Un monstre à Paris

Париж, 1910-е года.   Город любви утопал в тумане и свете газовых фонарей. Над Сеной клубился пар, отражая огни ночных улиц. Вдали слышались звуки музыки, смех прохожих и шум экипажей, но в одной из тёмных аллей скрывалась тайна, о которой никто не должен был знать.   Чон Чонгук, прозванный «ангелом» без крыльев, молодой музыкант и певец, работал в кабаре «L’Étoile Noire» – одном из самых популярных заведений Монмартра. Каждую ночь он выходил на сцену, очаровывая публику своим высоким, нежданным голосом, и каждая ночь заканчивалась шквалом аплодисментов. Но этот вечер был наполнен неприязным предчувствием, которое неописуемо сковывает тягучим ожиданием к чему-то скоро случившемся.   — Ты слышал новости? — спрашивая, Ынхо настраивал контрабас за кулисами.   — Какие ещё? — Чонгук рассеянно закручивал пуговицу на манжетах.   — Я вычитал в городской газете, о ходящих слухах. Гигантское существо с глазами, светящимися в темноте, но самое смешное то, что по внешним факторам он смахивает на блоху, по очевидцам увиденного.   Чонгук усмехнулся:   — Парижу не впервой придумывать глупые легенды. А тебе советую поменьше читать газеты, в типографии на всё готовы ради взбунтованных реакций.    Но в глубине души ему было любопытно.   — Да я и не собирался верить в этот нескверный бред, за кого ты меня принимаешь? — продемонстрированно надув губы, ответил Ынхо.   — Ты дитя — хмыкнул удовлетворенно Чонгук, заканчивая с манжетами и напоследок отредактировав свой легкий и вечерний макияж, перед выступлением.   — Дитя? Ты меня старше на восемь месяцев, ещё даже не ходил — Ынхо вскоре взглянул на лицо друга, сканируя взглядом, и показывая восхищение лишь глазами. Чонгук не мог перестать убирать ухмылку с лица, довольствуясь своим отражением в зеркале гримуборной. Он на самом деле рад тем, что Ынхо заявился к нему перед выступлением, ведь своей эмоциональностью и вечным оптимизмом парень способен заряжать и заставить встать даже трупа. Накануне всё настроение испортила тётя, держащая твёрдое наставление о том, что ему следует познакомиться с Адольф Франсуа Пьер Бокьем, мэром города и быть презентабельным. Но Чонгук прекрасно изъявил о том, что у него нет желания тратить досуг на излишне незнакомого ему человека. Он был безмерно благодарен судьбе, что она поселила ему слишком громких и суетливых людей рядом, а точнее его тётя и Ынхо, для его размеренной спокойствием и утончённой натуры с холодным характером. Но не мог отрицать, что они являются ему самими близкими людьми, вырываясь приятными воспоминаниями из детства и на протяжении всей жизни. Чонгук настолько запал в своих мыслях, что не сразу к нему донесся зов друга, вырывая из мыслей.   — Чонгук, не стой истуканом, тебе пора на сцену. Не буду желать удачи, ведь всё и так пройдёт гладко и идеально, — потирая вспотевшие ладони о друг друга, Ынхо не стягивая искренней улыбки с уст, подошёл к парню и слегка взъерошил его укладку, не переходя грань тактильности, прекрасно усведомленным о том, как его друг её на дух не переносит. Чонгук позволил миг улыбки другу, оголяя свои зубы с прощелиной посередине, словно у зайца. Это была его озорная изюминка, с ней его французский становился ещё тягуще романтичным языком, в исполнении песен особым случаем.  Кабаре, освещено приглушённым светом. Гости в вычурных нарядах, сидят в блудном ожидании выхода на сцену местного ангела.  На высших эпотажах Пьер Боке и его секретарь, потирая стеклянную раму очков платком, сидят за столом укрытым янтарной скатерью, официант Антонио принёс в ведре укрытым пледом льда, высокачественное вино, пытаясь жалкими попытками его открыть на фоне.  —Мейнот, городу нужен защитник и власть, и ты прекрасно понимаешь что им являюсь я. Моя власть должна ограничиваться не на весь Париж, я хочу чтобы моя власть протекала по Сене, рассекая всю Францию. Мэр, зловеще и самовлюбленно раскрашивал его привычную тираду красками комиссару. Он восхищался собой, его прилизанные локоны и хитрый вид лица не говорили о нём, как о надёжном человеке. —Да, сэр, вы правы. Но как заслужить уважение парижан? Для этого нужно сделать подвиг. —И я найду его, Мейнотт, любым способом. Даже если мне придётся кого-то уничтожить для этого. Истощая злую ауру, мэр с каждым слогом нависал с хмурым видом над комиссаром, который нервно и истерически смеялся под нос, отодвигаясь дальше. В руках мэра лопнул стакан, словно напоминая о том, насколько велика его сила. Но в их идиллию ворвалась тётушка, директор кабаре. Чон Кабыриэль, но в местных краях она просто Габриэль, низкорослая кореянка средних лет и с шелковистыми, темно-блондинистыми волосами, завязанные в красивую укладку. Она словно вихрь ветра, натянула приветливую улыбку, и забрав эту несчастную бутылку у официанта, взглядом его отчитывая и приказывая уйти с глза ее долой. Она легко открыла бутыль, разливая лёгкий алкоголь прееферично по бокалам обоих гостей, и нескрываяюще строя глаза мужчине ради хорошего впечатления, который возглавлялся словно над всеми.  —О, мисс Габриэль, когда же вы одарите нам шанс увидеть вашего ангела? Натянуто протягивая, он скомканно коснулся устами её руки, отдавая дань уважения этим знаком. Женщина, нервно и неловко посмеясь, вернулась в прежнее состояние предвкушения. —Что же вы, сэр, одариваете нас вашим ценным вниманием. Он прямо сейчас должен выйти. И в ту же минуту, высокие шторы над сценой кабаре, плавно раскрылись и на сцену, словно летая, вышел он. Ангел, освещенный ярким светом с прожекторов, одетый в белоснежную ткань, сзади которых прикреплены такие же светлые, и добавляющие нежности образу, крылья. Он осмотрел гостей, приветствуясь, и кивая взглядом оркестру, которые начали рассекать на своих инструментах приятную, словно мёд для ушей, мелодию.  Elle sort de son lit Tellement sûre d'elle La Seine, la Seine, la Seine Строки, пропетые высоким и божественным голосом на чистом французском, про достояние их столицы. Про известную реку Сену, которая как на ладони лежит у всего Парижа.  Гости заговоренно наслаждались пением, атмосферой и самим парнем. Мэр, оглядывая божества с ног до головы, собственно прибивает его в своей голове к своей жизни, он должен с ним поиграть. Он должен и им руководить. Он увлекался этим видом и сладким пением, которое расслабляло и одновременно дурманило разум.