По велению безумия

Последний звонок разорвал тишину класса, и коридоры моментально наполнились суетой. Толпа школьников спешила на свободу: кто-то громко болтал, кто-то бежал, задевая плечами других учеников, кто-то уже тянул сигарету на бегу. Юмико старалась пройти незаметно, раствориться среди них, чтобы её никто не зацепил взглядом или словом. Но стоило ей выйти за двери школы, как она заметила его. Её соулмейт стоял чуть в стороне, опершись плечом о серую стену здания. Он выглядел так, будто ждал кого-то уже давно, но стоял он слишком спокойно, слишком неподвижно. Его взгляд был прикован к выходу, словно он выжидал добычу, и в этом было что-то болезненно сосредоточенное. Юмико на миг замерла, потом сделала вид, что не заметила его. Но от этого становилось только хуже: она ощущала, как его глаза впиваются в неё, прожигают насквозь. Он почти не моргал. Только дыхание выдавало то, что он живой. Дышал он медленно, равномерно, будто боялся потерять контроль, если позволит себе хоть одно лишнее движение. У неё по спине пробежал неприятный холодок. «Чего он добивается? Зачем стоит тут, как будто у него нет личной жизни?» Именно это спокойствие, доведённое до идеала, пугало её больше всего. Школьные хулиганы могли шуметь, драться, нарываться — с ними всё было понятно. Но этот парень… Он стоял молча, будто заранее решил, что дождётся её, чего бы это ни стоило. Юмико тяжело выдохнула и поправила лямку рюкзака. Шаг вперёд, ещё один, и сердце её забилось быстрее. Она знала, что этот сумасшедший сейчас пойдёт за ней. И действительно, его фигура отлипла от стены. Юмико ускорила шаг, будто надеялась, что расстояние между ними станет щитом. Но сзади послышалось тихое, ритмичное шуршание листвы. Его шаги повторяли её собственные, как эхо. Он шёл следом, не торопясь, будто это было естественным положением вещей: она впереди, он за ней. — Ты ведь понимаешь, что мы связаны? — его голос разрезал тишину почти буднично, словно он говорил очевидное. У него не было ни сомнения, ни вопроса — только констатация факта. Юмико фыркнула и даже не обернулась: — Связаны? Не смеши. Она старалась вложить в голос иронию, но что-то внутри неприятно кольнуло. Метка под кожей будто снова ожила при его словах, подтверждая то, что она не хотела признавать. Санзу не отставал. Его шаги звучали всё так же ровно, и это спокойствие раздражало сильнее любой агрессии. — От этого не уйдёшь, — произнёс он спокойно, но слишком серьёзно. Словно приговор, который уже вынесен. Юмико сжала ремешок рюкзака так сильно, что побелели костяшки пальцев. «От этого не уйдёшь… Чушь. Я не позволю втянуть себя в этот идиотский спектакль». Но с каждой его фразой, с каждым уверенным шагом позади, ей становилось всё сложнее убедить саму себя, что это и правда чушь. Юмико резко остановилась и обернувшись к нему. В её глазах блеснуло раздражение, накопившееся от этого постоянного шороха листвы за спиной. — Неужели тебе нечем заняться? — бросила она, прищурившись так, будто хотела прожечь его насквозь. Санзу не изменился в лице. Его взгляд был всё таким же пристальным, неподвижным, будто он смотрел не на неё, а прямо сквозь неё, в саму суть. — У меня выходной, — ответил он ровно, без малейших колебаний. Слова прозвучали так спокойно, что от этого становилось не по себе. Ни раздражения, ни оправданий. Он сказал это так, будто заранее запланировал провести день именно здесь, именно рядом с ней. Юмико дёрнула плечом и отвернулась. «Выходной… И на что он его тратит? Чтобы ходить за мной как тень? Да и какой выходной посреди недели?» Она снова пошла вперёд, ускорив шаг. Но где-то внутри кольнула тревога: в его голосе слышались не праздное любопытство и не прихоть. Он наверняка же не воспринимал это как пустую трату времени. Для него это было чем-то обязательным и естественным. И от этого спокойствия, этого странного упорства становилось страшнее, чем если бы он грубил или кричал. Юмико свернула на привычную тропинку, ведущую в лес. Здесь всегда было спокойно, и она любила осень за эту особую тишину, за золотые и багряные кроны, за мягкий ковёр из опавших листьев, которые шуршали под ногами, словно шёпотом отвечая на каждый её шаг. Воздух был прохладным, пах влажной землёй и прелыми листьями. Девушка глубже вдохнула, надеясь, что это вытеснит из головы всё лишнее: шум компании, навязчивый запах дешёвого алкоголя и то странное чувство, которое оставил в душе незнакомец-соулмейт. Но тишина леса нарушалась. За её шагами тянулось другое эхо: второе, упорное, синхронное. Шорох листвы под чужими ногами раздражал, как капля, которая снова и снова падает в одно и то же место. Она ускорилась, но и он ускорился. Замедлилась — и он замедлился. Этот невидимый ритм сводил с ума. «Как долго он будет преследовать меня?» — мелькнула мысль, едкая, как заноза. Юмико стиснула зубы и продолжила идти, стараясь делать вид, будто всё под контролем. Но в глубине души её охватывало странное чувство, которое было смесью раздражения и глухой тревоги. Будто сам лес, который всегда был для неё убежищем, теперь стал замкнутой клеткой, где каждый её шаг звучал в унисон с его шагами. Юмико добралась до небольшой деревянной лавочки на обочине тропинки. Она знала это место давно: когда-то приходила сюда просто наблюдать за листьями, за тем, как ветер кружит их в медленном танце бесконечного прощания. Или послушать пение птиц, спрятавшихся за густой кроной деревьев. А ещё раньше девушка сюда приходила, чтобы рассматривать молодые, салатового цвета листочки на деревьях. А до этого приходила смотреть, как обнажённые ветки тянутся в небо, с которого падают белые хлопья. Теперь же лавочка превратилась в стол для её учебников. Она села, достала тетрадь и ручку, открыла страницу с примерами. Строчки мелькали перед глазами, но вместо цифр и букв ей чудились чужие шаги. Она сделала вид, что углубилась в задачу, выводя формулы аккуратными линиями, но внимание всё равно скользило куда-то в сторону. Соулмейт не сел рядом. Он остался стоять в тени дерева, чуть поодаль, но не настолько далеко, чтобы его можно было забыть. Юмико чувствовала его присутствие, как острое жжение в спине, его взгляд пронизывал её насквозь. Он не говорил ни слова. Не предлагал помочь, не шутил, не пытался нарушить тишину. Но именно это молчание было хуже любых слов. Оно не походило на сдержанность или вежливость, в нём было что-то слишком болезненное. Она попыталась убедить себя, что это неважно. Что всё, что нужно — это решить пару примеров и отвлечься. Но рука всё чаще замирала над страницей, буквы путались, а мысль о том, что он просто стоит и смотрит, не давала сосредоточиться. В груди неприятно потянуло — смесь раздражения и смутного беспокойства. «Почему он не садится? Почему не уходит?» Юмико резко щёлкнула ручкой, будто этим могла прогнать назойливое ощущение. Но тень неподалёку даже не шелохнулась. Время текло медленно. Солнце постепенно опускалось к горизонту, окрашивая небо в густые, тяжёлые оттенки осени. Листья поднимал лёгкий ветер и ронял обратно, шуршание становилось всё реже и тише. Юмико сидела на лавочке, склонившись над тетрадью. Она писала, зачеркивала, снова писала. Переворачивала страницы, пересчитывала столбцы цифр. Рука немного уставала, света еле хватало, чтобы различить буквы в тетради, но привычка доделывать всё до конца держала её в работе. Но что пугало сильнее всего — это фигура рядом. Соулмейт всё ещё стоял неподалёку, почти не двигаясь. Чужая неподвижность ощущалась острее любой активности. Он словно врос в землю, терпеливо выжидал, чем совершенно не был похож на нормального человека. Обычный парень к этому моменту уже бы заскучал, нашёл повод уйти или хотя бы присел на лавку, заговорил, попытался заполнить паузу. Но не он. Юмико чувствовала его взгляд, даже когда он, казалось, смотрел мимо. Спокойный, тихий. Теперь он стал похож на хищника, который мог ждать добычу сколько угодно. Она сделала вид, что полностью поглощена домашкой, но внутренний холод только крепче сжимал грудь. «Он ненормальный. Иначе бы уже давно ушёл». Юмико постаралась не выдать своего беспокойства. Девушка ровнее держала спину, строже выводила буквы. Но в глубине души она понимала: никакая тетрадь не сможет отвлечь её от ощущения, что за каждым её движением кто-то следит и что отступать он явно не собирается. Сумерки опустились на город, размыв краски, превратив лес в серую тень с редкими рыжими отблесками. Последние строчки в тетради расплывались от усталости в глазах, и Юмико наконец захлопнула её. Она встала с лавочки и, не оборачиваясь, пошла привычным маршрутом домой. Шаги по листве звучали чуть громче, чем днём, в ночи всегда каждый звук становился громче. И за её спиной последовали ещё одни шаги. Он шёл за ней молча, даже дыхание его будто растворялось в темноте. Ни одного вопроса, ни попытки заговорить, ни банальной фразы «пока» — ничего. Только шаги, равные её шагам. Юмико чувствовала это присутствие так остро, будто он касался её кожи. Ей хотелось ускорить темп, но гордость не позволяла показать, что он действует на нервы. Вместо этого она шла ровно, уверенно, словно так и должно быть. И всё же в груди теснились два противоречивых ощущения: тяжёлое давление, будто его тень ложилась на плечи… И странное чувство, что рядом с ним опасность улицы становится меньше. Непрошеный спутник пугал и настораживал, но в то же время будто защищал. У дома она остановилась. Ключи звякнули в руках, сердце колотилось быстрее, чем хотелось бы. Санзу остался стоять на тротуаре, чуть поодаль. Его силуэт в тусклом свете фонаря выглядел спокойным, почти отрешённым, но Юмико знала, что он наблюдал за каждым её движением. Подъезд встретил Юмико затхлым запахом сырости и старой краски. Лампочка под потолком мигала, раз за разом погружая лестничную клетку в короткие вспышки полумрака. Она поднялась на нужный этаж, ступени гулко отзывались эхом в пустоте. За спиной слышались шаги соулмейта. Неспешные, размеренные, будто он не просто шёл, а сопровождал, выверяя каждое движение, пытался не нарушать её границы, которые уже были стёрты к чертям. Юмико достала ключи, вставила в замок. Металл щёлкнул, дверь тяжело поддалась. Она чувствовала на себе его взгляд, хотя не оборачивалась. Только когда она переступила порог и закрыла дверь за собой, шаги стихли. Санзу постоял ещё мгновение в коридоре. Его силуэт задержался перед дверью, как будто проверял, действительно ли она внутри, действительно ли в безопасности. И лишь затем он развернулся. Его движения были отточенными, почти механическими: довёл, убедился, ушёл. Он словно выполнил задачу и поставил галочку в чьём-то странном внутреннем списке. И в этом холодном порядке сквозила тревожная методичность, намекающая на безумие, которое только набирало обороты. Дверь за спиной Юмико закрылась с глухим щелчком, который отрезал её от шагов, что преследовали девушку до самого порога. В квартире было темно, только сквозь щели в шторах пробивался блеклый свет фонаря. Она сняла обувь, оставив её кое-как у входа, и прислонилась спиной к двери. Сердце ещё не успокоилось после странного «сопровождения». Перед глазами всё ещё стоял его взгляд — спокойный, неумолимый, будто он выполнил долг и теперь мог исчезнуть до завтра. Юмико горько усмехнулась. — Думает, что на улице мне угрожает, — прошептала она в пустоту. — Знал бы, что опасность ждёт внутри квартиры… Смех, тихий и безрадостный, прозвучал в её горле чужеродно. Он был больше похож на короткий надрыв, чем на весёлость. В этой иронии скрывалась горечь — словно весь мир перепутал роли: чужой мальчишка, почти незнакомец, пытался «защитить» её от уличных теней, а настоящий кошмар терпеливо ждал за тонкой стеной, рядом, в этой самой квартире.