Новое проклятие хребта Цанцюн

Ло Вейшенг с каждым днем развивал свои навыки, совершенствуя и демонические способности, чем не мог не радовать Ло Бинхэ, который сам непосредственно и занимался тренировками сына. Он учил его быть сильным и применять свою темную ци лишь в момент нужды или когда тот, кто ему дорог, будет в опасности, а его духовные силы будут на исходе. Так пролетел еще один год, Ло Вейшенг проявлял знаки внимания к своему шицзуню, надеясь, что тот ответит ему взаимностью, правда казалось бы, что Лю Цингэ был неприступной крепостью, а юноша — отчаянным воином, который пытался ее покорить. Трудности не умаляли его упорства и вот, сегодня, спустившись с пика, Ло Вейшенг выбрал серебряное украшение для того, кто покорил его сердце, надеясь, что именно в этот день они смогут поговорить. При этом юноша приобрел персиковое вино, надеясь разделить его с Лю Цингэ. Ло Вейшенг вернулся на родной хребет Цанцюн, сразу же направляясь к пику Байчжань, где, как он надеялся, сможет застать своего шицзуня. Правда, именно в тот момент, когда юноша почти подошел к хижине Лю Цингэ, его взору предстала картина того, как Юэ Цинъюань держал за руки его возлюбленного, практически прижимая к себе. Спрятавшись за ближайшими зарослями бамбука, Ло Вейшенг не поверил своим глазам. «Но… но ведь шицзунь говорил, — юноша не мог поверить своим глазам, в нем взыграла ярость, — Нет… я не верю…» — Шиди Лю, отчего же ты так меня сторонишься? — начал было Юэ Цинъюань. Лю Цингэ хотел оттолкнуть его, он не желал иметь ничего общего с главой школы в том плане, к которому склонял его альфа. Все же его сердце принадлежало другому. — Я уже говорил тебе, — начал было мужчина, как его притянули к себе ближе, заключая в объятия. Ло Вейшенг, увидя это, не мог дальше оставаться и наблюдать за тем, как его сердце разбивается вдребезги. Он не стал смотреть, что случится дальше, и ринулся прочь, случайно выронив коробочку с тем самым украшением из рук, убегая в направлении пика Цинцзин. В этот момент Юэ Цинъюань прильнул к губам омеги, но после получил сильную пощечину, что обжигала кожу, и омега резко оттолкнул того от себя. — Нет шисюн, я не буду с тобой! — крикнул на него Лю Цингэ, он словно почувствовал себя грязным и опороченным от этого поцелуя, — Мое сердце принадлежит другому, — добавил он после. Лю Цингэ услышал шорох, замечая, что в направлении пика Цинцзин мчался знакомый ему силуэт, а сердце сжалось от понимания, кто это был. «О нет… только не это, — пронеслось в голове у Лю Цингэ, — Он же не так все поймет!» Главе пика Байчжань стало не по себе от этого, он хотел догнать его, объясниться, но словно собственная гордость не позволяла ему этого сделать. — И кто же он? — ошарашенный подобной наглости от своего шиди, альфа схватил мужчину за запястье в попытке остановить, но получил лишь еще одну звонкую пощечину. — Уйди прочь шисюн Юэ… видеть тебя не хочу! — он уже не сдерживал своего гнева. Все же сейчас Ло Вейшенг увидел эту картину, страшно было представить, что тот подумал. Юэ Цинъюань хотел было возразить ему, но Лю Цингэ лишь вырвал свою руку, направляясь к тому месту, где прятался его ученик до того, как сбежать находя в траве маленькую бархатную коробочку. Альфа все же оставил главу пика одного и с видом проигравшего вернулся в свою обитель. Он хотел чтобы Лю Цингэ стал его, но постоянно получал отказ. Глава пика Байчжань опустился на траву, осторожно подбирая коробочку, заглядывая внутрь. Там была серебряная цепочка с подвеской в виде небольшого меча, который был выполнен точно так же, как его собственный меч Чэнлуань. Было видно, что это ручная работа, скорее всего Ло Вейшенг попросил изготовить это на заказ. Сердце Лю Цингэ кольнуло так, словно его пронзили сотни стрел, на глазах невольно выступили слезы. — Ло Вейшенг… ты… ты не должен был этого видеть, — едва слышно произнес глава пика, сжимая коробочку в своих руках. Ему было приятно и одновременно больно от того, что его ученик увидел его вновь не в подходящий момент. Поднимаясь на ноги, Лю Цингэ отправился в свою хижину, ему было стыдно показываться на глаза юноше, поэтому повалившись на кровать, он прижал к груди коробочку и смотрел на переливающийся кулон, думая, что сейчас испытывает тот, кто заполнял его сердце. В это время Ло Вейшенг уже добрался до бамбуковой хижины, сразу же закрываясь в собственной комнате, откупоривая кувшин с вином, а из комнаты донеслись звуки разлетающейся посуды. Шэнь Цинцю, который в этот момент решил вздремнуть после медитации резко распахнул глаза, слыша стенания своего сына. Он не знал в чем была причина, но практически сразу же сел на кровати. В этот момент его супруг занимался их небольшим садом на заднем дворе, но тут же уловил настроение их ребенка, навострив уши. — Бин-гэ, ты это слышал? — окликнул его Шэнь Цинцю, поднимаясь с постели. — Да мой дорогой наньжэнь, — откладывая все дела, он зашел в их хижину. И тут они услышали еще один глухой звук, а после громкие всхлипы из комнаты Ло Вейшенга. — Почему он… почему ты выбрал его! — донесся полный боли и отчаяния голос юноши. Шэнь Цинцю начал понимать, что все-таки случилось и распахивая дверь в комнату их сына тут же подошел к нему, видя, что он почти осушил кувшин с вином довольно приличных размеров. — А-Ло, что случилось? — опускаясь на пол рядом со своим чадом, он попытался приобнять его, но тот лишь отодвинулся дальше, делая два больших глотка из бутылки. — Нет… не трогай меня… я ему не нужен! — крикнул на Шэнь Цинцю юноша. Ло Бинхэ наблюдал за этим со стороны, решив пока что не вмешиваться. Он еще никогда не видел сына таким подавленным, а сейчас еще и практически пьяным в стельку. — Уж лучше умереть! — А-Ло, послушай меня, это я, твой папа, — продолжил Шэнь Цинцю, совершенно не обращая внимания на крики своего ребенка, осторожно забирая кувшин из рук, после чего передал его своему супругу. — Он… он… — всхлипывая начал Ло Вейшенг, когда все же его отцу удалось обнять его. Шэнь Цинцю мягко обнял его за плечи, положив голову себе на плечо, чувствуя как его ханьфу пропитывается слезами. Весь в отца! Чуть что не так сразу в слезы! Причитал про себя Шэнь Цинцю, но лишь ласково гладил сына по волосам и спине, пытаясь успокоить. — Что сделал шиди Лю? — не став ходить кругами, Шэнь Цинцю спросил его прямо, ведь знал из-за кого сейчас их сын был похож на маленького ребенка у которого забрали любимую игрушку. — Сегодня… когда я пришел к… к шицзуню… он, — всхлипы усилились, а голос звучал бессвязно, — он и шисюн Юэ… — Может шисюн Юэ просто пришел к нему поговорить? — решил предположить Шэнь Цинцю. Все же Юэ Цинъюань был главой школы, поэтому глава пика Цинцзин и подумать не мог, что его шисюн имеет виды на Лю Цингэ, ведь никто из них никогда не рассказывал ему об этом. — Нет отец… люди так не разговаривают… он… он обнимал его за талию… и… и поцеловал в губы, — еще пуще прежнего взревел Ло Вейшенг, обнимая своего отца, трясясь и громко всхлипывая. Глаза Шэнь Цинцю казалось бы поползли на лоб от удивления. Он никогда не слышал от своего шисюна кто его любовный интерес, а от Лю Цингэ понял еще тогда, что он питает к его сыну теплые чувства, хоть и не хочет этого признавать. Услышав, что сказал его сын, Ло Бинхэ сам пригубил из кувшина, присаживаясь рядом с ними. Он положил руку на дрожащую спину Ло Вейшенга и мягко погладил. — Я… я убью его, — заявил вдруг Ло Вейшенг. — Нет… А-Ло… не делай поспешных выводов, — тут же одернул его Шэнь Цинцю, а сам же перепугался за своего шисюна. — Но отец… я ведь люблю шицзуня, — проревел юноша. Его голос был уже достаточно пьяным, а буквы путались в словах, хоть он и пытался говорить связно. Шэнь Цинцю тоже сделал глоток из почти опустевшего кувшина и собравшись с мыслями решил, что стоит постараться хотя бы утешить свое дитя. — А ты сам говорил ему об этом? — начал было Шэнь Цинцю. — Нет… ну как… напрямую никогда, — чуть успокаиваясь ответил Ло Вейшенг. Утирая собственные слезы, он посмотрел красными глазами на старшего отца и шмыгнул носом. — Я… я хотел ему признаться сегодня. Я… я даже подарок купил, — начал было Ло Вейшенг, но заглянув в карманы собственных одежд не обнаружил там коробочку от чего его лицо побледнело. — Что случилось А-Ло? — Шэнь Цинцю понимал, что сын явно что-то пытается найти. — Я… я купил шицзуню Лю серебряную подвеску с изображением его меча и хотел подарить сегодня, но… но кажется я потерял ее, — обреченно произнес юноша, утыкаясь в плечо и вновь заплакал, — Я… я делал ее на заказ… Шэнь Цинцю покачал головой, вновь начав гладить собственного сына по волосам и поцеловал в макушку. — Может ты где-то обронил его? — аккуратно спросил мужчина, чувствуя, что его ханьфу уже насквозь было мокрым, но даже не собирался отстранять сына от себя. — Возможно… возможно возле хижины шицзуня, я бежал… я убежал оттуда, как только увидел их поцелуй, — всхлипывая продолжил Ло Вейшенг. Шэнь Цинцю невольно закатил глаза, после чего перевел взгляд на своего супруга. — Весь в отца… не разбираясь тут же убежал и сделал выводы, — покачал головой Шэнь Цинцю. — Но наньжэнь… я… — И вот не пытайся себя оправдать Бин-гэ. Да, я люблю тебя, но порой ты хуже ребенка, — возмутился Шэнь Цинцю, припоминая ему прошлое. — И вот результат. Наш сын пошел в тебя! — добавил мужчина, передавая пьяного Ло Вейшенга супругу. — И что мне делать? — обняв сына Ло Бинхэ растерянно посмотрел на своего омегу. — Успокаивай его, а я отправлюсь на пик Байчжань, иначе наш А-Ло натворит глупостей, не пускай его никуда покуда не протрезвеет, — наказал Шэнь Цинцю, поднимаясь с пола. Ло Бинхэ хотел было что-то возразить, но увидев укоризненный взгляд своего супруга тут же кивнул, обреченно вздыхая. «Опять я виноват, — причитал про себя Ло Бинхэ, — Хотя возможно мой супруг прав…» Все же альфа действительно остался с сыном, мягко прижимая его к себе и когда всхлипы утихли, он услышал ровное сопение, уложив того на кровать, укрывая легким одеялом. Прикончив остатки вина Ло Бинхэ остался в комнате, чтобы проследить за Ло Вейшенгом. В это время Шэнь Цинцю уже прибыл на пик Байчжань, направляясь в сторону хижины Лю Цингэ. В его глазах пылал огонь, а сам он был вне себя от гнева, но не собирался позволять пьяному сыну изъясняться в своих чувствах, поэтому решил для начала выяснить, что действительно случилось сегодня. Без стука практически врываясь в хижину, он услышал тихие причитания своего шиди. «И ты туда же? — пронеслось в голове у Шэнь Цинцю, — Почему вы просто не можете поговорить?» Пытаясь вернуть собственное самообладание Шэнь Цинцю вошел в спальню, где увидел своего шиди, который лежал на кровати, сжимая небольшую коробочку в своих руках. — Ло Вейшенг? — донесся было голос Лю Цингэ, который не поднимал головы, пока еще не заметив кто к нему пришел, — Это… это не то что ты подумал… — Так-так-так… шиди Лю, это я, твой шисюн, — все же нарушая его причитания начал разговор Шэнь Цинцю. Лю Цингэ резко сел на кровати, утирая собственные слезы, но в руках все еще сжимал коробочку и не собирался ее выпускать. — Ты… но почему ты пришел шисюн? — удивился омега, пытаясь вернуть себе спокойное лицо, но его глаза были красны от слез, а весь его помятый вид говорил сам за себя. — Хотел узнать, действительно ли между шиди Лю и шисюном Юэ что-то есть, — отмахнулся Шэнь Цинцю, присаживаясь на край постели, доставая свой излюбленный веер. — Нет… между мной и шисюном Юэ никогда ничего не было и быть не может, — тут же воспротивился Лю Цингэ. — Так я и думал… но тогда, что же получается мой сын мне врет? — приподняв бровь, Шэнь Цинцю продолжил обмахиваться веером. — О чем это ты? — шмыгнув носом Лю Цингэ решил понять, что именно имеет ввиду его шисюн. — Мой сын сказал, что сегодня видел, как ты целовался с Юэ Цинъюанем и он обнимал тебя за талию, — напрямую продолжил Шэнь Цинцю. — Я… я не целовал его. Это шисюн Юэ, он сам меня поцеловал, а я оттолкнул его от себя и отвесил пощечину, — возразил Лю Цингэ, тут же становясь мрачнее тучи. Шэнь Цинцю был удивлен, но он верил им обоим, просто понимал, что Ло Вейшенг явно сбежал до того момента, как увидел полную картину. — Теперь то мне все ясно, — кивнул Шэнь Цинцю, продолжая обмахиваться веером, — вот только А-Ло решил все совершенно иначе… — Но ведь… но… я все время отказываю шисюну Юэ, а он каждый раз приходит, с каждым разом становясь настойчивее, — возмутился Лю Цингэ. — А еще… я увидел, как А-Ло убегал с пика, после чего нашел вот это… — Кажется это та самая подвеска, которую А-Ло хотел тебе подарить сегодня, — улыбнулся Шэнь Цинцю, откладывая веер и взяв в руки коробочку убедился, что его догадка верна. — Что мне делать шисюн Шэнь? — словно спрашивая совета, обратился к нему Лю Цингэ, забирая коробочку обратно. Шэнь Цинцю посмотрел на главу пика Байчжань, видя, что тот словно места себе не находит и положил руку на его плечо, доброжелательно похлопывая товарища. — А что ты сам хочешь шиди Лю? — мягко ответил он вопросом на вопрос. Молчание воцарилось не на долго, а сам он словно метался из угла в угол, страшась собственных мыслей. — Я… я хочу быть с ним шисюн, — понизив голос ответил Лю Цингэ, словно говорил о крайне непристойных вещах. — Тогда вам стоит наконец поговорить о ваших чувствах. А-Ло уже не ребенок, в этом нет ничего предосудительного шиди Лю, — с мягкой улыбкой ответил ему Шэнь Цинцю. Лю Цингэ поджал собственные губы и едва заметно кивнул ему. — Спасибо тебе шисюн, — похлопав его по плечу, он все же обнял Шэнь Цинцю и после встал с собственной постели, положив коробочку аккуратно на столик. Он не стал надевать подвеску, Лю Цингэ хотел, чтобы это сделал сам Ло Вейшенг. — Ты не наденешь украшение? — с интересом спросил Шэнь Цинцю. — Надену… но не сам, — кратко ответил Лю Цингэ, подходя к окну, он распустил собственные волосы, после чего заново собрал их в хвост, поправляя свои одежды. Шэнь Цинцю прекрасно понял его и не стал задавать лишних вопросов. — Не думаю, что он сейчас придет. Он чуть ли не разнес свою комнату и осушил почти полный кувшин персикового вина, — сказал было глава пика Цинцзин. — Если любит, придет, — ответил Лю Цингэ. Почему-то внутри он знал, что Ло Вейшенг не послушает своих родителей и все равно придет, а еще то, что скорее всего вино его уже попустило. И действительно стоило Ло Бинхэ ненадолго отвлечься, как их сына и след простыл. — А-Ло, А-Ло, да где же ты? — крикнул мужчина, но увидел лишь распахнутое окно, понимая, что скорее всего супруг выговорит ему за то, что не уследил за их сыном. Ло Вейшенг не мог ждать больше, он отправился прямиком на пик Байчжань, чтобы окончательно разобраться в их чувствах, он хотел услышать от своего шицзуня правду, хотел услышать слова взаимности и алкоголь словно улетучился, а голова была ясной. Быть может сыграла роль демоническая кровь или же его жгучее желание увидеть возлюбленного. — Если ты так уверен, то думаю я тут буду лишним, — лишь сказал Шэнь Цинцю и ушел, оставляя своего товарища в одиночестве. Глава пика Цинцзин прекрасно понимал, что действительно это было похоже на правду, уж слишком в эти моменты их сын напоминал его собственного супруга. Лю Цингэ даже не сказал ничего вслед, размышляя о том, как скоро придет этот юноша. И он оказался прав, не успел Шэнь Цинцю покинуть пик Байчжань, как омега уже увидел в окно быстро приближающуюся темную фигуру. «Я же сказал… если любит, придет, — улыбнулся своим мыслям Лю Цингэ, — я слишком долго пытался убежать от собственных чувств…» — Шицзунь Лю, шицзунь Лю, это я, ваш ученик, — закричал Ло Вейшенг, врываясь в его хижину. Словно его обитель была проходным двором и никто не имел привычки стучаться к нему. Лю Цингэ повернулся в сторону своего ученика, а сердце трепетало, их взгляды встретились. Горный лорд пика Байчжань смотрел на прекрасного юношу, который вырос даже почти на голову больше него самого, хотя при этом сам омега не считался низким. — Я… я хочу знать правду! — начал было Ло Вейшенг. Лю Цингэ подошел к нему, не давая тому закончить, обнимая его за шею, примкнув к губам ученика. Он больше не мог ждать. На глазах невольно выступили слезы, а сам он целовал Ло Вейшенга, словно если не сейчас, то весь мир уйдет из-под его ног. «Шицзунь Лю сам меня поцеловал? — пронеслось в голове у юноши, — но… я думал, что он ничего не чувствует…» — Я люблю тебя А-Ло, — произнес Лю Цингэ, прижимаясь ближе и утыкаясь лицом в грудь ученика. Ло Вейшенг словно потерял дар речи, прижимая к себе возлюбленного за талию, он не хотел его выпускать. Все вопросы, что были в его голове слово разом вылетели. — Шицзунь Лю, я тоже люблю вас, вы будете моим наньжэнем? — прошептал Ло Вейшенг, прижимая его ближе и вновь целуя в губы. Лю Цингэ отвечал на поцелуй, прикрыв глаза, его сердце трепетало от подобного вопроса, а щеки залило румянцем. Сейчас он не хотел чтобы этот поцелуй заканчивался, его руки опустились к поясу ученика, а дыхание сделалось неровным. — Да. Одно слово, но сколько же в нем было искренности, нежности и любви. Ло Вейшенг был готов подпрыгнуть услышав его ответ, но его руки коснулись рук Лю Цингэ, останавливая его ненадолго. — Не стоит спешить шицзунь, — отрываясь от его губ, юноша подвел его к столику и взял в руки коробочку, раскрывая ее. — Мой шицзунь позволит этому ученику надеть кулон? — бархатистым голосом спросил Ло Вейшенг. Лю Цингэ стоял вместе с ним возле столика, он уже не мог ждать, ему хотелось большего, чем просто нежности и поцелуев. Он был готов отдаться Ло Вейшенгу без остатка, связать с ним свою жизнь и от этого все тело изнывало как от истомы. — Я ждал твоего прихода, чтобы ты сам надел его на меня, — губы Лю Цингэ дрогнули в едва различимой улыбке, которая предназначалась лишь его ученику. Серьезное лицо сейчас озарилось иначе, сейчас словно мир разделился на до и после и для этих двоих не существовало ничего за пределами хижины. Ло Вейшенг аккуратно отодвинул волосы своего возлюбленного, соединяя цепочку на его шее, оставляя краткий поцелуй на бледной коже. Лю Цингэ едва уловимо выдохнул, после чего подтолкнул юношу к собственной постели, заставляя того упасть прямо на спину. Легким движением руки мужчина развязал пояс своего ханьфу, отбрасывая его на пол, а сам уселся на бедра ученика. — Я хочу тебя Вей-сюн, — ласково прямо в губы произнес омега. Ло Вейшенг не заставил его долго ждать, уже расслабляя собственный пояс, а ловкие руки проникли под легкие нижние одежды Лю Цингэ, заставляя того изогнуться в спине. — Шицзунь Лю, я люблю вас, — сквозь поцелуй прошептал альфа. Лю Цингэ уже сбросил с себя оставшиеся одежды, обнажая свое подтянутое тело. На его груди был бледный, но довольно сильный шрам, спина была испещрена старыми следами от дисциплинарного кнута, но сейчас его это совершенно не волновало. Каждое касание, каждый поцелуй Ло Вейшенга разносил по телу омеги приятные волны удовольствия, а сам он уже активно терся своими ягодицами о затвердевший член альфы. Ло Вейшенг понял его без слов, сбрасывая с себя лишнюю одежду, которая тоже оказалась на полу, он перевернул их так, что теперь сам оказался сверху. Юноша стал покрывать шею и плечи Лю Цингэ пылкими поцелуями, а налившийся от возбуждения член уже упирался ему в живот. Мужчина одной рукой сжимал простынь, второй же потянулся к своему возлюбленному, притягивая того для поцелуя. — Я хочу… чтобы ты поставил мне метку, — прошептал он ему прямо на ухо. Голос Лю Цингэ дрожал от возбуждения, а сам он чувствовал, как хочет быстрее ощутить его член внутри себя. — Шицзунь… вы уверены? — покрывая раскрасневшиеся щеки омеги поцелуями, он ждал ответа. — Да… я хочу этого… а еще… не зови меня шицзунем, — хрипло произнес Лю Цингэ, прижимая его к себе ближе, опуская одну руку на член альфы, ощущая его размер и то, как смазка уже стекала по всей длине, капая на его живот. — Я хочу связать с тобой свою жизнь… Лю Цингэ не ожидал от себя подобных слов, но он действительно этого хотел. При этом, если у него появится метка, то он наконец-то перестанет мучиться от нахальных ухаживаний Юэ Цинъюаня. — Но как же мне вас называть? — удивленно произнес Ло Вейшенг, простонав от того, когда почувствовал, что рука Лю Цингэ ласкала разгоряченную плоть. — Хорошо шицзунь, тогда этот ученик будет звать вас гэгэ, — с хищной улыбкой произнес юноша. Лю Цингэ хотел было что-то сказать, как ощутил острые зубы на своей шее, от чего вздрогнул, выгибаясь в спине так, словно одно лишь это действие заставляло его излиться. Алая метка начала проявляться, окрашивая его шею, она была похожа на тот самый меч, что висел у него на шее, переливаясь и разнося приятное тепло по всему телу омеги. — Агрх… Вей-сюн… не мучай меня, — простонал Лю Цингэ, продолжая рукой ласкать член того, кто все эти годы казалось бы для него был никем и в тоже время целым миром. Ло Вейшенг слизал капельки крови, наслаждаясь стонами и мольбами своего возлюбленного. Ловкие пальцы юноши прикоснулись к пульсирующему колечку мышц, которое уже выделяло смазку, но он не торопился, словно дразня его, проникая сначала одним пальцем, срывая неровный стон с губ омеги, а после добавил второй, уже задевая пальцами простату. Лю Цингэ схватился руками за его плечи, сжимая их так, словно был готов забыться от удовольствия. Для него это был первый раз, но альфа действовал так, словно у него был опыт, с каждым толчком выбивая стоны из полуоткрытого рта мужчины. Запрокинув голову Лю Цингэ обнажил свою шею еще больше, давая доступ Ло Вейшенгу к бледной коже, которая под напором альфы окрашивалась в алые следы их страсти. — Я… я уже не могу, — простонал мужчина, чувствуя как поджимаются его ноги, а бедра содрогаются от приятных ласк. Когда он почувствовал третий палец, то его пальцы еще больше сжали плечи Ло Вейшенга, оставляя яркие отметины, а руки опустились ниже, переходя на спину. — Шицзунь, вам приятно? — ласковый голос донесся прямо возле уха. — Вей-сюн… я же… оххх… ммм… просил, — лишь смог вымолвить Лю Цингэ, поддаваясь на столь приятные ласки своего партнера. Ритмичные толчки словно отсчитывали момент, когда Лю Цингэ уже был готов кончить, даже не притрагиваясь к собственному члену. И вот, когда пальцы покинули подготовленный анус омеги Ло Вейшенг взял в руки небольшую склянку с ароматным маслом, нанося его на уже изнывающий член и осторожно толкнулся в пульсирующее колечко мышц, заставляя Лю Цингэ вздрогнуть и срывая с его губ довольно громкий стон, от чего тот тут же закрыл рот рукой, боясь, что их услышат. — Шицзунь Лю… не стоит себя сдерживать, — убирая его руку ото рта. Ло Вейшенг раздвинул ноги омеги так, чтобы он смог проникнуть полностью. Сначала движения были плавными и осторожными, он словно давал ему привыкнуть, но после сам Лю Цингэ стал двигать бедрами навстречу своему возлюбленному, призывая того не сдерживать тебя. — Вей-сюн… прошу… быстрее, — рваное дыхание смешивалось со стонами. Звуки шлепков от соприкосновения их тел уже заполняло комнату, но это лишь больше распаляло их желание. Запахи обоих смешались воедино, казалось бы вся спальня была пропитана сексом, похотью и их жгучим желанием. Лю Цингэ потянул к себе альфу ближе, приникая к его губам. Вся его напускная строгость и праведность словно канула в небытие, сейчас существовали лишь они вдвоем. Их жгучее желание, их страсть и он уже не сдерживался, голос переходил практически на крик, а на глазах выступили слезы, но это были слезы не страдания, а удовольствия. Лю Цингэ было настолько хорошо, что он казалось бы готов был заниматься этим без остановки. Ло Вейшенг чувствовал каждое движение, каждое ощущение своего возлюбленного, его губы опустились к соскам омеги плотно сжимая и обводя их языком по очереди. От подобном стимуляции Лю Цингэ окончательно не выдержал и излился прямо на свой живот, сжимая член альфы внутри себя, но при этом продолжал насаживаться, он словно хотел большего. — Гэгэ Лю… ты прекрасен, — хриплый голос раздался возле уха, а после губы сомкнулись на его мочке, оставляя небольшой укус, вновь заставляя простонать. Лю Цингэ буквально пылал от их страсти, голос дрожал, а все его тело с готовностью принимало ласки возлюбленного. Он так давно хотел этого, хотел еще с того момента, когда впервые Ло Вейшенг приснился ему. И сейчас он отдавался ему без остатка. — Вей-сюн… ты… ты сведешь меня с ума… заполни меня… я хочу ощутить твою сперму в себе, — сорвалось с губ Лю Цингэ, заставляя его покрыться еще большим румянцем. Пытаясь отвести взгляд он почувствовал, как пальцы коснулись его подбородка, разворачивая обратно к себе. — Я хочу видеть твое лицо шицзунь… твои стоны услада для моих ушей, — прямо в губы произнес Ло Вейшенг. Он почувствовал, как его сжали еще сильнее и уже не мог себя сдерживать, заполняя своего любимого спермой. Лю Цингэ лишь сильнее впился пальцами в бледную кожу своего альфы, оставляя новые отметины, но он не хотел останавливаться. Перевернув их так, что теперь он был сверху омега сам стал насаживаться на все еще твердый член Ло Вейшенга. — Ты… ты такой ненасытный, — улыбнулся альфа, притягивая его к себе, позволяя Лю Цингэ самому задавать темп, вновь прильнув к соскам возлюбленного. Все мысли мужчины сейчас были заполнены им одним, спустя несколько особо глубоких толчков он кончил вновь, падая на грудь любимого, ощущая, как новая волна спермы заполняет его изнутри. — Я люблю тебя… Вей-сюн, — хриплый голос Лю Цингэ раздался прямо в шею альфы, а сам он продолжал сжимать его член в себе, словно не хотел чтобы тот покидал его тело. — Мой шицзунь прекрасен… теперь никто не посмеет забрать тебя у меня, — поглаживая омегу по растрепавшимся волосам Ло Вейшенг все же осторожно покинул его тело, целуя возлюбленного в губы. — Я тоже люблю тебя гэгэ Лю… Вся его шея и ключицы, а также соски были красными от следов из страсти, но самое яркое это была метка, которая связывала их куда больше любых клятв. Лю Цингэ лишь ближе прижался к возлюбленному, невольно простонав, чувствуя, как чужая сперма стекает по его бедрам, а простынь была вся в следах их недавней страсти, но сейчас это не волновало никого. Они были вдвоем и для них это было самое ценное. Их любовь, что казалась обоим невозможной, вмиг из тайных желаний стала правдой. Ло Вейшенг укрыл их одеялом, обнимая за талию вымотавшегося омегу к себе и прикрыв глаза они оба погрузились в сон.