Призрак тишины

Янь Хэ… Покинув город Тяньмао, мы с братом Лу отправились дальше, в сторону секты Лотосов, к старшему Тянь Шуэю. До самого вечера, ни он, ни я не проронили и слова. Шли одной тропой, но были погружены в свои мысли. Я размышлял над совершенным поступком, точнее над последствиями, которые меня в ближайшее время настигнут. То, что это не сойдет мне с рук, понимал. Уверен, старший Фуянь уже нанял способных мастеров и выставил награду за мою голову. И пусть. Не страшно. Я не откажусь от возможности опробовать свои способности и освоенные техники в настоящем бою, а не тренировочном, против учителя и созданных им марионеток. Даже надеюсь, что среди посланных наемников найдется достойный противник, ради которого я не только воспользуюсь печатями, формациями и заклинаниями, но и обнажу меч с гибким лезвием. Использую технику «Призрачной поступи». — У брата Хэ хорошее настроение, — сказал Лу Ван, смотря в мои глаза. Мы сидели у костра. Он спиной у дерева, я на траве, смотря в пламя. Смотря на луну и звезды, расслабившись, он, как и я улыбался. Мысли его мне не прочесть, а вот чувства и эмоции. Я их видел. Но не мог понять, по какой причине он радовался, говоря: «Поделом!». Почему так, сказал сам, без моего вопроса: — Знатно ты, брат Хэ, разворошил осиное гнездо семьи Фуянь! Давно пора. Они мнят себя небожителями, играют чужими жизнями, но на самом деле… — улыбка, кривая и натянутая растянула его губы, взгляд стал тяжелым, — по правде говоря, брат Хэ, праведники из них так себе. «С чего такие выводы?» — поинтересовался я. — Секта Трупов Инь. Когда Альянс Небес и Морей созывал мастеров, никто из семи Фуянь не стал его частью. Все предпочли отсидеться в поместье. Даже из секты Раскатного меча вызвалось от силы десяток мастеров, — и в очередной раз усмехнувшись, отпив горячего вина из баклажки, добавил: — и понято почему так. Мастера семьи Фуянь ни на что не способны. Мусор, а не бессмертные. «Но факт остается фактом. За то, что я тронул их наследника, за мной будут охотиться» Брат Лу не отрицал, так как шуму я и правда поднял достаточно. Ославил на весь город старшего отпрыска Сюй, запечатал его меридианы и стер все заслуги на пути к бессмертию. А народу города Тяньмао, у главных ворот, показал истинную природу рода Фуянь, их никчемность. Этим поступком я будто бы плюнул в лицо главе семьи. Потеряв улыбку, став серьезным, впервые на моей памяти, за наше с ним странствие, Лу Ван пообещал, что встанет за мою спину, обнажит против моего врага его парные мечи. Будет рядом до самого конца нашего пути. — Плечом к плечу, брат Хэ, — сказал заплетающимся языком мечник, погружаясь в хмельной сон. Усмехнувшись, я согласился. Он и правда будет подле меня, сражаться за жизнь, но ровно до того, как узнает кто я на самом деле. Из какого культа. Тогда брат Лу встанет на сторону праведников, направив против меня свои парные мечи. То, что происходит сейчас, заблуждение, приятное нам обоим. Даже несмотря на почти нестихаемую болтовню, компания брата Лу мне приятна. Во многом его взгляды совпадают с моими. Поэтому: «Поиграем в друзей, брат Лу», — сказал я с кривой улыбкой, смотря сквозь пламя на спящего мечника праведного пути. *** С рассветом, потушив костер, собрав вещи, пошли дальше. Тему вечернего разговора мы с братом Лу не поднимали. Обсуждали постой в небольшом городке Му Се. По словам Лу Вана, в одном из трактиров подают вкусные имбирные пирожные к красному цветочному чаю. А еще жаркое, вкусив которое, ты позабудешь о голоде на ближайшую неделю. Так это или нет, Лу Ван хотел проверить на личном опыте. Я же не отказался бы от цветочного чая и имбирных пирожных. — Вот и славно! — обрадовался брат Лу, смотря на вывеску, на которой изображён казан с тем самым знаменитым блюдом. Переступая порог постоялого двора, подзывая подавальщика, он воскликнул: — Фирменное жаркое, кувшин лучшего вина мне и чайник с цветочного чая с имбирными пирожными моему брату! — Сию минуту! — с поклоном ответил светловолосый юноша, одетый в простое серое одеяние. На вид ему лет шестнадцать. На первый взгляд ничего необычного. Ни дуновения внутренней энергии, ни единого потока цы. Но если взглянуть особым взглядом, использовать технику «Распознавания», то поймешь, что перед тобой профессиональный убийца, мастерски скрывающий свое присутствие. Способный к перевоплощению и смене внешности. «Не поскупился старший Фуянь, радует», — подумал про себя, опускаясь на предложенное братом Лу место. Тот, в силу своего уровня, не видел истинного лица подавальщика, не понимал, что палач, нанятый старшим Фуянь, уже подле нас. — Вот ваш чай и имбирные пирожные, господин даос, — поставил подле меня чайник, чашку и тарелку с угощением. — Вино для второго господина. А жаркое будет через пять минут, — улыбка, фальшивая и наигранная растягивала его губы. Но такова его роль. Ее он играет на отлично. И я бы поверил, выпил чаю, не видя кто он такой на самом деле. «Яд паука-вдовы, — написал письменами свободной рукой, держа чашку подле носа, вдыхая запах цветов, приправленных озвученной отравой, — практически неуловим восприятием. Если не знать, не искать, не почувствуешь», — и улыбнулся своей широкой и обворожительной улыбкой. — Ты! — взревел Лу Ван, но стал терять сознание. В его вине снотворное. И как раз кстати. Не будет лишних вопросов. Да и личность моя на какое-то время сохранит свое инкогнито. Все еще держа чашку с чаем в руке, смакуя вкусовыми рецепторами цветочную композицию, накрываю зал трактира полем «Отчуждения», скрываясь от глаз других посетителей за невидимой стеной. Мальчик, вернув себе настоящий облик, повзрослев лет на десять, не дрогнул. Сказал с усмешкой: — А ты не так-то прост, даос! Но талисманы и формации не помогут! Прими смерть от рук моих! — в ладонях он формировал заклинание, собираясь обрушить его на мою голову, тем самым выполнив заказ. А сковывающие и ограничивающие цепи на руках и ногах, стягивающие и поглощающие мою внутреннюю энергию, должны были ускорить процесс. Но: «Кто тебе сказал, что я даос?» — задаю вопрос черно-алыми письменами внутренней энергии, приоткрывая печать, показывая ауру и свою принадлежность к темному демоническому культу. Фигура Призрака, появившаяся за спиной, окутанная темной, тяжелой энергией, смотря провалами пустых глазниц, точит когти на его душу и теплую плоть, облизывается в предвкушении пира. Скалит клыкастую пасть. — Призрак! — вздрогнул убийца, а ощутив в полной мере мою внутреннюю энергию, окутавшую его с ног до головы, пробравшуюся под кожу, к трепыхавшемуся сердце, воскликнул: — Средний уровень Ядра! — и попытался сделать несколько шагов назад. Но нет. «Поздно спохватился!» — констатировал патовость его положения и неминуемый конец. Не для этого я призывал одного из подчиненных неупокоенных духов. Из моих фамильяров он сильнейший. Голод его — это пропасть бездны. Оставить призрака ни с чем не смогу, иначе сам пострадаю. Поэтому, отпивая отравленный чай, ощущая на кончике языка сладость отравы, мысленно приказал «Порвать!». Призрак, получивший приказ, истошно завыв, ринулся на мальчишку. Пара мгновений и от наемника остался только иссушенный труп. Но и он, мановением руки рассыпался тленом. *** Брат Лу пришел в себя через пару часов. В комнате, которую я для него снял. Пока он спал, я изучал технику «Призрачной длани», отданную старшей Мо. Интересная техника. При касании к меридианам и пламени души в груди противника, действует как печать подчинения и полного контроля, как сознания, так и совершенствования. Чем-то похожа на черные талисманы запретов, которыми я запечатал брата Сюй. «Письмена контроля, подавления и подчинения формируются в длань, — размышлял, но пока что не применял, так как есть вероятность скорого пробуждения брата Лу, — прикоснувшись к верхней части туловища, оставить на ауре противника отпечаток своей внутренней энергии, закрепив приказом, — начертав необходимые знаки, преобразовал их в ладонь. Внутренняя энергия, окутывающая отпечаток, переливалась вписанными в заклинание символами. — Вот оно как», — задумавшись, рассматривая созданную Длань, пропустил момент, когда брат Лу пришел в себя. — Брат Хэ! — встрепенулся он, принимая вертикальное положение на кровати. Взволнованно осматриваясь по сторонам, ища меня, успокоился, как только увидел у окна, с книгой в руке. — Жив! — с облегчением выдохнул, подходя ко мне, — что с мальчишкой? «Мертв», — написал потоками ци, продолжая читать интересующий меня трактат. Я почти полностью освоил эту технику в теории. Найти бы того, на ком применить. — А остальные? — взволнованно спросил Лу Ван. Он думал, что их несколько. Один в зале, еще кто-то на кухне, но нет. «Он был один, — на его возмущение, что возможно есть еще кто-то, пояснил, почему я так спокоен, — клан наемников никогда не посылает в бой сильнейших воинов. Сначала жертвует пешками, теми, кого не жалко». — Жестоко! — сказал брат Лу, — но такова жизнь, — и сел рядом со мной, на подоконник окна, — в любом случае, брат Хэ, попытка тебя убить повторится. Нужно быть на чеку! Я буду рядом. Не дам тебя убить, — и улыбнулся. Его взгляд в этот момент был светел, полон тепла. От этого в груди стало тяжело и жарко. Неприятно. Обычно я холоден, спокоен как гладь зеркального озера, а тут… Так, как смотри на меня брат Лу, обычно смотрят на младших братьев, которых любят, о которых хотят заботиться, защитить от мерзостей всего мира. Странно, непривычно, не по себе. Обо мне никто никогда не заботился. Мама. Но ее не стало на мой пятый день рождения. Учитель. Тот не гладил по голове, не хвалил, лишь воспитывал, сурово и жестко. Учил реальной жизни. Закаливал мой характер, делал невосприимчивым к словам другим, какими бы обидными и болезненными те не были. На все мои успехи и достижения он только кивал и нагружал еще сильнее. Поэтому забота брата Лу обо мне, его слова и обещание защитить, подняли в душе что-то вроде снежной бури посреди песков южных земель. «Я и сам смогу о себе позаботиться», — сказал, закрывая книгу и убирая ее в рукав одеяния. На этом наш разговор с братом Лу был закончен. Он, тяжко вздохнув и махнув на меня рукой, вернулся на кровать, досыпать эту ночь, а я погрузился в медитацию. Хотелось встретить новый день полным сил и с ясным рассудком.