Призрак тишины

Янь Хэ… Город Цы Ун встречал меня шумной толпой и улицами, пестрящими вывесками и зазывалами, приглашающими отведать вкусные блюда, выпить цветочного вина, примерить новые одежды, прикупить надежные сапоги, подобрать достойный меч. Но я от всего отказывался, скромно улыбаясь, не проронив и слова. Шел вперед, на окраину города, к непримечательному постоялому двору, с комнатами и сносной кухней. Мне, как бессмертному, много не надо — чашку зеленого чая, овощи на пару и крышу над головой на ночь. Этим может обеспечить любой постоялый двор. Разница лишь в цене. — Господин, чего желаете? — склонился в поклоне хозяин двора, преклонных лет мужчина, невысокий, худой, седовласый, в простой серой одежде. Предложил, — обед, вина, комнату? «Комнату на ночь и чайник зелёного чая», — написал в воздухе потоками цы, так как мои голосовые связки не предназначены для разговоров. Как и для воспроизведения любых других звуков. Я безмолвен с самого рождения. — Как пожелаете, господин! — сказал хозяин, приглашая меня к столу, в тихий уголок, к окну с панорамой на снующий под ногами город. Сняв доули*, расправив рукава одеяния, активировав талисман «тишины», достал свиток, подаренный Учителем перед его исчезновением. Прочитать и понять еще одну ступень техники «Поступь тысячи призраков» — моя цель на ближайшее время. Была ей, пока не появились ученики секты «Парящих облаков». Младшие послушники, еще не ступившие на путь бессмертия, только на стадии формирования и заложения Основы. Облаченные в бело-голубые одежды, с вышивками облаков на верхних накидках, с мечами в руках. Важные и гордые собой, ступая, словно господа мира, занимая столик в центре зала, громко потребовали вина, закусок и сладостей. Вот что значит смертные. Только бы погорланить и показать себя. Улыбнувшись, не смотря, но слыша молодежь, их разговоры, читал и ждал свой чай. Но ровно до слов одного из послушников: — Культу Трупов Инь не пережить эту ночь! — и горласто рассмеялся, словно поясняя остальным гостям зала, — альянс Небес и Морей не оставит и мокрого места от этих еретиков! Всех под корень вырежет! Земли культа выжжет! — Выпьем за это! — воскликнул его собрат по оружию и секте. — Выпьем! — вторили голоса остальных послушников. Минут через двадцать, с чашкой чая в одной руке, и трактатом Призраков в другой, читал, не обращая внимания на их заливистый смех и веселье, отпугнувшее простых постояльцев. Никто не хотел связываться с пьяными учениками сект. Себе дороже будет. Я же просто не видел в этом смысла. Ведь с ними даже размяться не получится. А вот от беседы с их старшими мастерами и учителями я бы не отказался. Скрестил бы клинок с мечом того же Ту Фаня, или копьём У Хё. — Старшие учителя и почтенные мастера от Гробовщиков и мокрого места не оставят! — поддакивали и все громче смеялись облачные послушники, распивая вино и заедая мясной нарезкой. — Никто не встанет на пути меча мастера Ту Фаня! — Мастер Нин Е сильнее всех! — Копье старшего У Хё непобедимо! Провозглашая имена старших и почтенных, младшие поднимали за них чарки и опустошали парой глотков. Дела сеты Трупов меня ни коим образом не касаются. Даже несмотря на то, что Призраки и Гробовщики слывут приятелями в темном сообществе, я вмешиваться в противостояние не стану. Мне не за кого там сражаться. К тому же я затворник, никогда не принимал участия в турнирах, встречах и обменах любезностями. — Следующий на очереди культ Шелкопрядов, — вещали захмелевшие ученики, поднимая чарки и их опустошая. Они праздновали чужую победу, приписывали себе заслуги старших, строили грандиозные планы по очищению мира от зла: — А потом, ик, и до культа Радости доберемся, ик! — прогорланил самый старший из послушников, одним большим глотком выпивая оставшееся вино в кувшине, откидывая его в сторону. — Глупые дети, — раздался голос за моей спиной. Глубокий, низкий. Сам мужчина высок, широкоплеч, явно владеет саблями или парными клинками. Облачен он в темно-красные одежды. Его короткие волосы завязаны в хвост, открыт высокий лоб. Видна паутинка тонких шрамов. — Не ведают, что от Альянса Небес и Морей только почтенные мастера и остались. А младшие и старшие стали кормом для ворон и червей, — в голосе промелькнула печаль. Скорее всего, он кого-то оплакивал, поминал и пил чарку за упокой души. Не знаю почему, с какой целью, он предложил вина и мне. Поставил кувшин, еще одну чарку и попросил опустошить ее за некоего Ду Мо, с которым этот самый господин сражался плечом к плечу долгие годы. В знак почтения, поднеся край чарки к губам, вдохнув запах цветочного напитка, сделал глоток. Но тут же отставил чашку в сторону, давая понять, что всё. Праведник рассмеялся, но не насмехаясь. — Сразу видно, даос. Не пьешь, постоянно совершенствуешься. Идешь путем ограничений, лишений и запретов, — показал на чайник и чашку с чаем. Не отрицал, подтвердив, кивнул. Все так. За исключением даосизма. Никогда не вникал в суть этого пути. Я — бессмертный призрак, утративший необходимость в животной еде и сне. Собеседник же только недавно достиг основы пути. До ядра ему еще далеко. Поэтому он все еще подвластен смертным слабостям: вину, мясу, сну, плотским утехам. — Я — Лу Ван, из секты Снежного волка, а ты? «Янь Хэ» — написал имя потоками ци, вызывая удивление и вопрос касательно моего голоса: — Немой? — я кивнул, — ясно, — а потом, словно отмахнувшись, спросил, — брат Хэ, куда путь держишь? «В секту Лазурного лотоса. К другу моего Учителя», — и не солгал. Надеюсь, почтенный Тянь Шуэй сможет дать ответ на терзающий меня вопрос. Может быть он знает, что произошло с Учителем. Или направит к тому, кто знает. В любом случае мне нужно туда, в город Ханьфэй, к мастеру Тянь. Путь не близкий, через земли праведников, под взоры небожителей, наблюдающих глазами своих подопечных. — Какое совпадение! — воскликнул Лу Ван, услышав место, — мне как раз хотелось попробовать их знаменитого супа из лотосов. Говорят, его вкушает даже Император Небес*! Решено! Брат Хэ, я иду с тобой! На мои письмена и протесты он не обратил никакого внимания, отмахнулся, сказав, что ему будет не сложно составить мне компанию. Вместе веселее, да и он сможет меня, если что, защитить. Скрипя зубами пришлось согласиться на его компанию в этом пути. «Так и быть, — написал потокам ци, оставляя несколько медных монет за чай и комнату для хозяина, — с рассветом выходим» Забрав доули, походный мешок, покинул зал. Поднимаясь в свою комнату, посмотрев на сидящего за столом Лу Вана, тяжело выдохнул. Пойти с кем-то, отринув одиночество, станет для меня еще одним испытанием. Но я его преодолею. В крайнем случае, разминусь с ним в одном из городов. Мне не составит труда уйти вперед, оставив его позади. Лу Ван… Странный он, этот Янь Хэ! Но что с даоса возьмешь, особенно немого? Идет сам по себе, по сторонам не осматривается, на витающие в воздухе запахи вкусной еды и спелых фруктов не реагирует, на приглашения торговцев не отвечает. И поговорить с ним не о чем. Как и обсудить происходящее в мире и в сектах. Поднимешь тему, что-то спросишь, а получишь короткий и сухой ответ из пары символов, написанных цы. То ему не интересно, то его не касается, то для его пути не важно. И все в таком духе. Но я не оставлял попыток узнать о Янь Хэ чуть больше, всё-таки нам еще две недели делить один путь. На третий день нашего странствия, ступая по городу Ду Шань, что под протекцией секты «Горный пик», практикующий техники земной стихии, поднял тему о родных, семье и городе, из которого мы родом. Назвал свой родной город, рассказал ему, как жил среди младших братьев и сестер, как встретил будущего мастера, как попал в секту Ночного волка. Об учителе, о братьях по учению. О турнирах, о победах и поражениях. Он слушал, иногда, скорее всего для вежливости, задавал вопросы. — Брат Хэ, а ты? Из какого города, кто твой учитель? «Имя моего учителя тебе ничего не скажет. Родом я из Тяньмао» Этот город в трех днях пути от нас. Как раз можем навестить его семью, родных. Отдохнуть с дороги. Заглянуть в секту «Серебряного звона», практикующего музыкальные техники. Предложил погостить в поместье градоначальника Тяньмао, а позже проведать родню, но получил в ответ кривую улыбку и безмолвную усмешку. В его ярко-голубых глазах я увидел горечь и разочарование. Стало как-то паршиво на душе от этой улыбки и взгляда. Словно меня ведром отходов облили. К следующему постоялому двору шли молча. Я в своих мыслях, он в своих. Янь Хэ ступал впереди меня, а я сзади, смотря ему в спину, на черные длинные волосы, ничем не связанные, на широкие рукава синего даоского одеяния, которые развивались от каждого шага. Янь Хэ шел уверенно, расправив плечи. Его шаг, словно выпад меча. Расчетлив и выверен. Да и все его движения такие. Иногда мне казалось, что он и не даос вовсе, а совершенствующийся мастер какой-то праведной секты. Но я не слышал имени Янь Хэ из уст бессмертных, старших мастеров или учителей. О немом мастере явно ходили бы слухи. Им бы интересовались. Значит, он и правда даос, просто необычный. Себе на уме. Бах! Раздалось впереди, за два квартала от нас. Следом еще очередь из оглушающих взрывов, а далее крики смертных и мощные потоки активирующихся разом заклинаний. Там явно что-то происходит! И судя по ощущениям от призванных техник, так просто спор не стихнет. — Нужно вмешаться! — сказал я, хватая Янь Хэ за рукав одеяния, как тот замер и написал несколько символов. Он отказался идти со мной и вмешиваться в ссору двух сект. Обосновал отказ тем, что он всего лишь даос, а противники — мастера светлых учений. Ему с ними не тягаться. «Буду ждать брата Лу на постоялом дворе», — и неспешными шагами пошел в указанном им направлении. Проводив его взглядом, махнув рукой, соглашаясь, что он и правда будет бесполезен в бою с мастерами-мечниками, ринулся в гущу событий. Кровь кипела, энергия жгла кончики пальцев, клокотала в груди праведным гневом. Мечи в ножнах также были готовы вырваться на свободу. Осталось только выяснить на кого все это направить? Кого сразить и отправить к предкам? — Господа, что тут происходит? — задал вопрос, врываясь в лазурно-белую толпу учеников, раскидывая тех в разные стороны.