The Shadows

      Том и Гарри садились на поезд после завтрака, на который не пошли. Минерва сопроводила их лично к поезду, заявив Гарри, что Альбус Дамблдор не имел права отправлять мальчика к василиску. Конечно, Гарри не стал оправдывать былого наставника, но за знакомство с Томом он был благодарен.       Войдя в купе, Том сразу же закрыл окна и двери, а Гарри не сразу заметил это, ставя рюкзак на пол.       — Гарри, ты когда-нибудь занимался сексом в поезде?       Том вчера весь вечер переживал за Гарри, а теперь решил, что в будущем решит эту проблему с Блэком и Розье. И эта непроблема не должна влиять на их отношения.       — Никогда, — сверкнул довольными глазами Гарри, снимая пиджак-пальто, как будто не Том его первый и единственный партнёр.       Оба рванули навстречу друг к другу, жадно целуя губы. Они обожали целоваться жадно, чтобы не было воздуха жить, и чтобы жизнью были только губы любимого. Тому очень нравилось надавливать при поцелуе большим пальцем на кадык Гарри, а после неистово вылизывать Адамо яблоко, метя своего любимого.       Гарри задыхался от страсти Тома. И никогда не мог ему ни в чём отказать. А хотел ли? Собирался? Разумеется — НЕТ!       Гарри толкнул Тома и тот осел, а Гарри быстро разулся и залез на колени Тома, обхватывая тело ногами, а руками зарываясь в его волосы, пока Гонт расстёгивал рубашку на груди Гарри, а после холодными пальцами играл с горошинками. Том обожал обводить языком ореол соска, чтобы жадно целовать после, легонько кусать и оставлять метки.       Гарри задыхался от касаний Тома к его спине, от губ на соске, от дыхания, которое разливалось и согревало всё тело Гарри.       — Гарри, посмотри на меня, — Тому очень нравилось, когда прекрасные зелёные глаза, которые не прятались за очками, заволакивало дымкой страсти. И эта пелена ослепляла разум, напоминая Гонту, что его любят просто за то, что он есть.       — Наслаждаешься моей беспомощностью в твоих руках?       — Да, — честно шептал в ответ Том, целуя подбородок Гарри, а сам Гарри расстёгивал рубашку на Томе. — Как ты хочешь?       — Чтобы ты наполнил меня, — отвечал так же шёпотом Гарри, боясь, что их услышат и момент неги будет упущен.       — Снимай штаны.       Гарри слез с Тома и снял штаны с трусами, пока сам Гонт только приспустил свои одежды. Том ухватил Гарри за ягодицы, притянул к себе и жадно накрыл головку истекающего смазкой члена своими пухлыми губами. Гарри застонал и тут же прикусил губу.       — Ты не ставил заглушки?       — Не ставил, — расплылся в улыбке Том, возвращаясь к члену Гарри, заставляя Поттера задыхаться от вожделения.       Гарри хотелось стонать на весь поезд, но купе не созданы для занятия любовью. Нужно вести себя тихо. Но как, когда сам Том постанывал, насаживаясь на член, облизывая его языком, а пальцами играл с дырочкой? Том ухмыльнулся, вынув из Гарри анальную пробку, которую поставил любимому вчера утром и забыл о ней. Хорошо, что Гарри не вытаскивал её. Стоило пробке выскользнуть из отверстия, Гарри тяжело выдохнул, толкнул Тома и оседлал, хватая член рукой, чтобы сразу же поглотить его своей дырочкой.       Том застонал, прикрывая глаза, когда член вошёл в тело Гарри. Гарри выдохнул на ухо Тома, облизывая его шею, оставляя засосы.       — Прелесть моя, двигайся, меня надолго не хватит, — умоляюще шептал Том.       Ему нравилось умолять Гарри, когда тот вёл. Они были равными, и не важно, что делали в постели. Главное, что их всё устраивало.       Гарри начал быстро двигаться, постанывая, прикрыв глаза. Было очень приятно. Ему очень нравилось управлять процессом, особенно, когда наслаждения сразу брало вверх.       — Не сухо? — спросил Том, который только сейчас вспомнил, что если смазка и была, то только когда ставил анальную пробку любимому.       — Меня всё устраивает, — шептал Гарри, быстрее насаживаясь на член, который наполнил его спермой до краёв, а сам Гарри позволил себе извергнуться и запачкать рубашку Тома.       Они прижались друг к другу, переводя дыхание. Объятия и ласка была любимым делом после секса. Тому особенно нравилось сжимать ягодицы Гарри, а после засовывать пальцы в дырочку, чтобы довести Гарри до очередной кульминации. Поттер застонал в шею Тома, не сопротивляясь, сильнее прижимаясь. Пальцы Тома знали, как сделать хорошо Гарри. И Том это обычно делал медленно, растягивал удовольствие, наслаждаясь мольбой дать кончить, но сегодня не та ситуация. Дверь может открыться в любой момент, ведь Долиш вызвался дежурить поезд.       Гарри укусил кожу возле ключицы Тома, снова извергаясь между их животами. Вторая рука Тома сжимала член Гарри, оттого сейчас была в сперме, которую Том с наслаждением слизывал. Это было будто очередное доказательство того, что Гарри такой только возле него, что кончает от его действий. Том был огромнейшим собственником.       Гарри накрыл губы Тома своими в нежном и благодарном поцелуе, а после прижался ближе, размазывая сперму между животами, заставляя Тома наслаждаться липкой консистенцией.       — Ещё разок? — спросил Том, целуя шею Гарри.       — Нет. Чуйка подсказывает, что лучше одеться.       Том никогда не спорил с врождённым чувством опасности своего парня. Гарри очистил их взмахом палочки, и лёг полежать. Голова разместилась на коленях Тома, который просто поглаживал волосы Поттера.       — У меня ужасно похабные мысли в голове, — признался Том, заставляя Гарри смеяться. — И дурные фантазии.       — К примеру?       — Я представил, что все мои крестражи ожили и трахали тебя по очереди.       — Ммм, извращенец. Хорошо, что ты единственный мужчина в моей жизни, а не разделённый на части.       — Согласен, я бы ревновал даже к самому себе, если бы одна из частиц заставила тебя стонать громче, чем я.       — Ревновать к самому себе — это извращение, — оба парня не могли перестать смеяться, представляя такую сцену.       — Если честно, мне очень хочется увидеть, как ты задыхаешься от наслаждения, когда тебе делают минет или отлизывают. Именно увидеть весь процесс.       — Третьего не зовём.       — Не зовём. Ты был изначально согласен на чёрные ленты. Это тёмная магия, но ты был согласен. Ты не передумал?       — Нет, — оживился Гарри, — только тебе нет семнадцати.       — В Тайной комнате не засекут.       — Ладно, делай со мной, что захочешь.       — Всё? — Том решил переспросить, ведь фантазии у него развратнее некуда.       — Всё, — ответил Гарри, глядя на Тома. — Ты меня ни к чему не принуждаешь. У меня постоянно стоит.       — У меня тоже, — признался Том. — Кроме твоих эльфов кто-то будет на площади Гриммо?       — Не беспокойся, мы закроем все входы и выходы, — обещал Гарри, облизывая пальцы Тома.       — Пора навестить секс-шоп близнецов Уизли, — интимно шептал Том, пока Гарри облизывал неистово пальцы, а вторую руку запустил себе в штаны, пережимая у основания член. — Отпусти его. На тебе сегодня белые брюки, я хочу видеть это пятно.       Гарри сильнее начал облизывать пальцы, а после томно прошептал, спуская семя в штаны. Глядя на это зрелище, Том застонал и отпустил себя, отчего и на его тёмных брюках появилось мокрое пятно.       Дверь резко распахнулась, и Гарри успел забросить ногу на ногу, чтобы его мокрый пах не было видно. Запах они убрали, окна давно открыли, но Долиш на них недовольно косился всё равно.       Том вопросительно поднял брови, глядя на мужчину, а тот недовольно зашипел и закрыл дверь, ничего не обнаружив.       — Помяни моё слово — после каникул он нам жизни не даст. Ты читал утреннюю газету? — спросил Том.       — Да. В Министерстве остановилась работа. Большая половина отказывается работать, пока состав Визенгамота не будет изменён, а в Атриуме море народа с плакатами, которые требуют вернуть традициям чистокровных полную власть и больше никогда не лезть к ним. Да и под Министерством толпа. Революция, — улыбался Гарри.       — И когда ты их всех успокоишь? Когда разнесут здание Министерства?       — Я? — удивился Гарри. — Не моя забота. Это твоё. Прикажешь — я остановлю их.       — Гарри, если все поймут, что ты слушаешься именно меня, то подумают, что я и надоумил тебя найти всё это.       — С какой-то стороны так и есть. Я же просто наблюдал изначально. Не лез никуда. Так что если будущий Министр Магии прикажет всех остановить, я остановлю.       Том расплылся в довольной улыбке. Каждый раз забывал, что Гарри не желает управлять страной. Он помог запустить процесс, поддерживает его, но управлять не его прерогатива. 

***

             Они вышли из поезда вечером, когда шёл мокрый снег и не было ни души. Точнее, одна стояла и ждала их — Феликс Розье. Том не собирался возвращаться в поместье Розье. Его дом возле Гарри.       — Том едет со мной.       — Без вопросов. Хотел уточнить касательно остальных домов. Ваш дом сейчас виден. Стоит магглам понять, что вы вернулись, мистер Поттер, они вынесут вам дверь, желая денег.       — Тут он прав, — согласился Том, тихо шепча на ухо Гарри.       — И что вы предлагаете, Лорд Розье?       — Забежать в банк, снять деньги, вот лист с суммой от каждой семьи, — Феликс протянул его. — Я выступаю нотариусом в этом деле, пока замены Биллу Уизли не нашли. Все документы готовы, только забрать из банка.       Гарри нехотя соглашался, понимая, что Феликс прав. Все трое аппарировали в Косой переулок и сразу направились в Гринготтс менять галлеоны на маггловские деньги. К тому же, чек Гарри Поттера гоблины тут же ввели в систему, и в тот же час его сейф наполнился миллиардами.       Гарри было восемнадцать, он совершеннолетний по всем документам, и у него есть маггловские. Феликс пообещал, что гоблины сотрут потом все воспоминания о маггле Гарри Поттере для людей. А чары, которые Орион Блэк наложил на поместье, разольются по всем двадцати домам.       Том недоверчиво смотрел на Феликса, но кажется, он вёл себя как обычно, будто вчерашний разговор не активировал Долг Жизни. Гарри тоже спокойно принял Феликса. Поттер выбрал Волдеморта, он не имел права критиковать Феликса.       Как только Гарри на такси подъехал к дому с Феликсом и Томом, его тут же заметили и все семьи выбежали на улицу. Вечером! В мокрый снег! Гарри тяжело вздохнул, а Розье хихикнул, радуясь, что оказался прав.       — Стоп! — приказал Гарри. — Зайдём в первый дом и там подпишем все бумаги. Деньги на руках.       Феликс подготовил и себя, и магглов, оттого буквально за час все магглы подписали документы, заявив, что утром их уже тут не будет, а ключи оставят в дверях. Гарри было плевать на это, ведь главное, что дома принадлежат ему. Он собирался утром войти в наследие и стать Лордом Поттер-Блэк-Певереллом. Так что магглам лучше убежать, иначе магия задушит.       Гарри открыл дверь дома, где Кричер, Фоти и Кики уже ждали господина. Кричер поглядывал на Гонта, а тот улыбался, глядя на медальон на шее.       — Кричер, — Гарри присел возле эльфа, касаясь медальона рукой, — Феликс Розье был частым гостем после выпускного Регулуса Блэка?       Кричер охнул, не ожидая такого вопроса. Он не доверял Гонту, пускай изначально от Гарри поступил приказ не трогать неВолдеморта.       — Кричер, ты должен ответить честно. От этого зависит, что я сделаю в конце с Феликсом.       — Господин, не убивайте его, — закричал старый эльф. — Он так нежно и бережно любил хозяина Регулуса. Хозяин Орион верил, что они поженятся. Поскольку Феликс был младшим сыном и братом, то хозяин Орион ставил возглавление Рода на хозяина Регулуса. Но хозяин для всех пропал, а имя на гобелене посерело. Хозяин Орион был в ярости и отчаянии, считая, что кто-то начал охоту на Блэков. Многие волшебники умирали от драконьей оспы... Хозяин Орион защитил поместье самыми тёмными чарами. Самыми сильными и нерушимыми, положив жизнь на алтарь, — эльф плакал, вспоминая Блэков, на что Том закатывал глаза, но слушал внимательно. — А после умерла госпожа. Потом хозяины Поллукс и Арктурус, которые вернули титул Лорда Альфарду Блэку. Увы, он уже подцепил проклятие и едва успел завещать всё вашему крёстному, а хозяин Регулус так никогда и не становился претендентом на возглавение. Теперь я служу вам.       — И уже утром я приму наследие, — заявил Гарри. — Я стану Лордом Поттер-Блэк-Певереллом. И может быть в будущем передам один титул.       — Гарри, мы же собрались их прогнать, — заявил Том. — Как ты объяснишь возвращение Регулуса?       — Хозяин воскресит господина? — запищал от счастья Кричер.       — Постараюсь. Я уже придумал, как. Главное, вернуть. А для этого тебе должно быть семнадцать, чтобы нас не отследили.       — Гарри, не поделишься планом?       — Поделюсь в ванной. Кричер, приготовь нам постель, Фоти — ужин, Кики — ванную. Мы устали с дороги. Завтра все дома, которые принадлежали Блэкам, вернутся.       Кричер захлопал от радости, видимо, ещё помнил, что когда-то все дома принадлежали достойнейшему и благороднейшему дому Блэк.       — Гарри, ты же не думаешь сделать Регулуса наследником?       — Думаю, — заявил Гарри. — И сделаю. Если у них будут дети, то они станут Блэками. Род Розье возглавит Эван. Я понимаю, ты злишься на Регулуса за предательство…       — Вообще нет, — перебил Том Гарри, который взял Гонта за руку и повёл на пятый этаж в спальню с фиолетовыми оттенками в этот раз.       — На Феликса из-за обмана?       — Да! — рявкнул Том.       — Но, аспид мой, без желания Феликса вернуть Регулуса не было бы нас. Послушай, Феликс нам и правда не враг. Успокойся. Кики, добавь в ванную эфирных масел, а то кое-кто не контролирует гнев.       — Да если бы не ты и возраст тела, убил бы Розье!       — Пожалуйста, не нужно никого убивать. Впереди нас ждут войны с Визенгамотом, там оторвёшься.       — Если ты весь состав до этого не перебьёшь сам, — закатил глаза Том, позволяя себя раздеть.       Том заметил, что стены дома меняют оттенки в зависимости от настроения главы Рода. Сейчас Гарри было фиолетово на всё, или он умиротворённо желал принять ванну?       Том залез первым в огромную ванную, а Гарри оседлал его и начал намыливать. В ванную старост Том принципиально не ходил, узнав, что Эван и Драко там кончали. И пускай те были не единственными нарушителями правил, Том брезговал.       Обнажённые, любящие тела легли в кровать с желанием. Том накрыл своим телом тело Гарри, целуя каждую клеточку кожи, при этом медленно и осторожно двигаясь внутри самого Гарри, который своими стонами и хваткой возвышал эго Тома.       Они засыпали мокрыми от пота и смермы, но счастливыми. В объятиях друг друга.       Гарри проснулся первым. Осторожно вылез из кровати, пока Том перекатился на другую сторону, принял душ и голышом пошёл в алтарному камню. Гарри нёс в руках Бузинную палочку и Мантию невидимости. Положив их на алтарный камень, надеялся, что предки трёх семей примут его, как единого Главу. Обычно магия бунтовала, когда несколько фамилий билось за власть, оттого Эван с Драко сразу пообещают наследников обоим семьям, а Гарри принёс Дары Смерти.       — Ты забыл Воскрешающий камень, — произнёс Том, ожидая Гарри возле алтарного камня.       — Он твой.       — Верно. Но ты их собрал в своё время, и ты можешь пользоваться их магией. Меня камень защищает по твоему приказу.       Том протянул перстень, и Гарри радостно принял его. Том не слышал клятвы. Гарри обращался про себя к великим домам Поттеров, Блэков и Певереллов. Каждый дом получил в награду магию Даров Смерти.       — Наследники? — сглотнул Гарри. — Я верну к жизни Регулуса Блэка — вот мой наследник Блэков.       Камень засиял так ярко, что Том удивился. Видимо, первыми кричали «Да!» призраки Ориона с Вальбургой. Палочка и мантия засияли следом. Том не понимал, неужели Гарри согласился на детей, но ведь сам Том умирал, как и Гарри, а детей в последнее время не желали.       — Гарри, ты же не хотел детей, — напомнил Том, когда новоявленный Лорд отступил от алтаря.       — Хотел изначально, а теперь желаю наслаждаться жизнью. Но я подумал, что если вдруг мы захотим детей, то было бы неплохо их иметь. Ты убил мою семью, но именно тебя я люблю. Певереллы и Поттеры дали мне выбор. Только Блэки требовали наследника, так что вернуть Регулуса — дело чести. К тому же, Регулусу восемнадцать, как и мне. Он будет лет двадцать наслаждаться жизнью, и только потом попросит детей.       — Здесь! На алтарном камне! — напомнил Том.       — И эту обитель я подарю ему. Когда придёт час, я сделаю Регулуса Лордом. Как только он попросит. Все плантации принадлежат ему по праву. А я останусь Лордом Поттер-Певерелл. Ты против?       — Я без ума от тебя, — Том накрыл губы Гарри в страстном поцелуе, отчего Дары тут же засияли. — Эй, мне шестнадцать, никаких детей!       — Это благословение, и тебе семьдесят один, ты сам говорил.       Том засмеялся, крепко обнимая Гарри и нежно целуя. Даже в таких милых поцелуях они растворялись друг в друге.       — Вальбурга же поняла, что сила Даров Регулусу не перейдёт?       — Не думаю, — ухмыльнулся Гарри, а Том оскалился. — Да, тут она прошляпилась. Но главное, что я удержу этот Род, пока Регулус не захочет его вернуть себе.       — Если захочет, — между прочим заявил Том.       — Кстати, да! Но детей от меня не требовали, они согласились, что я воскрешу Регулуса. Они с Сириусом настрадались. Нам нужно одеться. Нужно купить в каждый дом минимум по эльфу.       — Кричер останется с Регулусом.       — Я знаю. И я не против. А Кики и Фоти пойдут с нами.       — То есть, ты не останешься в этом поместье?       — Для чего? — ухмыльнулся Гарри. — Отдам всё Регулусу. Я узнал, где находятся земли Певереллов. Том, поместье в горах Шотландии, и оно цело! А мы оба Певереллы по крови!       — То есть, в горах, где живут самые опасные существа? — Гарри согласно кивнул. — Где могут обитать боггарты и дементоры?       — Рад, что ты меня понимаешь.       Том резко прижал Гарри к стене, утаскивая в страстный поцелуй. Его такие новости очень радовали. К чёрту этот Лондон, когда горы Шотландии в их полном распоряжении.       — Ладно, пускай Розье живёт, — шептал Том. — Но мы не расскажем ему о твоём плане до конца.       — Разумеется. Пускай понервничает, — засмеялся Гарри. — Нужно одеться, позавтракать и идти в Министерство. Готов?       — Это ты готов? Мне шестнадцать, Гарри. Я не сумею подстраховать тебя в этом заклинании. У тебя двадцать секунд, не более.       — Ты меня хорошо подготовил. Я сумею.       Том и Гарри позавтракали, оделись в официальные костюмы. Гарри надел чёрный, а Том — изумрудный. Они жили в Лондоне, оттого сели в такси и поехали по нужному адресу. Сначала в Министерство, а после можно закупить эльфов.       Гарри собирался опустить Визенгамот и остановить протесты, иначе может быть беда. Кингсли и Перси не справлялись с тем, чтобы остановить народ. Авроры даже палочек не поднимали, чтобы прекратилась давка. Когда Том и Гарри подошли ко входу в Министерство, то там было столько народу, что ступить негде. Маркус Флинт, будучи мракоборцем, подпирал стену, пока Оливер Вуд нежно кормил его хот-догом, вытирая салфеткой горчицу, кетчуп и майонез возле уголков губ. Гарри всегда знал, что их перепалки были от любви.       Гарри вздохнул, отчего тень Смерти выползла на стену, заставляя всех умолкнуть и обернуться. Волшебники тут же расступились, хлопая радостно в ладоши, глядя на Гарри, который чесал серёжку в раздражении. Кто был спутником Национального Повелителя Смерти знали все, и то, что Том стоял рядом, а не спиной, говорило о равенстве. Кольца великих домов на пальцах Гарри тоже говорили, что он стал Лордом троих семей.       — Дурдом.       — Сметвик бы с тобой поспорил, — засмеялся Вуд, и Гарри подошёл обнять его.       — Рад тебя видеть, — честно ответил Гарри. — Вижу, на слизеринцев попёрло.       — Кто бы говорил, — улыбался Оливер.       — Милорд, — обратился Маркус, чья семья отбывала срок в Азкабане, а его самого последние полгода за человека не считали, — если снаружи вы легко успокоили толпу, то в Атриуме уже пару человек задавили насмерть.       — Хм, — улыбнулся Том, а Гарри лучезарно на него посмотрел. — Ты сможешь, — успокаивал Гарри Том.       — А если нет?       — Придётся искать много места на кладбище.       Гарри улыбнулся ответу Тома, а Вуд сглотнул, не ожидая, что Гарри стал настолько жёстким. Зато улыбка Флинта говорила, что он сам бы всех перебил. Достали малообразованные плохосоображающие идиоты.       Маркус открыл им дверь, и Гарри вошёл первым, понимая, что отступать некуда. Стоило оказаться в Атриуме, как услышали море шума, уловили запахи пота и парфюмов, как дорогих, так и самых дешёвых. Кинсгли стоял повыше, пытаясь всех уверить, что всё под контролем, а Визенгамот сбежал полным составом.       — Сбежал? — хмыкнул Том. — А я говорил, что боггарты пригодятся.       — Как только я сам с ними научусь общаться.       Шеклболт тяжело вздохнул, а Гарри поднял палочку из остролиста верх, откуда вылетело северное сияние, заставляя всех умолкнуть. Очарование прошло быстро, когда сияние накрыло всех и прибило к земле, отчего волшебники начали задыхаться.       — Двадцать секунд, — прошептал Том.       — Может, меня послушаем? Или так всех и оставлю лежать на полу, — приказал Гарри.       — Да, — радостно шептали волшебники, не подозревая, что по истечению двадцати секунд сияние само по себе исчезнет, но все должны думать, что их освободил Гарри.       — Пять секунд.       Гарри поднял снова палочку, и все подумали, что он убрал сияние, которое развеялось само.       — Умница.       Гарри улыбнулся Тому, взял его за руку, и волшебники дали ему проход к Кингсли с Перси. Гарри вылез на пьедестал.       — Где Вейн и весь состав Визенгамота? — спросил в упор Гарри.       — Сбежали, — коротко ответил Шеклболт. — Оставили семьи и сбежали. Границы закрыты.       — Магические, а маггловские? — в упор спросил Гарри.       — Мы не успели, — виновато шептал Кингсли.       — Хотя проект о том, чем чреваты магглы и их технологии читали все? — удивился Том, попрекая этим.       — Я стал Лордом, Кингсли. Я выбрал в партнёры парня. Я управляю Дарами Смерти. Скажи, ты правда думаешь, что я доволен твоей работой? Может, при Фадже и Дамблдоре можно было работать спустя рукава, сажать в Азкабан без Веритасерума, — укол за Сириуса Шеклболт понял, — ущемлять права меньшинств, — оборотней, кентавров и остальных Гарри не забыл, — брать на работу кого попало, но меня это не устраивает!       — Кто-то должен начать наводить порядки, — вступился Перси, видя, что Кингсли стыдно.       — Верно, — согласился Поттер.       — Ты? — спросил Пруэтт.       — Не я.       Гарри обернулся к Тому, и тот улыбнулся ему. Шеклболт удивлённо приподнял брови.       — Гарри, ему шестнадцать, — напомнил Кингсли. — Ты мог бы возглавить страну.       — Я?       Толпа завопила положительные слова, а Гарри поднял палец, и все умолкли. Он и правда имел власть.       — Я — воин. И я готов стать тенью того, кого считаю будущем страны. Через два года Томурасу Гонту исполнится восемнадцать, как мне сейчас. Ты уйдёшь в отставку после его выпускного.       — Гарри, — прохрипел Шеклболт, боясь такого юного и неопытного предводителя.       — Да! — взревела толпа.       — Да, Кингсли, — заявил Гарри. — Я борец, не политик, а у Тома отличные мысли. Если будет проще считать, то думайте, что мы управляем страной вместе. Но сказать правду? — мужчина кивнул. — Я устал спасать эту страну. Это Томурас не желает бросать Британию, а я бы сжёг.       — Ты обижен на судьбу?       — Ещё спрашиваешь? — взревел Поттер. — С первого июля 2000-го ты складываешь полномочия.       — Да что он понимает в политике, Гарри? — в ужасе шептал Шеклболт.       — Побольше вашего. Мне не нужны выборы, чтобы сделать Томураса Гонта Министром Магии. У меня есть сила. И лучше её не будить. Расходитесь все.       — Я подготовил список нового состава Визенгамота, — Том протянул лист Шеклболту. — Немедленно утвердить.       — Постойте! Пьюси? Флинт? Забини? Первые двое — дети Пожирателей Смерти! — закричал в ужасе Шеклболт.       — Да, — спокойно ответил Гонт. — Выполняйте. Это приказ!       Кингсли поверить не мог, что должен выполнять приказы шестнадцатилетнего мальчишки, который возомнил себя невесть кем, благодаря Поттеру.       — Какие ещё будут указания? — спросил Перси, видя, что Шеклболт смирился, но пока не успокоил ярость.       — Уволить к гриндоллоу Робартса и Долиша! — приказал Гарри.       — На место профессора ЗоТИ никто не хочет идти, — заявил Кингсли.       — Тогда пока только Робартса, а Долиша покалечит проклятие моего родственника, — оскалился Том.       — Может, вы подвластны его снять? — спросил Кингсли.       — А может это самовнушение? — оскалился Том. — Вот вам список, что нужно сделать за полгода. Дальше дам новый, — Том протянул какую-то папку толщиной с древний фолиант, вынув её из засширенного кармана брюк. — Тут творится ерунда какая-то, а не политика.       — И да, — вспомнил Гарри, — в этом году шестой курс аппарации пришлите учить кого-то внятного в марте месяце. Без Робартса. Без тебя. Без Долиша. Может, Маркуса Флинта?       — Да, — согласился Том.       — Кто кем управляет? — не понимал Шеклболт, глядя на ребят.       — У нас равноправие, — ответил Гонт. — Смерть моя, — такое обращение заставило половину ахнуть от изумления и нежности, — нам пора.       — Занимайтесь работой, — приказал Гарри.       Том взял Гарри за руку, и толпа тут же расступилась. Кингсли резко ахнул, открыв папку, на что Гарри обернулся.       — Инцесты станут законными? — Шеклболт читал первую страницу.       — Они и были законными, пока вы не влезли в традиции чистокровных. От греха подальше советую уничтожить запрет. Не отменить, а уничтожить.       — Не думаю, что кто-то ещё живёт инцестами, — вздохнул Кингсли. — Приказ выполню.       — Отлично. Когда увидите, как Фред и Джордж Уизли целуются, помните, что закон отныне мы, — оскалился Гарри.       — Кто целуется? — сглотнул Кингсли.       Гарри улыбнулся, а Том забрал его за собой. Если брать во внимание родственные связи волшебников, то там почти все по какой-то из линий родственники.       Когда Том и Гарри вышли из здания, то увидели вдали Феликса. Тот ходил по пятам, учитывая, что ближе к Новому году улетит в Перу.       — Честное слово, он меня бесит.       — Не горячись, — попросил Гарри. — Наш враг не он. Идём искать боггартов?       — Сказал бы, что я с тобой, но тут ты один.       Гарри засмеялся, а Том виновато улыбнулся. Но у Тома не было власти над боггартами, а у Гарри могла быть. Если что, Гарри всегда может аппарировать, если не получится их поставить на колени.       Гарри всё ещё помнил, что хотел бы зайти к Люциусу, а после Нового года поздравить Джинни с Асторией со свадьбой, если успеет. Кажется, Астория планировала на неделю отправиться на Багамы.       Визенгамот бежал, там опасные личности, которые пожелают вернуться к власти, а значит боггарты нужны как никогда. Откладывать некуда. Нельзя.