Вкусно и др0чка

Кайл опустился на пол, тяжело дыша, его тело всё ещё дрожало от шока и бессилия, но внутри что-то щёлкнуло. В этот момент он понял: слёзы, страх, унижение, всё это уже было. Он достиг дна. И на этом дне, в темноте собственной ярости, он обнаружил новый огонь. Его взгляд стал холодным, решительным. Руки, дрожавшие раньше от слабости, теперь сжались в кулаки не от страха, а от сосредоточенной воли. Все его прежние колебания, сомнения, внутренние правила, сгорели в огне унижения. Он посмотрел на Картмана, на его высокомерную ухмылку, и впервые ощутил настоящую власть. Если Эрик думал, что держит его в руках, то он ошибался. Теперь он видел, как использовать эту одержимость себе на пользу. Эрик на мгновение замер, не понимая, что изменилось. Кайл внезапно стал непредсказуемым: слабость превратилась в стратегию, страх — в инструмент, а боль в катализатор. Внутри Кайла возник план. Сначала, небольшие шаги, игра на доверии, на привязанности. Потом, контроль. Он будет играть по правилам Эрика, используя его одержимость. Кайл поднялся с пола, тело ещё дрожало, но взгляд был пустым. Он сделал шаг к Картману, улыбка которого всё ещё играла на губах. Картман нахмурился, сначала не понимая, а потом его глаза заискрились интересом: кто-то, наконец, начал играть с ним на его поле. Он медленно выдыхал, будто окончательно сломленный, позволяя Картману думать, что тот достиг своей цели. Картман, довольный своей «победой», скользнул взглядом по Кайлу и улыбнулся, ощущая свою власть. Он медленно встал, поправил одежду и тяжело выдохнул. — Ну что ж, дорогой… — сказал он, потирая руки. — Я сделал своё дело. Ты выглядишь…жалко. Почти что впечатляюще жалко. Кайл лишь тихо зашипел себе под нос, не поднимая взгляда. В голове он уже прокручивал каждый следующий шаг, планировал, как использовать доверие и одержимость Картмана себе на пользу. — А теперь, — продолжил Картман, — мне нужно идти. У меня дела поважнее, чем наблюдать за твоим жалким лицом весь день, милый. Он махнул рукой, уверенный, что оставляет перед собой полностью сломленного Кайла, и направился к двери. Кайл едва заметно улыбнулся. Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Внутри Кайла пульсировала холодная боль. Он был сломлен. Картман, жуя остатки картошки, с довольной ухмылкой вывалился из дверей «Вкусно и точка». На улице он столкнулся с Батерсом, который тащил пакет с чем-то сладким и, как всегда, выглядел слегка растерянным. — О, дарова, Батерс, — протянул Эрик, лениво облизывая пальцы. — А я тут только что самое охуенное дело провернул, про я тебе рассказывал. — О-о… привет, Эрик, — Батерс замялся, поправил пакет. — А что… что за дело? Я просто не помню, о чем ты… Картман, сияя, приблизился к нему и хлопнул по плечу. — Ты, дружище, сейчас ахуеешь. Помнишь, я говорил тебе про этот «розыгрыш» с Кайлом? Ну так вот… всё прошло щикарно! Я довёл его до точки невозврата. Он сидит сейчас в толче, униженный, и даже не понимает, что я полностью контролирую его. Батерс моргнул и попятился на шаг назад: — Э-э… ну, я думал, ты… просто безобидный пранк над ним… ну, там, конфетку подменишь или ещё чего… Картман засмеялся громко и мерзко: — Ха! Конфетку подменить? Батерс, ну ты реально идиот, иногда мне кажется, что ты живёшь в своём дебильном мультике. Нет, чувак, это было настоящее шоу. Сначала я прижал его морально, сделал вид, что я единственный, кто его понимает. Потом подвёл к моменту, когда он совсем слабый. И добил. Прямо в туалете! Он нарочно замедлил речь, смакуя каждое слово: — Я видел его глаза. Он думал, что у него нет выхода. И это, Батерс, было… просто прекрасно. Батерс побледнел, пакет с булочками едва не выскользнул из его рук. — Э-э… Эрик, ну… это как-то… это же жестоко! Это совсем не похоже на шутку… Картман закатил глаза и фыркнул: — Ох, Батерс, ты вечно всё воспринимаешь слишком серьёзно. Это игра! Я выиграл, он проиграл. Вот и всё. — Но… но, Эрик… — голос Батерса дрожал. — Ты… ты же сказал, что хочешь просто «поржать», а выходит, ты… ты прямо мучаешь его… Картман наклонился к нему ближе, сузив глаза: — Батерс, тебе лучше закрыть рот. Ты ничего не понимаешь. Это не мучение. Это стратегия. Я показываю, кто главный. Батерс стоял, будто вкопанный, его глаза округлились от ужаса. А Картман, наоборот, выглядел так, словно только что сорвал джекпот. — И знаешь что? — ухмыльнулся Эрик. — Самое лучшее в этом то, что Кайл теперь будет думать, будто он сам виноват в том, что случилось. Гениально, да? Батерс прижал пакет к груди, сглотнул и прошептал: — Эрик… это… это вообще ненормально… — Знаешь, иногда бывают такие моменты, когда ты ставишь кого-то в правильное положение. И всё становится… ну, как должно быть. — Он развёл руками, будто показывал гармонию вселенной. — В каком ещё… положении? — Батерс нахмурился. — Ну, — Картман лениво закинул руки за голову, — когда ты долго играешь роль друга, терпишь чьи-то закидоны, слушаешь нытьё, а потом… бац! — он щёлкнул пальцами. — И человек сам подсовывает тебе свои слабые места. И всё, что тебе остаётся — это… слегка подтолкнуть. Батерс резко побледнел, пакет с донатами задрожал в руках. — Эрик… это как-то… страшно звучит… — Страшно? — Картман рассмеялся. — Это красиво, Батерс. Это стратегия. Он даже не понял, что сам отдал мне всё, что я хотел. И теперь… — он самодовольно ткнул себя в грудь, — я хозяин положения. Картман наклонился ближе, шепнул почти в ухо: — Батерс… если человек падает с лестницы, а ты просто стоишь рядом и улыбаешься — это разве твоя вина? Батерс замер. Глаза его расширились от ужаса. Картман же, не дождавшись ответа, расхохотался и пошёл прочь, качая головой и самодовольно насвистывая. А Батерс остался стоять с пакетом, чувствуя, как внутри всё похолодело. Стотч смотрел на уходящую фигуру Эрика, он сжимался от ужаса и осознания ситуации. Батерс резко достал телефон и начал в панике писать сообщение. Батерс: Кенни, пожалуйста, ответь! Мне нужно срочно признаться, это очень серьёзно!! Кенни: Признаться что ты тоже гей? xD Батерс: Н-НЕТ!! Чёрт, Кенни! Ну да, я был в летнем интернате при церковной школе… по исправлению ориентации… И да, когда я смотрю порно, то чаще слежу за парнем, который ебёт девушку… НО ЭТО НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО Я ГЕЙ!! Кенни: …Боже. Ладно, допустим. Тогда в чём признание? Батерс: Это… слишком личное. Я не могу такое писать… Мне ужасно стыдно даже формулировать это словами. Мы должны встретиться. Срочно. Кенни: Батерс, ты меня пугаешь. O.o Где и когда? Батерс: Любое место, Кенни, только скорее! Это касается Кайла… и… и Картмана… Кенни: …Блядь. Окей. Погнали поговорим. Они встретились вечером на детской площадке за школой. Батерс буквально прибежал, переминаясь с ноги на ногу, его глаза бегали, руки тряслись. Кенни стоял спокойно, в своём привычном худи, с прищуром смотря на друга: — Ну? — коротко бросил он. — Ты меня так напугал, что я уже готовился к какой-то апокалипсису. Говори. Батерс судорожно вздохнул, прижал ладони к лицу, потом провёл ими по волосам, словно пытаясь успокоиться: — К-К-Кенни… это ужасно. Я не знаю, как такое вообще могло случиться! Я встретил Эрика у выхода из мака, и он… он начал говорить про то, как у него «всё получилось», как будто… как будто он выиграл какой-то чёртов приз! Кенни нахмурился: — Получилось что? — Ну вот! — Батерс почти вскрикнул. — Он говорил так… завуалировано, как будто специально дразнил меня! «Я провернул своё дельце, и, знаешь, Батерс, даже ты когда-то сказал, что это будет смешно»… Но я сразу понял, про что он! Понимаешь? Он говорил про Кайла! Кенни резко выпрямился, его глаза потемнели. — …Ты хочешь сказать, что он правда сделал что-то с Кайлом? Батерс сглотнул и зашептал, словно боялся, что кто-то их услышит: — Д-да… он хвастался… говорил, что у него был план… что Кайл «сломается», и что теперь он «в кармане» у него… О, Боже, Кенни, я думал это просто Эрик шутит! Я же… я же смеялся! Я такой идиот! К-кенни… это… это всё не просто розыгрыш… Я… я кое-что знаю… — голос дрожал, и он боялся поднять взгляд. Кенни нахмурился, склонившись к нему ближе: — Давай выкладывай. Батерс глотнул воздух, как перед прыжком в ледяную воду: — Помнишь, на той вечеринке, где все уже были бухие?.. Когда Стэн и Кайл… ну… поцеловались? Кенни кивнул коротко, глаза сузились. — Так вот… Эрик тогда попросил у меня телефон, сказал, что надо загуглить какую-то хрень. Ну я и дал. А потом… спустя пару дней… я случайно наткнулся в переписке с Венди. Там было фото. То самое. Где они целуются. — Батерс сжал кулаки и зашептал почти в истерике. — И его отправил Картман. С моего телефона! Он дернулся, словно от пощёчины, и захрипел: — Я… я ничего не понимал! Он просто взял мой телефон, а потом сказал: «Спасибо, Батерс, ты даже не представляешь, какую услугу оказал». Я думал, это очередная его тупая выходка… не придал значения! А потом… я понял, что фото дошло до Венди. Кенни выругался сквозь зубы, а Батерс уже не сдерживался, слова сыпались, как град: — Кенни, я виноват! Я должен был сразу рассказать, но мне было так стыдно… Я же выглядел бы сообщником! Я дал ему телефон! Я… я знал, что Эрик что-то задумал, но не думал, что он пойдёт так далеко! А теперь… теперь Кайл в этом дерьме по горло, и всё из-за меня! Он закрыл лицо ладонями, тихо всхлипнув: — Я… я даже смотреть ему в глаза не могу… Кенни смотрел на Батерса как на дрожащую ветку. Его голос был низким, сдержанным, но от этого только страшнее: — Так. Значит, Эрик не просто языком чесал. Он готовил это заранее. Фото, Венди, Стэн, Кайл… Он всё связал. Батерс кивнул, захлебываясь словами: — Да! Да! И я даже не уверен, что это конец его плана. Я видел, как он… как он говорил об этом… У него был этот мерзкий вид, Кенни, как будто он уже всё выиграл! Кенни встал резко, руки сжаты в кулаки, лицо каменное: — Понял. Значит так… теперь мы должны что-то сделать с этим пиздецом. И чем быстрее, тем лучше. Батерс прижался к лавке, словно хотел провалиться сквозь неё: — Я… я боюсь… Но… если я не помогу, то я ещё больше говно, чем уже есть. Кенни сжал кулаки. Его голос был тихим, но от этого он звучал вдвойне страшно: — Первым делом я поговорю с Кайлом. Он должен знать. Батерс подскочил, будто его ткнули иглой: — Ч-что?! Нет, нет, Кенни, пожалуйста! Не надо… — он замахал руками, глаза на мокром месте. — Если Кайл узнает, что я… что это с моего телефона ушло… Он же меня размажет! Я… я стану для него не лучше самого Эрика! Кенни наклонился ближе, его взгляд прожигал. — Батерс. Ты уже замешан. Вопрос только в том, будешь ли ты дальше прятаться за своим страхом, пока Картман продолжает это дерьмо, или хотя бы попытаешься всё исправить. Батерс опустил голову, плечи мелко затряслись: — Я… я не смогу. У меня нет сил смотреть Кайлу в глаза… Я же был его другом, а теперь… теперь я его предатель… — Не пизди, — резко оборвал Кенни. — Предатель — это Эрик. Ты просто струсил. И если сейчас опять струсишь, он добьётся того, чего хочет. Батерс зажмурился, ладони сжал так, что ногти впились в кожу: — Но… Кайл меня возненавидит… Кенни тяжело вздохнул, развернулся к выходу: — Лучше пусть он ненавидит тебя, чем жить с этим дерьмом вечно. Он сделал пару шагов, но остановился и добавил, не оборачиваясь: — Хочешь помогать — собирайся с духом и приходи. Нет — сиди тут и дрожи. Батерс остался один на лавке, уткнувшись лицом в ладони. В голове у него всё гудело: страх, стыд и ужас того, что будет, если Кайл узнает. Запах дешёвого моющего и застоявшейся вони бил в нос. В туалете «Вкусно и точка» лампы гудели под потолком, отражаясь в плитке бледным светом. В одной из кабинок, на холодном пластмассовом сиденье, сидел Кайл — согнувшись, с опущенной головой. Его шарф валялся на полу, глаза казались тусклыми, стеклянными. Дверь скрипнула и в проём вошёл Кенни. Он замер, увидев друга. — Чёрт, Кайл… — он шагнул ближе. — Ты что тут делаешь? Я тебя полчаса искал! Кайл поднял глаза. Его взгляд был тяжёлым, мутным от усталости, но при этом. — Просто отдыхаю, — ответил он глухо. Голос звучал так, словно силы покинули его окончательно. Кенни нахмурился и опустился рядом на корточки. — Отдыхаешь? Протирая пол? Ты выглядишь так, будто тебя поезд переехал. Что случилось? Кайл чуть заметно качнул головой. — Ничего такого. Всё как всегда. — Не ври, — резко сказал Кенни. — Ты бледный как смерть, руки трясутся… я тебя знаю, Кайл. Это не «как всегда». Рыжий прищурился, устало усмехнувшись уголком губ. — Знаешь… иногда всё просто становится слишком много. И ты сидишь вот так… — он провёл ладонью по лицу, стирая невидимую грязь. — И понимаешь, что всё равно никто не услышит, даже если ты будешь орать. Эти слова ударили Кенни сильнее, чем если бы он услышал правду в лоб. Он почувствовал, как в груди сжалось. — Кайл… пожалуйста, скажи нормально. Что произошло? Это Картман? Тот снова усмехнулся — безрадостно, но в глазах промелькнула тень чего-то жёсткого. — Картман всегда «происходит». Разве это новость? Кенни открыл рот, но не нашёл слов. Кайл отвёл взгляд в сторону, глядя на грязные плитки под ногами. Кенни почувствовал, как пробежал холодок по спине. Он понял: что-то ужасное случилось, но Кайл не собирается говорить. Кайл вдруг резко поднял глаза на Кенни, и его голос прозвучал почти хрипло, но с неожиданной лёгкостью: — Эй, пойдем курнем. Что ты там обычно? Я хз. Кенни замер. Его глаза округлились, руки застыли в воздухе. — Чё? — выдавил он, не веря своим ушам. — Ты… ты что, прикалываешься? Кайл едва заметно улыбнулся уголком губ, но в глазах была странная, холодная решимость. — Нет, не шучу. Мне… просто всё равно, Кенни. Сегодня. Кенни почувствовал, как внутри него всё перевернулось. Кайл — всегда такой принципиальный, категорически против всего этого. А сейчас… вдруг предлагает курнуть. Это было настолько неожиданно, что Кенни просто не мог сразу что-то сказать. — Ты уверен, Кайл? — произнёс он, голос дрожал. — Ты реально… сегодня? Кайл пожал плечами, откинулся на холодную плитку и сказал с невозмутимым выражением лица: — Почему бы и нет? Пусть хоть что-то даст мне передохнуть от всего этого дерьма. Кенни промолчал, внутренне в шоке, но понял, что Кайл сейчас настолько на грани, что любое сопротивление бессмысленно. Кайл медленно поднялся с холодного пола, тело ещё дрожало, но взгляд стал ровным и пустым. Он не оглядывался по сторонам, будто игнорировал всё, что происходило вокруг. Кенни осторожно следовал за ним, все ещё пытаясь осмыслить странное предложение. — Ладно, — пробормотал Кайл, словно сам себе, — пойдем. На выходе из туалета они встретили тихий шорох пустого коридора общежития. Тут не было никого, кто мог бы вмешаться. Кайл повёл Кенни через полутёмные коридоры, шаги глухо отдавались по плитке. Он не говорил ни слова о том, что произошло, лишь молча двигался, погружённый в свои мысли. Кенни пытался что-то спросить, но каждый раз, когда он открывал рот, Кайл лишь бросал короткое: — Не спрашивай. Не сейчас. Кайл шёл рядом с Кенни молча, каждая мысль в его голове будто колола лёд. Он понимал, что пока не проговорит ни слова о произошедшем, никто не сможет ему навредить. Но внутри кипела ярость — холодная, расчётливая, и она уже обретала форму плана. — Сюда, — сказал Кенни, открывая массивные гаражные двери, — моё место. Тут я могу дышать. Гараж был странным, почти хаотичным пространством: старые диваны с порванной обивкой, стеллажи с барахолкой, сваленные коробки, лампы, разноцветные огни, оставленные от прошлых вечеринок. Тут Кенни фактически жил, когда дома становилось невыносимо. Тут он чувствовал себя в безопасности, и Кайл это сразу понял — здесь никто их не потревожит. Сев на старый диван, Кайл позволил себе на мгновение расслабить плечи, но мысли оставались острыми как бритва. Каждая мысль была выверенной, детальной. Он продумывал сценарии, какие слова использовать, как провоцировать Эрика, чтобы тот совершал ошибки. Этот план был не импульсивной местью, а холодной, методичной стратегией. Кайл уже понимал: это будет медленный, расчётливый процесс, и он не допустит, чтобы эмоции перебили рассудок. Кенни молча закурил, передав косяк Кайлу. Тот сначала нерешительно взял, затем втянул дым, и резкий, горьковатый вкус мгновенно ударил в лёгкие. Он закашлялся, но Кенни лишь усмехнулся под маской, словно говоря: «Привыкнешь». Поток дыма окутал их, стены гаража словно сжались, оставляя только их и приглушённое ощущение тёплой, влажной сигаретной дымки. Кайл опустил голову, и внезапно весь мир словно замедлился: удушающий стресс последних дней, бессонные ночи и алкогольная усталость смешались с лёгкой головокружительной расслабленностью. Он ощутил, как напряжение в плечах растаяло, а мысли стали туманными, словно густой дым, который он только что выдохнул. Кенни, сидя рядом, тихо прощупывал почву: взглядом и лёгкими фразами он пытался понять, как глубоко Кайл замкнулся. — Ну… — тихо начал он, держа косяк между пальцами, — ты… ок? Кайл, ощущая, как язык будто прилип к нёбу, голову моросит туманом, произнёс что-то невнятное, почти шепотом, и тут же поймал себя на том, что держать язык за зубами стало невероятно тяжело. Каждое слово, каждое движение мысли казались выходящими наружу без разрешения. Он почувствовал, как впервые за долгое время готов раскрываться, но алкоголь и трава одновременно делали это опасно. Его разум расплывался, а тело расслаблялось — к нему тянулись слова, которые раньше он держал в себе, и это ощущение было одновременно пугающим и странно освобождающим. Кенни молча кивнул, понимая, что пробиться к Кайлу будет не так-то просто, но не сдаваться. А Кайл, расплывшийся в этом новом, туманном состоянии, едва удерживал внутреннюю ярость и холодную решимость за плотной завесой расслабленности. Гараж был тихим, только лампа под потолком тускло мигала, да часы на стене еле слышно тикали. Кенни сидел напротив, раскуривая косяк и исподлобья наблюдая за Кайлом. Тот выглядел так, будто тело здесь, а мысли — где-то далеко. — Кайл… — осторожно начал Кенни, — ну правда, что с тобой происходит? Из дома ушёл, со Стэном ни черта не ясно, а теперь ещё и с Картманом где-то бродишь. Ты же сам его терпеть не можешь. Кайл откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнул дым и, как ни странно, усмехнулся. Но усмешка вышла горькой, будто от старой раны. — Со Стэном я давал себе надежду тысячу раз, — сказал он медленно, — и тысячу раз об этом пожалел. Каждый раз думал: «ну ладно, может он изменится, может всё ещё можно наладить, мы же друзья». Он замолчал на пару секунд, будто собираясь с силами. — А Картман… да, он больной ублюдок. Урод до мозга костей. Но знаешь что? Я думал, что хуже не будет. Я не хочу больше биться лбом об стену ради тех, кто мне близок, но не умеет держать рядом. Думал, может, стоит дать шанс даже такому, как он. Просто ради того, чтобы проверить. Кенни чуть приподнял бровь, растерянно посмотрел на него. — Ты серьёзно думаешь, что Картман способен на «второй шанс»? Кайл сжал кулаки на коленях. — Нет. Его голос прозвучал жёстко, холодно, и даже Кенни стало не по себе. Впервые Кайл говорил так, будто не боится ни себя, ни последствий. Кенни тяжело выдохнул, затушил косяк о жестянку из-под пива и наконец решился: — Слушай… я не могу больше ходить вокруг да около. Кайл, что он сделал? Картман. Потому что я видел Баттерса… он был в ахуе. Сказал, что ты ушёл в туалет, а Картман потом вышел таким довольным, будто, блядь, выиграл джекпот. И Баттерс описал мне это так, что… честно, у меня мурашки по коже. Кайл резко дёрнулся, словно ему в живот нож вогнали. Глаза на миг расширились, и он резко опустил взгляд в пол. Горло сжалось, будто петля затянулась — дыхание стало рваным. Мысль пронеслась, колотя в висках: «Они знают. Баттерс всё слил. Кенни тоже. Они знают, что он сделал со мной. Что он…» В груди подкатил ком. Его вывернуло, он согнулся пополам, упираясь руками в колени. Желудок скрутило так, что казалось, он вывернется наружу. Вкус жёлчи заполнил рот, глаза заслезились. Кайла скрутило так сильно, что он чуть не свалился с табурета. Горло свело, и он тяжело задышал, хватая ртом воздух. Кенни, увидев это, сразу наклонился к нему и поддержал за плечи. — Чёрт, — выругался он. — Я перегнул палку, да? Тебе хуёво… Это всё трава. Я должен был предупредить, что она крепкая. Ты ж никогда толком не курил. Он торопливо огляделся, схватил из угла какую-то пустую бутылку, налил туда воды из крана. Поднёс Кайлу. — Пей, слышишь? Это пройдёт, просто надо перетерпеть. Кайл вскинул на него глаза влажные, полные тягучего ужаса, но Кенни видел в этом лишь «перекурило пацана». Он принял этот взгляд за реакцию на дурь, за то, что «сорвало крышу». — Спокойно, чувак, — продолжал Кенни мягко, словно уговаривая. — Первые разы всегда такие. Меня самого в прошлый раз так скрутило, что я два часа на полу валялся. Ничего, всё норм. Кенни хлопнул его по спине, чуть приобнял. — Вот видишь, всё фигня. Просто перебор. Откинься, расслабься. Я рядом, всё норм. Кайл тяжело выдохнул, утирая ладонью губы, и заставил себя откинуться на спинку старого дивана. Лицо оставалось бледным, глаза красными и влажными, но он вдруг понял — именно так он и должен выглядеть. Сломанным, выбитым из колеи, но по вполне «объяснимой» причине. Он сделал пару глубоких вдохов, прикрыл глаза и пробормотал: — Да, наверное, перебрал… чёрт, я вообще не должен был это пробовать. Кенни облегчённо усмехнулся, протянул ему банку дешёвой газировки: — Ну вот, я же говорил. Ты просто не подготовлен. У нас с пацанами стаж, а ты чистый лист. Кайл кивнул, сжимая банку так, будто держался за спасательный круг. Внутри всё бурлило, но мысли начали выкристаллизовываться: «Так, значит, если я хочу, чтобы они не лезли, пусть думают, что я просто не вывез траву. Это убедительно. Этого хватит». — Бля, у меня башка ватная, — добавил он глухо, почти шёпотом, и чуть качнул головой. — Чувствую себя, как после трёх суток без сна. — Это нормально, — ответил Кенни, хлопнув его по колену. — Скоро отпустит. Главное — не парься. Кайл отвернулся, чтобы скрыть перекосившуюся гримасу. Он сжал челюсти так, что заболели зубы. «Не парься... Если бы ты знал правду, ты бы сам не смог спокойно сидеть рядом. Тебе было бы мерзко со мной. Но пусть. Пусть думает, что я просто слабак, которого унесло. Так проще. Так удобнее». Он глотнул газировки, сморщился от мерзкого химического привкуса и почти с облегчением понял, что это отвлекает от тошноты. Маска надета. Кенни ничего не узнает. Никто не узнает.