The Shadows

      Гарри забросил ногу на ногу и постукивал пальцами по колену, сидя на стуле у больничной койки. Ромильда никак не могла очнуться, но если верить мадам Помфри, то до среды должна была открыть глаза. Её родители виновато просили прощения у Томураса за бросок в спину, Джинни же припомнила брата, заявляя, что из-за идиотки их факультет считают тупым, а Гарри оставил Вейнов без своего слова. Гарри желал поговорить с Ромильдой раз и навсегда.       Все эти дни ему не давали покоя губы Томураса. Куда бы не посмотрел, видел эти чёртовы губы, помня, как они целуются и что умеет вытворять его язык. Гарри не мог отогнать мыслей, что Томурас играет, но чувствовал внутренним чутьём, что сам себя обманывает. Гонт точно бы не пошёл таким путём ради достижения цели. Пытки, убийства, геноцид, революции, вербовка, но не постель. Гарри не хватало малой капли в этой чаше, чтобы поверить Томурасу. Но пока эта капля не упала, он не позволит больше издеваться над Томурасом. Он это пресечёт на корню, и слизеринцу об этом знать необязательно.       Ромильда открыла глаза задолго до рассвета в утро среды, и улыбнулась, глядя на сидящего возле неё Гарри. Улыбка тут же исчезла, когда она заметила, что на её тумбочке сидит маленький акромантул. Выводок уже есть.       — Они жутко меня боятся, — между прочим произнёс Гарри. — Чувствуют, что я не совсем живой.       Гарри никому не сказал, что камень нашёлся и красуется на руке Гонта. Как выглядит Воскрешающий камень никто не знает, кроме Поттера, но он по-прежнему Повелитель Смерти.       — Я нашёл их всех. Оказывается, в живых есть десять. И есть небольшое пополнение. Из-за тебя убили её маму, — Гарри погладил паука. — Что скажешь в своё оправдание?       — Гарри… — Ромильда сглотнула. — Меня редко посещают безумные идеи.       — Редко, но метко. Ты отправила Рона и Томураса в Больничное крыло. Ты хотела меня изнасиловать, но Амортенцию съел Рон. Ты понимаешь, что творишь? — рычал Гарри. — Если думаешь, что моё положение шаткое, то ты ошибаешься.       — Не ошибаюсь. Визенгамот тебя боится и контролирует. Мой отец в Визенгамоте.       — Раз боятся, я покажу им силу, но маггловские вещи мы больше в наш мир заносить не будем, магглорождённые — не грязнокровки, а потомки сквибов. Магия Рода будет легальной. И я выращу новое зрелое поколение. А такие как ты и твой папаша будут задницы лизать в Лютном, — девушка сглотнула, побаиваясь Гарри. — Делай, что знаешь, но в следующий раз тебя могут не успеть спасти.       — Ты угрожаешь мне акромантулами, разве это не стиль Тёмных Лордов?       — Я потомок Певереллов и Блэков! Я умер и воскрес! Я дважды пережил Аваду Кедавру! В моих жилах кровь василиска и слёзы феникса! Я управлял философским камнем и его чарами убил Квирелла! Но при этом я вызываю Патронус. Быть тёмным, не значит быть злом. Думай головой, Ромильда. Можешь доложить на меня Визенгамоту. Ему недолго осталось править страной в этом составе. Если я его вообще не распущу.       Гарри кивнул пауку и тот уполз в открытое окно, а Гарри поправил мантию и пошёл на завтрак. Пускай его хоть всемирным злом считают, он хочет всего лишь спокойствия.       Войдя в зал на завтрак, сел возле Драко, который в последнее время не высыпался.       — У тебя всё в порядке? Что за мешки под глазами?       — Да, в порядке. Кошмары снятся, — ответил Драко, а после поднял глаза на Эвана, который знал, что Драко врёт.       Драко боялся спать, ведь один раз на выходных прилёг днём поспать, а никого в комнате не оказалось. Очнулся в мыльном пузыре, от которого был понос. Эван притащил откуда-то нужное зелье, но поскольку Гонт тоже поглядывал на Малфоя, тот догадался, что брат юноши в курсе ситуации былого Пожирателя Смерти.       Гарри тяжело вздохнул, а после чуть не подавился едой, когда на него уставилась с хищной ухмылкой на лице Винда. Вот что она хотела от Гарри, вообще было неясно. Гарри желал узнать и разобраться хоть с одной Розье.       Томурас старался больше не подходить лишний раз к Гарри, который сверлил в нём такую дыру, будто собирался натравить василиска. Гонт постоянно хотел поговорить с Поттером, но не рисковал. Хватит внепланового поцелуя и эрекции, которую нагло облапал слизеринец.       Том отсидел спокойно все уроки, компанию в библиотеке ему составили Винда с Асторией, но он явно не ожидал, что за их стол нагло присядет Джинни. Ещё и рядом с ним, а Гермиона возвыситься над столом.       — Чем могу служить? — удивился Гонт.       — Расскажи Гермионе, почему так важно вернуть Магию Рода. Ты ведь Лорд?       — Да. До девяностых нелегально ещё многие принимали Магию Рода, — ответил Гонт. — Я — Лорд Гонт-Слизерин.       — Что даёт Магия Рода? Полный аспект силы? Или что? — не до конца понимала Гермиона, а Томурас расплылся в улыбке, откидываясь на спинку стула, заметив, что их слушали все, глядя на их стол, а в библиотеке сидело около сотни человек. Это звёздный час.       — Магия Рода сделает тебя чистокровной, если ты волшебница. Если доказать, что все магглорождённые — потомки сквибов, то полукровки вообще исчезнут. Гарри может стать чистокровным, если примет Магию Рода. Он претендент на три ветки.       — Певерелл и ты, — заявила Гермиона.       — Да, но он собрал Дары Смерти. Это как бы посильнее меня. И он старше. В любом случае, даже если я потомок одного из старших братьев Певерелл, то его потомки прогневали Род. Я не рискну жизнью, чтобы связываться с Магией Рода Певерелл.       — Так, — продолжила Гермиона, пока прытко пишущее перо, что ей подарила Джинни, записывало вопросы и ответы. — А сейфы? Тут многие желают сейфы чистокровных. Как мы можем на них претендовать?       — Такой тупой вопрос, — закатила глаза Винда.       — Она не знает, это не глупый вопрос, — заявила Астория, и Джинни сразу нежно посмотрела на Гринграсс, что отметил Гонт, но стал отвечать Гермионе.       — Смотри, у тебя кудрявые волосы. Непослушные. Такие кудри очень характерны семьям Эйвери и Руквудам. Допустим, ты их потомок. Последние Эйвери и Руквуд сидят в Азкабане. Но если они признают тебя, то ты получаешь чистую кровь и долю, которую тебе диктует сама магия. Вот моя доля — лачуга Гонтов. Увы. И все земли того леса в Литтл-Хэнглтоне. Плюс сейф Салазара Слизерина.       — А Сейры? — спросила Гермиона.       — Они либо вымерли, либо не претенденты. Они давно покинули Британию и магию черпают не с этих земель. Слизерин такое не прощает. Если нет живых родственников, можешь пойти к гоблинам или к кому-то чистокровному, чтобы попросить заклинание и ритуал призыва духов предков, которые готовы тебя благословить. А если откажут, найди Воскрешающий камень и призови предка сама.       Джинни фыркнула на эту шутку, да и она зашла всем, ведь камень был утрачен. Это знали все. Где Бузинная палочка — неизвестно. Гарри сказал, что уничтожил её, но ему явно не верили, а Гонт знал, что палочка в школе.       — Кстати, шикарный камень, — прошептала Джинни, глядя на правую руку Томураса.       — Золотое кольцо и чёрный бриллиант, — ответил Томурас. — Это кольцо Певереллов.       — Даже так? — удивилась Джинни.       — Оно принадлежало Гонтам, лежало в сейфе Слизерина, но записи гласили, что пришло во время известных братьев Певерелл. Я не взял чужое.       Кольцо принадлежало его семье веками, Том за него глотку отгрызёт, к тому же это Воскрешающий камень.       — А магия поместья существует? — спросила Гермиона.       — Нет, есть магия алтарного камня, — заявила Астория, — которая питает потомков и поместье, даря ему защиту. Поэтому твой маленький домик в Годриковой впадине не лучшее место для создания алтарного камня. Нужно пространство, ведь чем дольше живёт семья, тем сильнее камень, тем больше магия разливается вокруг.       — Ты — Леди, верно?       — Я — нет, — вздохнула Астория, отвечая на вопрос Джинни. — Или Магия Рода уже бы убила меня проклятием. Наш Род проклят, как были Уизли. Но они больше не предатели крови, а мы в войне ничего не сделали, хотя имели шанс. Я могу избавиться от проклятия, только если стану Леди Малфой. Люциуса называют Лордом, нас так называют по старым обычаям, Блэков так звали из уважения, а на деле эти титулы умудрились призвать только Розье и Лестрейнджи. Мой отец не призывал даже во время правления Тёмного Лорда Магию Рода, чтобы мы с сестрой не продлили его, а наши дети не подцепили проклятие. Дафна выйдет замуж за кого-то влиятельного, и сделает так, чтобы он стал Лордом. Но не Гринграсс. Кажется, Дафна начала окручивать Гойла. Он может стать Лордом без проклятия, и наш Род угаснет. Но у нас есть поместье и алтарный камень, а у Гойлов ничего нет. Это выгодная партия.       — Послушай, даже если твои «родственники» в Азкабане, а ты заявишь, что станешь чистокровной, тебя примут, — произнёс Томурас Гермионе. — Уизли много, а Эйвери и Руквуд — одни. Пускай Персиваль берёт твою фамилию. И, может быть, какие-то коттеджи ещё сохранились. А свой дом в Годриковой впадине лучше подари нуждающимся.       — Кстати, а для чего Гарри этот дом? — удивилась Джинни.       — Я слышала, — ухмыльнулась Винда, — что он подарит его близнецам Уизли, чтобы открыли и в Годриковой впадине магазин. Он говорил об этом Драко.       — Гарри хочет вытравить магглов, — улыбнулась Джинни. — Умно.       Гермионе не нравились такие формулировки, но её родители лишились памяти, а она могла стать Леди. Получила бы состояние, титул, почтение. Не просто героиня войны, а чистокровная ведьма.       — Ещё Магия Рода позволяет иметь детей мужчинам от мужчин, а женщинам от женщин, — хихикнула Винда.       — Это как вообще? У мужчин нет матки, а у женщин — семени, — негодовала Гермиона.       — Голубушка, — засмеялась Винда, — мы не вынашиваем детей. Представим, что мы с тобой поженились, хотим детей, обращаемся к Магии Рода, и в эту ночь над алтарным камнем появляется сфера, в которой растёт наш ребёнок, главное хороший половой акт. Если алтарного камня нет, то Магия становится и правда жестче. Члены у девушек вырастают на одну ночь, а вот у парней матка и влагалище на весь срок беременности. Поэтому если найдёшь себе дом, благослови сразу, чтобы появился алтарный камень.       Гермиона слушала в ужасе, но так слушали только магглорождённые, кажется, остальным понравилась такая идея.       — Слушай, мы с тобой не подруги, — улыбнулась Винда, — но у тебя есть доступ до архива в Министерстве? Мне такой информации даже гоблины не подарят, она не для моей семьи.       — Почему не попросишь Гарри? — удивилась Гермиона.       — Я ему не нравлюсь.       — Ему никто из нас троих не нравится, давай будем честны, — вздохнул Томурас. — Слушай, ты его подруга, может, скажешь, чем его можно привлечь?       — Попади в передрягу, пойдёт спасать со своим синдромом спасителя тире героя, — закатила глаза Гермиона, заставляя взорваться смехом ползала, и мадам Пинс на всех гаркнула не хуже зверя.       — Нет, такое мне не нужно, — Томурас открыл книгу и решил поучиться, показывая девушкам, что разговор окончен.       — Перси имеет доступ до архива, — Винда сразу оживилась и улыбнулась. — Тебе зачем? — негодовала Гермиона.       — Захария Смитт, — прошептала девушка. — Он потомок Хельги Хаффлпафф. Я хотела бы отыскать его земли. Во-первых, он красавчик, во-вторых, я красавица, в третьих, он уже понял, что потомки Основателей школы имеют власть, — Гонт фыркнул, — но её нужно как-то получить. Из нас — Розье — старший Эван — на восемнадцать минут, чего я так долго лезла, — негодовала девушка. — Всё состояние отца достанется ему. Даже не Томурасу, он вообще самый младший.       — Стоп! — Гермиона ошалела. — Разве титул Лорда не переходит всегда мальчику?       Астория, Винда и Томурас засмеялись и быстро прикрыли рты, пока им не досталось.       — Первенцу, — ответила Астория. — Пол не важен. Это магглы так придумали себе в головах. Просто за последние сто лет почти везде первенцами рождались мальчики, а если девочки, то там вся семья из дочерей состояла. Не Орион управлял Блэками, а Вальбурга — как дочь главы Рода Поллукса Блэка. Вальбурга была самой старшей среди детей Поллукса, которыми являлись ещё Альфард и Сигнус. Наглядный пример честности.       Гермиона готова была упасть на задницу. Она не понимала, за что исказили все известные традиции магов. Кто это сделал? Неужели магглы, которые тысячелетия отдавали состояние и титулы сыновьям, считая, что они продлевают Род? Хотелось плакать от несправедливости.       — Ты хочешь написать статью? — поняла Винда.       — Да, Ксенофилиус согласился опубликовать её. Я хочу написать небольшую часть работы о вреде ИИ, и вписать традиции, которые были уничтожены магглорождёнными. Так мою научную работу быстрее захотят увидеть. Я начинала писать о вреде ИИ ещё в бегах. Мне было скучно.       — Она почти готова? — понял Гонт.       — Да, — улыбнулась девушка. — Работа Перси о сквибах и магглорождённых тоже готова. Он её писал последние два года. Хотел выслужиться, а после то Волдеморт у власти, то Шеклболт с заскоками. В общем, Перси ждёт меня. Дайте мне времени до декабря. Поверьте, на зимних каникулах будет горячо.       — Ты внедрялась в Министерство, когда Гарри на тебя злился? — поняла Астория. — Я наслышана.       — Да. Кстати, я слышала что-то о бале-маскараде. Что за слухи?       — Давно слышала? — удивилась Астория.       — Нет, как шли с Джинни сюда. А что?       — Дело в том, что о нём знали только я, Драко и Гарри. Драко пока не ходил к МакГонагалл. Мы должны пойти втроём! Я невеста Драко, а Гарри — гарант безопасности и глава идеи, — переживала Гринграсс.       — На Самайн будет бал? — понял Гонт.       — Да. Так, я пошла искать Драко. Винда, заберёшь мои вещи. Он может быть в опасности.       — Малфой? — фыркнула Гермиона.       — Да, — гневалась Астория.       — Я с тобой. Для страховки, — Астория вскочила на ноги, а Джинни рванула за ней.       Гермиона присела за стол, чтобы упорядочить план действий, а Томурас и Винда продолжили писать. Их это не касалось.

***

             Эван вымочил зелёный галстук в холодной воде в туалете плаксы Миртл на третьем этаже и приложил его к разбитой нижней губе Драко. Тот сидел весь в крови. Обе руки опухли — переломы, но Розье был умным парнем, он попросил из дома все возможные зелья, и Костерост был при нём.       Всё началось после обеда, когда Драко стоял у горгульи и репетировал речь для Минервы МакГонагалл. Та сегодня отсутствовала в школе, ведь была в Отделе образования, а Драко было проще репетировать, будто он уже перед директором стоит. Кто же мог подумать, что его засекут слизеринцы из пятого курса, чьи родители в Азкабане: Селвин, Таттл и Снайд. У них все их родственники в Азкабане, кроме матерей. А у Селвина и мать там же, он живёт с бабушкой. Драко не заметил их, кто-то из них бросил в него Ступефай и начали избивать ногами, чтобы их палочки никто не отследил. Били сильно. А Эван искал Драко. Он был наслышан о карте Мародёров и пару раз видел у Гарри. Придя в пустую спальню после занятий и не найдя Драко, сразу без спроса взял карту, нашёл Малфоя в худшей из компаний и побежал его спасать. Он не должен был показаться запихавшимся или неравнодушным к Драко, оттого отдышался и плавно вышел из-за угла.       — Гневом Поттера попахивает, — произнёс Розье, а парни замерли на месте. — Я отлично владею окклюменцией и боевыми чарами. Оставьте Малфоя, и Поттер ничего не узнает.       — Он не пожаловался ему в первый раз, не пожалуется и в этот раз, чего нам боятся? — смеялся Таттл.       — Поттер сейчас явно занят другим, ведь не постоянно возле Малфоя. Да и раз Малфой не жалуется, не такие уж они и близкие друзья, — заявил Селвин.       — Возможно, вы правы. Но Я могу поведать Гарри всё! — рычал Эван, а Драко в ужасе посмотрел на Розье. Драко не хотел доставлять Гарри неприятностей.       — Идём, — предложил Снайд. — Розье — Лорд. Его отец отстроил школу. Имеет влияние.       — Школу, которая могла и сама отстроиться, если бы не правила, — закатил глаза Эван, пропуская ребят, а когда те исчезли, рванул к Драко. — Ты как?       — Не говори Гарри… Он ещё не крепко стоит…       Эвана злило, что даже в такой момент Драко думает не о себе.       — Драко, они тебя избивают. Они хотят тебя довести. Так, — вздохнул Розье. — Вставай, подлатаю тебя. Я взял с собой пару зелий.       — Руки… болят…       Драко не мог пошевелить пальцами, и Эван разорвал рукава, чтобы посмотреть на раны, а в результате увидел, как руки опухли и посинели. И вот сейчас оба сидели на полу в туалете, ожидая, пока Костерост подействует. Слава Мерлину, кости не сместились.       — Спасибо, — прошептал Драко. — Теперь я обязан вернуться к МакГонагалл и поведать о бале, ведь не хватало, чтобы идею украли.       — Предложишь, — прошептал Эван, вытирая лицо слизеринца. — Ты чего один ходишь? Ты же видишь, что тебя пытаются довести до суицида. Чтобы ты захотел умереть.       — Не дождутся, — вздохнул Драко, а после посмотрел на недовольного Эвана, не понимая причины его заботы. — Чего ты так переживаешь за меня? — Розье тепло улыбнулся, поднялся на ноги и снова намочил галстук.       — Нельзя?       — Можно, конечно, но странно. Ты заботишься как брат.       — Я тебе не брат, хотя мой отец хорошего мнения о твоих родителях, — Эван снова присел возле Драко и приложил галстук к губе. — Так будет бал? — Розье хотел перевести тему и Драко позволил.       — Да. Бал-маскарад. Отец согласился дать денег, чтобы профинансировать, а мама, поскольку отцу нельзя покидать поместье, будет отвечать за все поставки. Осталось достать разрешение директора. Как думаешь, она позволит?       — Хогвартс — территория директоров, а не Министерства. Так же говорил покойный Дамблдор?       — Кажется, — вздохнул Драко, прикрывая от боли глаза. — Давай посидим ещё немного и пойдём к Минерве.       — Хорошо.       Эван не хотел беспокоить Драко лишний раз. Ему и так сейчас было несладко. Он даже помыслить не мог, что Астория и Джинни отыскали Гарри на берегу Чёрного озера и поведали, что Драко пропал.       — Думаешь, над ним издеваются? Я не замечал.       — Ты ничего не замечаешь, кроме задницы Гонта. Постоянно на него пялишься, — рыкнула Астория под смешок Джинни. — Гарри, семья Драко не пострадала от Азкабана, а остальные слизеринцы пострадали.       — Так чего он не попросит помощи?       — Ты должен закрепиться в обществе, — поняла Джинни. — Он ждёт, когда ты станешь властью. Даже не будучи Министром Магии.       — Рада, что ты меня поняла, — улыбнулась Астория, а Джинни расплылась в довольной улыбке. — Просто… Не оставляй его.       — Я как бы тоже иногда хочу побыть наедине. Но я тебя услышал. Буду присматривать за ним.       — Ты не обязан этого делать, просто выясни, как у него дела на Слизерине? Он же шифруется, — гневалась Гринграсс. — Идём к директору, может, Драко пойдёт туда, чтобы договориться о бале.       Гарри согласился, а Джинни решила сопроводить их до горгульи. И какое же было удивление всех троих, когда Драко стоял перед горгульей, глядя на Эвана и прося принять меры касательно бала.       — Ты выпрашиваешь, а должен поставить перед фактом. Чтобы директор засомневалась в компетентности отсутствии бала. Он должен стать необходимым.       Драко что-то помыслил и произнёс речь ещё раз. Эван поднял палец верх, в этот раз соглашаясь с доводами, а после помахал ребятам рукой, и Драко быстро обернулся, надеясь, что это не пятый курс Слизерина.       — А ты переживала, — закатил глаза Гарри.       — Я знаю, что была права, — рычала Астория.       — Ладно, вы идите, а я пойду на факультет. Думаю, Эван тоже пойдёт, да?       — Да, я больше не нужен. Идем, Джинни. Удачи.       Джинни улыбалась в глаза, но явно не поверила в спектакль Эвана и Драко, она хорошо чувствовала ложь. Да и слова Астории зацепили.       Гарри, Драко и Астория вошли к Минерве, которая только вернулась из Министерства, которое требовало показать, что школа ожила. Вот предложение Драко сразу пришлось по вкусу, оттого Гарри тут же выпалил предложение на четырнадцатое февраля о спектакле, а Астория на май о ярмарке.       — И кто за этими изменениями стоит? — улыбнулась Минерва.       Драко и Астория тут же повернули голову влево на Поттера, который мило улыбался директору. Минерва радостно захлопала в ладоши и обняла Гарри, давая им полный доступ до всего, чего эта троица желает.       Разумеется, новости до ужина быстро разошлись по школе, ведь директор собрала совещание из профессоров, а те уже обсуждали грандиозные планы слизеринцев на год.       После ужина Томурас стоял у ступенек, ведущих в подземелья, желая поговорить с Гарри. Он желал поговорить. И только.       — Гарри, можно тебя на минуту?       Гарри оставил Драко с Асторией, которые пошли дальше, а сам подошёл к Гонту. Он сложил руки на груди, ожидая неприятного разговора, пока Томурас ломал себе пальцы.       — Можно я сыграю главную мужскую роль в твоём спектакле? Это действие долго готовится. Музыка, свет, костюмы, декорации, а главное сценарий и набор актёров.       Гарри расплылся в улыбке и подошёл поближе, уже не боясь, что Гонт что-то натворит.       — С чего ты решил, что там не спектакль для детей?       — Ты поставишь что-то значимое. Чтобы высмеять старые идеалы и показать, кто на самом деле герой, а кто злодей.       — Лучше и не скажешь, — честно ответил Гарри. — У него должны быть тёмные волосы и естественная бледность. Всё-таки Аид живёт в Царстве Мёртвых.       — Аид и Персефона? — понял Томурас, улыбаясь.       — Они. Я хотел взять однополую пару, но не хочу пугать всех волшебников. Достаточно того, что их ждёт уже в декабре. Я говорил с Гермионой перед ужином. В спектакле хочу показать, что я чту гетеропары, а то они все резко подумали, что их ущемляют. С кем готов поцеловаться?       — С самой красивой девушкой школы, — засмеялся Томурас.       — С сестрой?       — Гарри, — попросил Гонт, и оба так развеселились, что удивили многих своим дружеским настроем. — О чём будет история? Он её украл, пускай и всегда был верен.       — О том, что он создал ей жемчужины, чтобы она смогла выбираться из Царства Мёртвых к родным, и всегда возвращалась по своей воле, слушая, как братья Аида насилуют и изменяют. Не всё зло, что увлекается тьмой. Не всё свет, что сидит на троне.       Томурас восхищённо смотрел на Гарри, соглашаясь с его мнением. Жаль, его прошлая версия не была столь разумной.       — Может, Джинни? У неё огненного цвета волосы. Она яркая. Аид бы такую заметил.       — Очень символически, учитывая, как ты появился на этом свете.       — Мне её жаль, Гарри, но она жива. И она никогда тебя не любила.       — Да, я помню. Ты снова начинаешь? — разозлился Поттер.       — Прости.       Томурас понял, что испортил атмосферу, оттого желал поскорее оставить Гарри, который не сводил с него взгляда. Разговор ещё не был завершён, а Гарри не мог отвести взгляд от губ Томураса.       — Можно я буду называть тебя Томом при всех? — Гонт удивлённо приподнял брови. — Не могу доверять Томурасу, а Том мне… роднее, — признался Гарри, и Гонт восхищённо расплылся в улыбке.       — Как угодно называй меня, Гарри.       — Поможешь со сценарием? Или ты не читал мифы и легенды Древней Греции? — Гарри очень хотелось побольше времени проводить с Томом.       — Обижаешь, каждый раз, как меня бесили слизеринцы, я читал им маггловские истории со второго курса.       Гарри засмеялся и рукой указал на ступени, желая пойти вместе с Томом. Том был только рад, что Гарри не прогоняет его. Нужно как-то будет сообщить про дома Блэков. Но не тогда, когда Гарри ему искренне улыбнулся.       Войдя на факультет, они не заметили троих пятикурсников, которые наблюдали за реакцией Поттера. Парни вошли в спальню, и Гарри сразу бросились в глаза чары гламура на лице Драко. В Большом зале он этого не заметил. Гарри решил не спрашивать Малфоя, что случилось, пока сам не поймает за чем-то. За чем — Гарри пока не представлял.       Драко уснул рано, как и Эван, а вот Гарри достал блокнот и сел писать. Том тоже не спал, а после подошёл к Гарри, замечая его потуги.       — Нужно заказать мифы и легенды. Не помню некоторых имён.       — Гарри, эти книги до сих пор здесь. В камине. Камин не пострадал во время войны?       — Нет, — улыбнулся Гарри, а Том повёл его к камину в гостиной, нажал пару камней и открылся тайник, где лежала старая книга, завёрнутая в старый зелёный шарф.       Том бережно взял в руки шарф, пока Гарри радовался книге. Для Гонта этот шарф означал прошлого его. Он бросил его в камин, будто прощался с прошлым.       — Я не плохой человек, Гарри. Мне не повезло родиться без эмоций сожалений. Это даже не вина Амортенции, а вина инцестов.       — А ещё приют и неуважение на Слизерине. Твоя ситуация посложнее моей. Но она в прошлом. Моя семья отомщена, а ты — новый человек. Просто не лезь ко мне целоваться и в штаны.       — Пока ты не попросишь?       Гарри резко повернул голову, чтобы ответить сарказмом, не ожидая, что Том подошёл вплотную, и оба стояли почти на одном уровне глаз, сверля друг друга плотоядными взглядами. Слова в голове Гарри потерялись, ведь он видел перед собой бога Олимпа.       Том видел желание в изумрудных омутах. Может, даже большее, чем в его.       Гарри не ответил, а развернулся и пошёл с книгой в руках в спальню, пока Том медленно шёл за ним, радуясь, что выводит Гарри на настоящие эмоции. Ему очень нравилось видеть желание на лице Гарри, когда тот говорил с ним, когда смотрел на него. Ведь всё было обоюдно. Не наигранно.