По велению безумия

Когда прозвенел звонок, Юмико подняла голову и моргнула, словно вынырнув из сна. Последний урок закончился, и класс моментально ожил: смех, крики, шелест закрывающихся тетрадей. Юмико тихо собрала свои вещи, привычно стараясь стать невидимой, и вместо того, чтобы пойти в сторону дома, она свернула за школьное здание. Там, в тени бетонной стены, уже толпилась компания. Несколько парней в расстёгнутых пиджаках, с развязанными галстуками стояли с сигаретами в одной руке, в другой — с дешёвым алкоголем в пластиковых бутылках, смешанным с газировкой. Смех был громкий, фальшивый, срывающийся на крики. — О, Юми! — кто-то заметил её и махнул рукой, как будто они лучшие друзья. — Иди сюда, у нас есть место. Она молча подошла ближе, присела рядом на ступеньку. Один из парней протянул ей сигарету, и Юмико без слов поднесла её к губам. Горький дым обжёг горло, и глаза чуть заслезились, но лицо оставалось каменным. Она не смеялась вместе с ними, не участвовала в глупых разговорах, не шутила. Просто сидела, втягивая в лёгкие этот яд, делая глоток из чужой бутылки, когда ей её протягивали. «Вот и весь мой выбор», — подумала она. — «Между пьяным цирком дома и этим». Снаружи она выглядела частью компании, но внутри чувствовала себя отдельно от них всех. Метка под блузкой снова начала слегка зудеть, но Юмико не обращала внимания, ей важнее было то, что здесь никто не спрашивал её про «судьбу» или «любовь». Здесь от неё ничего не требовали, кроме того, чтобы курить и пить вместе со всеми. И это казалось почти свободой. Парень, сидевший рядом, что-то громко пошутил и вызвал очередную волну смеха в компании. Потом он повернулся к Юмико, и улыбка на его лице стала другой. — Ты тихая, Юми, — сказал он, и его ладонь без спроса легла ей на талию. Пальцы медленно скользнули по ткани формы, оставляя ощущение липкости, как будто после них остаётся след. Он наклонился ближе так, что запах дешёвого алкоголя и табака ударил в нос. Юмико не дрогнула. Она не чувствовала ни страха, ни интереса, ни отвращения. У неё в глазах были только пустота и холодное равнодушие. Она продолжала смотреть куда-то в сторону, будто всё происходило не с ней. Вместо того, чтобы оттолкнуть его руку, она молча сделала глоток из бутылки, которую он поднёс, и затянулась сигаретой, что он протянул. Всё просто: он давал ей алкоголь и сигареты, а это значит, что она позволит ему быть рядом. Внутри мелькнула мысль, похожая на сухой смешок: «Любовь? Смешно. Всё, что нужно — это чтобы кто-то угощал и давал забыться». Смех, хриплые крики и запах дешёвого спирта стояли густым облаком. Юмико сидела молча с сигаретой, которая давно прогорела в её пальцах. Чужие голоса становились всё громче, всё раздражающе ближе, будто они пытались заполнить каждую трещину внутри неё, а ей хотелось, наоборот, остаться в тишине и пустоте хотя бы на мгновение. Она поднялась, стараясь не привлекать внимания. Не было сил придумывать оправдания или слушать вопросы: «Куда собралась?». Тело двигалось само, шаг за шагом уводя её прочь из круга огней и смеха. Никто не заметил и никто не окликнул. Она даже не попыталась попрощаться. А зачем? Всё равно завтра они снова будут орать в лицо и делить на всех одну бутылку. Воздух за пределами компании оказался прохладнее и свежее. Тишина резала уши, но именно её Юмико искала. Она чувствовала лёгкую апатию. Шаги по пустой дорожке парка звучали слишком громко, а мир казался каким-то выцветшим. Ей хотелось просто раствориться в ночи и стать тенью, пеплом, забытым дымом от сигареты. Шаги позади прозвучали, как выстрел в полной тишине. Юмико сразу поняла, что за ней кто-то идёт. Она прибавила шаг, но звук только усилился. Девушка отчётливо слышала цоканье тяжёлых ботинок по асфальту и точно знала, кто именно сзади. — Эй, — знакомый голос протянул лениво, с наигранной обидой. — Ты куда так быстро, красавица? Юмико сжала губы и не обернулась. Девушка надеялась, что если она не ответит, то он отстанет. Но парень из компании — самый настырный, всегда липнувший к ней, — догнал её на середине парка. Он встал перед ней, преградил дорогу, ухмыляясь. Запах дешёвого алкоголя бил прямо в лицо. — Ну ты чего, — он качнул головой. — Я ж тебя и угощал, и сигами снабдил. Теперь твоя очередь. Отплатить надо. Юмико смотрела мимо него, холодно, будто его не существовало. Но это только сильнее развеселило его. — Не молчи, — голос стал грубее и требовательнее. — Ты думаешь, что в этой жизни хоть что-то достаётся бесплатно? За всё нужно платить. Если у тебя нет денег, то у тебя всегда есть тело. Он резко схватил её за руку. Пальцы сомкнулись на правом предплечье, там, где под тканью пряталась метка. Юмико вздрогнула, но не только от неожиданного прикосновения. В её руку будто игла вонзилась, и метка загорелась от острого покалывания, как будто она сама взбунтовалась против чужого прикосновения. Девушка попыталась вырваться, но его хватка только усилилась. — Отпусти, — тихо сказала она, но её голос прозвучал почти шёпотом, больше похожим на просьбу, чем на приказ. Внутри всё скручивалось, только скорее не от страха, а от чувства грязи, навязанного чужой наглостью и этим жгучим зудом метки. Покалывание стало невыносимым, словно под кожей зашевелились тысячи игл, складываясь в огненный узор. Юмико едва не вскрикнула, но прикусила губу. «Что за… Наверное, просто он слишком сильно сжал…» — мысленно нашла она объяснение, цепляясь за него, как за спасательный круг. Ведь иного быть не могло. Парень ухмылялся, глядя на её дергающуюся руку. — Ну что, милая, не дёргайся, а то хуже будет, — прошипел он, сильнее вдавливая пальцы в её кожу. Боль от его хватки смешивалась с жгучим зудом метки, и это сводило с ума. Казалось, что её правое предплечье сейчас вспыхнет огнём прямо под рукавом. Юмико резко дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но хватка оказалась железной. — Отпусти… — дрожащий, но упрямый выдох сорвался сквозь зубы. Внутри же паника уже нарастала: сердце грохотало, дыхание стало рваным. Она чувствовала себя пойманной в клетку. И всё время её преследовало это проклятое ощущение, что метка не просто реагирует на его прикосновение, а словно ждёт чего-то другого. В другой части парка, где тьма разрывалась редкими уличными фонарями, Санзу ощутил знакомый, но пугающе новый импульс. Будто под кожей вспыхнул раскалённый шрам. Метка на его руке отзывалась, требовала. Он остановился, втянул воздух, как зверь, почуявший добычу. Сердце билось гулко, в висках пульсировало одно: она рядом. Парень забыл о том, что был на задании. Все его мысли были заняты меткой. Санзу резко поднял взгляд и увидел. На аллее впереди парень вцепился в худую девчонку, дёргал её за руку, будто вещь, а не человека. Девушка пыталась вырваться, её движения были отчаянными, но бесполезными. В тот миг он понял. Без слов, без доказательств. Просто вспышка, удар внутри и появилось осознание: это она. Его соулмейт. Метка жгла всё сильнее, словно подталкивая: «Иди. Защити. Забери». Санзу не колебался. Юмико уже почти перестала сопротивляться: пальцы парня врезались в её кожу, метка жгла так, что она едва сдерживала стон. И вдруг чужая тень мелькнула сбоку. Резкий толчок — и хватка исчезла. Парня отбросило на шаг назад. — Ты чё, ахуел?! — огрызнулся он, поднимаясь обратно на ноги. Парень встретился с глазами Санзу. Тот не говорил ни слова, а только смотрел. Его холодный, тяжёлый взор будто обещал что-то гораздо хуже, чем простую драку. В этом взгляде не было эмоций, лишь прямое, глухое предупреждение. Парень дёрнулся, хотел что-то добавить, но замер. Нервно хмыкнул, он отвернулся и, бурча под нос грязные слова, поплёлся прочь. Воздух вокруг будто прояснился. Юмико машинально потёрла болевшее предплечье, а сама смотрела на незнакомца. Сердце колотилось, как от бега. «Он… Защитил меня? Но кто он вообще такой?» Юмико всё ещё держала руку на метке, будто стараясь унять бешеный стук сердца. Оно билось слишком быстро, сбивчиво, словно она пережила самый страшный инцидент в своей жизни. Но на самом деле бывало и хуже. Тогда почему же сердце так стучало? Жжение метки уже не было таким мучительным, но оно пульсировало изнутри, отдавая гулким и навязчивым эхом. Юмико догадалась. Не из-за грубого хватания. Не из-за боли. А из-за него. Парень, что сейчас стоял рядом, и был причиной. «Значит… Это он? Мой соулмейт?» — подумала она. В груди смешались страх и растерянность. Ей хотелось отпрянуть, спрятаться, убежать, но вместе с этим внутри зародилось что-то странное. Теплота от того, что её отпустили. Что её защитили. Что кто-то вообще встал на её сторону. Она сглотнула, голос дрогнул, но всё же вырвался наружу: — С… Спасибо… Эти слова прозвучали чужими в её собственных ушах. Будто их произнесла не она, а та Юмико, которая где-то глубоко внутри всё ещё хотела верить, что её окружает не только пустота. Юмико, не задерживаясь, сделала шаг вперёд, куда она шла изначально. Потом ещё один. В её взгляде не было ни искры восторга, ни облегчения, только усталое равнодушие. Санзу остался стоять, глядя ей вслед. Он привык, что для многих метка — это событие, вокруг которого всегда шум, ахи, восторг. Одноклассницы, которые только получили свой рисунок, уже мечтали увидеть своего соулмейта, ждали этого с нетерпением, фантазировали о счастливых историях. Но сейчас… Ничего. Эта девушка не рвётся к нему, не горит желанием держать его за руку, не улыбается сквозь слёзы радости. Она просто уходит, словно он не её судьба, а случайный прохожий, оказавшийся рядом в нужный момент. Внутри у Санзу неприятно тянуло. Метка пульсировала, подтверждая очевидное: это она. Но её реакция оказалась холодная, почти отталкивающая. «Как так? Почему?» — парень даже осмыслить происходящее не успевал. Он сжимал кулак, следя за её спиной, и впервые почувствовал не гордость, не эйфорию, а странное недоумение, словно его мир чуть треснул по шву. — Подожди… — голос Санзу звучал глухо, будто он сам удивлён, что выдавил эти слова. Юмико остановилась, но не обернулась. Её волосы слегка шевелились от ветра, а сама она будто пыталась раствориться в темноте, стать частью парка, чтобы спрятаться от чужих взглядов. Санзу сделал шаг ближе. Метка на его руке откликается, колет, словно толкает его к ней. — Покажи, — коротко произносит он. Тон спокойный, но в нём было напряжение, требовательность. Юмико резко прижала левую ладонь к правому предплечью, где была спрятана под одеждой метка. На её лице отчётливо отображалось, что она не хотела этого делать, а в глазах было холодное упрямство. — Это личное, — тихо, почти шёпотом, но твёрдо ответила она. Санзу нахмурился. Он не привык к отказу. Всё внутри будто кипит: непонимание, раздражение и странное желание прорвать эту стену. Но Юмико упрямо держала руку при себе, будто её метка — это не судьба, а проклятье, которое нужно прятать до последнего. Санзу сжал губы в тонкую линию. Ему достаточно одного её отказа, чтобы терпение лопнуло. Он резко потянулся вперёд и схватил её за запястье. Юмико вздрогнула, но не успела отшатнуться, потому что его пальцы крепко держали её. Одним движением он задрал рукав её блузки. На бледной коже отчётливо показалась метка. Оскалившаяся собака, яркая, как свежая рана. Время будто замерло. Шум парка растворился, даже ветер утих. С такой меткой есть только двое, и это клеймо, связавшее их судьбы. Харучиё поднял рукав своего красного плаща и показал свою метку девушке. Юмико почувствовала, как к горлу начал подкатывать ком, а дыхание сбилось. Она посмотрела на свою руку, а потом — на него. В её взгляде смесь страха, стыда и отчаянного желания вырваться. Санзу же не сводил глаз с её метки. Их взгляды встретились. Они оба знали, что теперь уже не отвертеться. Юмико резко выдернула руку. Её голос дрожал, но слова звучали твёрдо: — Мне это неинтересно. Соулмейт? Да плевать. Живи, как хочешь, и не лезь ко мне. Санзу моргнул, не сразу поверив в то, что услышал. Он привык к восторженным глазам, радостным улыбкам, к девчонкам, которые мечтали оказаться на месте «той самой». А здесь перед ним стоит девушка, которая смотрит на него так, будто он всего лишь случайный прохожий. — Почему?.. — сорвалось с его губ почти шёпотом, но с удивлением, которое трудно скрыть. Юмико криво усмехнулась. Улыбка получилась горькой, как дешёвый спирт, которым она недавно пыталась заглушить пустоту. — Потому что у меня слишком много забот, — ответила она и отвернулась. — У меня нет времени на эти ваши сказки про любовь. Она ушла быстрым шагом, не оборачиваясь. Тень растворилась среди деревьев, оставляя за собой только холодный воздух и странное эхо её слов. Санзу стоял неподвижно. Его пальцы всё ещё помнили тепло её кожи, а взгляд — метку с оскаленной собакой. Он сжал кулаки, чувствуя, как метка под кожей пульсирует, требуя не отпускать девушку. Однако он отпускает. Но не так просто. Сейчас ему и самому нужно идти по делам Поднебесья. По приказу Изаны он должен следить за какой-то девчонкой. Ещё и за соулмейтом теперь придётся следить. «Повезло, что она была в школьной форме», — подумал Санзу, направляясь к дому Миюри. — «Теперь я знаю, в какую школу она ходит. Что за мода пошла покупать одежду на несколько размеров больше? Ходит как чмошница какая-то». Завтра он обязательно найдёт её. После школы.