По велению безумия

Утро встретило Юмико тяжёлым, омерзительно липким чувством разбитости, будто ночь прошла не во сне, а в затянувшемся падении. Девушка шла в школу на автопилоте, ноги сами знали путь, а голова не участвовала в процессе. Воздух был прохладным, осенним, но даже он не мог привести её в чувства. Войдя в класс, она машинально кивнула учителю и рухнула за парту. Рюкзак шмякнулся рядом. Лицо у неё было бледнее обычного, под глазами синели следы усталости, которой не было конца. Но едва урок начался, Юмико будто переключила тумблер внутри себя. Её движения стали резкими, быстрыми. Она открыла тетрадь, принялась лихорадочно писать конспект, фиксируя каждое слово учителя, словно от этого зависела её жизнь. На математике она решала задачи с такой концентрацией, что чуть ли не протирала ручкой бумагу насквозь. Вместо того, чтобы слушать собственные мысли, она заставляла себя утонуть в цифрах, формулах, правилах. Учёба была единственным, что ещё поддавалось контролю. Из-за этой странной усердности она привлекла внимание, но не самое хорошее. Кто-то из одноклассников переглянулся: — Она чё, учёным хочет стать? Другой хмыкнул и начал говорить тихо, чтобы другие не услышали: — Или опять нажралась… Юмико чувствовала эти взгляды затылком. Они были холодные, липкие… Будто кто-то касался её без разрешения. Но она не реагировала. Не моргала. Не поднимала голову. Она просто писала, впечатывая буквы в тетрадь с такой яростью, какой у обычных людей не бывает утром. Только бы не думать. Только бы не вспоминать вчерашний парк, шуршание листьев, тяжёлый взгляд за спиной… Только бы заглушить всё. Звонок на обед прозвенел резко, и Юмико машинально поднялась из-за парты. Она уже направилась в сторону столовой, когда рядом выросли две девчонки из шумной компании. — Эй, Юмико, — протянула одна, лениво, с ухмылкой. — Пойдём за школу. — У нас тут кое-что есть, — добавила другая, многозначительно приподняв бровь. Юмико на мгновение застыла. Она хотела отказать автоматически, будто отрабатывая норму приличия. Но слова не вышли. Девчонки смотрели прямо, ожидающе, и внутри что-то неприятно дёрнулось. Она пошла за ними. За школой уже собрались несколько человек. Кто-то сидел на старом ящике, кто-то стоял, громко смеясь. В руках у всех были пластиковые бутылки с мутным содержимым, запах которого ударил в нос ещё до того, как она подошла ближе. Юмико замерла, растерянно оглядывая эту сцену. «Пить посреди уроков? Серьёзно?..» Мысль прозвучала без эмоций, а просто как факт, который никак не хотел укладываться в голове. А затем вторая мысль подтянулась сама собой: «Хотя… Чему я удивляюсь?» Отвращение поднялось острым, колючим комком. Но вместе с ним — тихая, неприятная тяга. Как будто запах спирта давал понять: ты это уже знаешь, ты в этом выросла. Одна из девчонок сунула ей бутылку в руки. — Давай, — подбодрила она. — Чуть-чуть. Пальцы Юмико сжались вокруг пластика. Она пару секунд стояла, словно проверяя саму себя, сможет ли она отказаться. Не смогла. Глоток вышел маленьким. Спирт обжёг горло, неприятно потянул вниз. Она поморщилась, но не от удовольствия, а от вкуса, который когда-то был частью её дома. Вернув бутылку, она выдохнула, будто отпуская сопротивление, которое и так держалось еле-еле. Кто-то фыркнул, кто-то одобрительно хмыкнул, и компания вновь погрузилась в свой шумный полуденный беспредел. А Юмико стояла среди них, чувствуя, как под кожей медленно расползается тёплая, глупо-знакомая тяжесть, именно та, которая делает всё чуть легче… Юмико выждала минуту, пока горло перестанет жечь, а в груди не останется этого короткого, будто бы выбивающего из ритма толчка. Лицо чуть горело едва заметно и больше изнутри, чем снаружи. Она выпрямилась, будто пытаясь придать себе вид человека, который полностью контролирует себя. — Ладно, я пошла, — бросила она в сторону компании. — Уже? — кто-то разочарованно протянул. — Уроки же, — хмыкнула она, объясняя очевидное. На самом деле в голове уже плавали мягкие, чуть стеклянные ощущения, такие, что мешают понимать, где заканчивается звук и начинается мысль. Но идти было нужно. Если она сейчас останется, то… Лучше не думать. Школьный коридор встретил её слишком ярким светом. Белые стены будто резали глаза. Шаги то ли её собственные, то ли воображаемые отдавались в голове глухим эхом. Она опустилась за парту, положила тетрадь, раскрыла страницу. «Пиши. Думай. Соберись». Слова расплывались. Чернила будто ложились неровно, хотя на самом деле её рука дрожала. Учитель что-то говорил. Вроде бы важно. Вроде бы нужно слушать. Но фразы цеплялись одна за другую, не складываясь в смысл. Юмико моргнула. Она пыталась вцепиться в задачку, в тему урока, в любую конкретику, как в поручень, когда автобус качает из стороны в сторону. «Сосредоточься. Ты же можешь. Ты не хуже других». Короткая уверенность тут же растворилась в мутноватом тепле, которое продолжало растекаться под кожей. Она держалась. Сидела ровно. Кивала, когда нужно. Записывала что-то, даже если сама не была уверена, что именно. Но внутри всё плыло, будто мир стал вязким. К перемене Юмико уже знала: сегодняшний день закончится не учебниками. И странным образом тело будто заранее соглашалось с этим, не дожидаясь её решения. Последний звонок едва отзвенел, а Юмико уже паковала учебники быстрее обычного. Пальцы дрожали не от страха, не от волнения. Просто… Ожидание. Внутри словно кто-то открыл маленький кран, из которого тонкой струйкой вытекало терпение. — Юмико! Идём? — знакомый голос позвал из коридора. Она даже не ответила, а только кивнула и сама направилась туда, где утром ей предлагали выпить. Уже без раздумий, без внутреннего спора. Каждый шаг давался слишком легко, будто тело само знало маршрут. «Зависимость?» Она отмахнулась. Какая разница, как это назвать. Компания перекочевала из-за школы в заброшенную подворотню. Это было место, где асфальт потрескался, стены покрывались влагой, а мусор лежал как часть пейзажа. Здесь никто не ходил без веской необходимости. Подростков сюда стягивало по одной простой причине: никто не мешал. Лавочка стояла криво, одна ножка была подставлена какой-то доской, чтобы не шаталась. Кто-то когда-то притащил её сюда, и теперь она служила троном для их грязных маленьких праздников. Воздух был тяжёлый, это скорее была смесь сырости, табачного дыма и осеннего холода. Дышалось будто через влажную ткань. Юмико подошла ближе, и кто-то из парней поднял на неё взгляд: — О, наша отличница вернулась. Она хотела огрызнуться, но язык будто прилип к нёбу. Все ожидания компании — взгляды, смешки — не давили. Наоборот, было странное чувство принадлежности, хотя она прекрасно понимала, что это иллюзия. Барьер между «я не такая» и «мне всё равно» уже треснул. А в трещину тихо просочился голод. Среди подростков, расположившихся вокруг старой лавочки, особенно выделялся один — высокий, худощавый, со слишком светлыми волосами, будто выгоревшими от уличного солнца. Кэйдзо. Он всегда улыбался широкой, хищной улыбкой, от которой у некоторых пробегал холодок, но большинство просто смеялись вместе с ним. Парень был грубоватым, шумным, но в этом было что-то притягательное особенно для тех, кто не особо разбирал, что за улыбкой скрывается. Как только Юмико подошла ближе, он поднялся со своего места и махнул бутылкой: — О, принцесса пришла. Давай, присаживайся. Его голос звучал будто слишком ласково по сравнению с тем, каким он разговаривал с другими. Юмико села, чувствуя лёгкое головокружение, которое ещё не прошло после дневного «глотка». Кэйдзо тут же подался вперёд, наливая в пластиковый стаканчик мутноватую жидкость. — Держи. Только аккуратно, — сказал он, но в его глазах не было ни капли осторожности. Только интерес. И притом такой, что становилось не по себе. Юмико нерешительно взяла стакан. «Всего чуть-чуть…» — Молодец, — Кэйдзо удовлетворённо улыбнулся, будто она выполнила его просьбу, а не собственное желание. Компания вокруг заржала, кто-то крикнул: — Да у тебя талант, братан! Это подстегнуло его ещё больше, он почти сиял из-за внимания. А когда Юмико сделала один, другой глоток и её взгляд стал немного расфокусированным, Кэйдзо придвинулся ближе. Слишком ближе. — Если что, я присмотрю за тобой, — прошептал он ей в ухо. Она не нашла сил отстраниться. Слова переставали иметь вес, мысли ускользали. Она просто сидела и позволяла делать всё, что захочет парень. Кэйдзо же, похоже, считал это самым приятным вечером за долгое время. Юмико оседала на лавочке, словно из неё медленно выкачивали воздух. Голова тяжелела, будто внутри перекатывался тёплый свинец, а взгляд то и дело расплывался, скользя по силуэтам, которые уже не казались реальными. Кэйдзо был не просто рядом, а вплотную, да так, что доски под ними слегка скрипнули от его движения. Запах дешёвого алкоголя и сигарет смешался с его тёплым дыханием, которое касалось её виска. — Ты сегодня какая-то… Мягкая, — хмыкнул он, прикрывая глаза. Его ладонь медленно легла ей на колено. Слишком уверенно. Слишком собственнически. Юмико хотела отодвинуться, но тело будто вязло в воздухе, не слушалось. Её пальцы едва шевельнулись. Она вдруг поняла, как хрупко ощущает себя — как насекомое, застрявшее в смоле. Кэйдзо улыбнулся, когда она не сопротивлялась. Его рука поползла выше. Он другой рукой обхватил её за талию, будто проверяя, как легко она поддастся. — Тише, — прошептал он, придвигаясь так близко, что она чувствовала его щёку. — Расслабься. Я же рядом. Юмико сглотнула, но горло жгло. «Нет… Это не так. Неправильно. Стой…» Но слова не складывались. Мысли не держались в голове. Кэйдзо наклонился ниже, пальцы коснулись подола её юбки. Его движения были слишком уверенными, как будто он давно считал её своей добычей. Юмико попыталась выдохнуть, напрячь мышцы, оттолкнуть его, но вышло лишь слабое движение, едва заметное. Он даже не обратил внимания. Мир вокруг проваливался в рваные пятна, а она чувствовала только одно — нарастающее, удушающее беспокойство, похожее на страх, который пробивается даже сквозь алкогольную дымку. «Всё идёт не туда. Слишком далеко. Помоги… Кто-нибудь…» Но окружающая компания лишь смеялась, не глядя в их сторону, занимаясь своими разговорами. Для них это было обычным вечерним развлечением, а её голос уже едва звучал даже внутри головы. Шаги раздались неожиданно. Санзу вышел из тени так, будто и не скрывался вовсе. Форма для тренировок была чуть помята, на плечах лежал спортивный рюкзак. Он шёл сюда целенаправленно. Это читалось в каждом движении — жёстком, уверенном, слишком быстром для простого «случайного возвращения домой». Юмико почти не заметила его появления, мир для неё расплывался. Но Санзу заметил всё. Его взгляд упал на то, как Кэйдзо держал её, как его рука сжимала её талию, как другая подбиралась к подолу юбки. Мир вокруг Санзу будто на секунду перестал существовать. Лицо исказилось, но не гневом, нет. Это была чистая, хищная ярость, перемешанная с такой ревностью, что она казалась нереальной для человека, увидевшего «свою» девушку всего однажды. Одна доля секунды, и он оказался рядом. — Руки убрал, — его голос был тихий, опасно ровный. Кэйдзо только повернул голову, но в ту же секунду Санзу схватил его за ворот и резко дёрнул прочь от Юмико. Дёрнул так, словно вырывал свою девушку из лап кого-то, кому доверять нельзя. Кэйдзо не успел даже выругаться, пол под ним исчез, он рухнул на бетон, ударившись спиной и локтем. — Ты чё, — протянул он, морщась. — Аху… Фраза не закончилась. Санзу врезал ногой — коротко, резко, точно — прямо по плечу, сбивая попытку подняться. Компания, ещё секунду назад гоготавшая над своими шутками, замерла. Все разом заткнулись, будто кто-то выключил звук. Никто не рвался вмешиваться. Ни один из них не был настолько глуп. Санзу стоял над Кэйдзо, чуть наклонив голову, его дыхание было тяжёлое, но не от усталости, а от удерживаемой ярости. Глаза — холодные, тёмные, опасно блестящие. Он шагнул назад только затем, чтобы обернуться к Юмико. Та сидела всё так же, полупьяная, смятая, почти потерянная, и смотрела на него снизу вверх каким-то странным, плывущим взглядом. Санзу вдохнул глубоко, будто пытаясь вернуть себе самообладание… Но оно ему явно было чуждо. Санзу развернулся к Юмико резко, он ещё не до конца отошёл от желания переломать кому-то кости. Но к ней он потянулся иначе. Его рука легла ей на плечо крепко. Не спрашивая ничего, он подтянул её к себе и заставил подняться. Ноги у Юмико дрогнули. Мир поплыл, земля под ботинками казалась мягкой, а воздух густым, как сироп. Но рядом с ним, что странно, она не рухнула. Он удержал её так, будто даже мысли о том, что она может упасть, у него не существовало. — Идём, — коротко бросил он без интонации. Не просьба. Не вопрос. Не вариант для обсуждения. Его пальцы на её плече были холодными и жёсткими, но странным образом… В этом была безопасность. Или не безопасность — а контраст. По сравнению с руками Кэйдзо — эти не липли, не скользили, не требовали. Эти держали. Крепко и уверенно. Юмико едва слышала собственные мысли, но одну поймала: «Он злится… И всё из-за меня?» Санзу повёл её прочь от компании так, как вытаскивают кого-то с опасного места, но одновременно так, будто он просто выполнял то, что считал своим правом. Компания молчала. Даже шёпоты исчезли. Никто не посмел ни улыбнуться, ни хмыкнуть. Что-то в Санзу было таким, что отбивало у всех желание спорить. Юмико шла, цепляясь за его руку, сама не понимая, держат ли её или ведут силой. Голова кружилась, голос внутри был тусклым, но чётким: «Он пришёл за мной… Даже если я его не звала». И от этой мысли стало по-настоящему страшно.