if i had the words

[ Громкость: ■□□□□□□□ ]

Когда Чонин спустя несколько дней спрашивает об этом Джисона, тот оказывается примерно настолько же полезен, как Чонин и ожидал (то есть совсем бесполезен). Он припёр его в библиотеке после восьмого урока, вспомнив, что тот упоминал о необходимости распечатать там что-то для проекта. — А, я, эм… — Джисон потёр затылок. — У него, кажется, какие-то тёрки с Феликсом. — Кажется? То есть ты даже не знаешь наверняка? Сынмин не производит впечатления человека, у которого могут быть «тёрки» с кем бы то ни было. По крайней мере, Чонин успел сделать такой вывод из их мимолетных взаимодействий. Тот даже слегка смахивает на чихуахуа тем, как постоянно дрожит, всегда выглядит так, будто вот-вот описается от страха, когда Чонин заговаривает с ним. — Всё, что я знаю, это то, что у них это началось ещё на первом курсе, — напевает Джисон, щёлкая мышкой на одном из компьютеров. — И ты не знаешь, что именно случилось? Вообще? Джисон пожимает плечами, щурясь на монитор и концентрированно прикусывая язык. Чонин думает, что это самый тихий момент с тех пор, как они познакомились. — Ну, спасибо, наверное? Джисон издает странный звук в знак подтверждения. Чонин просто уходит, испытывая глубочайшее неудовлетворение. Он и сам не понимает, почему его это так заинтриговало, честно говоря. В Сынмине нет ничего особенного, по крайней мере, с первого взгляда, но то, как все вокруг себя с ним ведут, заставляет Чонин жаждать ответов. Ответов, которых, похоже, ни у кого нет, и это безумно раздражает. Все говорят практически то же самое, что и Джисон, так что Чонин начинает думать, что единственный способ узнать всю подноготную — обратиться напрямую к Феликсу. Что, судя по тому, как у того портится настроение при одном упоминании имени Сынмина, может оказаться не так просто, как надеется Чонин.

[ Громкость: ■□□□□□□□ ]

Тем не менее, Чонин не трус, поэтому он натягивает штаны взрослого и на следующий день во время ланча заговаривает с президентом класса. И он точно не запинается, как полный лузер. Взгляд Феликса мгновенно меняется с его обычного жизнерадостного блеска на абсолютно мёртвый и пустой, едва слова срываются с губ Чонина. От того, что он выглядит таким раздражённым и даже пугающим, у Чонина волосы на затылке встают дыбом. — Слушай, он мудак. Ясно? Он думает, что он лучше всех здесь, что он слишком хорош для этого городка и людей в нём, — его тон сочится ядом и обидой. — Я попытался с ним познакомиться в первый же учебный день. Он просто уставился на меня, не отвечал, не хотел называть свое имя. — Он цокает языком, скрещивая руки на груди. — Он ни с кем не общается. Я ни разу не видел, чтобы он пытался с кем-то подружиться или участвовал в школьных мероприятиях. Он ведёт себя так, будто он лучше всех, а я таких людей ненавижу. Чонин кивает, бросая быстрый взгляд туда, где сидит Сынмин. Как обычно, он уткнулся нос в книгу. — Он относился ко мне, будто я — грязь на подошве его ботинка, представляешь? После того как я старался быть милым! — негодует Феликс. — Я терпеть его не могу, блять. — Так… — осторожно начинает Чонин, — причина, по которой все его игнорируют, в том, что он был… груб с тобой в первый учебный день? Феликс бросает на него сердитый взгляд. — Никто не хочет дружить с засранцем, Чонин, — он фыркает. Чонин поднимает руки в жесте капитуляции, бормоча невнятные извинения. — Господи, — бормочет он себе под нос. Объяснение есть, это да, но что-то кажется Чонину не совсем правдоподобным. Должно быть что-то еще. Не может быть, чтобы этот маленький ботан (без обид Сынмин) оказался огромным мудаком под личиной тихони. Не то чтобы он хотел судить по внешности, но, ну, серьезно.

[ Громкость: ■□□□□□□□ ]

— Тебе нравится пока что? — мисс Ян спрашивает у Джехёна. Они снова сидят за обеденным столом, но на этот раз их мама не выглядит так, будто вот-вот испепелит их взглядом. — Нормально, — отвечает Джехён, пожимая плечами. — Не сильно отличается от моей старой школы. — Тебе помогают? — она жестикулирует, имея в виду условия, которые они запрашивали для него. Ему многого не нужно, в основном — просто сурдопереводчик, но его также определили в класс по типу дополнительных занятий, который должен следить, чтобы он успевал с домашкой и всем прочим. Это его последний урок, и именно оттуда его забирает Чонин перед тем, как они отправляются домой. — Да, мам. Поняв, что большего от него не добиться, мисс Ян переключает своё внимание на Чонина. — А ты? — А я что? Она бросает на него скучающий взгляд. — Не прикидывайся дурачком. Как ты осваиваешься? — Нормально, наверное. Познакомился с парой людей, не знаю. Она с неодобрением цокает языком. — Ну что ж, вы у меня самые интересные сыновья на планете, — ворчит она. Чонин не находит, что на это ответить. Он слишком занят выстраиванием в голове досконального плана по раскрытию зловещих секретов Сынмина. Он решает, что лучший способ это сделать — подружиться с Сынмином, и это должно быть несложно. Верно? Он просто начнёт с ним больше взаимодействовать, может, даже попробует сесть с ним вместе за ланчем. Конечно, Чонин понимает, что это, вероятно, взбесит Феликса, но, если честно, ему плевать. Феликс, конечно, милый и всё такое, и Чонин уверен, что под этой жгучей ненавистью к Сынмину скрывается прекрасный человек, но он просто не из его обычного круга общения.

[ Громкость: ■■□□□□□□ ]

Его план заключается в том, чтобы просто относиться к Сынмину как к нормальному человеку. В течение следующей недели он просит у Сынмина школьные принадлежности, делится с ним материалами на уроках и даже пытается ходить с ним на их общие пары. Он говорит — пытается, потому что кто-нибудь обычно утаскивает его прочь, завидев их вместе. Это начинает его бесить — то, как люди относятся к Сынмину, будто он контейнер с радиоактивными отходами. А то, как на это реагирует Сынмин, лишь усугубляет ситуацию: он не выглядит удивлённым, кажется, он уже привык. От этого сосёт под ложечкой, потому что Чонин видит, что тому больно, но Сынмин просто позволяет этому происходить. С тем, что парень смотрит смущённо или настороженно, когда Чонин пытается заговорить, он может смириться. Но вот с тем, как люди пытаются «предостеречь» Чонина насчёт него, будто спасая от социального самоубийства, он мириться не намерен. — Тебе стоит быть повнимательнее с тем, с кем ты общаешься, — говорит Хёнджин, пока они сидят вместе в библиотеке на восьмом уроке, самоподготовке. Чонин медленно моргает, отрывая взгляд от учебника, чтобы посмотреть Хёнджину в лицо. — Что ты имеешь в виду, Хёнджин? — спрашивает он уточняющим тоном, слегка склонив голову набок. Хёнджин на мгновение оглядывается, слегка сбитый с толку внезапной переменой в атмосфере. — Ну, я просто… ну ты знаешь, — отвечает он, и голос его звучит чуть выше обычного. Он не ожидал такого конфронтационного взгляда. Чонин закрывает учебник, поджимая губы. — Нет, я, эм… не знаю, — говорит он, сузив глаза. Его и без того тонкое терпение вот-вот лопнет, и раздражение неуклонно растёт. — Но ты же понимаешь, о чём я, — настаивает Хёнджин. Чонин издает безрадостный смешок. — Я не понимаю, в чём проблема. Что? У Феликса к нему претензии, и что дальше? Прошло уже 3 года, Феликсу пора бы и остыть. Вы ведёте себя так, будто Сынмин котенка замучил или вроде того. Хёнджин выглядит скандализированным таким заявлением, прижимая руку к груди, будто Чонин только что выругался. — Но- — Не, чувак, ни ты, ни кто либо ещё не смогли мне внятно объяснить, что между ними произошло, так что, очевидно, ничего уж такого страшного там и не было. Я спрашивал Феликса, и он мне прямо в лоб всё рассказал. Так почему же его лучшие друзья ничего не знают? Вам было просто всё равно и даже не решились спросить? Вы решили слепо последовать его словам без вопросов? Вы вообще когда-нибудь пытались составить собственное мнение? Блондин открывает рот, вероятно, чтобы защищаться, но Чонин продолжает гнуть своё. — И знаешь что? — говорит он, вставая и собирая свои вещи. — Я думаю, я могу сам решать, с кем мне общаться. Мне не нужно ничьё одобрение. Чонин набрасывает рюкзак на плечо и выходит из библиотеки, сжимая ремешок так сильно, что костяшки пальцев белеют. Скоро прозвенит звонок, а ему нужно забрать Джехёна с урока, так что он изо всех сил старается урегулировать дыхание. Джехён не должен видеть его взвинченным, иначе пристанет с расспросами. Он прислоняется к стене рядом с дверью класса Джехёна, убивая время в соцсетях, пока коридоры наполняются людьми, начинающими расходиться по домам. Несколько человек здороваются с ним, но он мало что отвечает. Он все еще на взводе. Если это те люди, что бездумно прыгают на подножку очередной моды и отказываются от свободомыслия ради одобрения своих слегка популярных сверстников, то Чонин не чувствует, что должен утруждаться вежливостями. Когда коридоры почти пустеют, остаются лишь несколько задержавшихся, Чонин отрывает взгляд от телефона с недоумением. Обычно Джехён не задерживается так долго, он заглядывает в окно класса. Он сразу же замечает своего младшего брата, сгорбившегося за партой и что-то строчащего на листе бумаги. Чонин хмурится, протягивая руку к ручке, чтобы открыть дверь и позвать его, но останавливается, поняв, что в комнате есть ещё двое людей. Мистера Ли он узнаёт. Они говорили пару раз с тех пор, как Джехён и Чонин начали учиться в этой школе. Ну, не говорили, потому что парень глухой и в основном использует язык жестов, но неважно. Он вряд ли забудет человека в ужасном галстуке с котиками. А вот второй человек — это Сынмин. Чонин инстинктивно отстраняется от окна, не желая быть пойманным за подглядыванием. Однако спустя пару секунд он возвращается, чтобы взглянуть ещё раз. Сынмин и мистер Ли жестикулируют друг другу, и Чонин понимает, что они обсуждают какое-то задание или проект. Когда мозг Чонина наконец-то осознаёт происходящее, он застывает: Ким Сынмин использует язык жестов. У него не остается времени это обдумать, потому что дверь распахивается, и Джехён взвизгивает, не ожидая, что Чонин стоит так близко. Сынмин и мистер Ли оборачиваются на звук, но Чонин спешно хватает Джехёна и почти бежит прочь. Джехён вырывает запястье из захвата Чонина и слегка толкает его, заставляя того споткнуться и едва не упасть. — Ты чего вообще вытворяешь? — спрашивает Джехён агрессивными жестами, продолжая двигаться к парковке. — Потом расскажу, — отвечает Чонин. Обычно он бы разозлился на Джехёна за такой толчок, но сейчас у него в голове крутятся куда более важные вещи.

[ Громкость: ■■□□□□□□ ]

Спальня братьев Ян — это безопасное пространство. Вроде бы. Они не раз избивали друг друга до полусмерти в этой самой комнате, но это уже несущественно. Спальня братьев Ян безопасна в том смысле, что это зона, свободная от осуждения, поэтому Чонин может рассказать Джехёну о своем странном маленьком расследовании, а Джехён не может назвать его извращенцем. — Ты ведешь себя как извращенец. Чонин аж вздыхает, хватаясь за грудь, будто в него выстрелили. — Как ты смеешь? Всё, что он сделал, это спросил Джехёна, что тому известно о Сынмине. — Я просто говорю, что ты выглядишь слегка перевозбуждённым. — Можешь просто рассказать мне, что ты знаешь? Он глухой? Слабослышащий? Джехён закатывает глаза, но уголки его губ ползут вверх. — Насколько я знаю, у него нет проблем со слухом. Он просто немой. Немой. Немой? То есть он не может говорить? — удивляется Чонин. Должно быть, он строит соответствующую гримасу, потому что Джехён машет руками у него перед лицом, а затем делает жест — ну и?. — Ты с ним когда-нибудь разговаривал? — спрашивает Чонин. Джехён качает головой. Эта информация многое меняет, возможно, всё. Голова у Чонина идёт кругом, все странные особенности и модели поведения Сынмина внезапно обретают чересчур много смысла. Чонин вспоминает все случаи, когда он пытался с ним заговорить и не получал ответа, он думает о том, что учителя, кажется, никогда не вызывают его, он думает о… Феликсе. Что-то щелкает, и будто ведро ледяной воды выливается ему на голову. Он просто уставился на меня, не отвечал, не хотел называть свое имя. Да неужели. Все эти годы Феликс исходил из предположения, что Сынмин выбрал проигнорировать его, что он выбрал быть мудаком, и ни разу Феликс не допускал возможности, что, может быть, просто может быть, происходило что-то ещё. Должно быть, ужасно — быть изгоем и заклейменным как ужасный человек, когда у тебя нет голоса, чтобы защищаться. Должно быть, полный отстой — мириться со всеми этими грязными взглядами, мерзкими комментариями и откровенным отношением как к прокаженному. Годами. Внутри Чонина расцветает ужасное, отвратительное чувство. Его грудь сжата, а кровь кипит под кожей. Они с Сынмином не друзья. Они ни капли не близки, и всё же он так зол за этого парня. Джехён поднимает бровь, глядя на него. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Почему ты выглядишь, будто у тебя запор? Чонин бросает на него сердитый взгляд, словно говоря — серьезно?. — Дети в школе относятся к нему, как к прокажённому, из-за какого-то массивного недопонимания пару лет назад. У него нет друзей. С ним никто не разговаривает. Мне просто его жаль. Джехён кивает с пониманием. — Ну, ты же можешь с ним подружиться, да? Да, он может это сделать. По крайней мере, может попытаться. Но для начала ему нужно поговорить с Феликсом. Надеюсь, он сможет справиться с этим, не лопнув от злости.

[ Громкость: ■■□□□□□□ ]

В следующий понедельник Чонин приезжает в школу немного раньше, чтобы застать Феликса у его шкафчика перед уроками. Он все выходные репетировал в голове, что скажет ему, но теперь, стоя перед ним, его разум пуст. Феликс смотрит на него с любопытным, приветливым выражением лица, с мягкой улыбкой на губах. Он всегда кажется таким доступным. Почти виден нимб, парящий у него над головой. Но Чонин знает, что он этакая венерина мухоловка — заманчивый, но щёлкнет и сокрушит тебя, едва ты его спровоцируешь. Видимо, он молчал слишком долго, всё ещё собираясь с духом, потому что блондин наклоняет голову. — В чём дело? Тебе что-то нужно? — спрашивает Феликс, всё ещё роясь в своем шкафчике. — Я просто хотел поговорить с тобой кое о чём. — Мм? — Это насчет Сынмина, он- Феликс замирает, улыбка с его лица исчезает почти комично быстро. Чонин видит, как у того сжимаются челюсти, прямо перед тем, как он с грохотом захлопывает дверцу своего шкафчика. Чонин вздрагивает, отступая на шаг назад. — Послушай, Феликс, я думаю, произошло недопонимание- Феликс сардонически смеется, оглядываясь с недоверием. — Недопонимание? Серьезно? Тебя там не было, Чонин, ты ничего не знаешь, — сквозь зубы говорит Феликс, его приглушенный тон явно предназначен для того, чтобы не привлекать внимание проходящих мимо людей. Словно щёлкнул переключатель. Феликс, очевидно, действительно, действительно чувствителен к этой теме. — Нет, ты не понимаешь, он- — О, поверь мне, я понимаю, — огрызается Феликс. — Мне не нужно, чтобы ты пытался говорить мне обратное. Я спущу это тебе на тормозах на этот раз, потому что ты новенький, но серьёзно… просто завязывай. С этими словами Феликс разворачивается и уходит, оставляя Чонин стоять с открытым ртом. — Какого чёрта, — бормочет он, оглядываясь, не видел ли кто-нибудь еще эту перепалку. Это определенно не тот исход, на который он надеялся или даже ожидал. Феликс отказался даже выслушать его. Он едва сумел вставить слово. Напрашивается вопрос: что ему делать теперь? Пока Феликс продолжает вести себя по отношению к Сынмину так, как ведёт, ничего для того не изменится. Сынмин останется изгоем. Люди по-прежнему будут видеть в нём — того парня, которого ненавидит Феликс. Чонин, к сожалению, мало что может сделать, чтобы изменить это. Он не может переубедить всех и чудесным образом решить все проблемы Сынмина. Всё, что он может, — это подружиться с ним, тусоваться вместе и относиться к нему как к человеку. Это не много, но это начало. Его также не заботят возможные последствия: если люди решат, что он им не нравится, потому что он начал тусоваться с Сынмином, что ж, пусть. Пусть идут лесом. Чонин игнорирует назойливые вопросы и взгляды Хёнджина на уроках, которые они посещают вместе. Каждый раз, когда тот пытается спросить его о том, что произошло тем утром, он умело переводит тему на какую-нибудь чепуху, о которой Хёнджин не может удержаться, чтобы не порассуждать. В один момент он заставляет Хёнджина взахлёб рассказывать о цветных карандашах. Чонин пару раз улыбается Сынмину, говорит — привет, но только во время ланча он совершает свой первый, потенциально опасный ход.

[ Громкость: ■■□□□□□□ ]

С подносом еды в руках Чонин выпрямляется, расправляет плечи и проходит прямо мимо стола Феликса, к немалому недоумению его друзей. Он продолжает идти, пока не оказывается перед «врагом», который играет в Subway Surfers на телефоне и грызет свой большой палец. Чонин прочищает горло, привлекая внимание парня. Голова Сынмина резко поднимается, телефон с грохотом падает на стол. Он смотрит на Чонина с опаской, бросая взгляды на него и на группу людей, сидящих с Феликсом. — Можно я сяду с тобой? — спрашивает Чонин. Ошеломлённый, Сынмин сначала просто таращится, а затем кивает, убирая свои вещи со стола, чтобы Чонин мог поставить свой поднос. Словно Сынмин не уверен, что ему с собой делать. Он просто тревожно мнёт руки, пока Чонин садится и начинает есть. Чонин не будет лгать, он тоже слегка волнуется. Может, ему стоило подготовиться заранее, потому что он не знает, что делать дальше. Не то чтобы Сынмин собирался начать разговор первым. Стоит ли ему… попробовать поговорить с ним на жестовом? Даже если Сынмин не слабослышащий? Возможно, ему так будет комфортнее, и тогда они будут на одной волне. Чонин глубоко вдыхает, собирая все свое мужество, прежде чем неуверенно жестикулировать Сынмину. — Я видел, как ты разговаривал с мистером Ли на днях, когда я зашел забрать своего брата, Джехёна. Сынмин быстро моргает, а затем выглядит абсолютно ошеломлённым, с отвисшей челюстью и сверкающими глазами. Он смотрит на Чонина так, будто тот только что сделал несколько сальто назад и сел на шпагат. Дрожащими руками Сынмин отвечает. — Твой брат — Джехён? Ты знаешь язык жестов? Чонин сияет, кивая. — Да, и да, знаю. Вся моя семья знает. При этих словах Сынмин расплывается в невероятно широкой улыбке, выпрямляется и буквально жужжит от возбуждения. При виде этого в груди Чонина взрывается трепетное чувство, потому что это очень, очень мило. Он чувствует, как теплеют его щёки, и тихо смеется. — Это потрясающе, не многие здесь его знают, — говорит ему Сынмин. — Я научился у мистера Ли. — Верно, я слышал, ты… — Чонин останавливается, внезапно неуверенный, стоит ли ему говорить Сынмину то, что сказал Джехён. — Ты слышал, что я что? Чонин потирает затылок, не зная, как к этому подступиться. — Джехён сказал, что ты немой, и поэтому используешь жесты, — бормочет он, вспоминая, что Сынмин прекрасно его слышит. Сынмин кивает в подтверждение, не выглядя ни капли оскорблённым. Плечи Чонина расслабляются с облегчением. — Феликс смотрит на тебя, знаешь ли, — предупреждает Сынмин, едва заметно выдвигая подбородок в сторону блондина. Чонин даже не утруждает себя повернуться и проверить. Он практически чувствует, как в его затылке прожигают дыры. — Он с этим смирится, — пожимает он плечами. Хотя и несколько нервный, Сынмин позволяет Чонину продолжить разговор. Они в основном говорят о Чонине и о том, как ему в новой в школе. У Чонина столько вопросов. Так много всего, что он жаждет узнать, но решает, что стоит действовать не спеша. Он не хочет пугать Сынмина. В какой-то момент Сынмин спрашивает, почему он и его семья переехали в середине года. — А, мы вообще-то, эм… мы не переезжали. Меня выгнали из предыдущей школы за то, что я подрался с парнем, — признается Чонин, и брови Сынмина взлетают вверх от удивления. — Правда? Почему? — Он приставал к Джехёну, обзывал его и всё такое. Сам знаешь, как бывает. — Вау, вот козёл. Мне жаль, что у тебя из-за этого были проблемы. Это вообще не кажется справедливым. — Да. — вздыхает он, и затем в голову ему приходит идея. — Эй, дай-ка свой телефон. Сынмин изучает его мгновение, но протягивает телефон. Чонин вбивает в него свой номер и пишет самому себе, затем возвращает его. — Вот, теперь мы можем переписываться. Уши Сынмина слегка краснеют. Он улыбается. — Спасибо, — жестикулирует он, убирая устройство в карман. После этого они перебрасываются мнениями о манге, которая им нравится, узнают о хобби друг друга и тому подобном. Звонок преждевременно обрывает их беседу, и они прощаются. Чонин чувствует себя довольно хорошо после того, как смог немного с ним поговорить. Он выходит из столовой с пружинистым шагом и новым номером в телефоне. Даже допрос от Джина не может омрачить его настроение. — Почему ты сидел с ним во время ланча, а не с нами? Почему-то Сынмин получает от Джисона и Хёнджина прозвище «Воландеморт», словно они боятся даже произнести его имя. — Я сидел с Сынмином, потому что он сидел один каждый день с тех пор, как я здесь появился. Подумал, что ему не помешает друг. Джисон фыркает, но когда Чонин не поддерживает его, он хмурится. — Погоди, серьезно? Он сидит один не просто так, Инни. — Ага? Не хочешь рассказать мне, по какой такой причине? — спрашивает Чонин с поднятыми бровями. Он знает, что Джисон не сможет дать ему ответ. — Ну, он… ну ты знаешь. Это как… — он размахивает руками. — Ну ты знаешь? — Не могу сказать, что знаю, Сонги. — Просто будь осторожен, чувак. Ликс взбесится, если ты продолжишь тусоваться с ним. — Как будто бы мне не плевать. Чонин действительно не мог бы меньше волноваться о том, что думает Феликс. Ему не нужно одобрение ни от кого. Если он хочет с кем-то дружить, он будет.