Глава 4. Статус
21 октября 2025 г., 18:29
Примечания:
Отредактировано.
27 июля 1995
Июль выдался дождливым, поэтому Афродита Малфой, в основном, проводила время в своей комнате или библиотеке, испытывая постоянную потребность быть в одиночестве. Очередное пасмурное утро отбивало у девушки желание вставать с кровати и делать что-либо, поэтому она просто лениво потягивалась в кровати, смотря в потолок. Последнее письмо Фреду было отправлено на следующий день после праздника, и в нем Малфой настоятельно попросила не писать ей какое-то время. Афродита знала, что Фред поймет, но противное чувство все равно разъедало изнутри. Она совершенно одна: родители вместе с Драко отправились в поездку, а Том после того дня не вызывал ее и, по догадкам девушки, тоже куда-то уехал. Единственные существа, с которыми она могла поговорить — домашние эльфы, и то делала это без особого энтузиазма. Это время стало прекрасной возможностью рефлексировать и задуматься о дальнейших планах. Проблема была лишь в том, что их совсем не было. Свою дальнейшую жизнь Афродита не могла представить самостоятельно, ведь слишком многое зависело не от нее. Как и всегда, впрочем, но теперь это особенно остро ощущалось, когда этим человеком стал не ее отец, а сам Том Реддл. В голове девушки постоянно появлялся его образ — аристократичные черты лица, холодные темные глаза и постоянная самодовольная ухмылка. Он был властным и уверенным в своих действиях, в отличие от нее. Юная волшебница не представляла, каково это, не просто самому решать, что тебе делать, но и приказывать другим, заставлять всех вокруг подчиняться. И, конечно же, Афродита не раз ловила себя на мысли, что хочет также. Хочет наконец-то почувствовать этот сладкий и одновременно терпкий вкус власти. Чувствовала ли она себя неправильной и жестокой от таких мыслей? Ни капли. Ее не воспитывали в идеях равенства и справедливости. Ее воспитывали как последнюю надежду семьи на возвращение былой славы фамилии. Именно поэтому она стала старостой Слизерина на пятом курсе, как и отец. Именно поэтому она сдала все экзамены СОВ на «превосходно». Именно поэтому она с самого детства была связана с Волдемортом, помогла ему выбраться из дневника, вела себя с ним как самая покорная слуга и внимала каждому слову. Однако силы Афродиты Малфой не бесконечны. У нее был слишком неправильный кумир, если его можно таковым назвать. Пока однокурсницы падали в обморок от одного слова Крама, блондинка прокручивала в голове очередное наставление от Тома. Их было немного, но над каждой фразой можно было раздумывать часами, чем Афродита часто и занималась. И это уже было не из-за того, что отец хотел, чтобы она стала ученицей Темного Лорда, а из искреннего интереса. Страшно было признаваться в этом даже самой себе, а уж Фреду тем более. Он был один из немногих, не считая Драко и Нарциссы, кто заметил небольшие перемены в характере некогда прилежной и скромной девочки. Сегодня она собиралась показать свой характер сполна на встрече в поместье Лестрейнджей. Афродита искренне ненавидела тетушку Беллу, и в этот раз не будет терпеть колкие фразы ради того, чтобы показать всем, какая она воспитанная. Девушка долго перебирала шкаф и наконец нашла нужное платье — бордовое, как старое вино, и такое же дорогое. Оно было облегающим, что так зацепило Малфой, но слишком уж длинным. Взмах палочкой укоротил платье до длины чуть выше колена, и теперь отражение в зеркале нравилось все больше. Плевать на правила, она уже и так слишком много сделала для семьи. Однако пока заканчивала наносить бордовую, как платье, помаду на губы, задумалась о том, что будет, если Том тоже будет там. Мысль быстро испарилась, ведь это будет лишь семейных ужин, состоящий только из близких родственников, среди которых ему явно ничего интересного не найти. Закончив с образом, слизеринка еще покрутилась в зеркале, наслаждаясь собственной дерзостью и красотой.***
Стоя напротив поместья Лестрейнджей, девушка вспомнила, что никогда не хотела в него заходить, но, благодаря настрою и наряду, впервые в жизни захотелось это сделать. Драко стоял рядом, так и не проронив ни слова, лишь изучал ее вид с ног до головы слегка удивленными глазами. Когда уже подошли к двери он, перед тем как открыть дверь перед дамой, тихо спросил: — Афри, может, это не лучший наряд для такого места? — Не твое дело, — сухо ответила девушка, не желая слушать чужое мнение. Вот только его не хватало. Она не могла потерять уверенность в своих действиях, еще даже не войдя в дом. Драко лишь грустно кивнул и открыл дверь, пропуская сестру вперед. Громко стуча каблуками, она прошла по знакомому маршруту к комнате приема гостей. По пути девушка обратила внимание на суетливых эльфов, на запах дорогой, но такой безвкусной еды и на громкий противный смех Беллатрисы, который был слышен, казалось, по всему дому. Подойдя к массивной двери, она позволила брату еще раз побыть джентльменом и пропустить сестру. Однако когда он это сделал, Афродите захотелось повернуться к двери и срочно отправиться домой. Во главе длинного стола сидел тот, кого юная слизеринка меньше всего хотела увидеть сегодня — Том Реддл, собственной персоной. Девушка осознала, что застыла в дверном проеме на несколько секунд, глазея на Тома, поэтому, собрав остатки уверенности, прошла и заняла свое место рядом с Нарциссой, и Драко последовал ее примеру, заняв соседний стул. С одной стороны стола сидел Родольфус Лестрейндж со своей женой. С другой — Люциус Малфой с женой и детьми. Все молчали, и Афродите казалось, что все взрослые рассматривают ее образ. Нельзя было вести себя как стеснительная девчонка, поэтому слизеринка держала спину ровно, выпрямив плечи, а взгляд был сосредоточен на артефактах, которые стояли в шкафу за Темным Лордом. Она старалась из разглядывать с таким интересом, будто видит их впервые. — Интересная смена образа, Афродита. Тебе идет, — с легкой полуулыбкой заметил Реддл, не сводя с нее какой-то странный взгляд, от которого хотелось спрятаться под землю, но Малфой нашла в себе силы выдавить улыбку и кивнуть в знак благодарности. Стоп, что он только что сказал? Беллатриса буквально выедала взглядом в ней дыру, родители смотрели с непониманием, а он сказал, что ей идет? Мысли крутились у Афродиты в голове, не давая мыслить адекватно и заставляя щеки покрыться предательским румянцем. — Не знала, что моя дорогая племянница решила, что в моем поместье имеет право наряжаться, как маггловская проститутка, — ухмыляясь, сказала Беллатриса, явно желая увидеть ту самую реакцию родственницы, когда смущенно опускала глаза и не знала, что ответить, послушно соглашаясь со всеми высказываниями. Только не сегодня. — Это так вы, дорогая тетушка, выражаете благодарность моему отцу, который освободил вас из этой грязной тюрьмы? — невинным голосом пропела Афродита, и чем сильнее менялось лицо тети, тем больше это забавляло и заставляло продолжать. — Или вы не понаслышке знаете, как они выглядят, потому что… — Хватит. Замолчи, Афродита, — строгим голосом сказал отец, явно не желая больше слушать это и тихо закипая от злости. Блондинка заметила, как пульсирует венка у Люциуса на лице. И если у Драко и Нарциссы были испуганные лица, у Родольфуса, как всегда, скучающе-отстраненное, то вот Том наблюдал за ней с искренним интересом. Скорее даже, с восхищением. — Я же просто разговариваю с любимой тетушкой на том языке, который она лучше всего понимает, отец. Это же ты учил меня, как общаться с теми, кто не понимает вежливого тона. — Я, кажется, ясно выразился. Попроси у тети прощения. В этот момент в сердце у Афродиты что-то треснуло. Отец никогда не защищал ее от нападок этой сумасшедшей, мать отмалчивалась, извиняясь за поведение сестры дома, а родному брату порой доставалась не меньше. Девушке негде было искать поддержке в кругу своей семьи, казалось бы, сильных, чистокровных, умных магов. Но на деле, они представляли из себя букет комплексов и травм, передававшихся из поколение в поколение членов семей этих гребанных двадцати восьми священных фамилий. И снова ей нужно было унижаться, извиняясь перед всеми за то, что попробовала защитить себя. Мерзость. — Достаточно, Люциус. Ты и правда воспитал прелестную дочь, — проговорил низкий бархатный голос, и девушка обернулась к его хозяину. Том Реддл явно был доволен устроенным представлением. Он обращался только к ней, будто за этим столом никого и не было больше. Смотрел так, как не смотрел ни один представитель мужского пола: голодным, жадным взглядом, прожигавшим насквозь. В то же время, в его глазах читался азарт, который явно испытывал от всей сложившейся ситуации, а все остальные, включая Афродиту, уткнулись в тарелки, не смея ничего говорить.***
Ужин прошел хоть и неловко, но весьма быстро, чему Афродита только радовалась. Том умел быстро перевести тему, что было как нельзя лучше в такой ситуации. Обсуждение очередного провала Корнелиуса Фаджа стало интересной темой для Люциуса и Родольфуса, из-за чего они активно подключились к разговору и увели его так далеко, что Афродите можно было расслабиться. Когда все взрослые были увлечены спором, сколько еще нынешний Министр магии Великобритании продержится на посту, Драко немного наклонился к сестре и тихо спросил: — Что это было, Афри? — Драко, — так же шепотом начала блондинка, — я тебе потом все объясню, обещаю. — Я очень надеюсь на это, — с недоверием сказал Драко, явно не удовлетворенный таким ответом. Слишком много раз за последние пару лет он слышал эту фразу. И каждый раз это была не правда, а лишь способ Афродиты уйти от прямого вопроса брата. Он же, в конце концов, переживал за сестру, переживал из-за их отдаления и ссор. Им нельзя было держаться порознь, иначе оба сгорят в этой войне. Ему уже пятнадцать лет, и, естественно, его начали погружать в темное прошлое семьи Малфоев, а именно, наследственную зависимость от личности Волдеморта. Несмотря на недовольство, Драко опустил руку вниз, протянув мизинец в сторону сестры, сделавшей то же самое, позволяя переплести пальцы в их родном жесте. Он показывал, как они держатся друг за друга, проходя через все трудности вместе. Неважно, какой будет завтрашний день — они смогут пройти через это, не теряя их связи. По крайней мере, один из них искренне верил в это.***
Родной дом встретил слизеринку привычным уютом и теплом. По сравнению с холодным и бездушным поместьем семьи тети, это было лучшее место на земле. Драко и Афродита переглянулись и одним взглядом договорились пойти к ней в комнату, чтобы все обсудить. Однако как только девушка сделала пару шагов, ее остановил низкий, бархатный голос. — Афродита, зайди в кабинет, пожалуйста. Том сказал это ровным, мягким тоном, словно был выбор, но слизеринка прекрасно понимала, что это лишь иллюзия. Коротко кивнув и посмотрев виновато на брата, она пошла в сторону кабинета под характерный для высоких каблуков звук, ощущая присутствие Тома сзади. Его фигура за спиной ощущалась могущественно и статно. Когда они зашли в кабинет, Том заклинанием запер дверь и наложил на нее заглушающие чары. Малфой была хорошо знакома эта комбинация, ведь была обязательным условием одного ее «ритуала», но в данной ситуации, это стало поводом для небольшого дискомфорта. Зачем ему такая конфиденциальность для простого разговора? Пока вопрос витал в мыслях, мужчина подошел к столу, достав из его ящика бутылку огневиски и два бокала. — Ты пила огневиски? — такой простой, почти будничный вопрос выбил девушку из колеи. Он не спрашивал, будет ли она пить, выбора у нее явно не было, однако решил уточнить, был ли опыт распития крепкого алкоголя. — Да, — тихо призналась Афродита, вспоминая, как порой проходили вечера среди слизеринцев. Как после них она приходила к Фреду и один раз чуть ли не рассказала ему секреты семейной жизни. После того случая девушка стала осторожнее с алкоголем, и внимательно контролировала количество выпитого. — А ты не такая уж и хорошая девочка, как думают родители, — с ухмылкой заметил Реддл, наполняя бокалы янтарной жидкостью, — сегодня ты яро стремишься доказать мне и остальным обратное, — после этих слов он еще раз оглянул ее образ и протянул бокал. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, внутри Афродиты пробежала небольшая дрожь — настолько холодными и почти нечеловеческими те были. Девушка села в кожаное кресло. Оно было холодным, почти ледяным, на контрасте с горячей оголенной кожей Афродиты. Сделав небольшой глоток, она немного поморщилась. Все же, пить крепкий алкоголь было не таким приятным занятием, как казалось раньше — он неприятно обжигал горло и оставлял после себя сильное желание запить или заесть противный вкус во рту. Том усмехнулся с ее выражения лица и сам сделал большой глоток, никак не отреагировав на это, словно там был просто чай. — Тебе, наверное, интересно, для чего я тебя позвал. Я хочу дать следующее, крайне важное задание. Оно определит будущее одной маленькой и амбициозной девочки, Афродита. — И в чем же оно заключается? — тихо спросила девушка, ожидая услышать все, что угодно. Ей хотелось показать свою полезность и верность. С другой стороны, было страшно услышать, какой ценой придется этого добиться, но слова Тома звучали так заманчиво. И то, как он сегодня с ней разговаривал, действительно давало ощущение свободы и независимости от родителей. Она — не просто пешка, у нее теперь особый статус в глазах самого Темного Лорда, что позволяет закрывать глаза на указы отца и тети, для которых его слово было, есть и будет законом. Однако она не готова была к тому, что услышала дальше.***
Ноги еле двигались, девушка не могла заставить себя быстрее дойти до комнаты брата. Взгляд блуждал из стороны в сторону, но она будто не видела ничего перед собой — только сплошной туман. Все было как в тумане. Два коротких стука, их кодовый сигнал, который Афродита сделала лишь на автоматизме. Дверь открылась, Драко смотрит на сестру с ужасом, заводит в комнату и быстро закрывает дверь. — Заглушающее, — тихо шепчет слизеринка, падая в кресло. Стоять было невозможно. Выполнив ее просьбу, младший Малфой садится в соседнее кресло, обеспокоенно оглядывая девушку. — Афри, что случилось? Что он сказал? Афродита приподнимает руку, показывая, что нужно немного времени, чтобы собраться, и он дает ей его. Несколько минут они сидят в тишине, нарушаемой только звуком антикварных часов, затем слизеринка тихо начинает: — Помнишь, на твоем втором курсе, у меня было поручение от отца, которым я не могла поделиться с тобой? — Конечно, помню. Он говорил сегодня… О твоих заслугах. А еще я не дурак, и прекрасно понял еще тогда, что это ты вернула Темного Лорда к жизни, но не могла сказать об этом прямо. — Да, совершенно не могла. Отец сказал, что я не могу никому об этом говорить, даже мама не знала все детали, я могла говорить только с ним. Так вот, это задание преподносилось как священное, чтобы вернуть семье статус и славу в узких кругах. Я думала, что выполню его, и отец будет мягче ко мне, даст больше свободы. Я докажу свой авторитет и смогу защищать наши интересы. — Но это не особо получилось, да? — с грустной улыбкой сказал Драко. Он не осуждал сестру, скорее, сочувствовал ее положению, прекрасно понимая, из-за чего она в нем оказалась, а, точнее, из-за кого. Люциус пойдет на все ради своих целей, даже отнимать у своих родных детей право на беззаботное, счастливое детство. — Да, — меланхолично согласилась Афродита, — все стало только хуже. Весь пятый курс я старалась быть лучшей ученицей и старостой факультета, но теперь все мои успехи воспринимались как должное, будто на меньшее я не могу быть способна, а вот каждый мелкий промах, как катастрофа. Тогда накопилось слишком много эмоций, а Фред… он слушал меня, был рядом, когда мне было плохо, но всегда, находясь с ним, я чувствую вину за то, что люблю. Это невыносимо. Слезы потекли без разрешения, девушка была не в силах их сдержать. Блондин аккуратно провел рукой по ее щекам и крепко сжал ее руку. Он видел, как ей нужна была поддержка. Как она дрожит, рассказывая все. И прекрасно понимал ее переживания, ведь все это приходится испытывать и ему. — Я, к сожалению, понимаю, какого это, Афри. Давно хотел тебе сказать, но все никак не мог. В общем, мне нравится одна девушка. Это неправильно, она не должна мне нравится, но… с третьего курса я не могу выбросить ее из головы. В глазах Афродиты загорелся огонек — хоть эти чувства и приносили дискомфорт брату, но теперь подтвердилось, что он умеет испытывать чувства к кому-то, кроме себя любимого. Эта мысль заставила наконец по-настоящему улыбнуться. — И кто же эта счастливица? — Гермиона… Гермиона Грейнджер, — крайне тихо ответил Драко, словно стыдясь признаться и перед сестрой, и перед самим собой. Удивлению старшей Малфой не было предела, брови сами поползли вверх, а глаза открылись шире. Избранница Драко Малфоя — заучка грязнокровка с гриффиндора, на которую он жаловался с первого курса? Это так же смешно, как и грустно, ведь Драко, как и Афродита, не видели совместного будущего с гриффиндорцами, которые поселились в их сердце. — Да уж, не знала, что для тебя привлекательность девушки определяется отсутствием расчески и количеством прочитанных книг, — насмешливо заметила слизеринка, потрепав волосы брата, чтобы те превратились в непонятную копну, — теперь можешь смело идти завоевывать сердце этой маленькой львицы. Оба рассмеялись, однако эта шутка не смогла разрядить общей накопленной тоски от их положения в любовных делах. Повисло неловкое молчание, и Афродита решила продолжить рассказ, чтобы больше не смущать брата: — А на шестом курсе начался настоящий ад. Мне поручили новое задание — оглушить Поттера на Турнире, пока… пока Темный Лорд убивает сам себя. Ей нельзя было говорить это, и она прекрасно знала, но не могла больше молчать. Драко имеет право знать, и узнает это когда-то, тогда что же изменится, если Афродита расскажет ему это сейчас? — Подожди, в каком смысле оглушить? Ты была там, а не в больничном крыле? — удивленно спросил блондин. — Да, болезнь была отмазкой, чтобы Барти переместил меня на то кладбище. — Барти? — Еще один слуга Темного Лорда. Сын покойного Бартемиуса Крауча, которого сам, кстати, и убил. Он весь год пил оборотное зелье, чтобы выглядеть как Грозный Глаз, — девушка видела, как удивление на лице Драко растет в геометрической прогрессии, но решила продолжить рассказ, — именно поэтому я так часто оставалась на дополнительных занятиях. Он передавал наставления от Темного Лорда и обучал меня некоторым, не принятым программой Хогвартса, заклинаниям. Кстати, несмотря на все его безумство, когда мы были наедине, без оборотного зелья, он оказался вполне привлекательным и очень приятным собеседником, поэтому встречи были не так ужасны, как я думала. — О какой привлекательности ты вообще говоришь, Афри? Мерлин, он убил собственного отца! — воскликнул Драко, встав с кресла, и принялся ходить по комнате, явно не в силах усидеть на месте, переваривая всю информацию. — Поговорим об этом в другой раз, ладно? А сейчас дай мне договорить, прошу, — дождавшись нервного кивка брата, она продолжила, — Темный Лорд из прошлого, которого я воскресила, убил сам себя. Я не знаю, зачем, но ему это было необходимо. Драко замер. Ему явно нужно будет зелье сна без сновидений, чтобы сомкнуть глаза сегодня. Слишком долго Афродита копила все это, чтобы сейчас вывалить на брата одним большим потоком из отвратительных событий. — Потом на твой день рождения он снова позвал меня, чтобы с помощью оборотного зелья пообщаться с друзьями отца. Я думала, что теперь задания станут постоянными, но с того разговора он ни разу не вызывал меня… до сегодняшнего дня, — голос начал предательски дрожать, а звуки не складывались в слова, — что было на ужине ты и так видел, я была удивлена не меньше тебя. А потом… когда он позвал… Девушка не сдержалась и позволила эмоциям выйти наружу. Слезы лились из глаз, а всхлипы заполнили комнату. Драко сразу же сел рядом, крепко обнимая сестру, смотря куда-то в пустоту, пока та прижималась к его груди. — Что потом, Афри? — голос был наполнен сталью и ненавистью к тому, кто заставил ее так плакать. — Мне нужно убить Дамблдора…
Примечания:
Ну что, как вам? Жду ваше мнение в комментариях, оно всегда будет для меня самым ценным!
Ожидали ли вы, что шутка Драко в начале третьей главы окажется правдой?🤭
