Влюбись в меня снова

Сквозь рваные раны земли, поглотившие некогда цветущие поля, вздымался новый город – блестящий осколок надежды в осколках прошлого. Зеркальные небоскребы пронзали свинцовое небо, словно иглы хирурга, зашивающие зияющие раны ландшафта. Здесь, среди каменных призраков руин, пульсировала жизнь, рожденная волей к выживанию и жаждой возрождения. В самой сердцевине этого чуда инженерной мысли высился корпус организации П.О.Р.О.К. – монумент из стекла и стали, символ мощи и непоколебимости. Его фасад, облицованный переливающимися панелями, ловил последние лучи заходящего солнца, обращая здание в маяк, видимый издалека. Внутри его технологически совершенных стен кипела работа, направленная на изучение, сдерживание и, в идеале, уничтожение аномалий, что продолжали появляться в этих проклятых землях. //пять дней назад// Дженсон, невысокий мужчина с сединой в волосах, подошел к большому стеклянному кабинету и слегка постучал. Услышав сухое «Войдите», он приоткрыл дверь. Внутри, за широким столом, утопала в свете мониторов женщина. Мисс Пейдж. Средних лет, с волосами цвета первого снега, собранными в безупречный пучок. Белоснежный халат завершал аскетичный образ. – Мисс Пейдж, – произнес Дженсон, стараясь скрыть усталость в голосе, – все под контролем. Наша… девочка доставлена в лабиринт. Мисс Пейдж откинулась на спинку кресла. В холодных голубых глазах промелькнула искра. – Отлично, Дженсон. Ни один волос не должен упасть с ее головы. Это жизненно важно. – Потому что она… особенная? – Она и те, кто с ней, – Мисс Пейдж на мгновение запнулась, – наш единственный шанс. Последняя надежда на спасение планеты от вируса. – Мы можем следить за ее состоянием, – заверил Дженсон. – Датчик, имплантированный еще здесь, передает полную картину: активность мозга, физиологические параметры, реакцию на внешние раздражители. Все под контролем. Мисс Пейдж кивнула. – Почему лабиринт? Почему такая спешка? – У нас нет времени, Дженсон. Больше нет. Мы и так потеряли слишком много. Нужно немедленно активировать ее силу. – Вы хотите использовать ее как… оружие? Ликвидатора вируса? Вы уверены, что это сработает? – Мы должны попытаться. Просто должны. С тяжелым сердцем Дженсон молча покинул кабинет. Мисс Пейдж поднялась и подошла к панорамному окну. За стеклом раскинулось звездное небо. – Прости меня, Моника, – прошептала она в пустоту. – Я не могла поступить иначе. Ситуация была критической, у меня не было выбора. //настоящее время // Её губы, потрескавшиеся от жара и неизвестности, дрогнули, и из горла вырвалось единственное слово, хриплое эхо отчаянной надежды: "Томас". После этого она вновь погрузилась в беспамятство, словно хрупкий цветок, сломленный бурей. Опомнившись от пережитого, мы с Ньютом, словно очнувшись от оцепенения, рванули назад, к месту, где только что разворачивался хаос. Тишина, повисшая в воздухе, была оглушительной. Десятки пар глаз, полных смятения и недоумения, застыли на её неподвижном лице, а затем, словно по невидимой команде, повернулись к Томасу. Его лицо, обычно такое открытое и решительное, сейчас отражало лишь растерянность. Он, как и все остальные, был ошеломлен этим единственным словом, этим загадочным посланием из глубин бессознательного. Минуты тянулись, как вязкая патока, пока Ньюту, взявшему себя в руки первым, не удалось прервать тягостное молчание: — Нужно отнести её в Хомстед. Уинстон , Минхо, помогите мне. Осторожно, словно несли хрустальную вазу, парни подняли девушку и понесли её в безопасное сердце Глейда. Томас, словно прикованный к месту, наблюдал за ними, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. В Хомстеде её уложили на одну из коек, укрыв старым, но чистым одеялом. Алби, стоявший у двери, хмуро наблюдал за происходящим. — Что это было, Томас? – тихо спросил он, его голос звучал устало и обеспокоенно. Томас покачал головой, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Я не знаю, Алби. Никогда раньше её не видел. И имя… почему она назвала моё имя? Минхо, всегда практичный и немного циничный, фыркнул. — Может, она бредила? Может, её зовут… Томасина? Или что-то в этом роде? Ньют бросил на него укоризненный взгляд. — Не неси чушь, Минхо. Это что-то значит. Мы должны выяснить, что. — И как мы это сделаем? – возразил Минхо, скрестив руки на груди. – Будем сидеть и ждать, пока она не решит снова заговорить? — Да, – твердо ответил Алби. – Будем ждать. И наблюдать. Пока она не очнется, мы ничего не можем сделать. Томас, чувствуя себя как в ловушке, подошел к койке и опустился на колени рядом с девушкой. Ее бледное лицо казалось безжизненным, но он знал, что где-то внутри, в глубине ее разума, скрывается ответ. Он взял её руку, ощущая под своими пальцами хрупкие кости и слабую пульсацию. — Кто ты? – прошептал он, обращаясь к ней, к той таинственной незнакомке, которая необъяснимым образом назвала его имя. – И почему ты назвала моё имя? Я стояла, словно окаменевшая, пытаясь осознать происходящее. На лицах ребят читалась растерянность, испуг, предчувствие неминуемых перемен. Жизнь в Глэйде, такая привычная и предсказуемая, дала трещину, содрогнулась в преддверии чего-то неизведанного. Но что это за предзнаменование? Благословение или проклятие? Сердце бешено колотилось, предчувствуя надвигающуюся бурю. Не в силах долее оставаться в неведении, я последовала за парнями в хомстед, в самое сердце надвигающейся драмы. Переступив порог, я замерла, пораженная увиденным. Она лежала без чувств, бледная и бездыханная, словно хрупкая фарфоровая кукла, оброненная небрежной рукой. Рядом с ней, на коленях, застыл Томас. Его глаза, обычно полные решимости и отваги, сейчас были зеркалом смятения, безграничной нежности и невысказанной, рвущейся наружу любви. Или же мне лишь показалось? Он смотрел на нее так, словно она была единственным светом в его темном мире, светом, который вот-вот мог погаснуть навсегда. Во взгляде его плескались боль, страх и бессилие перед лицом неведомой силы, готовой похитить самое дорогое, что у него было. В этот момент я поняла, что все изменилось безвозвратно. Мой взгляд метнулся к Алби, застывшему позади Томаса. В моих глазах читался безмолвный вопрос: "Что теперь?" Но тот лишь бессильно покачал головой, жест этот не оставлял надежды – никаких ответов. Я вновь обратила взор к незнакомке. Ее красота была обманчива. За утонченным силуэтом, в каждом изгибе изящной фигуры чувствовалась стальная сила, несгибаемая решимость. С тяжелым вздохом я покинула Хомстед, приняв решение оставить ребят наедине с их смятением. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как за мной вышел Алби, видимо, решив дать Томасу время для мучительных раздумий. Прогулявшись немного, я заметила Минхо и Ньюта, расположившихся под сенью раскидистого дерева. Они что-то оживленно обсуждали, и в руках у Ньюта я увидела тот самый странный предмет, что парни вынесли из лабиринта. Любопытство кольнуло, словно искра, и я направилась к ним. При моем приближении их оживленная беседа смолкла, и оба устремили на меня свои взгляды. Тишину нарушил Минхо: – Как там девчонка? Так и не очнулась? – Нет, – ответила я, и голос мой прозвучал тускло. – Я так за неё переживаю… – Обычная женская солидарность, – усмехнулся Минхо, за что был одарен моим самым хмурым взглядом. – Ладно-ладно, шучу, – тут же сдался он. – Томас… он… – начала я, но запнулась. – Что? – Мог ли он её знать? – больше спрашивала я саму себя, чем их. – Я никогда не видела его таким… смущенным, что ли. Я присела на землю рядом с Ньютом, не отрывая взгляда от загадочного объекта. – Что это? – не выдержала я, и в голосе прозвучало неподдельное любопытство. – Мы пока сами не знаем, – ответил Ньют. – Парни нашли это в лабиринте, в том месте, где убили гривера. Наверное, мое лицо в этот момент стоило увидеть. Удивление исказило его до неузнаваемости. Я перевела взгляд на Минхо и тихо проговорила: – Вы смогли убить гривера…? – Это сделал Томас, – тут же серьезно ответил Минхо. Я решила не вдаваться в подробности, понимая, что разговор мог бы стать болезненным. Видела, что Минхо не горит желанием вспоминать тот момент. – Он очень рисковал, – лишь выдавил он. "Оно и понятно," – пронеслось у меня в голове. Мой взгляд вновь приковал к себе загадочный предмет, окутанный пеленой тайны. – Для чего же он? – прошептала я, скорее себе, чем кому-то. – Мы думаем, это наш шанс выбраться отсюда, – отозвался Ньют, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Наши плечи лишь мимолетно коснулись, но это мгновение зажгло во мне надежду на еще одно, более длительное прикосновение. Но я тут же отогнала эти мысли. – Почему ты так думаешь? – в голосе сквозило сомнение. Ньют замялся, словно подбирая слова, и лишь потом выдал: – Не знаю… наверное, мы просто ищем соломинку, за которую можно ухватиться, чтобы найти выход. – Можно взглянуть? – невинно спросила я, протягивая руку. Это был продолговатый металлический цилиндр, с одной стороны которого торчала резиновая трубка. – Да, конечно, – без колебаний согласился Ньют и вложил его мне в ладонь. Едва сомкнулись мои пальцы на поверхности металла, я вскрикнула, и из глаз посыпались искры. Словно ужаленная, я отшвырнула предмет прочь и теперь судорожно дула на свою ладонь. Прикоснувшись к ней, я словно дотронулась до раскаленной кочерги. Пальцы жгло нестерпимым жаром. Парни озадаченно переглянулись. – Ты чего? – спросил Ньют, в его голосе звучало недоумение. – Как вы вообще держите эту штуку? Она же обжигает! Ньют и Минхо обменялись странными взглядами. Минхо поднялся и взял железяку в руки. – Да нет, она совершенно холодная… – неуверенно произнес Ньют, внимательно наблюдая за мной. – Как такое возможно? Я и пары секунд не смогла удержать, – пробормотала я, растерянно глядя на них. – Тебе, наверное, показалось– сказал Минхо, возвращаясь к нам. Я посмотрела на свою ладонь. – А это что тогда? – спросила я, указывая на покрасневшую кожу. Внимание парней сосредоточилось на моей руке. Она пылала, словно от легкого ожога, и ощутимо пульсировала. – Ни фига себе, – присвистнул Минхо. – Как такое может быть? Он непринужденно покрутил железяку в руке. – Не знаю, – поежилась я. – Но больше не прикоснусь к ней. В этот момент Ньют осторожно взял мою "раненую" руку и, заглянув мне в глаза обеспокоенным взглядом, произнес: – Нужно обработать и перевязать. От его прикосновения меня словно пронзило электрическим разрядом. Тысячи крошечных иголочек одновременно вонзились в кожу, вызывая странную, но… приятную дрожь. Я отвела взгляд, стараясь скрыть смущение. – Не нужно, все в порядке, – пробормотала я. – Почему она показалась горячей только тебе? – задумчиво произнес Ньют, не отпуская моей руки. Но ни я, ни Минхо не знали ответа и лишь недоуменно пожали плечами. Внезапный треск, словно сломалась сухая ветка под чьей-то ногой, пронзил тишину леса, заставив нас вздрогнуть. Мы, будто потревоженные лани, вмиг сорвались с насиженного места под сенью старого дуба и помчались на звук. Сквозь переплетение стволов и густую листву проглядывала небольшая вышка , вокруг которой, словно муравьи вокруг сахарной крошки, суетились парни. Их взгляды были прикованы к вершине сооружения, откуда градом сыпались какие-то вещи. В воздухе повис дрожащий, полный отчаяния женский голос: — Не подходите! Не трогайте меня! Не смейте приближаться! Кто-то из парней цинично бросил: — Ещё одна истеричка. Я уже готова была возразить, обдать его ледяным презрением, но стиснула зубы, решив пока помолчать. Томас, с отчаянным блеском в глазах, пытался взобраться на вышку, но что-то увесистое приземлилось ему прямо на макушку, заставив его отступить, потирая ушибленное место. Галли, с напускным спокойствием в голосе, выкрикнул: — Успокойся! Мы просто хотим поговорить! Но в ответ лишь раздавался яростный звон падающих предметов и истерика не стихала. — Эй, это я, Томас! — прокричал Томас, надеясь, что его услышат. — Ты назвала моё имя! Дай мне поговорить с тобой! Но девушка словно не слышала его мольбы. Ее мир, казалось, сузился до размеров этой вышки, а страх стал единственным советчиком. Тогда я решилась действовать. В конце концов, кто, как не женщина, сможет понять другую? Подняв руку, я знаком показала парням замолчать. Пришло время попробовать найти общий язык с этой перепуганной девчонкой. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием незнакомки. Все взгляды были устремлены на её укрытие, и напряжение росло с каждой секундой. Собравшись с духом, я громко, стараясь придать голосу мягкость и уверенность, проговорила: – Эй, не бойся. Мы не причиним тебе зла. Я понимаю, что ты очень напугана и шокирована происходящим, но, пожалуйста, дай мне шанс тебе всё рассказать и объяснить. Я уверена, ты убедишься, что мы с добрыми намерениями. Мои слова, казалось, достигли цели. Неожиданно девушка перестала поддаваться истерике и робко выглянула из своего укрытия. Её глаза, полные страха и недоверия, изучали каждого из нас. Я медленно, стараясь не делать резких движений, начала подниматься к ней. – Не подходи! – прозвучал хриплый, дрожащий голос. – Я просто хочу помочь, – ответила я, замирая на полпути. – Мы все хотим. Пожалуйста, позволь мне. Я протянула руку, ладонью вверх, показывая, что не держу оружия. Её взгляд задержался на моей руке, затем снова вернулся к моему лицу. В её глазах мелькнула искра надежды, такая слабая, что её можно было и не заметить. – Кто вы? – прошептала она, с трудом разжимая пересохшие губы. – И что здесь происходит? Я мягко улыбнулась ей. – Меня зовут Джинни, – представилась я, стараясь говорить как можно спокойнее. – И сейчас ты находишься в Глэйде. Но тебе не о чем беспокоиться, здесь ты в безопасности. Казалось, мои слова немного успокоили ее, хотя тревога все еще читалась в глазах. Неожиданно незнакомка выпрямилась и, собравшись с духом, произнесла: – Меня зовут Тереза. В ее голосе слышалась твердая уверенность, как будто это единственное, в чем она была абсолютно уверена. Я не смогла сдержать изумления. – Неужели ты помнишь свое имя? – вырвалось у меня. Тереза кивнула, нахмурив брови. – Да, имя помню. Но больше… ничего. Я почувствовала, как надежда прокрадывается в мое сердце. Если она помнит имя, возможно, удастся восстановить и остальную память. – Вижу, ты более-менее начала нам доверять, – осторожно заметила я. – Послушай, Тереза, я понимаю, тебе неудобно и, возможно, страшно. Давай мы спустился вниз, и сможем продолжить разговор уже в более комфортной обстановке? Мы ответим на все твои вопросы и поможем тебе разобраться во всем. Некоторое время Тереза колебалась, взвешивая мои слова. Наконец, она кивнула, и я с облегчением выдохнула. Осторожно, словно боясь спугнуть птицу, она слезла с укрытия и, немного покачиваясь, встала на ноги. Я последовала за ней. Парни было ринулись к нам, но я властным жестом остановила их, опасаясь вновь спугнуть её. Они покорно расступились, словно расступается море перед избранным. Я повела Терезу в Хомстед, надеясь именно там развеять тень недосказанности, сгустившуюся меж нами. Алби благодарно кивнул, и я ответила ему тем же. Когда мы вошли в хомстед, усталость словно тень легла на плечи. Мы опустились друг напротив друга, предвкушая этот непростой разговор. Тишину разорвал её голос, полный смятения: – Где я? Что это за место? Почему я здесь, с вами? Вопросы посыпались градом, и я едва успевала улавливать суть. Я рассказала ей о Глэйде, об узниках, заточенных в его пределах, о лабиринте, что змеился вокруг нас, скрывая свои ужасы. Рассказала о бегунах, что денно и нощно ищут выход, о той надежде, что мерцает в их глазах. Поведала и о себе, о том, как оказалась здесь. Тереза замерла, поражённая: – Но почему ты… не как все? Я лишь пожала плечами, ощущая тяжесть незнания: – Никто не знает. Мой взгляд блуждал где-то за её спиной, растворяясь в туманной дали. Голос Терезы вырвал меня из оцепенения: – Что… что там, в лабиринте? Ты ведь была там? Я заговорила, и слова сами собой складывались в мрачную картину: о заброшенных коридорах, где эхо хранит отголоски отчаяния, о гриверах – кошмарных чудовищах, что рыщут в поисках жертвы. – Один из них… чуть не убил меня. В её глазах застыл ужас, она не могла произнести ни слова. – Когда я выбралась, провалялась без сознания три дня, – добавила я, и в её взгляде появилось сочувствие. – Но сейчас все хорошо. Я постаралась улыбнуться как можно бодрее. – Томас… откуда ты его знаешь? Её лицо исказилось от напряжения. – Его имя… оно крутится в голове, но я не могу понять… почему. Я хотела рассказать ей о той сцене, которую видела, когда она ещё была в отключке, о Томасе, сидящем у её ног, но передумала. Решила, что сейчас это лишнее. – Неужели мы все здесь ничего не помним, кроме имени? – спросила Тереза, и в её голосе звучала надежда. Я кивнула, подтверждая её слова. – Надеюсь, мы сможем подружиться, – произнесла я и протянула ей руку.В знак мира. На её лице появилась слабая улыбка. Она ответила на моё рукопожатие. -Пойдём, я тебя со всеми познакомлю,- сказала я, чувствуя, как Тереза робко следует за мной. Ее шаги звучали тише моих, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие этого места. Вынырнув из душной комнаты переговоров, мы направились к парням. -Ребят, всё в порядке, мы всё уладили, - объявила я, стараясь придать голосу уверенность. Тереза, смущенно потупившись, окинула их неуверенным взглядом. Напряжение висело в воздухе, пока парни с любопытством изучали незнакомку. -Знакомьтесь, это Тереза. И да, она помнит свое имя - выпалила я, предвосхищая неизбежные вопросы. На лицах парней мелькнуло облегчение, и они по очереди начали представляться. -Я Алби - произнес один, чье лицо казалось высеченным из камня. - Я Ньют, - прозвучал голос с мягкими нотками. -Минхо. - Галли. - Чак- щебетал звонкий голосок. -Фрай. -Уинстон. И еще с десяток имен прозвучало в тот день, каждый новый звук разбивал лед недоверия, окружавший Терезу. – А где Томас? – с удивлением вырвалось у меня. – Он пытается понять, что это за дрянь тебя изувечила, – отозвался Минхо. – Что это значит? – Алби нахмурился, будто перед ним разыгрывали дурной спектакль. – Да ничего, все в порядке. Просто… – Я запнулась, не находя подходящего объяснения, и небрежно махнула рукой. – Просто эта штука на ногу мне свалилась, и было немного больно, – выпалила я, натягивая самую убедительную улыбку, на которую только была способна. Лишь бы не выдать дрожь лжи, что поселилась в голосе. Ньют и Минхо едва сдержали смех, но вовремя спохватились. Я бросила на них испепеляющий взгляд, предостерегая от предательства одним лишь безмолвным обещанием страшной мести. Только попробуйте меня сдать. Алби бросил на нас растерянный взгляд, но, не задав ни единого вопроса, поспешил прочь. В этот момент я заметила приближающегося Томаса. Краем глаза я уловила, как внезапно занервничала Тереза. Не говоря ни слова, она кинулась к нему навстречу, ошеломив и Томаса, и нас. Похоже, Томас хотел поделиться своими соображениями насчет странной находки, но теперь решил отложить разговор. Тереза и Томас о чем-то тихо беседовали. Переглянувшись с парнями, мы решили оставить их наедине. Может, им удастся пролить свет на их прошлое, ведь не случайно же она назвала именно его имя? – Почему-то мне кажется, что между ними что-то есть, – подытожил Минхо. – Может, ты и прав, – отозвалась я. – Она еще очень напугана, как и я, когда только пришла в себя. Ей нужно время, и я уверена, что что-нибудь прояснится. Она единственная из нас, кто хоть что-то помнит. Пусть даже это всего лишь ее имя. Это не может быть случайностью. – Ну, во всяком случае, издалека выглядят как голубки, – усмехнулся Галли, но тут же поморщился. – Завидуешь? – тут же ухмыльнулся Ньют. – Пф, чему? Нет конечно, мне не нужны эти глупости, – вскинул он бровь и поспешил удалиться вслед за Алби. Снова оказавшись в компании Ньюта и Минхо, я неловко произнесла: – Что ж, я, пожалуй, тоже пойду. Оставив парней позади, я вновь не знала, чем занять себя. Решив просто прогуляться по местности, погрузившись в свои мысли, мой взгляд невольно упал на запястье, где красовалась загадочная татуировка. В тот момент я уже не понимала, хочу ли я узнать ее настоящее значение. Могло ли это обернуться бедой? Не видя дороги перед собой и разглядывая руку, я споткнулась о какой-то корень дерева, полетев лицом вниз. Но вдруг я почувствовала, как меня кто-то успел подхватить. Это оказался Ньют. Его руки, крепкие и надежные, на мгновение задержались на моей талии, прежде чем помочь выпрямиться. – Осторожнее, Джинни. Здесь полно сюрпризов, – прошептал он, и от его дыхания на моем ухе по коже побежали мурашки. Он стоял невыносимо близко. От этой близости мир начинал кружиться, а ноги теряли опору. Опьянение нахлынуло мгновенно, словно от глотка крепкого вина. Внезапно, глубоко в груди, разлилось странное, обжигающее тепло. Словно в моей душе зажглось солнце. А затем – белый шум, затопивший сознание. Я не слышала ничего, кроме мерного, оглушительного стука собственного сердца. Каждое его биение отдавалось эхом во всем теле. В этот миг налетел ветер, но словно повинуясь невидимой силе, кружил только вокруг нас, создавая незримое кольцо. Мир замер, будто кто-то остановил время. Деревья и листва застыли в неподвижности, но теплый воздух ласково трепал мои волосы. И вдруг все прекратилось. Реальность вернулась, обрушившись всей своей тяжестью. Ньют смотрел на меня с тревогой. – Ты в порядке? Не понимая, что со мной происходит, я собралась с духом, выдохнула и проговорила: – Да, спасибо… Прости, я такая неуклюжая, – потупила я взгляд. Ньют мимолетно улыбнулся, но тут же посерьезнел. – Тебя что-то тревожит, да? – Почему ты так решил? – спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе. – Ты очень напряжена все это время. Может, хочешь поговорить об этом? И тут он словно невзначай заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Я хотела. Я действительно очень хотела. Даже не столько поговорить, сколько просто побыть с ним рядом. Необъяснимое, всепоглощающее желание. Нервно сглотнув, я сказала: – Не думаю, что это так важно. Не хочу грузить тебя своими лишними тревогами. – Хорошо, я не буду заставлять тебя, если ты не хочешь. Но в любом случае знай, что я в любой момент готов выслушать тебя. Я благодарно кивнула и улыбнулась ему в ответ. "Неужели ему действительно было бы интересно проводить со мной время? Почему этот парень возится со мной по собственной воле?" Повисла неловкая тишина. Я отвела взгляд и встретилась глазами с Терезой. Она и Томас стояли неподалеку и о чем-то разговаривали. Вернее, Томас что-то говорил ей, а Тереза наблюдала за нами. В уголках ее губ играла легкая улыбка: то ли от слов Томаса, то ли от картины, развернувшейся перед ней. А может, она просто смеялась над тем, как я чуть не упала. Вскоре она направилась к нам. В это время Алби позвал Томаса к себе. Ньют, заметив приближение Терезы, явно не желал участвовать в женских разговорах и поспешил уйти, перед этим коснувшись моего плеча. – Это было очень мило, – сказала Тереза с улыбкой. – Что? – переспросила я, не понимая, о чем она. – То, как он тебя поймал. И то, как вы стояли и разговаривали. Кажется, ты всерьез заинтересовала этого парня. Мои глаза расширились от услышанного. – С чего ты взяла? Он просто очень дружелюбный, вот и все, – пожала я плечами, хотя в душе робко затрепетала надежда. Тереза лукаво посмотрела на меня. – Ну, не знаю, Томас говорит обратное. – Томас? Причем здесь он? – Ну, они же вроде как дружат. Он постоянно замечает, как Ньют на тебя смотрит и как к тебе относится. – Это он тебе так сказал? Да нет, это бред. Он просто хочет меня поддержать, наверное. Все-таки я тут первая девушка… была, – взглянула я на Терезу. – Поверь, со стороны виднее. – Ну, вообще, вы с Томасом тоже как парочка выглядите, между прочим, – съязвила я, чтобы перевести тему. Тереза не нашлась что ответить и лишь посмотрела в сторону, куда ушел Томас. А я лихорадочно принялась искать глазами Ньюта. Слова Терезы крепко засели у меня в голове. Правда ли это? Я не знала. Но то, что меня неимоверно тянуло к нему, я отрицать не могла…