Семь дней из жизни Оминиса Гонта

      После ужина отсиживаюсь в гостиной допоздна. Как же много, оказывается, у нас полуночников! Но мне всё равно, который час – я сплю столько, сколько могу и тогда, когда могу. А сейчас ещё нельзя. Не всё сделано...       Наконец, даже самые отпетые отличники, на могиле молодости которых – памятник из гранита науки, отправляются спать. Пора. Хогвартс засыпает, просыпаются Гонты!       Я выхожу из гостиной и направляюсь в противоположную часть подземелья. Выбираться по ночам мне приходится не часто – нет нужды, так что я предельно осторожен. Во-первых, старосты. Им нельзя накостылять, их нечем подкупить и их сложно задобрить, если тебя учил улыбаться Марволо Гонт. Во-вторых, Кровавый барон. Ему всё равно, какого ты происхождения: слизеринцы – семья, а в семье младшие подчиняются старшим. Скажет возвращаться в кровать – значит, придётся возвращаться в кровать. В-третьих, Пивз. Он будет звать старост, профессоров и других учеников просто из вредности, чтобы побесить. Иногда я думаю, что хочу после смерти стать таким же полтергейстом и всех раздражать... А потом думаю немного лучше – это ж всю смерть провести в школе! Фу, дети. Ненавижу детей.       Добираюсь до кладовки незамеченным. Какой я молодец! Было бы ужасно глупо, если бы меня поймали с поличным, а я даже не смог бы объяснить, зачем я это делаю. Нет, в самом деле, зачем?       Я нюхаю вещи, которые забрал с полки. Клубничный зубной порошок и кусок мыла. Пойдёт. Отправляюсь в обратный путь. Успешно миную все коридоры и влетаю в гостиную. Герой!       – О, Минис!       А-А-А!!! Сейчас-то ты тут почему?!? До утра – чёрт знает сколько! Ты меня преследуешь?!? Быть не может! Или ты меня убить решил? Тогда будь добр, давай сейчас, иначе я свихнусь!       – М-Марволо?.. – мой мёртвый голос не может отразить всю гамму чувств во мне.       – Агась! – бодро отвечает брат.       Может, это волшебная кладовка и уже настало утро?..       – А... который час?.. – осторожно интересуюсь я.       – Второй! – с энтузиазмом сообщает брат.       – Тогда какого чёрта ты тут делаешь?..       – А я тут сплю!       У меня начинают дёргаться оба глаза. Что за человек? Зачем?..       – Давно? – задаю я тупой вопрос.       – С начала учебного года!       Сознание на мгновение покидает моё тело. Что с тобой не так, Марволо Гонт? Почему ты... ты?       – Зачем?.. – я его уже немного боюсь. Что там у него в голове? Позорно наставляю палочку на брата – такая откровенная трусость, но мне больше ничего не остаётся.       – Тебя караулю!       Хих?!.. Меня?! З-зачем?!.. Он правда хочет меня убить?.. Сейчас не лучший момент для этого! Я же принёс мыло!..       – Правда?.. – от волнения голос садится, и я долго кашляю, прослушав его ответ. – А?..       – Шучу, говорю.       Точно шутит? А если не шутит?.. Представляю себе мучительную смерть от Круциатуса...       ...даже знать не хочу. Шутит так шутит. Меня это устраивает.       – М-м... В любом случае, я тут принёс тебе... Думал, завтра отдать, но раз уж ты здесь сегодня... Вот.       – А чего это?       Понимаю, что в гостиной выключен свет, и он меня не видит точно так же, как я его. Опускаю палочку – тем лучше, меньше насмешек в будущем. Выдыхаю. Моё перекошенное от страха лицо он тоже не видит. Хорошо.       – Это мыло, – мягко говорю я. – Ты сказал, что оно тебе нравится.       – Ой!!!       Впервые братик так... взбудоражен?.. Что это с ним? Проникаясь сочувствием к брату, подбираю уроненный им от смущения кусок мыла. Сам же вечность не найдёт...       – С-спасиб-бо...       Снова роняет. Ох, ну ты прямо как маленький. Кладу палочку за ухо, поднимаю мыло, вкладываю ему в одну руку и мягко накрываю другой.       – Вот, держи.       Руки у него ледяные и дрожат. Да что с ним?..       – Ты чего это?.. – я слышу попытку ухмыльнуться, но её полностью перекрывает что-то другое.       – Ну, ты же всегда так делал, когда я в детстве что-то ронял, – я переставляю его пальцы так, чтобы они надёжно держали мыло. – Ты уязвим в темноте, а мне слух заменяет глаза. Будь осторожнее.         Марволо вздыхает и неожиданно легонько тянет меня за рукав.       – Присядешь?..       – Ну... ладно.       Мне немного неловко от того, насколько мы сейчас на равных – ничего не видим, сидим в потёмках... Только у одного кусок мыла в руках, а у другого – зубной порошок.       – Ты меня сильно боишься? – интересуется он.       – Не особо, – вру я, стараясь не обращать внимание на колотящееся почти в горле сердце.       – А честно?       – Очень, – сразу как-то полегчало. – Постоянно думаю, что ты хочешь меня убить.       – Да у меня, как бы, столько возможностей было, а я всё ещё не...       – Да, но ты всегда сначала вот так спокойно разговариваешь, а потом бьёшь обо что-нибудь.       Молчание. Брат задумчиво шмыгает носом.       – Ну, не убил же ещё?       – Резонно, – жаль он не видит, как я закатываю глаза.       – Короче, Омни, я хотел спросить... Знаешь, есть такое сильное, особенное чувство... Оно захватывает тебя полностью...       – Голод?       – Да нет! Полностью... – брат взмахивает руками, пытаясь сформулировать что-то значительное, и заезжает мне по носу.       – Ну да, голод, – киваю я, потирая нос. – Как учую запах еды – сам не свой. Ноги подгибаются, разум отключается, и хочется только набить рот, впихнуть в себя побольше... И руки дрожат, и температура будто подскакивает...       – Нет, но... – брат кашляет. – Ты настолько хочешь есть?       – Постоянно, – признаюсь я.       Марволо крепко обнимает меня.       – Пиздец! До чего мы тебя довели, бедняжка! Вообще-то, я говорил о другом, но... Ужас! Теперь как-то даже неловко...       – А о чём ты говорил? – спрашиваю я. – Ты скажи, я ж не умственно-отсталый, пойму.       – Боюсь, для этого тебе придётся немного повзрослеть.       Я обиженно вздыхаю.       – Ну, Мар, ну какие секреты? Мы с тобой убили кучу братьев и сестёр, воровали, попрошайничали... Я уже давно не ребёнок.       – До сегодняшнего разговора я тоже так думал.       Обидно. Я ему мыло, а он мне – «повзрослей»! Фыркаю. Он треплет меня по волосам.       – Да если б я прямо сказал, ты б, может, и понял, но я-то прямо не умею. А окружным путём околесица какая-то выходит... Ну, давай, так. Какие есть чувства?       – Гнев, – тут же отвечаю я.       – Ещё?.. – я слышу по голосу, что брат во мне глубоко разочарован.       – Желание убивать, – начинаю перечислять я. – Страх. Раздражение, голод, беспокойство...       – Положительное чувство! Положительное!       – Веселье?.. Радость, предвкушение...       – О! О! Вот почти! Как предвкушение, только нежнее. Тише, бережней...       – Желание спать?..       – ДА ЭТО ВООБЩЕ НЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ЧУВСТВО, ДУРЬЯ ТВОЯ БАШКА!!!       Опять он орёт. Прижимаю к груди зубной порошок и отворачиваюсь.       – Сам прямо сказать не можешь, а дурья башка тут я...       – Да ты идиота кусок! Что ты чувствуешь, когда встречаешь кого-то, кто тебе приятен?!       – Кого?..       – Кого-нибудь!       Я представляю себе запах духов дяди Ноктуа.       – Ну... Мне хочется, чтобы меня обняли, самому обнять... Хочется, чтобы дали вкусненького, хочется рассказывать о чём-то интересном...       – Как будто бы всё в порядке, но меня терзают смутные сомнения... Ты о ком думаешь?       – О Ноктуа, – улыбаюсь я.       Судя по звуку, братец начинает наносить непоправимый вред школьному имуществу, избивая его своей головой. Я правда такой безнадёжно тупой?.. Обычно, вроде, всё наоборот. Под шумок открываю зубной порошок и грустно слизываю. Как же я его люблю... люблю... А, может, Марволо меня?.. Нет, быть не может, он бы не...       – Почему пахнет зубным порошком? – удивлённо спрашивает громитель мебели. Ничего себе, учуял!       – Я открыл, – мрачно слизывая клубничную пыль, отвечаю я.       – Ты его жрёшь, что ли?!       – Ну... да.       Ой, как же больно по затылку куском мыла...       – Не смей жрать, пока разговариваешь со мной!       – Не смей меня бить!       Вот это, конечно, заявление. С чего бы ему не делать этого? Это я, конечно, обнаглел, и сейчас придётся отвечать за это, но я сонный, это случайно сорвалось с языка, так что, может быть, забивая меня куском мыла, братец примет это во внимание, и завтра я пойду на уроки на своих двоих?..       – Извини.       В Запретном лесу что-то сдохло?.. Что-то большое, судя по всему. Марволо передо мной извинился! Я сижу, затаив дыхание. На языке сотни колючек, но я закрыл рот ладошками и молчу. Чудеса надо беречь, они не любят повторяться.       – Ну, чего молчишь?       – Ты... – бью себя по голове сам. – Кх-х-х... Извинения приняты, короче.       Справился! Герой, ну? Просто умница. Но теперь вопросов стало в два раза больше, чем ответов на них.       – Всё, спи, мелочь.       Сильная рука хватает меня, прижимая к себе. Сегодня даже не пахнет – я молчу, но от насмешливого фырканья Мерлин меня не уберёг.       – Чего такое? – я слышу, как Марволо напрягся.       – Ты не... Э-э...       – Чистый, да? Ну так! Для тебя постарался...       Здравый смысл выходит в окно. Прежде, чем я успеваю сформулировать вопрос, мысли сливаются в сплошной шум, и я засыпаю в обнимку с братом и зубным порошком.       Просыпаюсь растерянный. Тяну руку к будильнику, но его нет. Вспоминаю, что заснул одетым в гостиной – какая гадость спать одетым, почти как не чистить зубы после ужина, – и сажусь.       Марволо, разумеется, уже нет. Конечно, ретировался при первой же возможности! Хорош.       Совершенно не могу спать в незнакомом месте, пока к нему не привыкну, и диван в гостиной – не исключение. На автомате прихожу в душевую, сую голову, как есть, под воду в кране. ОМерлинмой, какое ужасное утро! Но зато это – конец учебной недели! Завтра и послезавтра выходные! Если сделаю всю домашнюю работу сегодня вечером, я буду отдыхать-отдыхать-отдыха... Пожалуй, если не сделаю вдох, то отдохну прямо сейчас и насовсем.       Выныриваю из-под крана, вдыхаю и вытираюсь полотенцем...       ...кажется, я впервые в жизни поспал стоя. Минут пять, не меньше. Спасибо, Марволо, теперь я знаю, что так могу.       Чищу зубы (Все двадцать шесть штук: зубов мудрости пока нет, один сгнил, а другой выбит намедни) новым зубным порошком. Чёрт, как же вкусно...       – Ты не можешь есть зубной порошок!       Это кошмарный сон или я уже проснулся?! Я подпрыгиваю, давясь щёткой. Интересно, её можно случайно проглотить? Наверняка можно, но я не готов проверять.       – Марволо Гонт! – рычу я и тут же получаю полотенцем в лицо.       – Притухни, Оминис Гонт, – осаждает меня брат. – Не жри порошок, отравишься и помрёшь.       – Тебя ебёт?.. – снимаю с себя полотенце и полоскаю рот. Вот же ж банный лист...       – Ага. Ебёт.       Он молчит, дожидаясь, пока я закончу. Причёсываюсь, потом подхожу к нему, принюхиваясь.       – Смени рубашку и почисть зубы.       – Спасибушки!       Меня корёжит. Это он ещё откуда взял?.. Хотя чего это я? Во вторник он назвал свечи в Большом зале «свечули», и корёжило весь стол Слизерина и соседний с ним стол Рейвенкло... Рядом со мной раздаются громкие шлепки. Нет, быть не может... Я сажусь на корточки и трогаю ладонью пол рядом с собой.       – Ква-а-а!!!       Я хватаю несчастную лягушку и, сердясь, потрясаю ею перед Марволо.       – Ты это видишь?! Ты видишь?       – Ну, я-то вижу, – судя по голосу, братец сосредоточенно бреется. – И чего?       – Ты его три дня назад в лягушку превратил!       – Это всё ещё он?!       – Походу, да!       – Да ну нахер! Быть не может! – Марволо шипит, роняя бритву. – Ну бля-я-я...       – Гр-р-р...       Хватаю его за подбородок, слизываю кровь и всучаю лягушку.       – Всё, не ной. И разберись с этим!       – Он за час должен был расколдоваться... – бормочет брат. – Это точно он?       – Это точно он, – киваю я. – Голос тот же. И, чёрт возьми, просто взгляни на него!       – Я-то взгляну... А почему его никто не искал?..       – Мне-то откуда знать? – жму плечами. – Может, он никому не нужен?.. Печально. Но тогда ясно, почему не было слухов.       – Каких слухов?..       Мне не нравится звук, который я слышу. Ты почесал голову лягушкой?.. Хорошо, что я этого не вижу.       – Ну... всяких, – я почему-то смущаюсь. – Расколдуй его, пожалуйста?       – Слушай! А тебе лягушка не нужна? Отличное домашнее животное для волшебника!       – Ты с жабой путаешь, – отмахиваюсь я. – Не хочу. У меня уже есть одно домашнее животное.       – Не понял...       Ой-ёй.       – Кхм! – я быстро машу руками. – Не важно!       – Ага, не важно, – кулак знакомо опускается мне на голову. – Потому что это ты – моё домашнее животное.       – Ква-а-а!!!       – Просто расколдуй его уже! – прошу я.       – А как?.. О! Хочешь его поцеловать?       – Нет, спасибо! – ужасаюсь я. – Может, Финита?..       – Не-не, надо поцеловать!       – Фу, я не хочу!       Я отодвигаюсь. В детстве брат утащил из церкви забытую кем-то книжку с маггловскими сказками, и читал мне. Его потом круциатили минут пять, а книжку велели сжечь, но он умудрился обмануть родителей, и с тех пор иногда читал мне её тайком. Это был наш секрет – один из множества, если подумать, наших секретов...       – Омни, подумай! Мальчик провёл тут три дня, а его никто даже не начал искать! Он такой одинокий, такой грустный...       Как это низко – взывать к моим худшим качествам. Виновато беру в руки лягушку. Нет, я всё равно не могу, и дело не в том, что это посторонний хаффлпаффец, холодный и скользкий, как желе...       – Прости, лягух, я люблю другого, – печально произношу я.       На Марволо нападает приступ кашля. Чего это он?..       – Дядю Ноктуа?.. – прокашлявшись, сипит он.       – Нет, конечно! – ужасаюсь я. – Он совсем не в моём вкусе, и духи у него слишком сильные. Я бы сдох постоянно быть с ним.       – Фух... Стой. У тебя есть вкус?..       – Конечно!       Мне не нравится повисшая тишина. Даже лягушка как-то подозрительно молчит.       – Да он же за нами подслушивает!!! – осознаю я, сурово встряхивая квакнувшего хаффла. – Расколдуй его! Сейчас же!       – Может, Круцио?.. Или прихлопнем...       – Ты не будешь убивать людей в душе!       – Но почему?..       Я не знаю, если честно. Просто что-то не хочется, чтобы тут валялись трупы хаффлпаффцев-лягушек.       – Живо! – требую я.       – Ла-а-адно... Фините Инкантетем!       Бух! Хаффлпаффец оказывается у меня на руках. Мне, как бы, не сложно, но глаза всё-таки ползут из орбит. Очень уж внезапно это вышло. Парень быстро спускается с рук на пол.       – Извини! Спасибо! Спасибо! – видимо, по одному «спасибо» мне и брату. – Я пойду?..       – Пойди, – отмахиваюсь я.       Дожидаемся, пока хлопнет дверь душевой. Ушёл. Брат подходит ближе.       – Так-так, и кого это мы любим? Что за грязнокровка сумел тебя околдовать?       – Я просто нёс чушь, чтобы ты его расколдовал, – честно отвечаю я.       – Ах ты!!!       Уворачиваюсь. Меня-то палочка предупреждает насчёт лужи под ногами, а вот Марволо его глаза обманули – я слышу, как он въезжает, бранясь, в умывальник.       – И зубы почистить не забудь, – усмехаюсь я, поспешно выскакивая в коридор. В дверь врезается сразу пара каких-то неприятных на звук заклинаний.       Пора завтракать.       Набив живот, отправляюсь на Трансфигурацию. Интересно, хаффлпаффец уже всем всё растрезвонил?.. Но нет, «барсуки» ведут себя как обычно. Зассал. Зато теперь до конца жизни будет задаваться вопросом, кого я люблю. А кого, в самом деле? Кушать я люблю. Прям до жрать...       Выслушав стопятьсот каламбуров на тему зрения от профессора Уизли («А-а-а, отъебись от меня, безумная женщина...»), трансфигурирую «школьную» птицу в графин. На этот раз, без нареканий – надеюсь, она запомнила, что я не вижу цвета. И вообще ничего. Отстаньте!       Цвета я вообще не знаю, за исключением трёх – зелёного, белого и красного. Первый – ощущение от травы. Прохладный, бодрый, сочный и немного горький, но, если растёт на солнышке, то очень тёплый и ароматный. Белый – хрустящий и немного неприятный на ощупь снег. Ледяной, делающий неприятно пальцам, но вкусный. А красный... Красный – тёплый. Текучий такой, густой, немного жирный на пальцах... и очень шумный. Не знаю, нравится он мне или нет. Он слишком сильно пахнет, его всегда СЛИШКОМ. Но мне нравится солоноватый вкус и тепло чьей-то крови.       Теперь можно идти на Нумерологию. Профессор делает мне выговор за пропущенную Астрономию («Мэм, ваша жена сказала, что я могу вообще не посещать занятия, если буду делать письменные работы! Где работа?.. Э-э... Да, мэм, к следующему разу будет готова, мэм...») и начинает занятие. Как же мне тут спокойно! Как же хорошо! Так бы и уснул... НЕЛЬЗЯ! Проснись, Оминис Гонт, ты должен посчитать эту хуйню правильно, иначе придётся пересчитывать всё с самого начала...       Каким-то чудом с первого раза сдаю таблицу. Поразительно. Интересно, брат сможет своровать мне самопишущее перо?.. Я так больше не могу! Год не так давно начался, а катушка ниток вот-вот подойдёт к концу!       Обед, домашняя работа (я хочу свободные выходные, даже если понятия не имею, чем их заполню, так что запугиваю пару первокурсников и несу их к себе за стол. Пусть пашут, мальки) и о-о-отдых! Заслужил! Это было слишком тяжёлой неделей... НЕ СПАТЬ! Дождись ужина, дождись ужина...       Нет, я больше не могу... Пойду в постель.       Интересно, который час? Когда спишь чёрт знает как, потом всё сливается в один день. Трогаю часы. Ага...