Семь дней из жизни Оминиса Гонта

      Уже выходной? Честное слово, я чувствую, что уже пора наступать выходным... Нет? ОМерлинмой, кого я обманываю? Конечно, ещё не выходной.       Я нехотя вылезаю из-под одеяла. Да, иногда приятно спрятаться под ним и представить, что это самое надёжное убежище на свете, но я-то знаю, что, если где-то в Хогвартсе и может быть по-настоящему безопасно, то только в комнате Слизерина. Интересно, дальний предок тоже там ото всех прятался?..       Стрелки сообщают мне, что прятался я под одеялом целых двадцать минут. Порядком, конечно, но так завтрак наступит быстрее. Одеваюсь и бреду умываться...       – С самого утра жрать торопишься?       Почему этот ужасный человек встаёт раньше меня? Как рано мне следует вставать, чтобы миновать его?.. Бессильно закрываю глаза.       – Я иду умываться, – совершенно нейтрально сообщаю я.       – Поди сюда.       Всё во мне противится этому. Я не хочу подходить к Марволо. Он наверняка уже придумал какую-нибудь гадость вроде того жука-оленя, которого он сунул мне за шиворот этим летом. Но и просто взять и уйти страшно – догонит и накостыляет.       – Я тороплюсь, – сухо отвечаю я.       – Зачем? – я уже слышу по голосу, какое у него настроение. Настроение сделать какую-нибудь дрянь. Почему я не вылез из-под одеяла раньше?!?       – Хочу спросить о том же, – я прислушиваюсь, не двинется ли он с места. – Зачем мне к тебе подходить?       – Надо.       В голосе слышится нажим. Лучше подчиниться, чем огрести. Осторожно приближаюсь, крепко-крепко держа палочку.       – Мне пора мыться?       – Что?..       В следующее мгновение моё лицо оказывается прижатым к груди Марволо. Спасите! Я не хочу тут быть!!! Тут п а х н е т !!!       Нечеловеческим усилием я вырываюсь из его рук, быстро делая вдох. Наверное, я очень смешон, когда злюсь, потому что брат хохочет, а мои зубы ощутимо трутся друг об друга.       – Что за хрень?! – рычу я.       – Ты мне скажешь или нет? – брат лениво зевает, будто ничего и не было. – Пора в душ? Ну?       – Пора, – я брезгливо отряхиваюсь. – Тебе что, наконец-то кто-то, кроме меня, сказал, что ты воняешь?       – Пусть только попробуют! – смеётся брат. – Сразу в жбан получат. И в окно без метлы вылетят.       Теперь ясно, почему только я этим занимаюсь. Интересно, я какой-то особенный, что моё мнение учитывается? Или просто все вокруг «грязнокровки немытые», а я потомок Салазара?.. Хотя остальных братьев и сестёр Марволо никогда не спрашивает об этом.       Я уже поворачиваюсь к двери с чувством выполненного братского долга, но тут сильная рука хватает меня под руку.       – Пошли! – радостно заявляет брат.       – Куда?..       Я пробую забрать руку, но он держит меня крепко. Через секунду палочка вырывается из пальцев, и я полностью теряю ориентацию в пространстве. За исключением чёртовой руки, которая держит меня!!!       – Дай!!!       Я терпел, я держался, но теперь мой голос срывается в истеричный визг. Это моя палочка. Никому не позволено трогать мою палочку! Даже зная, что это тщетно, смешно и глупо, я подпрыгиваю, пытаясь нашарить её в воздухе. Брат ржёт.       – Сходишь со мной в душ – отдам.       Во рту мгновенно пересыхает. Прости, что?.. Сходить с тобой в душ? Ты охуел? Степень моего изумления не передать никакими словами, так что я просто останавливаюсь посреди гостиной.       – Зачем? – тупо спрашиваю я.       – Мне скучно! Развлечёшь меня чем-нибудь.       – Чем? – так же тупо интересуюсь я. Может, я чего-то не знаю о нашей маме, и братец наполовину дементор? Я чувствую, как душа покидает моё тело.       – Потом придумаю! – отмахивается (моей же палочкой, гад! Я уверен!) Марволо.       – Эй, мелкий Гонт, тебе помочь?       О, мой рыцарь в сияющих доспехах, ты пришёл слишком поздно! Я уже достиг той степени отчаяния, чтобы делать, что мне велят... Да и, боюсь, моё спасение дорого обойдётся твоей, наверняка, симпатичной роже. Прости-прости, злой вонючий дракон уже волочит меня в своё подземелье.       – Нет, спасибо, – я безжизненно улыбаюсь. – Если не приду на завтрак, меня смыли в водосток. С мылом, грязью и волосами...       – Сколько трагедии на пустом месте! – фыркает Марволо, таща меня к выходу из гостиной.       Я уже успел забыть, как ходить без палочки, поэтому спотыкаюсь через каждые пару шагов – каменные плиты в замке уложены не слишком ровно, а я просто лопну, если попробую запомнить каждую. Брат тяжело вздыхает каждый раз и нетерпеливо дёргает меня, чтобы я шёл дальше. На каком-то очередном декоративном порожке я всё-таки падаю, больно стукаясь коленками.       – Как ты один-то ходишь и ноги не ломаешь? – Марволо поднимает меня на ноги за шиворот. – Хочешь, буду тебя на занятия сам водить, как на первом курсе?       – Не хочу! – отряхиваю содранные ладони и обиженно сую руки в карманы.       – Почему? Так здорово было! Обещаю больше не забывать забирать тебя с уроков!       – Я вообще с тобой куда-либо ходить боюсь... – ворчу я себе под нос.       Обычно брат игнорирует это, даже если слышит, но сегодня он проявляет просто чудеса внимательности и включённости.       – Почему это? – спрашивает он, и я слышу в голосе грустные нотки.       – А помнишь, как ты завёл меня в лес и бросил там одного? У меня тогда даже палочки не было!       – Ой! – он неловко смеётся. Что это? Внезапно совесть проснулась? Стыдно стало? Быть не может! – Я ж тебя не собирался там бросать!       Я качаю головой.       – Правда? Что-то не верится.       – Честное слово! Слушай: я думал, попугаю тебя, пройдусь до дома, а потом обратно и заберу тебя. Ты, я думал, далеко не убредёшь, места-то незнакомые...       – Я ждал на месте несколько часов.       – Да ты дослушай! – сердится брат. – Дохожу неторопливо до дома, а тут Салазар: «Марволо! Помоги мне накрыть на стол!». Помогаю. И Дейл тут же: «Марволо, принеси из погреба кувшин!»... И всё в таком духе. Забегался, замотался и просто-напросто забыл, что ты там в лесу сидишь.       – Когда я пришёл, вы доели обед, – мрачно напоминаю я.       – Да! У тебя так мордочка забавно вытянулась, когда тебе сказали, что еды нет!       Ногти впиваются в содранную на ладонях кожу.       – Мне до сих пор в кошмарах снится медленно улетучивающийся запах горячей еды и хлюпающая грязь в ботинках.       – Тебе снятся сны? – удивляется брат.       – Ага. В основном запахи и прикосновения к чему-то. Иногда пятна света... В любом случае, этот сон мне снится с завидной регулярностью.       Несколько шагов мы проходим в молчании. Затем Марволо подаёт голос:       – Э-э... А хочешь мой обед сегодня? Мне всё равно перед полётами на метле много есть не надо.       – Ты неожиданно добр, – хмыкаю я.       – Почему это неожиданно? Я вообще только и делаю, что о тебе забочусь!       Я молча киваю, перебирая в памяти выдранные волосы, пинки, толчки, попытки запихнуть меня куда-то, отбирание еды, которую я нашёл в лесу, и, конечно, насильственное таскание меня туда, куда его заднице заблагорассудится.       – Ты чем-то недоволен?       – Не-а. Завтрак тоже отдашь.       – Держи карман шире! Я тоже есть хочу.       Наконец, мы оказываемся в душевой. Пока Марволо стаскивает с себя одежду, я быстренько умываю лицо и принимаюсь за чистку зубов. Брат немедленно отнимает у меня щётку.       – Это ещё что? А развлекать ты меня как будешь с набитым ртом?       Я плююсь в него зубным порошком вперемешку со слюной. Марволо, проявляя ангельское терпение, не возмущается, спокойно вытирая оплёванный живот и ногу моей физиономией. В принципе, я сам напросился. Не давая мне умыться повторно («Ты же уже умывался! Зачем тебе ещё?»), он притаскивает меня к своей кабинке и сажает на пол.       – Сиди тут, – я слышу, как он забирается в душ и пытаюсь тихонечко вытереть лицо рукавом – потом Очищающим заклинанием уберу.       Подзатыльник. Опускаю руку.       – Сиди так, а то на голову тебе плюну, – предупреждает брат. Что-то он сегодня сама доброта – обычно, он не разменивается на угрозы, сразу приводя приговор в исполнение. – Развлекай.       – И что мне сделать? – я подпираю мокрую щёку кулаком. – Стихи тебе читать?       – О! Давай! – оживляется Марволо. – Это я люблю!       Я прикрываю глаза, раздумывая. Мне нужно закрывать глаза, потому что я часто забываю об этом, когда задумываюсь, и потом они становятся сухими и сильно чешутся. Помолчав немного, получаю струю душа прямо на макушку.       – Уснул?       – Да сейчас, сейчас... Слушай:       «Помогите, заберите,       Я стою тут, как дебил.       Отпустите! Отпустите!       Сука, я б тебя убил...».       – Мне нравится... – тянет, намыливаясь, Марволо. – Только ты сидишь.       – Ага. «Я сижу тут, как дебил», тогда.       – Уже лучше. Знаешь, что?       – Что?       – Расскажи мне шестую главу по Чарам. У меня зачёт сегодня – повторение. Вроде, с третьего курса тоже что-то будет.       Чары я, всё-таки, нежно люблю, так что просить меня дважды не надо. Довольный, что не надо больше читать стихов, но мокрый до нитки (зато хоть лицо отмыл), вдохновенно рассказываю наизусть учебник. Марволо тоже доволен и бодро моется под мой голос. Нашу братскую идиллию прерывает скрип открывающейся двери.       – Среда, мои други!.. – радостно вопит дурной хаффлпаффец. Я хорошо знаю этот голос – он и мёртвого из могилы поднимет. – Ебануться! Гонты, вы чего?!..       Осознав, что брат, чтобы лучше слышать, не закрыл за собой дверцу, быстро просыхаю от раздражения. Ещё немного, и на мне можно будет яичницу жарить – так мне хочется то ли придушить сокурсника, то ли сломать что-нибудь братцу. Но до слуха долетает звук прорезающего воздух заклинания, и в следующую секунду что-то подозрительно маленькое шлёпается на кафель.       – Ква-а-а!!!       – Через часик чары развеются, – фыркает Марволо. – И скажи спасибо, что я не фея крёстная, а то ждать пришлось бы до полуночи.       Что ж, изящно. Мысленно аплодирую находчивости брата. Маленькая лягушка больших проблем не принесёт – главное, нечаянно на неё не наступить. Шлепки по полу обиженно удаляются восвояси. Через часик со Слизерина снимут баллов пятьдесят-сто, но это не страшно. Страшно, что по школе поползут странные сплетни сомнительного содержания, но, в крайнем случае, мы просто убьём друг друга, и никто ничего не докажет.       – Ты домылся? Я свободен?       – Вали, – разрешает брат.       Я с такой радостью выскакиваю из ванной комнаты, что забываю про палочку. Ну и ладно, главное, я свободен от этого ужасного человека!..       Ай!..       Как же всё-таки больно скатываться со ступенек... Интересно, я сломал себе что-нибудь? Вроде, нет. Даже жаль, было бы здорово поваляться в Больничном крыле, тем более, что после завтрака у нас ЗоТИ. Правда, моя голова кружится, и я не понимаю, в какую сторону ползти к завтраку...       Чу! Шуршание. Много-много слоёных юбок, цокающие каблучки и мантия. Волочится по полу. Дядя!!!       – Нь! – с надеждой задираю я голову.       – О! Минис! – радостно восклицает дядя Ноктуа, и тонкие сильные руки в кружевных перчатках обхватывают мои щёки. – Ты упал?.. Где твоя палочка, о Минис?       – У брата, – невнятно отвечаю я, но он меня понимает и отпускает моё лицо.       – Думаю, тебе она нужнее, – заявляет он с такой интонацией, будто открытие совершил.       Дядь, я понимаю, ты с нами не живёшь, ты нашу жизнь в глаза не видел (примерно, как я, но иначе), но ты правда думаешь, что я отдал бы брату свою палочку?.. Или ты опять на своей волне?..       Дядя Ноктуа легко ставит меня на ноги. Он покрепче брата, хотя и значительно ниже его ростом. Пока что он выше меня, но я планирую его перерасти. Что-то голодное гонтовское во мне добавляет: «и пережить», но я это игнорирую. Если я кого в нашей семье и люблю, так это дядю, и надеюсь, он проживёт пару сотен лет.       Я крепко обнимаю его. Здравствуй, новое платье – вышивка мне незнакома, да и ткань другая, но мне очень нравится. От дяди вкусно пахнет какими-то духами, а рука мягко гладит меня по волосам.       – Мини-нис, скажи, как давно ты причёсывался?..       Я       Е       Бал.       Я регулярно забываю причесаться. Летом я не делаю этого вовсе, к первому сентября выстригая свалявшиеся за это время колтуны, но в школе я стараюсь поддерживать порядок в своём гнезде на макушке, и каждый раз забываю о нём. Брат, конечно, настойчиво предлагает меня расчесать, но я боюсь – весь первый курс он делал это, и, в итоге, расчесал мне всю голову гребнем в кровь, повыдергав часть волос. Ебанутый.       – Ну... В пятницу?.. – неуверенно тяну я. Честно говоря, я не могу ручаться, что не в прошлый понедельник, но дядя и без того будет гарантированно огорчён.       – О Минис... – вздыхает Ноктуа. – Сегодня же среда! Иди сюда, я тебя расчешу.       Блаженно закрываю глаза и расслабляюсь. Пять минут Рая. Можно мне жить с дядей? Ах да, я же сам отказался... И всё из-за его мужика! Кстати, о нём...       – Дядя, ты получил моё письмо? – любопытствую я. – Ты пришёл спасти меня?       – М-м-м... Ну, я его получил, – мои волосы уже расчёсаны, но я чувствую, как дядя перекладывает отросшие прядки то в одну, то в другую сторону. Что ты там делаешь такое?.. – Но, честно говоря, я не смог его прочесть. Из отдельно разобранных слов я уяснил, что ты сильно во мне нуждаешься, и решил приехать.       Ну вот, а я так старался! В следующий раз возьму иголку и надырявлю ему письмо шрифтом Брайля.       – Так что случилось? – спрашивает он.       Я в красках расписываю ему непозволительное поведение его мужика. О, разумеется, я знаю такие слова как «муж», «партнёр», «любимый человек», но профессор Вензен Малфой – «мужик моего дяди» и не иначе. Дядя внимательно меня слушает, да так тихо, что у меня создаётся впечатление, будто я сам себе это посреди коридора рассказываю. В конец уже ебанулся.       – Всё понятно. У тебя ЗоТИ сейчас? Идём!       Знаете этот пружинистый звук, когда кузнечик, которого ты почти поймал, отталкивается от травинки и упрыгивает нафиг от тебя?.. Нет? А я знаю. Именно с этим жизнерадостным звуком меня только что миновал вожделенный завтрак.       Я торопливо иду за дядей. Каблучки цокают, и я сразу понимаю, где следующая ступенька. Очень удобно. С ним я никогда не спотыкаюсь. Мы приходим в кабинет – я плюхаюсь за первую попавшуюся парту, а Ноктуа направляется к своему Малфою.       – Это что за херня, квазисапиенс?       Интересно, что такое «квазисапиенс»? Звучит круто и, как будто, идеально подходит для Марволо... Потом спрошу. Ноктуа скороговоркой проговаривает свои претензии, а затем до меня доносятся звуки насилия. Тум, тум... Бух! Похоже, мужик был впечатан лбом в свой преподавательский стол.       – Всё понял? – ласково спрашивает дядя.       – Всё... – шипит, как перееханная телегой змея, профессор Малфой.       – Умничка, Зен-Зен, а теперь извиняйся.       Ой. Вот этого я не просил. Я не понимаю, когда передо мной извиняются взрослые люди, хотя Марволо такое нравится (правда, причин извиняться перед ним у окружающих, как правило, не много). Торопливо встаю из-за парты.       – С-сэр?.. Не надо, всё в порядке!       – Прошу прощения, мистер Гонт.       Ох, судя по голосу, нос у него конкретно разбух. Первый порыв – протянуть руку и осторожно коснуться, но я с первого курса выучил, что профессоров нельзя трогать руками, так что я прячу их за спину.       – Всё хорошо, сэр... – киваю я.       Как же неловко! Дядя Ноктуа – образованный, умный и талантливый волшебник, но при всём этом он всё ещё Гонт. Решать проблемы насилием – фамильная черта, и я, честно-честно, стараюсь от неё избавиться. Получается, правда, плохо, но ко второму курсу я научился не лупить одноклассников сумкой и не проклинать каждого, кто слишком громко заговорит рядом со мной. Так что к седьмому, наверное, вообще ангелом стану. Если доживу, конечно, – потираю ушибленный на лестнице локоть и сажусь на место.       Профессор ещё немного говорит с дядей. Они договариваются, что тот побудет немного на занятии, а потом пойдёт по своим делам. Постепенно в класс подтягиваются однокурсники – сытые, после завтрака, довольные... А, может, насилие, всё-таки, выход?       Кто-то хихикает совсем рядом.       – Какая причёска! Тебе идёт, Гонт!       Что же дядя там такого сотворил? Трогаю волосы и обнаруживаю косички. Много-много косичек. Спасибо, дядя Ноктуа, теперь я точно выгляжу, как дебил.       – Дядя? – сочувственно спрашивает Селлоу, трогая косичку на макушке.       – Дядя, – мрачно киваю я.       И не расплетёшь ведь! Расстроится! Когда классу задают какой-то вопрос, ответ на который я знаю, я поднимаю руку.       – Да, мистер... кх-х-х-х... – профессор Малфой давится смехом. – Мистер Гонт, а что с вашими волосами?..       – Дядя, – коротко отвечаю я. Наверное, мой невидящий взгляд направлен в стену или ещё куда-нибудь не туда, и в сумме эффект должен быть просто сногсшибательный. Я чувствую, как за лето, проведённое в компании братца, начал косить от постоянных ударов по голове, так что мне ужас как хочется знать, что за чучело они сейчас видят перед собой.       – А, ну тогда всё ясно... Кх-х-х...       Судя по звуку удара, дядя приложил благоверного чем-то увесистым.       – У-ух... Радость моя, я не уверен, что ученикам полезно видеть избиение своего профессора... – тихо возмущается Малфой.       – Что ты! Я просто знакомлю подрастающее поколение с трудами профессора Павлова, – усмехается Ноктуа. – Вот так, дети, вырабатывается условный рефлекс – важнейший компонент дрессировки и воспитания!       – Лестрейнджа на тебя нет... Мистер Гонт, продолжайте отвечать, я вас слушаю.       Я отвечаю по теме и сажусь. К концу урока весь класс просит «мисс Гонт» (прости, дядь, у блестящей медали твоих шикарнейших платьев есть и обратная сторона...) остаться с ними и помогать профессору Малфою вести занятия. Я присоединяюсь к ним – а что? Неловко, да, зато непредсказуемо и весело! Дядя, как всегда, отказывается и, со звонком, испаряется из кабинета. Одному Мерлину известно, куда он пошёл.       За дверью кабинета меня поджидает брат. Он торжественно вручает мне палочку и свёрток с булками. Еда! Я рад ей даже больше, чем палочке, и та раздражённо бьёт меня статическим электричеством. Ладно тебе, дорогуш, когда ты была деревом, уверен, ты кушала не переставая, так что не возникай.       Я набиваю рот булкой, а потом жестами спрашиваю, как прошёл зачёт – наша младшая сестрёнка Септима (очевидно, седьмой ребёнок в нашем семействе. Я – шестой, и я не знаю, каким чудом я ещё жив) глухонемая, так что мы общаемся с ней жестами. Со мной, правда, ей общаться сложновато, но меня, сгибая мои пальцы, учил Марволо, и она тоже так делает, отвечая мне. Надо её пристукнуть из жалости на каникулах – брат вечно жалуется, что я показываю всё не так, как надо, и я даже знать не хочу, что же я наговорил ей за одиннадцать лет её не самой счастливой жизни. К счастью, в Хогвартс она не пойдёт – девочка же. Девочки в нашей семье сидят дома (кормят семью), учатся только мальчики. Да и лето обещает быть голодным...       – Что за херню ты несёшь? – стискивая мои пальцы, спрашивает Марволо. – «Нет», «Уйди», «Помоги», «Шахматы», «Яблоко». Ты в своём уме?       Морщась от боли, глотаю недожёванную булку и показываю ему средний палец.       – Во-о-от, научил на свою голову, гадёныша... Ладно, это мы понимаем, это мы можем. Чего хотел-то?       – Зачёт. Прошёл. Как? – пересохшим ртом спрашиваю я.       – У-у... Да ты и вслух как-то не очень изъясняешься...       С чувством пинаю брата в колено. На душе становится легче.       – Агуаменти!       Рот, нос, глаза и, почему-то, уши наполняются водой. Тонем! На помощь!       – На, попей, – где-то надо мной усмехается брат.       Скотина, тебя не учили, что люди, захлёбывающиеся и лежащие на полу нуждаются в помощи?!.. Впрочем, я не хочу, чтобы он делал мне искусственное дыхание, так что мигом воскресаю, используя его мантию, чтобы подняться.       – Умри, – от души желаю я.       – Я тебя тоже люблю!       Дружелюбный хлопок по спине отправляет меня обратно на пол. Укусить бы его за ногу, но я брезгую. Он, конечно, мылся с утра... Может, всё-таки укусить?.. Но, прежде, чем я решаюсь, Марволо предусмотрительно поднимает меня... погодите, где земля?!? Живот ощущает крепкое плечо. Поставь меня назад, изверг!!!       – КУДА?!? – ору я.       – Да нахуй тебе это маггловедение? Гадость одна! А у меня как раз окно!       – А у меня-то нет!       – Никакого маггловедения, позорище семейное.       Марволо отправляется куда-то в неизвестность. Я мешком болтаюсь на нём, обиженно хныкая – никаких нервов на это чудище не хватает! Дядя Ноктуа испарился слишком рано! Сейчас я согласен даже на мадам Уизли, но никто, похоже, не придёт спасти меня.       – Зачем ты вообще на это записался? – с отвращением в голосе спрашивает брат, недовольно встряхивая меня.       – Мне нужно было два предмета по выбору... Там почти не надо писать!       – Лень – это грех.       НЕ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ, УЁБИЩЕ НЕМЫТОЕ! Клянусь, сейчас я в него швырну чем-то очень нехорошим, и его даже в Святом Мунго не расколдуют!... Очень медленно дышу. Будет ужасно даже не попытаться сдержать себя в руках.       – Послушай, – мягко, как с умственно-отсталым ребёнком, говорю я, – из чего мне было выбирать? На Прорицания и Руны я не могу ходить, так?       – Так, – соглашается брат.       – Хорошо. Как ты можешь догадаться, с УзМС у меня тоже возникнут проблемы...       – Почему? Ты с младшими ладишь...       Я дышу ещё медленнее. Нет кислорода – нет агрессии.       – Во-первых, я очень не люблю детей. Во-вторых, ребёнок либо сам открывает рот, когда я протягиваю ложку, либо я могу нащупать рот. Догадываешься, сколько пальцев у меня останется после первого же занятия?       – Пять.       – Откуда такая точность?.. – я потрясён. С чего эта цифра взбрела ему в голову?       – Пока одной рукой ощупывать будешь, тебе все пальцы на ней отхватят, – охотно поясняет братец. – А второй ты, конечно, корм держишь, но ты же не дурак кормить того, кто тебе пальцы отхерачил.       Спасибо за веру в меня. Приятно, прямо-таки, слышать.       – А мне, как ты понимаешь, нужны все десять пальцев, – я мягко направляю ослика на тропу, с которой он норовит свернуть. – Вот и остаются только Нумерология и Маггловедение.       В голове Марволо происходят неизвестные науке процессы. Наконец, он выдаёт самую гонтовскую фразу из всех, что я от него слышал:       – Ну так ходил бы два раза в неделю на Нумерологию.       Я был терпелив? Был. Достаточно.       – МНЕ НУЖНО ДВА ПРЕДМЕТА, ДУБИНА ТЫ ЁБАННАЯ!!!       Пинаюсь. Судя по всему, недостаточно хорошо, чтобы меня поставили на пол. Куда мы вообще идём?..       – Куда ты меня несёшь? – спрашиваю я.       – В гостиную.       – У меня будет «неуд»...       – Это им всем «неуды» нужно поставить! – фыркает брат. – Не могли ещё какую-нибудь дисциплину поставить?! Кто вообще добавляет Маггловедение в список предметов?!       Безжизненно болтаюсь. Весь мой боезапас исчерпан. Становится скучно и голодно, так что я умудряюсь извлечь из свёртка вторую булку и принимаюсь за неё.       – А ты бы какой предмет добавил в программу? – тщательно прожевав, чтобы не огрести новым потоком воды в лицо, спрашиваю я.       Вообще-то, мне нравится Маггловедение. Я нахожу магглов занятными, хотя меня огорчает, что нам не приведут ни одного, чтобы послушать про его жизнь. Статус о Секретности так часто нарушают, что я не вижу большой проблемы в том, чтобы выделить нам одного, в качестве учебного пособия. Он мог бы жить в Хогсмиде... Брат говорит, что там здорово, и мне остаётся только верить – мне разрешения никто подписывать не будет, я же не старший в семье. Не «наследник Слизерина»! Хотя, конечно, моя лучшая подруга скажет обратное...       – Домоводство.       Ответ Марволо потрясает меня до глубины души. Серьёзно? Домоводство? Я ожидал, что он предложит Тёмные Искусства или какой-нибудь курс по волшебным артефактам... Уважительно хмыкаю.       – Ого... А чего так?       – Да подумай, в школе учат всему, что нам во взрослой жизни понадобится, так? – брат встряхивает меня, потому что устал нести, и булка просится обратно. – Бытовые чары, если понадобится сделать что-то по мелочи, простенькая Трансфигурация, чтобы быстренько трансфигурировать гвозди в иглы и заштопать носок, Полёты, чтобы летать по мере необходимости, Зелья, чтобы простуду, например, вылечить... И тому подобное. А вот что делать с домом, не учат. Мне вот нужно не заклинание, чтобы разжечь огонь в очаге, а, например, парочка способов, чтобы почистить этот самый очаг, если дымоход засорился, а я знать не знаю, как это делается.       Впечатлённо молчу до самой гостиной. Там меня сбрасывают, как картошку, в кресло. Как тридцать девять с половиной килограмм картошки. Всякий раз изумляюсь, откуда в братце столько сил, чтобы таскать меня по этажам, лесам и косогорам? Хотя, возможно, дело в фамильном упрямстве.       Марволо садится рядом. Молчим. «Неуд» по Маггловедению уже не так тревожит, как эта бестолковая тишина между нами. О чём он там поговорить хотел?.. Параноидально ощупываю палочку. Нет, не сломал. Тогда к чему такая долгая пауза?       – Вы уже боггартов проходили? – внезапно спрашивает он.       Если я раскрою глаза ещё шире, они выпадут. Как работает твоя голова, Марволо Гонт? Что за дикие идеи бродят по ней? Я недоверчиво кручу палочку в руках.       – Да. А что?       – Ничего, сегодня просто вспомнил...       Прокручиваю в голове варианты. С чего бы вдруг?       – На зачёте Ридикулус попался?       – Ага. На настоящем боггарте отработали! – не без гордости заявляет брат.       – У-у... И что у тебя?       – Вот я у тебя хотел спросить то же самое.       Молчу. Меня беспокоят эти странные поползновения к сближению. Ещё летом меня обещали закопать за домом, а теперь столько интереса...       – Чего тебе от меня? – прямо спрашиваю его. Лучше знать, чем не знать.       Он молчит. Думает. Наверное, сам не знает, что ему такое в голову стукнуло.       – Да задумался, что ты один в семье нормальный остался. Одиноко как-то стало. Может, Окто грохнем на каникулах? Ну, вместе?       – Я думал придушить Септиму.       – Один! – возмущается Марволо.       Мы смеёмся. Как-то неожиданно дружно и легко. Я хорошо знаю, что мог бы быть на месте Окто и Септимы в подобном разговоре, если бы брат ладил с Салазаром или Дейлом (мир их праху, спасибо за сытные ужины), но меня это мало волнует. Может, однажды подрастут другие мелкие, и меня утопят в колодце, но пока что я могу дышать, есть и смеяться с братом, почти как обычный волшебник. Наверное, я никогда не был так близок к пониманию счастья, как сейчас.       – Мой боггарт – много детских ладошек, хватающих меня за одежду, и это их «Бра-а-атик», – признаюсь я. – Сразу коченею и замираю на месте.       – А у меня мамка, которая говорит, что родила ещё троих, – хмыкает Марволо. – Не такие уж мы и разные, если подумать.       – Надеюсь, твой боггарт сдох в муках.       – Она стала круглой, как шарик, и лопнула!       Вот бы мне так же легко справляться со своими страхами! Впрочем, боггарты меня плохо понимают – один, кажется, попытался превратиться в баньши, поскольку я не переношу криков, но кончилось всё моим растерянным «созерцанием» обескураженного призрака. Пришлось профессору Малфою приводить его в порядок через себя: практика показала (а однокурсники рассказали), что его боггарт – большая и тяжёлая бита с гвоздями, угрожающе помахивающая в воздухе. Моё уважение дяде Ноктуа – его мужик боится, чёрт возьми, достойных страха вещей! Наверное, это и есть «условный рефлекс».       Я ставлю чайник, и минут через десять мы с братом пьём чай и болтаем о том, что будем делать после школы. Вариантов много, но все почти одинаковые – выбраться из этого пиздеца и не скопытиться лет до сорока хотя бы. Я почти расслабляюсь, как вдруг брат вспоминает, что у них в пятницу собрание дуэльного кружка.       – Омни... – ласково-ласково подзывает он. – Мне тут надо потренироваться...       Что ж, чай был очень вкусный, большое спасибо, «Экспеллиармус!», до свидания.       Из гостиной я выскакиваю, как пробка из бутылки под громкую брань Марволо, который не может понять, куда я зашвырнул его палочку.       Какой долгожданный обед! Вроде бы, короткий день, а уже без сил. Сажусь, и понимаю, что сегодня останусь без дополнительной порции – брат палочку так и не нашёл, судя по тому, что он не пришёл на обед. Девчонки-слизеринки, сидящие напротив, хихикают. Как бы покорректней спросить их, какого хуя они ржут? Я человек воспитанный, но вопрос по умолчанию полон агрессии – как это кто-то тут рядом начал смеяться непонятно почему? Объяснитесь-ка! Так что я упорно молчу и ем.       – Гонт, а тебе правда косички нравятся?       А, вот оно что! Интересно, дядя Ноктуа уже покинул школу или остался пообедать? Он хорошо знаком с директором, так что мог и остаться. Наверное, он не обрадуется, если я распущу причёску... Чёрт, какой я хороший, всё-таки племянник! Любящий, послушный и не требующий наследства. Сокровище! В принципе, обращаются со мной соответственно, и я правда это ценю.       – А что? – отвечать вопросом на вопрос грубо, но это возмутительное хихиканье – грубость ещё большая. Так что я в своём праве.       – Ничего! Тебе идёт! Хих...       Наверное, я и правда выгляжу, как чучело. Впрочем, когда было иначе? Улыбаюсь и киваю.       – Спасибо. Мне они правда нравятся. Дядя заплёл.       Девочки издают восторженный писк «общественных» мышей, которых, наконец-то покормили.       – Ого! А кто твой дядя?!       – Тебе с ними не неудобно?       – А так задумано или нужно поправить?..       Я провожу рукой по волосам. Косички тугие, аккуратные – просто чудо. Может, они и дурацкие, но это было для меня! Прямо для меня! Я передумываю распускать их. Даже если они нелепые и неудобные, даже если нужно что-то подправить, с ними я чувствую себя счастливее, чем был без них.       – Задумано, – спокойно отвечаю я. – Мне нормально, хотя, если подскажете, куда передвинуть верхнюю, чтобы волосы не тянула, буду рад. А дядя – Ноктуа Гонт.       – О-о!..       Да уж, у кого-то выпал полный впечатлений день.       После десятка безуспешных попыток спасти мою макушку от неприятного ноющего чувства, верхнюю косичку, всё-таки, решено было распустить. Сую резинку в карман – ею должно быть удобно будет бить себя по пальцу во время уроков, чтобы не засыпать после ночей, проведённых над домашней работой. Кстати, о сне...       Последний урок в среду – Астрономия. Она начинается вечером, так что до неё очень удобно спать. Есть, конечно, куча несделанной домашней работы, но с ней я разберусь позже. Ну, после Астрономии. А сейчас – в постель!       Вхожу в гостиную и немедленно оказываюсь впечатанным в стену.       – Куда. Ты. Дел. Мою палочку?!       Братик налетает на меня как взрывопотам. Запоздало думаю, что нужно было захватить ему еды, но уже не до того. Марволо зол, и если я срочно не сделаю хоть что-то, он разнесёт гостиную быстрее, чем снитч облетит школьное поле.       – А ты Акцио пробовал?.. – осторожно спрашиваю я. Хах, мои ноги сантиметров десять не достают до земли. Не так уж высоко, но очень жутко.       – Как? – очень холодно спрашивает брат. И правда – как? Палочка-то тю-тю. Крыша Марволо, правда, тоже. Вечно забываю, что в Беспалочковых он не силён.       – А попросить кого-то?.. – блею я. Отпусти-отпусти-отпусти, не бей, пожалей, я младше на три года и меньше вполовину, мне ещё жить и жить...       – Попросить?.. – в проруби зимой теплее, чем в его голосе.       А вот не был бы таким гордым говнюком, успел бы на обед!       Но это я, конечно, не говорю. Я знаю, что жив только потому, что я единственный, кого он может попросить, не роняя своего достоинства. Вынимаю палочку и направляю в воздух.       – Акцио, палочка Марволо Гонта!       Палочка падает откуда-то с потолка. Нихуя себе я её приклеил...       ...в принципе, без зуба тоже жить можно.       Обиженно лежу в постели, накрывшись одеялом. Мой домик. Моя крепость. Накрываюсь с головой и тихонько обиженно плачу. Зубы мне, вообще-то, ещё нужны! И не только кушать!.. Хотя, конечно, в основном, за этим. Количество близкородственных связей в нашей семье подсказывает мне, что если с моей внешностью что-то не так, то один зуб погоды не сделает. А вот лишиться ужина – трагедия. Но можно потерпеть немного боль, главное – поесть. Лето, конечно, ещё не скоро, но я уже решил, что буду есть ВСЮ еду в моём доступе. И какой-то зуб (которого даже нет, ха-ха) мне не помешает!       Просыпаюсь маленьким сжавшимся под одеялом комочком. Фу, какая гадость... Вытираю одеялом солёную физиономию и ищу часы. Хорошо, Астрономию я проспал. Ужин тоже. Вот отстой...       Посплю ещё.