if i had the words

[ Громкость: □□□□□□□□ ]

Столовая гудит от голодных подростков, которые громко переговариваются, уплетая отвратительную еду, взгроможденную на подносах. Сынмин слушает музыку, а на столе перед ним лежит учебник. Он затаился в углу, и между ним и ближайшей компанией — целая пропасть из свободных мест. В его руке нераспечатанная бутылочка яблочного сока из торгового автомата. Она холодная на ощупь, он перечитывает состав на этикетке, полностью утратив интерес к тригонометрическим формулам, которые должен был запоминать. Периферийным зрением он замечает, что кто-то приближается к нему. Ему даже не нужно поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Сынмин глубоко вздыхает, собираясь с духом. Парень с длинными волосами платинового блонда останавливается прямо перед ним. На первый взгляд, он похож на земное воплощение самого солнца: мягкие карие глаза, россыпь веснушек на щеках и нежные черты лица, контрастирующие с его чёткими, резкими линиями. Он выглядит утончённо, одетый в синий, бежевый и коричневый свитер с ромбовидным узором, заправленный в прямые коричневые брюки. Его зовут Ли Ёнбок Феликс, президент старшего класса. Говорят, у него золотое сердце и ангельский характер, он всегда готов протянуть руку помощи или предложить поддержку, когда это нужно. К несчастью, Сынмину не выпала привилегия знать эту его сторону, по причинам, ему самому неведомым. Сынмин не успевает и моргнуть, как бутылочка сока выхвачена у него из рук. — Ты же не против? — спрашивает Феликс, и в его тоне сквозит неподдельное высокомерие, пока он откручивает крышку. На его лице наигранные щенячьи глазки и надутые губки, а одна рука уперлась в бок. Сынмин не отвечает. Его опустевшая рука опускается на стол, плечи безвольно поникают. Феликс наклоняет голову и насмешливо приподнимает брови, словно молча подстрекая к ответу, который, как он знает, так и не последует. Тем не менее, он фыркает от отсутствия реакции Сынмина, его губы растягиваются в ухмылке, в которой нет и капли веселья. Сынмин смотрит, как Феликс делает большой глоток украденного сока, затем пренебрежительно закатывает глаза и неторопливо удаляется прочь. Таковы уж их отношения с самого начала первого курса, и Сынмин совершенно не понимает, с чего всё началось. С другими Феликс так себя не ведёт, и Сынмину больно видеть разительный контраст между отношением к нему и ко всем остальным. Опять же, Феликс подобен дару богов для этой Земли, по крайней мере, так его воспринимает кучка старшеклассников, у которых не так уж много примеров для сравнения. Учащиеся следовали за ним по пятам, как преданный выводок утят. Влияние Феликса, мягко говоря, поразительно. Все следуют его примеру без вопросов, словно его слово — закон. И поэтому, раз Феликсу не нравится Сынмин, он не нравится никому. Из-за этого Сынмин привык к одиночеству и ко всему, что сопутствует положению единственного человека в этом богом забытом городе, который не угодил Феликсу. Он делает вид, что не замечает странных взглядов сверстников, когда проходит мимо них в коридоре. Делает вид, что не слышит перешёптываний за своей спиной на уроках. Делает вид, что не видит, как Феликс указывает на него и смеётся со своим лучшим другом Хан Джисоном, когда он пересекает двор по пути к автобусной остановке. Он притворяется, что всё это его не задевает, и притворяется, что из-за этого не мучается ночами от бессонницы, но привыкнуть к такому обращению — не значит перестать чувствовать боль. Будь у Ким Сынмина нужные слова, он бы спросил Феликса, что же он такого совершил, чтобы заслужить эту необъяснимую неприязнь. Но слов у него нет, поэтому он молчит и просто сносит всё, что ни преподнесёт ему блондин. Не то чтобы всё было уж совсем плохо, не настолько, чтобы жаловаться на него или что-то в этом роде. Даже если бы Сынмин и пожаловался, он сомневается, что из этого выйдет что-то хорошее. Оставшуюся часть большой перемены он проводит в оцепенении, погруженный в свои мысли. Его пальцы, лежащие на краю учебника, мелко дрожат, а лицо пылает от унижения. Его гнетёт томительное чувство тревоги, слишком уж знакомое, ведь оно возвращается каждый раз во время и после каждого взаимодействия с президентом класса. Как и одиночество, это чувство, с которым он научился жить.

[ Громкость: □□□□□□□□ ]

Когда школьный день наконец подошёл к концу, и Сынмин оказался в уюте своего дома, всё напряжение, копившееся в нем часами, медленно отступило, отпуская его мышцы. Поприветствовав бабушку, он кое-как взобрался по лестнице, прошел через дверь в свою комнату, закрыл ее за собой и швырнул рюкзак на пол. В большинстве дней он проводит вторую половину дня за учебой или домашними заданиями, никогда не позволяя себе расслабляться, но сегодня он хочет лишь одного — отдохнуть. В комнате стоит некомфортная тишина, которая ни капли не помогает успокоить его перегруженный мыслями ум. Сынмин провёл рукой по волосам, сел за свой письменный стол и нажал кнопку включения на системном блоке. Машина с гулом ожила, экран монитора мерцающе вспыхнул. Компьютер этот — медленная старая вещь, которую много лет назад бабушке Ким подарила подруга. Она презентовала его Сынмину, когда он начал учиться в старшей школе; он считает его одним из своих самых ценных владений. Он подтянул колени к груди, поставив ступни на край стула, и, положив одну руку на мышку, начал кликать по рабочему столу, открывая несколько различных приложений. Одно — для музыки, другое — для браузера, и еще одно — для его игры. Это песочница с открытым миром, в которую он проводит совершенно непозволительно много времени, возможно, даже нездоровое количество, если быть до конца честным. Вернувшись к своему сохранению, над которым он работал почти два года, Сынмин облегченно вздохнул. Он мгновенно почувствовал себя в миллион раз лучше, с нетерпением предвкушая, как погрузится в свой драгоценный виртуальный мир. Пока он работал на своей ферме, он тихонько напевал себе под нос, находя утешение в монотонной работе — сборе урожая и повторной посадке пшеничных семян. Он провел так несколько часов, сгорбившись над компьютером, не сдвинувшись ни на дюйм. И лишь когда у него начали ныть колени, он понял, насколько уже поздно, и подумал, что, наверное, пора бы и готовиться ко сну. После того как он принял душ, съел на ужин тарелку хлопьев и почистил зубы, Сынмин забрался на матрас и выдохнул, будто из него спустили воздух. Низ тела затёк и ныл после столь долгого сидения в одной и той же позе. Приятная боль пробежала по ногам, когда он их вытянул. Музыка с компьютера продолжала играть, убаюкивая его и усыпляя.

[ Громкость: □□□□□□□□ ]

С наступлением утра солнечный свет хлынул в окно спальни Сынмина. Пронзительный звук будильника заставил его резко вздрогнуть и проснуться, и его сразу же охватило раздражение. С огромной неохотой он заставляет себя сесть, выключает его и с глубоким зевком тянет руки над головой. Он сидит так несколько мгновений, наслаждаясь теплом, что лучи солнца дарят его коже. Всё еще вязкий от сна, он размышляет о том, чтобы снова прилечь и немедленно уснуть, но в конечном итоге аромат завтрака выманивает его из комнаты. Стерев с глаз засохшие крупинки сна, он наконец-то начинает свой утренний ритуал. Приведя себя в порядок и облачившись в чёрные джинсы, футболку и свой любимый худи, Сынмин спускается по лестнице навстречу бабушке, ожидающей его на кухне. Она уже сидит за столом, придерживая чашку с кофе обеими ладонями и задумчиво глядя в стеклянную дверь патио, выходящую в задний двор. Он садится напротив неё, на одно место левее, чтобы не загораживать ей вид. Она приветствует его теплой улыбкой. — Доброе утро, Сынминни. Сынмин отвечает ей улыбкой. — Утро, — тихо говорит он. Она подвигает ему тарелку с яичницей-болтуньей и беконом. Он с благодарностью принимает ее и с аппетитом принимается за еду. Между ними завязывается неторопливый разговор ни о чем конкретном. Бабушка Ким рассказывает о драмах из жизни цветочного клуба, Сынмин в ответ делится не самым интересным фактом, который он вчера узнал на уроке истории. Возможно, их беседы не слишком стимулируют умственную деятельность, но Сынмину они приносят удовольствие. У большинства людей есть заранее сложившееся представление о том, что такое селективный мутизм и как он работает. Они думают, что человек с этим расстройством полностью неспособен к речи или что это исключительно зависит от окружающей обстановки. Что, сразу стоит оговориться, совершенно не соответствует истине. У Сынмина нет абсолютно никаких проблем с ведением беседы. С его бабушкой. И, в общем-то, это всё. Он никогда не чувствовал себя достаточно комфортно с кем-либо ещё, чтобы преодолеть охватывающую его тревогу, которая заставляет его замолкать. И вероятно, ситуацию ни капли не улучшают всякие придурки, которые полагают, что поняли абсолютно всё о том, как работает его мозг, после прочтения одного безграмотного поста в Твиттере, написанного кем-то безо всякого диплома. После того как бабушка уходит из-за стола, чтобы собраться на работу, Сынмин доедает в тишине, прислушиваясь к тихому гудению кондиционера и щебетанию птиц, поющих на крыльце.

[ Громкость: □□□□□□□□ ]

Мистер Чон, как всегда, встречает своих учеников обычной радостной улыбкой. Сынмин остается поглощённым видом за окном, лишь вполуха прислушиваясь к разговорам, жужжащим вокруг него. Обычно их сплетни не вызывают у него никакого интереса. Можно говорить лишь об ограниченном круге людей, когда живешь в скучном маленьком городке. Однако упоминание о новых учениках вызывает у него любопытство. В их школе редко появляются новички, особенно в такое время учебного года. Две девочки, сидящие в паре рядов от него, Чэвон и Йеджи, увлеченно обсуждают эту тему. — Ты уже видела новеньких? — спрашивает Чэвон. — Говорят они гуляли с Ликсом. Ликс — Феликс — обычно отвечает за подобные вещи, будучи президентом класса. Он всегда быстро вызывается помочь, когда ему предоставляется такая возможность. — Нет. Как они выглядят? Симпатичные? — тихим голосом, словно они обмениваются засекреченной информацией, спрашивает Йеджи. — Ну, тот, что повыше, был вроде милым, но у него такие, типа, длинные и растрёпанные волосы, — говорит ей Чэвон осуждающим тоном. — И одет он немного странно, но его лицо это компенсирует. Другой выглядел довольно молодо и, типа… очень несчастным. Сынмин закатывает глаза. Ему никогда не нравилось то, как люди здесь отзываются друг о друге. Возможно, потому что обычно он сам является объектом таких разговоров. — Думаешь, они братья или типа того? — спрашивает Йеджи. — Мм, они выглядели довольно похоже, но я видела их всего секунду. Зато я знаю, что один из них учится в нашем классе. На мгновение в нём вспыхивает проблеск надежды при мысли о возможности встретить кого-то, кто ещё не успел сложить о нём мнение. Существует небольшой шанс обрести друга или, по крайней мере, знакомого. Сынмин прогоняет эту мысль, внезапно спускаясь с небес на землю. Нет никаких причин готовить себя к разочарованию; заниженные ожидания помогли ему продержаться до сих пор. Что, если честно, не является большим достижением. Независимо от этого, глупо тешить себя такой мыслью в данной ситуации. Ему нужно быть реалистом.

[ Громкость: □□□□□□□□ ]

Новичок, тот самый, который, предположительно, как и сам Сынмин, учится в выпускном классе, появляется лишь на третьем уроке химии, да и то в самой середине занятия. Миссис Пак как раз разбирает какие-то формулы, которые Сынмин наверняка забудет, когда дверь с шумом распахивается. Она замолкает на полуслове, прерванная вторжением, и выглядит готовой отчитать нарушителя, пока не понимает, что это Феликс, а за ним следует герой дня. Первое, что думает Сынмин, когда его взгляд падает на новичка, это… ничего, потому что его сознание становится совершенно пустым. Это почти как телевизионные помехи, начавшие проигрываться в его мозгу. У парня поразительная внешность, такая, что приковывает к себе внимание. Самая заметная деталь, украшающая его лицо, — это лисьи глаза, обрамленные длинными, густыми ресницами. — Ах! Феликс, я вижу, ты привёл мне нового ученика! — восклицает миссис Пак, возбужденно хлопая в ладоши. Феликс кивает в подтверждение. — Ага, это… Миссис Пак поднимает руку, чтобы остановить его, а затем указывает на парня, стоящего рядом. — Почему бы тебе не представиться самому, хм? — просит она. Феликс сужает на нее глаза, прежде чем закатить их и замолчать. Парень потирает затылок, другую руку засунув в передний карман. Он прочищает горло, а затем пытается изобразить неловкую улыбку. Сынмин вспоминает, что о нём говорили Чэвон и Йеджи ранее. У него и правда длинные, взлохмаченные волосы, светло-каштановые, и они очень хорошо обрамляют его лицо. И одет он совсем не странно, вопреки словам Чэвон. На нём серая футболка с черепами черная клетчатая рубашка и пара мешковатых бежевых карго. Конечно, это немного отличается от того, что обычно носят парни здесь, но это не странно. Сынмин думает, что он выглядит довольно круто. — Эм… Я Ян Чонин, — говорит он, заканчивая поклоном. Сынмин замечает ямочки по обе стороны его губ, и это заставляет его осознать, что он уставился на него слишком пристально. Миссис Пак переводит взгляд с него на остальной класс, тонко жестом побуждая его продолжить и рассказать больше, но он лишь смотрит на нее пустым выражением лица. Выдав форсированный смешок, она благодарит его и указывает ему занять свободное место. Сынмин случайно ловит взгляд Феликса и успевает получить от него прищур, прежде чем блондин скрывается за дверью. Он вздыхает. Чонин прошагивает по проходу по направлению к нему. Именно тогда Сынмин вспоминает, что единственное свободное место осталось рядом с его собственным, и он внутренне содрогается. Он не пропускает сочувствующий взгляд, брошенный в сторону Чонина Хван Хёнджином, который сидит прямо перед свободной партой. Это немного ранит. Это как-то неправильно, когда люди чувствуют необходимость выражать свою жалость к кому-то лишь потому, что тот вынужден находиться в непосредственной близости к странному, немому парню. Чонин без всяких колебаний плюхается на место прямо рядом с ним. Он даже кивает Сынмину в знак приветствия. Сынмин повторяет его жест, пытаясь игнорировать нарастающее нервное напряжение. Он поворачивается обратно к окну. Всё, о чем он может думать, это то, как он неизбежно все испортит. Если ему, конечно, представится такой шанс. Ближе к концу урока миссис Пак раздает рабочий лист и велит классу работать индивидуально до самого звонка. Одноклассники Сынмина уже вовсю общаются друг с другом вместо того, чтобы работать над заданием. Он не удивлен. — Как тебя зовут? Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что вопрос, заданный Чонином, обращен к нему. Голова Сынмина резко поднимается, чтобы встретить взгляд Чонина, который наполовину развернулся на своем месте, выставив одну ногу в проход и упершись локтем в парту. Будь у Сынмина нужные слова, он бы сказал: Меня зовут Ким Сынмин. Приятно познакомиться. Но слов у него нет, поэтому он просто смотрит на бедного парня как дурак. Сынмин замирает, его губы слегка приоткрыты, а карандаш в его руке сжат слишком сильно. Он хочет, больше всего на свете, назвать Чонину свое имя, но не может заставить слова выйти из своего рта. Его грудь сжата, словно на ней стоит слон, и он чувствует, как его щёки начинают пылать. Расслабленная улыбка Чонина начинает подрагивать, и он медленно приподнимает бровь. Сынмин, должно быть, выглядит сейчас как идиот. Он знает, что на его лице выражение полного страха. Хёнджин поворачивается и фыркает, увидев, как Сынмин борется за свою жизнь. — Я бы не стал беспокоиться. Он ни с кем не разговаривает. Кажется, он не произнес ни слова, типа, вообще никогда, — усмехается он, эффективно переключая внимание Чонина на себя. Сынмин одновременно испытывает и обиду и облегчение. Хёнджин — ещё один близкий друг Феликса, и он также состоит в школьном совете. Сынмин думает, что он отвечает за казну, но он не слишком уверен. — О, эм… ладно? — Чонин бросает в его сторону последний любопытный взгляд, прежде чем его втягивают в разговор с его лже-спасителем. В ушах у Сынмина звенит, а лицо горит от унижения. Он опускает взгляд на парту, чувствуя себя побежденным. — Я Хёнджин. Мне нравится твой прикид. Это почти как дежавю. В первый день второго курса произошло нечто очень похожее. Хёнджин тогда был новичком, первым за долгие годы, и он подошел к Сынмину у его шкафчика, чтобы попросить помочь найти спортзал. Прежде чем Сынмин успел хотя бы осознать, о чём его просят, Феликс, находившийся в нескольких шагах, вмешался, взяв Хёнджина под руку и предложив проводить его самому. — Это Сынмин, он тебе не поможет. Я потом расскажу тебе об этом, — сказал он, усмехаясь в сторону Сынмина, пока они уходили. Хёнджин не разговаривал с ним с тех пор, по крайней мере, напрямую. Он часто вспоминает тот день, каждый раз, когда видит, как они тусуются вместе. Он думает о том, что, возможно, если бы всё было иначе, они бы позвали его с собой. Они спрашивали бы его, как прошли его выходные, и он бы рассказывал. Они бы обсуждали какой-нибудь новый сериал, или предстоящий флэшмоб в поддержку команды, или последнюю футбольную игру. Они бы обедали с ним во время ланча, улыбались ему в коридорах и звали гулять после школы. Сынмин сам себя расстраивает этими глупыми фантазиями. Хёнджин очень любит говорить о себе, поэтому, подслушивая их разговор, Сынмин не узнает много информации о новом парне. Лишь несколько мелких деталей: например, что Чонин из большого города, что у него два брата (так что парень, с которым он шел утром, действительно ему родственник), и что один из них учится в колледже. Он также узнает, что Чонин перепрыгнул через класс и на год младше большинства старшеклассников. Что касается хобби, интересов или чего-то подобного, Сынмин остается в неведении. Часть его раздражена неспособностью Хёнджина заткнуться, но затем он вспоминает, что его любопытство все равно практически бесполезно.

[ Громкость: ■□□□□□□□ ]

Наступает время ланча. Феликс и его друзья занимают стол в середине столовой — тот самый, который они захватили еще на первом курсе. Сынмин прекрасно видит его со своего маленького уголка, а значит, он прекрасно видит и Чонина, сидящего между Феликсом и Джисоном. Хотя никого, похожего на того самого брата, с которым Чонина видели ранее утром, не видно. Джисон — капитан школьной команды дебатов. Честно говоря, это ему очень подходит. Джисон громкий, любит поспорить и склонен к конфронтации. В его глазах всегда горит какой-то огонь, который делает его несколько пугающим. Сынмин никогда с ним не разговаривал, это очевидно, и даже если бы у него был шанс, он бы, наверное, не стал. Феликс сегодня оставляет его в покое, будучи слишком поглощенным общением с новым приобретением. Сынмин благодарен за это. Может быть, он получит передышку от его издевательств. Это немного утомительно, особенно потому, что это всегда запускает спираль неумолимых мыслей, заставляющих его ставить под вопрос всё, что он когда-либо делал. Невесело. Сынмин перелистывает на следующую страницу книги, которую читает, одной рукой прижимая её к столу, а другой подпирая подбородок. Сюжет не так уж и интересен, и ему довольно скучно, но больше особо нечем заняться, пока он ждёт звонка. Кроме, конечно же, украдкой брошенных взглядов. Каждые несколько минут он ловит себя на том, что подглядывает за тем столиком, где сидит Чонин. Он почти не замечает этого, пока их взгляды не встречаются. Когда это происходит, Сынмин ожидает увидеть странный взгляд или недовольную гримасу, но вместо этого Чонин одаривает его широкой, квадратной улыбкой, от которой он чувствует себя шокированным и сбитым с толку. В его животе вспыхивает трепет, незнакомое ему чувство. Позже это наверняка выльется во внутренний кризис. Спасённый звонком — в прямом смысле слова — Сынмин быстро собирает свои вещи и чуть не спотыкается, торопясь уйти. Он мысленно корит себя за то, что уставился, как какой-то извращенец, прекрасно понимая, что это не улучшит его и без того подпорченную репутацию городского чудака.