Кайла. — …какого хуя? — прошипел он и рывком освободился, едва не уронив Картмана с кровати. Тот недовольно замычал во сне, но, когда Кайл окончательно вскочил, открыл глаза и, прищурившись, посмотрел вокруг. — Чего орёшь, блин? — пробурчал он сипло, потирая лицо. — Ты… ты что, блять, на мне спал?! — Кайл уставился на него с отвращением, вытирая щёку рукавом. — И слюни свои пустил! Картман на секунду замер, а потом изобразил максимально невинное лицо, какое только мог. — Ой… неловко вышло, да? — протянул он, нарочито виновато разводя руками. — Я вообще не помню, как сюда лег. Видимо, просто… ну, уснул так. Случайно, понимаешь? — Случайно? — Кайл едва не взвыл. — Ты, жирный мудак, меня держал во сне! Эрик поправил майку, сел ровнее и состроил ещё более жалкую мину. — Да ладно тебе, блин. Чувак, ну камон. Я, наверное, просто перевернулся и… ну, знаешь. Не специально же! Я вообще-то сам в шоке. Кайл провёл рукой по лицу, пытаясь окончательно стереть мерзкое ощущение чужих слюней. Внутри всё клокотало от злости и отвращения, но ещё сильнее,  от неловкости. — Блядь… — только и выдохнул он, глядя на Картмана так, будто тот только что совершил преступление. А Эрик, воспользовавшись моментом, всё ещё сидел с самым честным и беззащитным видом на свете, как будто именно на него тут орут незаслуженно. Кайл застыл, тяжело дыша, будто не мог до конца осознать, что только что произошло. Он уже открыл рот, чтобы снова выдать тираду, но Картман вдруг опустил глаза, почесал затылок и пробурчал: — Ну… ладно, может, это не совсем «случайно». Кайл прищурился. — Чего? Эрик выдохнул и, будто нехотя, глянул на него сбоку. — Я ж вчера… говорил кое-что, перед тем как ты вырубился. Про… — он замялся, сморщился и махнул рукой. — Ну, про то, что я тебя люблю, типа того. У Кайла внутри всё сжалось. Он почувствовал, как злость и раздражение на секунду уступили место глухому замешательству. — Ты… серьёзно? — его голос сорвался, и в нём прозвучала усталость, а не привычная злость. — Ага, серьёзно, — Картман пожал плечами, словно это ничего не значило. Но глаза его метнулись прямо в Кайловы. — Я ж не просто так сказал. Не ради прикола. Всё то время… даже когда я был конченым мудаком — да, да, я знаю, не начинай, — это было потому, что я не мог нормально показать, что мне реально… важно. Он тяжело выдохнул и развёл руками. — Вот и вышло, что ночью я… ну… потянулся ближе. Хотел, чтобы ты не чувствовал себя один. Кайл стоял посреди комнаты, всё ещё вытирая щёку, и чувствовал, как его колотит изнутри. В голове смешались усталость, злость, отвращение,  и эта проклятая тень сомнения: «А если он правда не прикалывается?» — Пиздец, Эрик… — только и сказал он, но голос у него звучал уже не так твёрдо, как раньше. Кайл всё ещё стоял, растерянно держа ладонь у лица, будто мог стереть со щеки не только чужую слюну, но и всё то, что прозвучало. Он пытался придумать острую фразу, но в голове было пусто. Картман, наоборот, перехватил момент. Он сел на кровати, облокотился локтями о колени и посмотрел на Кайла снизу вверх. В глазах его мелькнула редкая для него серьёзность. — Ты же думаешь, что я играю, да? Что это ещё один ебучий план по приколу. — он криво усмехнулся. — Но, Кайл, если бы я реально хотел тебя просто подъебать, думаешь, я стал бы вот так подставляться? Говорить, что люблю тебя? Это ж открытая мишень. Ты мог бы ржать над этим всю оставшуюся жизнь. Кайл сжал кулаки. В нём всё сопротивлялось,  всё же он молчал. Картман продолжил, мягче: — Я знаю, что у меня за плечами тонна говна. Я реально делал мерзкие вещи. Но… — он пожал плечами, почти беспомощно. — Когда ты пропал на пару дней, и я узнал, что у тебя дома всё хуёво… Я, блядь, не спал. Серьёзно. У меня внутри был страх, Кайл. За тебя. Он выдохнул и посмотрел прямо ему в глаза. — Я не Стэн. Я не уйду в запой. Я не Венди, которая ищет себе кого попроще. Я не твоя мать, которая орёт и сливает тебя. Я здесь. С тобой. И если мне нужно тысячу раз повторить, что я не враг, я повторю. Эрик поднялся с кровати и сделал шаг ближе, в голосе его появилась та самая давящая, но тёплая нотка: — Так чего ты боишься? Что я снова тебя пораню? Ну, а все остальные, блядь, разве не сделали это уже? Кайл почувствовал, как в груди поднимается тяжесть. Он хотел крикнуть «заткнись», но вместо этого глухо сказал: — Ты не понимаешь… — Так объясни, — перебил его Картман тихо, но жёстко. — Объясни мне, Кайл. Дай мне шанс, раз уж все остальные так его проебали. И в этот момент Кайл осознал, что у него просто не осталось сил на борьбу. Кайл вцепился руками в край футболки, будто это могло сдержать дрожь. Слова Картмана били слишком точно, слишком близко к тому, чего он так долго боялся признавать. — Ты… ты всегда всё переворачиваешь, — наконец выдохнул он, хрипло, будто слова застревали в горле. — Ты давил, унижал, подставлял… Я столько лет тебя ненавидел, Эрик. И ненависть — это было проще всего. Проще, чем думать, что… может, я и правда чего-то ждал от тебя. Картман не шелохнулся. Только взгляд у него стал чуть тяжелее, цепкий. — И чего ты ждал? — спросил он тихо, с нажимом, почти вынуждая Кайла договорить. — Чтобы ты хоть раз извинился по-настоящему! — вырвалось у Кайла громче, чем он хотел. — Чтобы доказал, что ты не просто… чудовище. Но ты никогда не делал этого, никогда! Слова эхом ударили в стену, и тишина в комнате потянулась тяжёлая, вязкая. Кайл сам услышал, как дрожит его голос, и от этого стало только хуже. Он отвернулся, чувствуя, как в глазах предательски собирается влага. — И знаешь что самое херовое? — сказал он уже тише. — Что я сейчас стою тут, слушаю тебя и думаю: может, ты реально единственный, кто остался рядом. Даже если это полный пиздец. Эрик чуть склонил голову, и уголки его губ дрогнули. То ли усмешка, то ли что-то мягче. — Вот видишь, — произнёс он негромко. — Ты сам это сказал. Кайл резко обернулся, готовый крикнуть, но поймал себя на том, что его аргументы рассыпаются. Всё внутри горело от злости и усталости, но силы сопротивляться уже почти не было. Он рухнул обратно на край кровати, закрыв лицо руками. — Господи, — пробормотал он, — я сам себе не верю… Картман сделал шаг ближе и опустился рядом, так близко, что Кайл ощутил его тепло. — Тогда позволь поверить вместо тебя, — сказал он. — Хоть раз. Кайл всё ещё сидел на краю кровати, стиснув пальцы в кулаки. В груди гулко билось сердце, горло сдавило от усталости и непонятного комка эмоций. Он ожидал чего угодно от Картмана — но не того, что тот вдруг замолчит, подожмёт губы и скажет тихо, почти глухо: — Прости. Кайл дёрнулся, будто по нему ударили током. — Чего? — он вскинул взгляд. Эрик выдержал паузу и продолжил: — Прости за всё дерьмо, которое я сделал. За унижения, за то, что раз за разом бил по самым больным местам. Ты думаешь, я никогда не понимал, как это тебя ломает? Я понимал. И всё равно делал. — Он криво усмехнулся, будто презирая самого себя. — Потому что, блядь, я не умел по-другому держать тебя рядом. Кайл раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел. Картман резко наклонился, ладонями ухватил его за плечи и притянул к себе. Губы Эрика вжались в его губы резко, без права на отступление. Поцелуй был сырым, жадным, липким. Он буквально захватил Кайла, лишив его возможности дышать или оттолкнуть. Сначала Кайл забился, попытался упереться ладонями в грудь Картмана, но тот держал крепко, намертво. Его хватка была тяжёлой, как капкан. Слюна смешалась, губы Кайла горели от слишком грубого давления. Каждый вдох обрывался во рту Картмана, превращаясь в короткий болезненный стон. Виски обожгло жаром, усталость и эта липкая близость всё свалилось в одну невыносимую кашу. Кайл ощущал, как пальцы Эрика впиваются ему в спину, словно тот боялся, что стоит отпустить хоть на секунду — и Кайл растворится. Поцелуй тянулся слишком долго, болезненно долго. Настолько, что он начал дрожать,  не от желания, а от ощущения, что воздуха не хватает, что это уже не близость, а удушье. Когда Картман, наконец, чуть разжал хватку, Кайл откинулся назад, хватая воздух ртом, щеки вспыхнули, губы были мокрые и ноющие. — Ты больной ублюдок… — сорвалось у него хрипло. Но голос звучал сломано, неубедительно, и Картман это услышал. Губы Эрика блеснули влажной усмешкой. — Может быть, — выдохнул он. — Но теперь ты знаешь, что я больше не играю. Кайл отшатнулся, вытер губы тыльной стороной ладони, будто хотел стереть с себя всю эту липкую влагу. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Он глядел на Картмана с искренним ужасом и отвращением. — Ты… ты что, совсем ебнулся? — голос его дрогнул. — Какого хуя ты творишь, Эрик?! Картман смотрел на него растерянно, даже слишком искренне. Он развёл руками, будто оправдывался перед судьёй: — Я… Я просто хотел показать тебе, что это правда. Что я серьёзно. Разве это так плохо? Кайл вскинулся: — Плохо?! — голос сорвался на крик. — Ты прижал меня так, будто хотел задушить! Это было отвратительно, Эрик! Эрик нахмурился, сделал шаг вперёд. В его голосе было что-то нарочито мягкое, но в глазах сквозила настырность: — Но… я думал… так и должно быть. Разве не так делают, когда любят? Я видел, как люди целуются. Я думал, ты почувствуешь, что это искренне. Кайл замер. На секунду у него даже сжалось сердце от того, как нелепо и будто по-детски звучали эти слова. Но тут же злость вернулась, ещё сильнее. — Ты не понимаешь?! — он сжал кулаки. — Дело не в том, что ты сказал или как ты там это «показывал». Ты всё делаешь через силу, насильно, будто меня никто не спрашивает! Ты всё время думаешь, что знаешь лучше! Картман нахмурился ещё сильнее, губы дрогнули. — Я… — он будто действительно не понимал, что сделал не так. — Я правда хотел… по-хорошему. Я пытался. Я же сказал тебе всё! Я же открылся! Разве это не то, чего ты всегда хотел от меня? Кайл закрыл лицо ладонями, ощущая липкий след его слюны на щеке и губах. Алкоголь шумел в голове, от усталости мир плыл, и от этого злость становилась ещё бессильнее, ещё больнее. — Господи, Эрик… — прошептал он. — Ты нихуя не понимаешь. Эрик сделал шаг ближе, наклонился, будто хотел поймать его взгляд. — Так объясни, Кайл, — сказал он почти шёпотом, настойчиво. — Что я сделал не так? Что мне надо сделать, чтобы ты понял, что я не враг? Кайл, задыхаясь, начал почти сбивчиво, но упрямо: — Ты не понимаешь, Эрик. Это было не то. Ты меня держал, будто я твоя собственность! Ты вечно всё делаешь через силу. Сначала давишь, потом лепишь из себя мученика! Это не про любовь, это про то, что ты хочешь доказать что-то самому себе! И ещё… ещё эта твоя мерзкая манера — будто всё ради меня, а на деле тебе плевать, что я чувствую! Плевать, слышишь?! Он говорил всё быстрее, голос поднимался, руки тряслись, пока он пытался ткнуть Картмана в грудь, чтобы оттолкнуть. Но в какой-то момент Эрик неожиданно шагнул ближе и, пока Кайл ещё выговаривался, просто накрыл его губы своим поцелуем. Не тем влажным и грубым, как раньше, а наоборот,  осторожным, мягким. Словно впервые в жизни боялся спугнуть. Его руки не держали, не давили, а лишь слегка касались плеча, будто проверяя, не оттолкнёт ли Кайл снова. Кайл обомлел. Его дыхание сбилось, он хотел отстраниться, но этот поцелуй был… другим. Совсем другим. Он не был навязчивым,  скорее, странно нерешительным. Картман отстранился первым, но остался близко, так близко, что тёплое дыхание касалось лица Кайла. На губах его мелькнула нервная улыбка, почти детская. — Так нормально? — спросил он чуть хрипло. — Я просто… не мастер в этом дерьме. Кайл уставился на него в полнейшем шоке. В груди всё клокотало от противоречий: злость, отвращение, усталость, но где-то глубоко сидело мерзкое чувство,  что этот второй поцелуй был ближе к тому, каким он его всегда представлял в голове. Кайл отшатнулся на шаг, сжимая кулаки. Сердце колотилось бешено, голова гудела от усталости, алкоголя и эмоций. Он пытался выдать привычную ярость, ругнуться и оттолкнуть Эрика, но внутри всё дрожало. «Что за хуйня со мной происходит?» — думал он, чувствуя странную дрожь по телу. «Он… он только что меня поцеловал… но это не так отвратительно, как обычно. Чёрт, почему я не могу это просто выбросить из головы?» Картман, заметив этот внутренний конфликт, ухмыльнулся с почти хищной ловкостью. — Ну? — сказал он тихо, наклоняясь ближе. — Не хочешь сказать, что чувствуешь? Кайл зажмурился, пытаясь собраться. — Я… — начал он, и слова застряли в горле. «Не могу… не хочу… но вроде как… может…» — в голове всё перемешалось. Он почувствовал, что слёзы вот-вот выступят, но не от радости, а от бессилия и растерянности. — Слушай, Кайл, — продолжил Картман мягко, почти шепотом. — Я знаю, что я странный. Я знаю, что раздражаю тебя. Но я реально… хочу, чтобы ты понял — я не враг. Я хочу быть рядом. Даже если тебе это тяжело принять. Кайл открыл глаза, увидел в них неподдельную серьёзность. Чувство растерянности смешалось с какой-то тёплой тревогой. «Он правда не враг… но я столько раз себя обманывал, что не верю. Я же сам давал шанс Стэну, и что из этого?» — мысли бились в голове, не давая покоя. Он выдохнул, тяжело и почти беззвучно: — Может… может, я могу… попробовать… понять тебя. Картман ухмыльнулся, чуть приподнял бровь и сделал шаг ближе, осторожно, без давления, словно проверяя реакцию Кайла. — Вот это уже что-то, — сказал он тихо, почти ласково. — Медленно, но мы дойдём до нормального, не переживай. Кайл сел на кровати, голова тяжёлая, мысли спутанные. Он чувствовал, что вот-вот провалится в сон, но внутри был этот странный огонёк,  ощущение, что, возможно, впервые, кто-то рядом с ним действительно пытается понять, а не просто подставить.