Призрак тишины

Янь Хэ… Не вмешиваясь в дела праведных сект, не вникая в их споры, так как меня это не касается, отправился к постоялому двору. Заплатив за комнату и чайник чая, оказываясь один, отпустил напряжение, тяготившее меня все это время. Трудно идти с кем-то одним путем, особенно столь говорливым, как Лу Ван. Тяжко выдохнув, заняв место на кровати, окружив себя формацией защиты, достал талисман и призвал фамильяра. Чернокрылый ворон, с помощью печатей и техники «Призрачный разум», стал на некоторое время моими глазами и ушами. «Разведай обстановку!» — приказал я, смотря в глаза птице, ставшие такими же, как и мои — ярко-голубыми. — Кар! — и унёсся вперёд, в город, показывая все, что видел, что слышал. Глазами птицы я видел, как Лу Ван сражается с мастерами повздоривших сект. Словами до них достучаться не получилось, решил воспользоваться силой. Один, против десятка сразу, не применяя энергозатратных техник, Лу Ван отбрасывал одного противника за другим за пределы очерченного круга. Всего лишь кулаками, не обнажая парные мечи, не обращаясь к внутренней энергии, он выводил из строя мастеров примерно одного с ним уровня. «У этого парня есть будущее» — думал про себя, пролетая мимо поместья Ту Се, резиденции праведной секты «Парящих Журавлей». Но меня не интересовали Журавли. Целью призыва фамильяра была другая секта — «Душистый пион». Мастера этой секты занимают в городе и мире мастеров совершенствования особое положение. Они располагают свежими слухами и новостями, даже из самого дворца Небесного Владыки. Но услуги дев секты стоят недешево. Медными монетами от них не откупишься. К тому же, секта располагается в доме Блаженства — постоялом дворе особого направления. — Старший Гуй, добро пожаловать в Чун Ту*, — сказала глава секты Мо Лиюнь. Она сидела у окна своей комнаты и смотрела на прохожих, — одарите ли вы меня своим вниманием? — спросила женщина, улыбаясь ало-окрашенными губами, смотря в глаза моей птице. Прекрасная женщина, не дашь и тридцати лет. С длинными темными волосами, спускающимися по спине. Одета откровенно, даже слегка развратно. Шелковое ханьфу темно-зелёного цвета оголяет плечо, намекает на пышные формы, а черный пояс подчеркивает тонкую талию. От смены позы шелковая ткань, скрывающая стройные ноги сползает и демонстрирует нежность кожи. В ее руке длинный мундштук. Прикладывая его к губам, затягиваясь, старшая Мо выдыхала клубы сизого дыма. «Почту за честь, старшая Мо», — ответил письменами, передав их с помощью оброненного вороньего пера. — Буду ждать, старший Гуй! Мне есть, что вам рассказать. Птица, каркнув на прощание, взмахнув крыльями, покинула подоконник комнаты барышни Мо и квартал дома Блаженства. А вернулась как раз к моменту, как Лу Ван переступил порог постоялого двора. Стоило мне развеять технику, отозвать фамильяра, и стереть печать сокрытия цы, как в комнату постучались. На пороге стоял изрядно потрепанный, усыпанный мелкими порезами и ссадинами праведник. В его руке кувшин вина и чарка. — Брат Хэ, можно к тебе? — устало сказал Лу Ван, чуть ли не вваливаясь в комнату, — спасибо, брат Хэ, — поблагодарил, так как я пригласил его пройти и занять место за столом, подле открытого окна. Первую чарку цветочного вина он выпил залпом, как и вторую, а вот уже третью по глотку, не спеша, рассказывая причину, по которой ученики двух светлых сект повздорили и решились выяснить отношения боем. Для меня это не имело никакого значения, так как в мире боевых искусств я появляюсь крайне редко, но все равно слушал. Не для себя, для старшей Мо. Думаю, ей будет интересно. — Журавли и Цикады давно ходят по краю меча, с основная секты Цикад, — говорил Лу, поясняя для меня, — старший мастер Су Хань был когда-то учеником секты Журавлей. Сформировав ядро, достигнув среднего уровня, получив титул старший мастер, он покинул секту. Без объяснений причин. На сто лет мастер Хань пропал. Думали, он погиб. Но нет… «Он странствовал?» — спросил у Лу Вана, начертав слова письменами. — Да. За морями, горами. Он постигал новый путь, стиль меча, техники. Формировал зародыш бессмертия. Вернувшись на равнины, создал свою секту «Закатных Цикад». Сменил имя. Теперь он Ша Уди. Слышал я об этом праведнике. Сильный противник, могучий воин и мастер скрытого оружия. Мне пока что не по уровню. Я всего лишь несколько лет назад достиг среднего уровня ядра. До зародыша мне еще как минимум двадцать лет медитаций и уединений. А вот Учителю старший Ша был бы на один взмах клинком. Учитель давно сформировал зародыш, в нашу с ним последнюю встречу был на высоком уровне и шел к Обожествлению. Не хватало нескольких лет и пары драгоценных пилюль, чтобы встать на одну ступень с сильнейшими мастерами мира сего. «Спор, — напомнил я Лу Вану, — что не поделили Журавли и Цикады?» — Вернувшись из странствия, сменив имя, создав секту, Ша Уди не почтил своим присутствием старейшин Журавлей. Не склонил перед ними головы, не попросил разрешения пойти другим путем. Оскорбил и принизил их. «В этом все праведники», — подумал про себя, тяжко выдыхая. Им бы только протянуть руки к чужим заслугам, приписав их себе. Оскорбиться и оклеветать, распустив слух, что сей ученик неблагодарное дитя, осмелившееся вылететь из гнезда и создать свое. Ша Уди, по моему скромному мнению, почтенный мастер, достойный взойти на ступень Обожествления. Не побоявшись слухов, клеветы и всей пролитой на него грязи, он вернулся, создал секту и пошел своим путем. Не чужим, а своим. «Определенно, встречу старшего Ша Уди, склоню перед ним голову в знак уважения», — пообещал, смотря на спящего на столе Лу Вана. Убрав со стола пустой кувшин из-под вина, чарку, сняв с кровати одеяло, накрыл праведника. Уснул как раз вовремя. У меня еще есть дело, ради которого я в этом городе задержался. А присутствие подле меня младшего Лу будет лишним. Поэтому, достав из рукава даоского одеяния талисманы «Сна» и «Защиты», активировав их, покинул комнату и постоялый двор. В толпе, снующей и спешащей по своим делам, по пути к дому Блаженства, я на всякий случай вернул себе свой облик. Раскрыл настоящий уровень совершенствования. Облачился в одеяния культа. Длинные волосы затянул в тугой пучок и перетянул черной лентой. А лик спрятал за шелковой вуалью, оставляя только ярко-голубые глаза. Даже если на Лу Вана не подействуют талисманы и груз выпитого алкоголя, и он решит за мной проследить, то не узнает. «К старшей Мо!» — начертал я символы перед глазами девы, приглашающей в чертоги дома Блаженства. Дева-пион, посмотрев в мои глаза, спускаясь ниже, к шелковой вуали на лице, к груди и полностью рассматривая одеяния культа, вздрогнула и пискнула. Тут же склонила голову и пригласила в зал. Стала моей сопровождающей. О чем-то по пути до покоев старшей Мо щебетала, предлагала услуги их дома. Отмахнувшись, сдерживая чих от витавшего разнообразия духов, щекотавших нос, я переступил порог комнаты старшей Мо. — Старшая Мо, — с поклоном, стоя у двери, но не переступая порог, произнесла дева-пион, — к вам прибыл долгожданный гость. Старшая Мо, сидящая в таком же положении, что и прошлую нашу с ней встречу, не отрывала взгляд от толпы смертных и совершенствующихся под её ногами. Она поднесла мундштук к губам, и вдыхая, а затем выдыхая пары табака, приказала младшей послушнице: — Кувшин сливового вина и чайник зеленого чая! — Да, госпожа! — пискнула дева-пион и покинула нас на какое-то время. Переступая порог комнаты старшей Мо, опускаясь на предложенное ей место, ждал чая, а она вина. Так беседа будет куда приятнее. До тех пор, пока младшая не принесла кувшин вина и чайник чая, старшая Мо сидела подле окна и наполняла легкие табачным дымом. Вид её был отрешенным. Словно телом она здесь, а разум витает где-то далеко. — Ваш Учитель, старший Гуй, — начала она разговор, — его больше нет в мире Поднебесной, — с печалью в голосе сказала Мо Лиюнь, обращая на меня свой взгляд. В глазах её тоска, а по щеке катится слеза. «С чего вы так решили, старшая Мо?» — спрашиваю женщину, чертя письмена кончиком пальца. Я не верил в то, что мой Учитель, один из сильнейших мастеров, так просто взял и покинул мир живых. — Вот, — показала старшая Мо на потухший и почерневший кристалл в ее руке, — когда Дзишен* был жив, подаренная им подвеска переливалась алой кровью. Теперь кулон потух, а это значит… — но она не договорила, как я написал потоками ци свои мысли по этому поводу: «... что Учитель может быть в опасности. Не обязательно мертв. Возможно, его запечатали, пленили с какой-то целью, сковали ограничивающими печатями, подавили волю и сознание», — на этих словах старшая Мо подалась вперед, протянула к моему лицу руку и, коснувшись кончиками пальцев шёлка вуали, заглянула в глаза. Улыбка, до этого отражающая печаль, засияла радостью. Мои слова подарили ей надежду на то, что живущий в ее сердце человек всё ещё жив. Не одна она в это верила. Мне тоже хотелось верить в то, что Учитель и правда где угодно, у кого угодно, но не в реке перерождения. Настроение старшей Мо стало подобно яркому солнцу, сияющему на лазурном небе. Она искренне улыбалась. Груз боли с её сердца был сброшен, поэтому: — За дарованную надежду, я отдам старшему Гуй технику, которую оставил мне на хранение Почтенный Дзишен. Как раз для вашего уровня, — и протянула мне книгу, написанную рукой Учителя, — это поможет вам стать немного сильнее. Возможно, с помощью этой техники, вам удастся подняться на высокий уровень ядра. «Благодарю, старшая Мо», — написал потоками ци и чуть поклонился. Беседуя с мадам Мо, точнее, отвечая ей своим способом, успокаивал душу и сердце. Когда её кувшин с вином опустел, а я выпил последнюю чашку чая, пришла пора прощаться. Сложив руки перед собой, глубоко поклонившись, поблагодарив старшую Мо за разговор и технику, покинул комнату и дом Блаженства. Мне нужно продолжить свой путь. Навестить, как и хотел, почтенного Тянь Шуэя. Возможно, он даст ответ или подсказку. Укажет направление, подскажет имена тех, кто может быть причастен к пропаже Учителя. «Я найду вас, Учитель. Где бы вы ни были!» — пообещал, переступая порог постоялого двора и своей комнаты. Там, за столом, под одеялом и печатями, все еще спал младший Лу. Алкогольные пары из комнаты уже выветрились, как и из его организма. Теперь действовал только талисман «Сна». Отозвав его, коснувшись плеча Лу Вана, тряхнул. Не сразу, но разбудил младшего. Отправил его спать в другую комнату. Эта принадлежит мне. — Прости, брат Хэ, — повинился Лу Ван, и заверил: — такого больше не повторится. «Спокойного сна, брат Лу!» — пожелал праведнику, закрыв за ним дверь. А сам, поставив барьер от проникновения, опустился на кровать. Приняв медитационную позу, погрузился в потоки внутренней энергии. Постигать технику Учителя, подаренную старшей Мо, я буду после того, как наши с Лу Ванном пути разойдутся. Пока что мне хватит и тех, коими уже владею. Да и в бой я ввязываться не собираюсь. Если всё-таки представится случай, свалю всю ответственность на Лу Вана. Ему не помешает.