Глава 3. День рождения
1 октября 2025 г., 06:04
Примечания:
Дорогие читатели, простите мне маленькую шалость — в мире этой работы финал Турнира Трех Волшебников был 24 мая, а не июня. История, в целом, со второй главы сильно уходит от оригинальных событий, но основные моменты мне хотелось сохранить канонными.
Отредактировано.
5 июня 1995 года
— Перестань, Драко! Я не собираюсь обсуждать с тобой это. — Ну, конечно, зачем разговаривать с братом, если тебя куда лучше понимает этот нищий Уизли! — выпалил блондин, кинув злой взгляд на свою старшую сестру. — У тебя вообще есть мозги, Афродита? Или внутри твоей головы только вата, как только тебе приходит очередное письмо от него? — Еще раз повторяю, это не твое дело, — грубо ответила девушка, не заботясь о тоне, — если скажешь кому-то из родителей, я обещаю, тебе конец. — Да, и что же ты мне сделаешь? Заставишь пасть ниже и влюбиться в грязнокровку, например? — он встал с дивана и подошел ближе, нависая над Афродитой. — Ты хоть понимаешь, чем тебе это все обернется? — Какое тебе дело? Думай лучше о своих проблемах, — смотря в глаза Драко снизу вверх, девушка ощущала, как ее сердце рушится на тысячи осколков. В его глазах не было той юношеской беззаботности и радости. Она видела только презрение к самой себе. Их отношения теперь вряд ли можно назвать близкими, однако Афродита надеялась, что это лишь этап взросления брата, который скоро пройдет. Они ссорились, казалось, каждую секунду, не в силах найти какой-либо компромисс. И теперь, сидя в уютной библиотеке их родительского дома, напряжение между ними достигло максимальной концентрации в воздухе. — Ты удивишься, если я скажу, что твоему родному брату не все равно с кем ты шляешься, да, Афри? — Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне. Это переходит все границы. — Мне плевать. Ты общаешься с ним ради того, чтобы насолить семье, признай это. — Это не так! — протестующе воскликнула Афродита, резко вскочив с дивана и, не обращая внимания на брата, оттолкнула его, уходя из библиотеки. Она не слышала, что Драко кричал вслед, да и не хотела слышать. Юной Малфой не хотелось еще больше ссориться с ним, препираясь в этих бессмысленных спорах. К тому же, сегодня у ее брата день рождения, и этот день хотелось провести мирно. Как в детстве. Однако у судьбы были другие планы, поэтому, громко стуча каблуками, она поднялась в свою комнату, не забыв хлопнуть дверью вслед. Ее комната была просторной и всегда идеально чистой, как подобает настоящей леди. Она подошла к окну, и взору открылся прекрасный сад Малфоев, где Афродита и Драко провели лучшие дни вместе. Дурачились, смеялись, прятались от родителей и ни о чем не думали. Летние солнечные лучи приятно согревали, а часы показывали полдень. Оторвав взгляд от окна, девушка взглянула на циферблат, а затем на большое зеркало, из которого смотрело собственное отражение, с мокрыми глазами и покрасневшими щеками. Афродита сделала несколько шагов ближе и внимательно осмотрела свое лицо. Аккуратные черты к шестнадцати годам стали острее и выразительнее, придавая лицу утонченности и аристократичности. Длинные пепельные волосы были в идеальном состоянии, волшебно переливаясь на солнце, а ее изящная, миниатюрная фигура позволяла носить любые наряды, которые, к слову, всегда были лучшего качества и из последних коллекций. В дверь тихо постучали, отрывая Афродиту от столь затягивающего занятия. — Дорогая, к трем придут гости. Добби скоро принесет платье, мне уже не терпится увидеть, как ты выглядишь в нем! — нежно сказала Нарцисса, лишь немного заглядывая в комнату дочери, однако этого хватило, чтобы увидеть ее покрасневшее от слез лицо. — Что случилось, Афри? — Нарцисса быстрым шагом подошла к Афродите и взяла лицо дочери в свои руки. — Вы с Драко опять повздорили? — Он никогда не повзрослеет, мама. Ему абсолютно плевать на чувствах всех, кроме него. — Ты заблуждаешься, дорогая, — миссис Малфой аккуратно погладила дочь по голове и тепло улыбнулась, — ему сейчас непросто, как и тебе. Вы взрослеете. Ваша связь меняется, приобретая новый характер, и это далеко не легкий процесс. Дай и ему, и себе еще немного времени. — Ты, наверное, права. Мне нужно спокойнее это переносить, но очень сложно свыкнуться с мыслью, что уже никогда не будет, как раньше. — Потому что будет только лучше. Вот увидишь. Еще раз улыбнувшись, Нарцисса Малфой покинула комнату дочери, спеша дальше проверять организационные вопросы праздника. Афродите после разговора с матерью всегда становилось чуть легче, ведь та, в отличие от отца, действительно слушала и давала искренние советы. Хоть и не всегда девушка была уверена, что они помогут, но чувствовала поддержку и тепло, исходящее от Нарциссы. Время за сборами всегда пролетает незаметно, и Афродите Малфой уже нужно было выходить. Взяв подарок, она последний раз кинула взгляд на собственное отражение. В зеркале стояла неярко накрашенная девушка в нежно-голубом платье, элегантно прилегавшем к телу. Его длина уходила в пол, а разрез открывал взор на изящные ключицы и зону декольте, украшенную ожерельем из белого золота. Волосы аккуратно уложены так, что длинные локоны струились по ее спине. Спустившись на первый этаж, ее сразу же перехватили знакомые семьи Малфой, в основном, работники Министерства из разных отделов, то есть, знакомые ее отца. Конечно же, друзей Драко здесь не было, словно это вовсе не его праздник. У Афродиты появилось стойкое ощущение, что кроме нее и мамы он никого не хочет видеть, и от этого что-то кольнуло внутри. Она перевела взгляд на брата, стоящего в дорогом черном костюме и светло-голубой рубашке, и так же, как и она, воспитанно встречал всех гостей, натягивая вежливую улыбку. Спустя множество коротких диалогов, девушка все же смогла подойти к Драко и робко обняла его, на что он крепко прижал ее в ответ. Казалось, среди всех этих людей, между ними сложилась невидимая аура, понятная только им. Они оба заложники своего положения, вынужденные играть роли, и только рядом друг с другом могли позволить себе быть настоящими, пускай порой и не самыми милыми и пушистыми. — С днем рождения, Драко. Это тебе, — нехотя оторвавшись от объятий, Афродита протянула ему небольшую коробочку. — Спасибо, Афри. Прости меня за утро. Ты прекрасна сегодня, — ответил Малфой младший, оглядывая девушку с головы до ног. Он знал, как много времени мама и сестра посвящают своему внешнему виду, и хоть всегда и удивлялся этому, но понимал, что все это позволяет выглядеть им не просто красиво, а по-настоящему невероятно. — И ты меня прости. Именинник принял подарок и сразу же открыл его. Когда он увидел, что внутри был ярко-зеленый дракон, явно выполненный по заказу, не смог сдержать улыбки. Сестра прекрасно знала, что это его любимый цвет и подобрала артефакт, связанный с его именем. Такое внимание к деталям растрогало Драко, и он, не сдержавшись, снова притянул Афродиту к себе. — Это лучший подарок за сегодняшний день. Спасибо тебе, Афри. Она бы хотела подольше постоять с братом, но тяжелая рука отца упала на плечо, слегка надавливая. — Иди в кабинет, это очень важно. — выдавил ей на ухо Люциус, и от такого тона девушке хотелось провалиться сквозь землю. Он означал только одно — Темному Лорду понадобилось что-то от нее. Конечно же, все знают, что на Турнире Трех Волшебников Гарри Поттер смог победить Лорда Волдеморта, освободив весь магический и маггловский мир от ужасной опасности. Поттер стал настоящим героем, которому под силу одолеть главного преступника магической Британии двадцатого века. Только есть одно но: Гарри совершенно не помнил, как ему удалось это сделать. В Больнице Святого Мунго целители списали все на кратковременную потерю памяти, связанную с сильнейшим стрессом, который пришлось пережить четырнадцатилетнему волшебнику. И люди радостно верили в это. Верили, что Гарри Поттер спас их. К тому же, бывшие Пожиратели Смерти, которых призвал Волдеморт после воскрешения, прекрасно все видели и, просмотрев их воспоминания, большую часть из них оправдали. Как и Люциуса Малфоя. Теперь волшебному миру ничего не угрожает. Ведь так? Теперь уже никого не волнует, что Люциус был прекрасным окклюментом и смог скрыть от Министерства самое важное. Никто и не подумает, что на последнем испытании был вовсе не Гарри, а человек, выпивший оборотное зелье. Никому и не придет в голову, что оглушить Гарри Поттера, а затем принести его тело на кладбище было личным заданием Афродиты Малфой. Никто не поверит, что человеком, победившим Лорда Волдеморта был сам Лорд Волдеморт. Если быть точнее, его крестраж, в котором было больше истинного Тома Реддла, чем в самом волшебнике. При создании крестража, душа волшебника раскалывается на две равные части. Дневник стал первым крестражем для шестнадцатилетнего Тома, поглотив половину души юного слизеринца. Однако Темный Лорд не смог остановиться и продолжил создавать крестражи из-за безумного страха собственной смерти. Тогда его половина души снова разделилась, а затем и ее четвертая часть, и так по кругу. Темная магия полностью извратила не только тело, но и душу волшебника, от которой, собственно, почти ничего и не осталось. Чего нельзя сказать о первом крестраже, в котором хоть и половина души Тома Реддла, однако самая живая его часть. После воскрешения из дневника, Том Реддл долго анализировал причины своего провала в будущем. Свежий молодой ум был намного острее, чем у старой обезумевшей части души волшебника. Целых два года ушло у Тома на то, чтобы разработать идеальную стратегию дальнейших действий. Он скрывался отовсюду, найдя укрытие у сына своего самого близкого соратника — Абракаса Малфоя. И первым шагом на пути к настоящей власти стало убийство главного тела Темного Лорда, и это было абсолютно логичным и необходимым действием для Тома Реддла. Еще в девятнадцатом веке Чарльз Дарвин выдвинул теорию о том, что выживают наиболее сильные и приспособленные особи с полезными выживания признаками. Естественный отбор — это главный движущий фактор эволюции, в чем Том был уверен. Выживают сильнейшие, а Темной Лорд стал лишь жалкой тенью самого себя в прошлом, и необходимо было избавиться от него. Помимо главной причины убийства своего основного тела, была еще одна, которая заставила Тома продумывать план до мелочей — пророчество о Лорде Волдеморте и Гарри Поттере. Погубив часть самого себя из тела Гарри, он смог осуществить его, твердо пообещал себе больше не связываться с этим гриффиндорским мальчишкой. Его план был по-настоящему гениален. Весь мир вздохнул полной грудью и расслабился, пока темный волшебник тщательно продумывал свои дальнейшие шаги на несколько ходов вперед и заполнял пробелы в знаниях как о магии, так и о том, что произошло с миром за последние пятьдесят лет, в чем бесценную помощь оказал Люциус Малфой. Он также подробно рассказывал всю информацию о деятельности Лорда Волдеморта, не только которую знал и видел сам, но и воспоминания своего отца. Конечно же, за такую помощь он ожидал огромную благодарность от Тома в будущем, которую молодой волшебник вовсе не стеснялся обещать. Однако в этом уравнении была еще одна переменная, и ее имя — Афродита. После своего освобождения Том Реддл жил у них в поместье, что сначала не сильно напрягало девушку. Ее также в глубине души порадовала новость о том, что слезы Феникса помогли выжить Гарри и Джинни, хотя последняя провела в Мунго больше полугода года. Для всех, кроме Люциуса, в первое время Том стал гостем-невидимкой, с которым никто не пересекался особо. Том почти не покидал свою комнату в дальнем крыле дома, не доставляя никаких неудобств остальным жителям поместья Малфоев. И только после рождественских каникул на шестом курсе Хогвартса Афродита узнала, что ее помощь снова необходима Темному Лорду. Незаметно выкрасть Гарри Поттера с самого финала Турнира стало сложной, но вполне возможной задачей для юной волшебницы, но именно тогда она осознала все планы отца на собственную дочь. Ей не отвертеться заданием с дневником — Люциус хотел сделать свою дочь его правой рукой. Он хотел, чтобы Том обучил ее лично, сделав из нее поистине великую волшебницу. Мнение женской половины семьи никогда не интересовало Люциуса Малфоя, а Драко и вовсе не посвящался в такие «взрослые» дела. Не прошло и двух недель с последнего задания на турнире, как ему снова что-то было нужно от нее.***
Афродита медленно двигалась в сторону кабинета отца, не видя перед собой лиц и не слыша голосов. Она лишь переживала о том, что прикажут сделать на этот раз. А если его следующим приказом будет убийство? Этот человек, если его можно так назвать, спокойно убил часть самого себя, доказав Афродите, что для него цель оправдывает вообще любые средства. Паника охватила юную мисс Малфой, и она, как и в другие моменты сильного стресса, до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Прошло всего несколько секунд, и девушка вернула мыслям трезвость, ускорив шаг. Стоя перед дверью кабинета, она тихо постучала, что для него оказалось достаточным. — Заходи, Афродита, — произнес холодный мужской голос, от которого ей сразу становилось не по себе. Открыв дверь, девушка еле разглядела перед собой силуэт Тома Реддла в тени, однако спустя пару мгновений, все свечи в кабинете зажглись, и их взгляды встретились. — Прекрасно выглядишь, хоть и слишком грустно для такого дня. Что-то случилось? — Отец позвал меня сюда под предлогом важности. Мой Лорд, неужели, вы вызвали меня для того, чтобы спросить, как у меня дела? — блондинка уже не боялась смотреть ему в глаза и отвечать более расслабленно, скрестив руки на груди. Зря. Очень зря. Том усмехнулся, поправляя упавшую на лоб кудрявую прядь, за чем внимательно проследила девушка. В эту минуту он выглядел не как Темный Лорд, вселяющий ужас и страх, а, скорее, как обычный юноша, интересовавшийся девушкой, стоя перед ней в простой черной мантии, словно студент Хогвартса. — По-твоему, Афродита, я самый черствый человек на свете? — Реддл подошел чуть ближе, словно проверяя ее личные границы. — Тебя утомляют разговоры со всей этой магической элитой, не так ли? — Немного. Меня, скорее, расстраивает, что так проходит праздник Драко. Он не обязан в свой день рождения слушать все эти напускные разговоры. — Я понимаю тебя, Афродита, это очень несправедливо. Твои чувства абсолютно оправданы. Если позволишь, я бы хотел помочь тебе. — Помочь? Мне? — глаза девушки округлились от такого заявления из его уст. Казалось невозможным то, что он предлагает. Почему же ему стало интересно помогать ей? — И как же? — Я спущусь к ним вместо тебя. Как ты прекрасно знаешь, для зелья мне остался последний ингредиент. А ты можешь отдохнуть здесь, и, если хочешь, почитать, что вздумается из моих книг, — он указал рукой на стопку на столе, которую явно принес из своей комнаты. Доброжелательная улыбка сияла на его лице, но осознание его лицемерия накрыло Афродиту мощной волной. Конечно, ему не было дело до того, как она себя чувствует. Нужен был лишь повод для того, чтобы она добровольно согласилась предоставить собственное тело для его целей. Девушка догадывалась, что внизу была высокая концентрация важных людей магической Британии, с которыми Тому было бы очень полезно встретиться, естественно, не в своем настоящем обличии, а ее тело прекрасно подходило для подобного. Он мог бы использовать тело Люциуса, но, скорее всего, ему выгоднее было, чтобы отец семейства был рядом и помогал своим присутствием. Им обоим было абсолютно плевать, что сегодня праздник для Драко, а не для их грязных интриг. — А если я откажусь? — с вызовом спросила девушка, находясь на небезопасно близком расстоянии от Тома Реддла. — Очень интересно, Афродита. Ты так негативно реагируешь на мое предложение, — его глаза заблестели от азарта, не обещающего девушке ничего хорошего, — а как же тогда отреагирует твой отец, узнав, с кем обменивается письмами его дочь? Кому она отдала свое маленькое глупое сердце? Что думаешь? Малфой замерла, не в силах открыть рот и сказать что-либо. Откуда он об этом узнал, если она продумала все до мелочей? Если Том расскажет об этом отцу, всем стараниям на протяжении жизни придет конец. Все попытки быть идеальной дочерью, соответствующей своей фамилии будут бессмысленны. Родители сильно в ней разочаруются, особенно Люциус, который вкладывал в свою дочь даже больше, чем нужно. Она с ненавистью смотрела в эти темно-карие красивые глаза, которые прожигали насквозь, разрушая изнутри. — Как же так вышло, Афродита, что мой дорогой друг не знает избранника собственной дочери? Ты никогда не хотела их познакомить? Если откажешься, у тебя будет прекрасная возможность пригласить его на семейный ужин. Как думаешь, ему понравится здешняя еда? — Откуда вы об этом знаете? — тихим, дрожащим голосом спросила девушка. — Видишь ли, порой меня терзает любопытство. Твою пользу для меня, несмотря на столь юный возраст, сложно переоценить, а твои магические способности и успехи в школе вызывают только восхищение, Афродита, поэтому я решил немного получше узнать тебя. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Я не твой враг, но если ты будешь относиться ко мне, как к надзирателю, я им стану. Почему ты решила, что имеешь право перечить мне? — Я просто хотела провести день вместе с Драко, это же его праздник, — неуверенно пролепетала девушка, ошеломленная его рассуждениями. — Простите, мой Лорд. — Этого зелья хватит на пару часов, как раз, пока все гости будут там. Как только я закончу, ты сможешь вернуться и провести остаток вечера с Драко, когда все начнут расходиться. Я лишь упрощу тебе задачу, избавив от ненужных разговоров. Его мягкий, но настойчивый голос заполонил разум Афродиты. Сделка была и правда выгодной для обоих, все равно во время основного торжества провести много времени с именинником вряд получится. Осторожно вырвав один длинный волосок со своей головы, она протянула тот Тому и опустила взгляд. — Умная девочка. Дальнейшие действия Реддла были ожидаемы: он кинул волос в склянку, которую достал из кармана мантии, и тщательно перемешал содержимое, быстро выпив все содержимое. Афродите оставалось лишь тихо наблюдать за превращением. Спустя некоторое время, перед ней стояла ее копия, но улыбка оставалась чужой. Совсем не такой, как у девушки. — Теперь я готов затмить всех дам на этом вечере, — сказал «Том» нежным, мелодичным голосом Афродиты, — и мой тебе совет: с такой внешностью и статусом, я бы не опускался до уровня Фреда Уизли. После этих слов «он» оставил Афродиту одну в кабинете, поспешив удалиться. Оригиналу ничего не оставалось, кроме как провести пару часов в одиночестве, запертой в кабинете отца по собственной воли. Как же это глупо звучало в голове. Интересно, как бы на ее месте поступил Фред? Позволил бы он такое по отношению к себе? Мысли о рыжеволосом парне заставили девушку невольно улыбнуться. Удобно устроившись на кресле, девушка прокручивала в голове воспоминания. Взаимодействия между ними последние два года сложно было назвать отношениями: всего лишь редкие тайные встречи и обмен письмами. Афродита сильно настаивала на скрытности, на что Фред вынужденно соглашался. Какими сильными не были бы их чувства, они все еще дети, которые не хотят разочаровать своих родителей. В своих нечастых разговорах оба избегали провокационных тем, углубляясь лишь в изучение друг друга. Хоть они были из разных миров и не понимали некоторых проблем своего партнера, Фред и Афродита были очень чуткими и эмоциональными людьми, способными представить переживания другого. Помимо этого, общие, в основном школьные, вопросы все же были, во многих из которых они, на удивление, сошлись во мнениях. Их обоих интересовали ЗОТИ и зельеварение, а когда речь заходила о последнем предмете, Уизли так правдоподобно пародировал профессора Снейпа, что Малфой заливисто смеялась, не в силах сдерживаться. Она не помнила, с кем за последние годы ей было настолько смешно и легко, как с ним. Бывали у них и мелкие ссоры, вызванные легкомысленностью Фреда, но всегда не составляло труда помириться так же быстро, как и поссориться.***
— Только тебе в голову могло прийти выпить старящее зелье, чтобы кинуть свое имя в кубок огня! И не смей говорить мне, что это была идея Джорджа, это не прокатит, как в прошлый раз! О чем ты только думал, Фред? — девушка смотрела на своего возлюбленного, который, мягко говоря, выглядел намного старше нее. А если быть точнее — он выглядел как ее дед. — Мы просто хотели тоже поучаствовать, это же несправедливо, Афри! — такое сокращение имени использовали только самые близкие люди в ее жизни, мама и брат, чем она не так давно поделилась с Фредом, которому то очень понравилось. Он даже спрашивал разрешение у девушки, чтобы обращаться так же, на что она, немного краснея, с радостью согласилась. Слышать это сокращение из уст Фреда Уизли было самым прекрасным звуком в жизни. — Я же волновалась за тебя, Уизли! Правила установлены не для того, чтобы их нарушать. Даже если они установлены этим противным стариком. — Эй, полегче. Это ты меня так назвала? Я же могу и обидеться, — с наигранным расстройством произнес Фред, протягивая свои постаревшие руки к девушке. — Вас, кажется, с возрастом совсем память подводит. Я не ваша внучка, не нужно меня обнимать, — с улыбкой ответила Афродита, все же позволяя седому Уизли обнять ее. — От тебя несет старостью, фу. Малфой отстранилась, специально зажимая нос руками, и тогда оба засмеялись, пока антидот постепенно возвращал парня к настоящему возрасту. Возможно, Афродита не знает, что такое настоящее счастье, но в этот момент казалось, что было именно сейчас.***
От приятных, теплых воспоминаний, девушка погрузилась в сон, погружаясь в собственный мир, где они могут быть вместе без каких-либо преград. Однако после слишком прекрасного сна возвращение в суровую реальность становится непростым занятием. Особенно, если кто-то тебя настойчиво будит. Особенно, если этот кто-то — Том Реддл. — Как ты умудрилась уснуть?! Вставай, сейчас же. Афродита! — девушка открывает сонные глаза и совершенно не понимает, почему ее будит Том, все еще находясь где-то между сном и реальностью. Однако его убийственный взгляд заставляет быстро прийти в себя и судорожно оглядываться по сторонам. — Очнулась, наконец, — Реддл слишком резко взял ее за руку, заставляя встать, слишком уж близко к нему. — Простите, — быстро пролепетала Афродита, уже полностью приходя в себя. Девушка робко посмотрела ему в глаза, чувствуя себя слишком некомфортно, и тут Том протягивает руку к ее лицу и аккуратно поправляет растрепанные от сна волосы. В моменты, когда его холодные пальцы немного касались кожи, становилось не по себе. Афродита стояла боясь не только шевелиться, но и дышать лишний раз, пока он не закончит свое странное занятие. — Мне все же хочется поблагодарить вас, мой Лорд. Вы спасли меня от ненужных разговоров, которые мне приходится постоянно терпеть. Не знаю, как бы по-другому спалась от этой светской скуки, — негромко сказала Малфой, когда он убрал руку. — Перестала бы быть настолько зависимой от мнения семьи, скорее всего, — равнодушно ответил Том, явно не оценив искренней благодарности девушки. Том произнес это так, словно это было чем-то легким, но для Афродиты это было совершенно не так. Всю свою жизнь она слышала от отца одну и ту же фразу: «Ты — Малфой». За фамилией стояло все: гордость, статус, авторитет, факультет в Хогвартсе, место на мероприятии, количество денег на счете и, конечно же, ответственность. Представитель фамилии Малфой не мог позволить вести себя так, чтобы это не соответствовало ценностям семьи. Это вполне гласное правило, которое с пеленок выточили на подкорке сознания Афродите и Драко. Как бы они не были не согласны с мнением отца, они обязаны были поступить так, как он считает нужным. Это злило. Это раздражало. Это заставляло ненавидеть свое происхождение и забывать про все привилегии. А еще, это подталкивало к тайному нарушению этого самого правила. Когда старшая Малфой впервые увидела Фреда Уизли на совместном уроке зельеварения, она была шокирована. Профессор Снейп настолько сильно отчитывал близнецов, что Афродита, прилежно сидящая на первой парте, содрогалась от каждого слова, в отличие от виновников. Декан ее факультета настойчиво и резко разъяснял гриффиндорцам, что если они еще раз будут кидаться ингредиентами для зелий друг в друга, то вместо списанных очков с факультета, их ждет куда более серьезное наказание. Афродита и не заметила, как грозный голос мужчины становился тише в голове, ведь все внимание было приковано к близнецу, стоящему справа. Кажется, его зовут Фред, хотя тогда Малфой, в целом, не понимала, как их родная мать различала, что уж говорить о ней. Пользуясь преимуществом первой парты и внимательно изучая все черты его лица, она и не заметила, как тот поймал ее взгляд и ухмыльнулся так, будто увидел в этом больше, чем нужно. Тогда маленькая Афродита резко вернула свое внимание к профессору, делая вид, что стоящие рядом братья Уизли были настолько ничтожны, что не имело права даже дышать с ней одним воздухом. После этого и начала проявляться первая трещина в подобных убеждениях, прививаемых семьей. И точно осознала слизеринка это в тот момент, когда поймала себя на мысли о том, что между Фредом и Джорджем слишком много отличий. — Хорошо, мой Лорд. Тогда не смею вас больше задерживать, — увидев одобрение в его взгляде, девушка аккуратно поклонилась и направилась к выходу из несчастного кабинета.***
В эту ночь Афродита никак не могла заснуть. Мысли сплетались в большой противный комок, не давая возможности сбежать от реальности и увидеть прекрасные сны. Ей срочно нужно было расслабится, и, к счастью, у нее давно был способ сделать это тихо и незаметно. Удостоверившись, что наложила заглушающее и запирающее заклинания на свою комнату, она сконцентрировала все свои мысли на одном и подошла к зеркалу. Осмотрев всю себя, Афродита дотронулась чуть дрожащей рукой до шеи. Кожа была нежной и теплой, а лунные лучи освещали изгибы молодого тела, однако девушка, недолго думав, начала опускать ее ниже, чтобы дотронуться до груди. Соски уже были твердыми, что стало заметно даже через пеньюар, а сама чувствовала приятный жар внизу живота. Не в силах больше терпеть, потянулась руками к низу пеньюара, аккуратно стянув его. В отражении на нее смотрела девушка в одном нижнем белье, с горящими от возбуждения глазами. Оставшаяся ткань была такой лишней, подсказывал весь разум, поэтому поспешила от нее избавиться. Демон с ангельской внешностью в отражении повторял все движения. Афродита стояла полностью голой перед зеркалом, дрожа в нетерпении. Она всегда так делала, ведь эта сладкая мука делала дальнейшие ощущения еще более яркими. Однако сейчас сил терпеть не было. Удобно устроившись на кровати, Малфой развела ноги и принялась водить пальцем по промежности, ощущая обильную влагу. Тело девушки будто само принимало решения, заставляя вставить палец в себя и начать ритмично двигаться. Афродита не сдерживалась: хриплые стоны слышны на всю комнату, и только на нее, о чем побеспокоилась заранее, чтобы теперь полностью отдаться наслаждению. Сейчас в ее мире рядом был Фред, ласкавший слизеринку своими губами и руками. Одна лишь мысль о том, как на месте пальца хорошо бы смотрелся его член, и она еще сильнее намокает, глубже погружаясь в развратный плен. Вдоволь насытившись этими движениями, девушка вынимает палец, сразу же перенося его на клитор, и принимается делать быстрые круговые движения. Организм чувствует приближение оргазма, заставляя девушку прогнуться в спине. О, Мерлин. Образы в голове сменяются сами по себе, словно Афродита больше не хозяйка своего разума. Вместо рыжеволосого парня перед ней появился брюнет, пронзавший своими темными глазами. В ее фантазиях уже звучал холодный голос Тома Реддла, его длинные, тонкие пальцы гладили бледную кожу, создавая приятный контраст температур. Оргазм накрыл Афродиту мощной волной, проходясь по всему телу. Он был сильнее, чем обычно, из-за чего девушка еще некоторое время приходила в себя, пытаясь сфокусировать взгляд. — Кто же научил тебя накладывать такое отвратительное заглушающее, Афродита? — почти неслышно прошептал парень, поправив слегка кудрявые волосы, и направился дальше.
