Новое проклятие хребта Цанцюн

Минуло более десяти лет и Ло Вейшенгу пора было уже постигать основы заклинательства. Тогда-то его родители и задумались о том, кому из горных лордов отдать своего ребенка на обучение. Когда их ребенку было уже пятнадцать лет, он стал проблемой всего хребта Цанцюн. Как некоторые его называли «Новое проклятие хребта Цанцюн». Ведь Ло Вейшенг был наполовину демоном, удостоившись крови обоих отцов, благодаря чему чистая энергия ци циркулировала с демонической, словно уравновешивая друг друга. Супруги наконец-то смогли выдохнуть, а его учителем стал Лю Цингэ, который любезно согласился взять их дитя под свое наставничество. Конечно сделал он это не просто по доброй воле, а больше скорее из-за того, что его давние чувства к Шэнь Цинцю до сих пор горели неугасимым пламенем внутри него. Лю Цингэ прекрасно понимал, что им уже никогда не быть вместе, помимо того, что у лорда пика Цинцзин был супруг, они оба являлись омегами. Конечно все это заботило трепетное сердце непоколебимого лорда пика Байчжань, который каждый раз пресекал любые попытки главы школы к ухаживаниям за ним. Казалось бы он был готов оставаться один до конца своей бессмертной жизни. Так было прежде, до того, как на его плечи свалилось новое бедствие в лице сына Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, а именно Ло Вейшенга, который стал его прямым учеником. Правда на этом проблемы лишь начинались. Ло Вейшенг был совершенно неуправляемым ребенком, отказывался слушать своего шицзуня и часто сбегал с занятий. Лю Цингэ уже пожалел о том, что взял этого ребенка в свои ученики. Ведь Ло Вейшенг мог убежать на источники или же устроить драку с учениками пика Байчжань, только заслышав, как те вспоминают об одном из его родителе, насмехаясь. В отличие от Ло Бинхэ, он мог уложить всех учеников один, пусть и пропускал порой пару ударов. Сегодняшний день не был исключением, он сцепился с одним из учеников пика Байчжань, который видел в лице нового ученика лишь несмышленого ребенка. — Эй, Сяо Ло, Сяо Ло, ты также будешь плакать, как твой цяньбэй, когда я тебя отделаю? — с издевкой крикнул Сюэ Мин, это был один из учеников пика Байчжань, который довольно часто поддевал юношу. Он был немного старше самого Ло Вейшенга, но безумно ему не нравился. — Прикуси язык Сюэ-Сюн, — тут же раздался звонкий голос мальчишки, который ринулся прямо на него, — это ты побежишь плакаться своему шицзуню! Юноша с иссиня-черными длинными волосами, которые казалось бы развевались лишь от того, что он мчался на своего противника. Он был облачен в черные одеяния заклинателя с вышитыми серебряными нитями узорами, подобные одеждам одного из его отцов. Волосы его собраны в высокий хвост, который уже растрепался, красные глаза налились кровью, словно его переполняла ярость, а сам он тут же набросился на обидчика голыми руками. — Сяо Ло, Сяо Ло, что ты творишь! — закричал было мальчишка, начиная уворачиваться от ударов. Ло Вейшенг не собирался останавливаться и наотмашь ударил того прямо кулаком в челюсть, так что казалось вот-вот раздастся треск его костей. — Я никому… не позволю… оскорблять моих родителей! — Только и можешь, что кулаками махать! — буквально выплюнул в ответ Сюэ Мин. От этих слов кровь начинала бурлить внутри Ло Вейшенга, а в висках отчетливо стучало, окрашивая его лицо в цвет собственной метки на лбу. — Сюэ-Сюн, я всегда почтительно относился к ученикам пика Байчжань, но когда дело касается моих родителей, я не буду просто глотать это и терпеть неуважение, — между тем, как они обменивались ударами выкрикнул ему Ло Вейшенг. На драку собрались поглазеть и другие ученики, которые не вмешивались, но уже образовали круг, наблюдая за дерущимися, что обменивались довольно сильными ударами, даже не используя духовных сил. Сюэ Мин не собирался сдаваться, а крики толпы лишь подбадривали его. Правда это шоу длилось не долго, потому что вскоре раздался строгий голос их наставника, заставляющий учеников расступиться. — Шицзунь Лю пришел! — оповестил кто-то из собравшихся зевак. — Ло Вейшенг, Сюэ Мин, опять вы за старое! — голос Лю Цингэ казалось пробирал до костей, от чего оба ученика замерли на месте, схватившись за воротники друг друга. — Шицзунь Лю, это все А-Ло, он первый начал! — выкрикнул Сюэ Мин, выплевывая сгусток крови прямо в траву. Лю Цингэ уже не первый раз заставал их драку, каждый раз выслушивая оправдания. «Все повторяется вновь, — про себя подумал горный лорд, — И вот что мне с ним делать?» Лю Цингэ часто наказывал младшего ученика на поучение другим, но с каждым разом его сердце словно обливалось кровью, приходя в свою обитель на пике Байчжань. Он запирался в собственных покоях и утыкаясь в подушку лежал так какое-то время, дабы никто не видел его слабости. Вновь думал о Шэнь Цинцю, о том, как он виноват перед ним, о том, что вновь наказал его сына и тех временах, когда в его сердце еще теплилась надежда на будущее, которому к его сожалению никогда не суждено было сбыться. — Ты же старший ученик пика Байчжань, какой пример ты подаешь своим шиди и шимей, — со строгостью в голосе произнес Лю Цингэ. Все же ученики отпустили друг друга, склонившись в почтительном поклоне. С губы Ло Вейшенга стекала капелька крови, под глазом был синяк, но это не мешало ему сохранять стойкого вида и он горделиво воззрился на Лю Цингэ. — Шицзунь Лю, шисюн Сюэ оскорбил моего отца, — начал было Ло Вейшенг. — Не хочу ничего слушать А-Ло. Сюэ Мин отправляйся на тренировочное поле, пока не отработаешь десять тысяч ударов мечом можешь даже не возвращаться! — голос заклинателя был наполнен звоном стали. «Вот тебе и досталось, — фыркнул про себя Ло Вейшенг, — Посмотрим каким смелым ты будешь в следующий раз!» В это время Ло Вейшенг показал язык своему противнику, словно подначивая его. — Шицзунь Лю, шицзюнь Лю, А-Ло опять корчит рожицы, — пожаловался Сюэ Мин. — Сюэ Мин, почему ты все еще здесь? — словно игнорируя слова ученика отрезал Лю Цингэ, — Что за ребячество? — Прошу извинить этого ученика, — поклонившись все же Сюэ Мин ринулся на тренировочное поле, исполнять свое наказание, — Я тебе еще задам трепку А-Ло! — крикнул тот прежде чем оканчательно скрыться. Ло Вейшенг хотел было крикнуть что-то вслед, но уже встретился со строгим взглядом лорда пика Байчжань. Все это время ученики продолжали стоять, наблюдая за тем, что же будет дальше. Ло Вейшенг уже не первый раз получал наказание от учителя, каждый раз он делал это при других учениках. — Ло Вейшенг, на колени, — скомандовал учитель, уже достав из-за пояса знакомую ему бамбуковую палку для наказаний. Каждый раз, когда он делал это, сердце Лю Цингэ словно сжимали острыми кольями, но внешне он сохранял невозмутимость, ведь не мог показать своих чувств и пасть перед лицом собственными учениками. Юноша хотел было что-то сказать, но видя опасный огонек в глазах учителя покорно опустился на колени, хотя изнутри его заполняла ярость. «Но… но ведь я не виноват! — пронеслось в голове у Ло Вейшенга, — Это же Сюэ Мин… я всего лишь отстаивал честь отца!» Лю Цингэ смерил его укоризненным взором и начал наносить удары по спине, заставляя содрогаться от каждого. В этот раз удары были словно более болезненными, но Ло Вейшенг сохранял непоколебимое лицо, лишь плотно сжимая губы, не давая ни единому звуку сорваться с его губ. Казалось, что во рту уже скопился целый сгусток крови, который юноша отчаянно подавлял, не позволяя ей выплеснуться наружу. Ученики следили за наказанием, кто-то со страху прикрывал глаза, видя, как особо сильные удары приходятся по спине их соученика. — Шицзунь Лю… вы так его убьете! — воскликнул кто-то из учеников. — Не волнуйся сяоди, я выдержу, — лишь отозвался Ло Вейшенг, встретившись взглядом с тем самым учеником. На этих словах он ощутил очередной болезненный удар, от которого едва ли не потерял равновесия, а из его рта выплеснул удерживаемый ранее сгусток крови, заставляя его закашлиться. «О нет… что же я творю, — сердце Лю Цингэ словно сдавили настолько, что он хотел было ринуться к ученику, но резко оборвал порыв собственной слабости, — Нет… я должен это завершить…» — А-Ло, ты невыносим. Хоть один из твоих отцов и Белоглазый волк, но твой второй отец глава пика Цинцзин, своим поведением ты клеймишь его имя, — словно отчитывал его Лю Цингэ. — Шицзюнь Лю, вы не правы, этот ученик лишь защищал честь своих родителей, — горделиво произнес Ло Вейшенг. Хоть его всего уже буквально трясло от того количества ударов, что ему нанесли, одеяния пропитались потом и кровью, он не терял своего лица. Ло Вейшенг не собирался отступаться от собственных слов, пусть даже его избили бы до полусмерти, даже тогда он не перестал бы улыбаться и держаться ровно, хотя буквально был готов рухнуть от одолеваемой боли. Лю Цингэ казалось бы был готов вскипеть за секунду, но его лицо продолжало сохранять прежнее благородство и спокойствие. Отдав указание остальным разойтись, он поднял за шкирку младшего ученика, потащив того на пик Цинцзин. «За какие же грехи, мне достался именно этот ученик, — пронеслось в голове у Лю Цингэ, — Я… я чувствую себя просто ужасным человеком… ” — Шицзунь Лю, вы злитесь? — словно невзначай спросил Ло Вейшенг. — Ты… ты… Ло Вейшенг, какой пример ты подаешь своим шиди и шицзе? — возмутился Лю Цингэ. На эти слова Ло Вейшенг лишь самодовольно улыбнулся, считая, что сделал все правильно, правда вместо ответа его схватили за ухо, заставляя взвыть. Ученик был на голову ниже своего шицзуня, поэтому это не составило большого неудобства для Лю Цингэ, но самому юноше доставляло крайне болезненное чувство. В это время Шэнь Цинцю в праздном неведении наслаждался чаем в компании своего супруга, который не так давно приготовил им обед. Ло Бинхэ обнимал его со спины и положил голову на плечо. Правда спокойствие их длилось не долго, потому что вскоре они услышали знакомую ругань возле их бамбуковой хижины. — Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ! — крикнул было Лю Цингэ, который в этот момент уже буквально за ухо тащил непоседливого юношу. — Я ничего такого не сделал! — закричал было Ло Вейшенг, поскуливая от боли, как провинившийся щенок. Шэнь Цинцю даже вздрогнул, едва не выронив из своих рук пиалу, но супруг вовремя подхватил его руку, не давая ей упасть. — Ну вот и за что мне все это? — закатывая глаза буквально взвыл Шэнь Цинцю. — Опять наш сын что-то натворил, — чуть улыбнулся Ло Бинхэ, ведь лорд пика Байчжань приходил исключительно после выходок их первенца. Шэнь Цинцю обреченно прикрыл глаза, нехотя поднимаясь вместе со своим супругом и распахивая веер направился к выходу из бамбуковой хижины. — Шиди Лю, что у вас случилось? — голос Шэнь Цинцю звучал довольно спокойно, а лицо было прикрыто его любимым веером, который когда-то вернул ему Лю Цингэ. Вырвавшись все же из цепких рук своего шицзуня, Ло Вейшенг подбежал к отцу, утыкаясь ему в грудь, начав тихонько всхлипывать. — Папа Шэнь, папа Шэнь, это все Сюэ Мин, — всхлипывая говорил мальчишка, обнимая отца, чуть ли не снеся его с ног. Шэнь Цинцю лишь вздохнул, удерживая равновесие с помощью супруга, который подхватил его за талию, поддерживая их обоих. В глазах Лю Цингэ метались искры, он не мог спокойно смотреть на того, кто словно «украл» его счастье. «Почему именно он? — пронеслось в голове у главы пика Байчжань, — Я… ведь я бы мог позаботиться о тебе Шэнь-гэ…» Конечно он прекрасно понимал, что они не смогли бы быть вместе, потому что оба являлись омегами, иначе дурная слава разнеслась по всему хребту Цанцюн, но сердцу не прикажешь, поэтому Лю Цингэ старался спрятать все свои чувства. — Ваш сын опять устроил драку на пике Байчжань, — словно игнорируя жалобы мальчишки, начал мужчина, — Какой пример он подает другим? «Да этот мальчишка меня с ума сведет, —вновь окутали мысли Лю Цингэ, — Я не могу… мне совестно от того, что я его наказываю, да что же происходит…» Лю Цингэ словно терялся в собственных мыслях, он одновременно корил себя и в тоже время не понимал, почему же не может относиться к этому ученику, как к остальным. — Явно на то были причины. И что, в очередной раз твой старший ученик потерпел поражение? — с издевкой подметил Ло Бинхэ, потрепав своего сына по волосам. Шэнь Цинцю лишь едва заметно улыбнулся от этих слов, словно чувствовал гордость, но его улыбка была скрыта веером. — Да отец, я его победил, — с гордостью раздался звонкий голос Ло Вейшенга. — Вот и умница… — Ты… ты… Белоглазый волк, — выпалил Лю Цингэ, но тут же увидел на себе укоризненный взгляд своего шисюна, отводя глаза. — Шиди Лю, не стоит так строго относиться к нашему А-Ло, ведь он не устраивает драк без причины, — спокойно ответил Шэнь Цинцю, стараясь не устраивать споров. Глава пика Цинцзин никогда не знал о чувствах своего шиди, поэтому воспринимал его заботу лишь как вежливость и их теплые отношения, сформировавшиеся после спасения Лю Цингэ в пещере, где у него произошло искажение ци. Для главы пика Байчжань же это событие несло более глубокие последствия, что вызвало теплые чувства внутри столь неприступного заклинателя, который казалось бы не испытывал вовсе никаких чувств. — Ты молодец А-Ло, — тихонько произнес Ло Бинхэ, с довольной улыбкой он потрепал сына по волосам, словно пытаясь разозлить горного лорда еще больше. — У меня есть более важные дела на пике, — словно переводя тему, Лю Цингэ подошел к супругам, протянув небольшую бутыль со специальными целебными травами, — Это для вашего сына… Бросив последнюю фразу, Лю Цингэ уже поспешил скрыться, не давая ни слова сказать ему вслед, вернее он не слушал уже то, что ему сказал Шэнь Цинцю. Ло Вейшенг посмотрел вслед уходящего шицзуня, вытирая слезы со своих глаз. «Шицзунь Лю так строг со мной, но всегда дает лекарство, как бы сильно меня не избивал, — пронеслось в голове у юноши, — Но… почему он так делает?» Ло Вейшенг всегда удивлялся поступкам учителя, а когда он проявлял мягкость после наказания, словно тянулся к нему. Внутри мальчишки зарождалось неведомое ранее ему чувство, но он не решался спросить у собственных родителей что же это такое. Шэнь Цинцю замечал то, что его шиди иначе относится к Ло Вейшенгу, чем к другим ученикам, из-за чего даже стал думать о том, а нет ли у того теплых чувств к младшему ученику, но каждый раз отметал эти мысли. — Пойдем в дом, — сказал Шэнь Цинцю, все же складывая веер плавным движением руки. Все трое вернулись в дом, а Ло Бинхэ закрыл двери, направляясь приготовить обед для их сына, ведь они уже с супругом закончили трапезу. Шэнь Цинцю усадил сына на стул, раскрывая склянку, которую любезно передал ему Лю Цингэ. Ло Вейшенг без лишних слов развязал пояс своего ханьфу и следом спустил до пояса нижние одеяния, обнажая спину, что была в ярко-фиолетовых синяках и кровоподтеках, что остались от ударов бамбуковой палкой своего шицзуня. — Папа Шэнь, почему шицзунь Лю так строг ко мне? — негромким голосом произнес Ло Вейшенг, чувствуя, как спина словно горела от недавних ударов. Шэнь Цинцю смочил полотенце в теплой воде, начиная смывать кровоподтеки, сохраняя по прежнему невозмутимое лицо. — Просто шиди Лю хочет, чтобы ты вырос сильным заклинателем, — задумчиво протянул Шэнь Цинцю. «Ну вот и зачем ты с ним так? — пронеслось в голове у главы пика Цинцзин, — Он еще мальчишка…» — Но… но отец… ведь я никогда не лезу в драку просто так, — немного всхлипнув произнес Ло Вейшенг, на глазах вновь выступили слезы. В таких моментах он напоминал Шэнь Цинцю его супруга, особенно когда тот был еще ребенком, когда он со слезами на глазах смотрел на него, а заклинатель не мог выносить этих слез. — Ну же, А-Ло… не надо слез, — мягко произнес Шэнь Цинцю, начиная наносить мазь на его спину, слыша всхлипы и негромкие хрипы своего сына. Конечно Ло Вейшенг старался держаться сильным перед собственным шицзунем, но здесь, в бамбуковой хижине вся его напускная серьезность и гордость словно таяла на глазах, оставляя лишь искренние эмоции. — Оденься… — Да отец, — утирая собственные слезы Ло Вейшенг вновь натянул всё ту же одежду, затягивая пояс. — Мне кажется, что шицзунь Лю ненавидит меня, — вдруг сказал мальчишка. — Что ты, А-Ло… это не так, — целуя в лоб сына, Шэнь Цинцю пытался подобрать слова. В этот момент в комнату вошел Ло Бинхэ с подносом, на котором был легкий суп юньнань, который очень любил их сын, а так же сосуд с соком и пиала. — Тебе стоит хорошенько подкрепиться А-Ло, — с улыбкой произнес мужчина, передавая сыну поднос. — Спасибо… я очень голоден, — кивнул Ло Вейшенг, — папа Ло… а можно… можно ты научишь меня готовить? Последнее юноша произнес неуверенно, даже слегка отводя взгляд, словно это его смущало. — Наш сын хочет научиться готовить? — с интересом переспросил Ло Бинхэ, начиная о чем-то догадываться, незаметно переглядываясь со своим супругом. Ло Вейшенг уже уплетал горячий суп, кивая головой. — Да… папа Ло… я хочу сделать это для одного дорогого мне человека, — едва слышно произнес Ло Вейшенг. Сердце Шэнь Цинцю словно упало в пятки, а сам он едва взяв пиалу с чаем почти выронил ее из рук. — И кто же покорил твое сердце? — решил спросить Шэнь Цинцю, делая глоток уже остывшего чая. Ло Вейшенг посмотрел на своих родителей, но промолчал, не зная, стоит ли ему об этом им говорить. Все же он был еще юн, но его сердце трепетало, стоило ему подумать о Лю Цингэ. Ло Вейшенг считал, что он никогда не сможет добиться взаимности, от чего внутри все обливалось кровью. — Ты можешь не отвечать сейчас, но я научу тебя готовить, — нарушая тишину, раздался бархатистый голос Ло Бинхэ. Конечно он хотел помочь сыну, если тот хочет научиться готовить, то зачем же ему отказывать, но им обоим стало интересно, кто же это был. Ло Бинхэ даже подумал, что быть может это тот самый Сюэ Мин, который задирал его, но свои предположения альфа решил оставить при себе. Их ребенок пошел в Ло Бинхэ и тоже был альфой, но в себе он сочетал словно самые яркие черты обоих. Ло Вейшенг мог быть одновременно и холодным, и в тоже время чувственным ребенком. Он был способен на манипуляции, сохранять лицо, когда того требовалось и быть коварным, если на то была причина. В это время на пике Байчжань Лю Цингэ уже находился в собственной спальне, оставшись лишь в одних легких домашних одеяниях, мужчина упал на постель, прикрывая глаза. Его темные волосы раскинулись на кровати, а сам он закрыл лицо обеими руками. — Почему… почему же Шэнь Цинцю с ним… я должен отпустить эти чувства, — приглушенным голосом винил себя мужчина. — Но его сын… о боги… Лю Цингэ! Он бранил себя, при этом внутри словно что-то невольно сжималось, стоило ему лишь подумать о младшем ученике. Ранее Лю Цингэ думал лишь о собственном шисюне, но с появлением Ло Бинхэ, а вернее с тем, когда выяснилось, что Шэнь Цинцю является омегой, все желания, все мысли о совместном будущем канули в небытие. Глава пика Байчжань часто получал к себе внимание со стороны других альф, особенно активно в его сторону проявлял знаки Юэ Цинъюань, которого омега вечно отсылал от себя. Вспоминая те моменты ревности, когда Лю Цингэ видел любимого для себя человека с другим, все внутри сжималось, принося огромную боль и страдание. Возможно именно поэтому глава пика согласился взять в свои ученики Ло Вейшенга, словно таким образом он мог быть ближе к шисюну Шэню. Зарывшись в собственные воспоминания Лю Цинге перевернулся на живот, проваливаясь лицом в подушку, по щекам предательски катились слезы, он не понимал, что же с ним происходит. Вспоминая сегодняшнее наказание, он хотел было взять, прижать к себе Ло Вейшенга. Он хотел сказать, что виноват. Что не хотел причинять ему боли. Все это безумно терзало разум заклинателя. Словно этот ребенок стал для него чем-то большим, чем младшим учеником. Так продолжалось несколько лет, Ло Вейшенг рос, а его духовные и физические силы превосходили порой даже старших учеников. Наказания стали реже, а отношение шицзуня Лю словно изменилось в более мягкую сторону. Ло Вейшенг вырос в статного юношу с яркими красными глазами, плавные черты его лица приковывали к себе других. Многие ученики были готовы бегать за ним повсюду. Юноша был прекрасным примером сдержанности, учтивости и влюблял в себя словно с первого взгляда. Правда ему самому все они были не интересны, его сердце словно было уже занято тем, кто казалось бы был воплощением полного безразличия. Ло Вейшенг еще с юного возраста начал готовить своему шицзуню, приносил ему небольшие подарки, стараясь растопить его сердце. После совершеннолетия сын главы пика Цинцзин начал понимать, что же с ним такое. Он даже рассказал Шэнь Цинцю о собственных чувствах и переживаниях. И вот, сегодня, когда уже все ученики были свободны от занятий, а Лю Цингэ не появлялся уже который день, юный альфа решил повидать своего шицзуня, ибо на сердце его было не спокойно. В этот самый момент Лю Цингэ закрылся в собственной хижине и спальне, пытаясь справиться с тем, чего не мог выносить, но при этом никогда не просил помощи. Ло Вейшенг уже испытывал чувство вожделения, но никогда не смел пользоваться своим положением альфы, дабы умерить свою похоть. В такие моменты он всегда думал о Лю Цингэ, представлял, как тот будет содрогаться от его прикосновений, как он снимет с него верхнюю часть ханьфу, а после и нижние одеяния, обнажая изящное бледное тело. Как его губы коснутся теплой кожи, оставляя после себя алые следы от зубов. То, как Лю Цингэ будет умолять его войти в него, как впервые назовет его своим «наньжэнем». Лишь от картины о том, что его шицзунь наконец-то станет лишь его, как он оставит на нем свою метку, покажет всю свою любовь, будоражило сознание Ло Вейшенга. От всех этих представлений он невольно чувствовал тянущее состояние внизу живота, стараясь отогнать от себя столь пылкие мысли. Ло Вейшенг в приподнятом настроении отправился к хижине своего шицзуня, прихватив с собой немного закусок для Лю Цингэ. Так как ученик не знал о состоянии омеги, он без стука вошел внутрь, но тут же почувствовал сильный всплеск ароматов сандалового дерева и лотоса, что исходил из спальни. Юноша невольно замер на пороге, но сердце бешенно застучало в беспокойстве о Лю Цингэ. — Шицзунь Лю? — осторожно позвал Ло Вейшенг, уже переступая порог спальни. Его взору открылась весьма неожиданная картина, Лю Цингэ обнаженный практически полностью сжимал пальцами одной руки шелковую белую простынь. Растрепавшиеся волосы спадали на раскрасневшееся лицо, рот приоткрыт, дыхание было неровным. Плечи подрагивали, а вторая рука находилась прямо под тканью его легких штанов. Капельки пота покрывали изящную бледную кожу. — О боже… Ло… Ло… Вейшенг, — доносилось из его уст, ведь Лю Цингэ не сразу услышал, как в его покои кто-то вошел. Сейчас он действительно представлял своего ученика, им овладевали инстинкты и поэтому он себя не контролировал. Мысли метались затуманивая разум. Тело совершенно не слушалось Лю Цингэ, хриплое дыхание, трясущиеся пальцы, что отчаянно сжимали простынь. Смазка казалось бы уже стекала по его бедрам, пропитав светлую ткань его одежд и постельного белья, пальцами он проникал в собственный анус, задевая заветную точку, но услышав голос своего ученика, понимая в каком непристойном виде он застал его самого. Казалось бы лицо Лю Цингэ стало бледнее его собственной простыни, пальцы покинули его тело, а сам он нырнул неловко с головой под легкое одеяло, чуть не свалившись с постели, но к нему вовремя подоспел Ло Вейшенг, помогая омеге не упасть. «Нет… нет… нет, — пронеслось в голове Лю Цингэ, словно временно отрезвляя разум, — Он не должен был увидеть меня таким…» — Уходи… я… я хочу побыть один, — соврал Лю Цингэ, но голос предательски дрожал, смешиваясь с полустонами. Его собственный запах уже начинал влиять на самого Ло Вейшенга, но он ничего сейчас не мог с этим поделать, он себя не контролировал. — Но шицзунь Лю, быть может я могу вам помочь? Вам плохо? — альфа действительно не понимал, что происходит сейчас с Лю Цингэ и искренне хотел помочь, подавляя собственные инстинкты. — Нет… ты… А-Ло, ты мне не сможешь помочь, уходи, — плотно сжимая губы процедил Лю Цингэ. «Ты же мой ученик, — пронеслось в мыслях мужчины, — Я не могу… не должен…» На самом деле он этого желал довольно давно, но отрицал собственные чувства. Лечь под своего же ученика? Сказать ему о своих чувствах? Лю Цингэ не мог себе этого позволить, словно гордость наступала ему на грудь, не давая вымолвить и слова. — Шицзууунь… — Я сказал уйди прочь, — взмолился Лю Цингэ, стараясь не смотреть на столь желанный объект собственных фантазий, ведь посмотри он на него, то было бы не миновать последствий. Ло Вейшенг хотел было что-то сказать, продолжая сдерживаться, контролируя собственный запах, но тут же вновь раздался голос омеги. — Я же сказал уйди, оставь меня одного! И не приходи ко мне еще три дня! — последнее Лю Цингэ произнес с едва слышными всхлипами. Ло Вейшенг все же извинился и оставив закуски на столике возле кровати, покинул хижину своего шицзуня, все еще чувствуя столь приятный и дурманящий аромат, который словно окутал его. Когда Лю Цингэ остался вновь один, он уткнулся лицом в подушку, начиная отчаянно всхлипывать. Ведь сейчас объект его желания был буквально перед ним, но отдаваться ему он словно страшился. Все же он был бессмертным мастером пика Байчжань, а Ло Вейшенг был его учеником. История словно повторялась, но имела не такую трагичность, коей была наполнена жизнь отцов его ученика. В голове было столько мыслей, а разум все еще был затуманен. Почему именно он? Он не выходит из моих мыслей! Тем временем Ло Вейшенг вернулся на пик Цинцзин, практически залетая в бамбуковую хижину, на его лице отражалось одновременно и смятение, и стыд, и вожделение, что тут же бросилось в глаза Шэнь Цинцю, который до этого был увлечен чтением исторического свитка. — А-Ло… на тебе словно лица нет, — воскликнул его отец. В это время Ло Бинхэ отправился в царство демонов, чтобы заняться накопившимися делами, оставив своего супруга одного. — Отец… я… мое сердце обливается кровью, а душа мечется словно у беспокойного духа, — начал было Ло Вейшенг, опускаясь перед ним на колени. — А-Ло… что случилось? Встань, расскажи мне все дитя мое, — ласково произнес Шэнь Цинцю, начиная переживать за собственного сына, погладив того по щеке, когда он уже поднялся с колен. — Сегодня я… я после занятий проведал своего шицзуня, ведь он не появлялся уже более двух дней на тренировочном поле пика Байчжань, — начал было Ло Вейшенг. Шэнь Цинцю невольно напрягся, распахивая веер и начиная обмахиваться им, но не стал перебивать собственного сына. — Когда я пришел в его хижину, то почувствовал яркий аромат сандалового дерева и лотоса, который казалось бы заполнял всю его обитель… — Что случилось дальше? — поджав губы спросил Шэнь Цинцю, хоть уже и начинал понимать. — Шицзунь Лю… он… он лежал в своей постели почти обнаженный полностью, его тело дрожало, лицо было залито алым румянцем, а… — А-Ло… ты что-то сделал со своим шицзунем? — перебил его Шэнь Цинцю. — Конечно же нет отец, как бы я мог причинить вред своему шицзуню. Кажется ему сейчас очень плохо, — растерянно произнес Ло Вейшенг. Шэнь Цинцю с трудом смог сдержать смешок, но вновь вернул своему лицу бесстрастный вид, дабы не запутать собственного сына еще больше. «Ты бы как раз и смог ему помочь сынок, — пронеслось в голове у главы пика Цинцзин, — Вот только согласился ли на твою помощь шиди Лю?» — Это хорошо сынок, но что ты чувствуешь сейчас? И что ты чувствовал, когда вошел в хижину шиди Лю? — решил сначала узнать Шэнь Цинцю. Конечно же он понимал, что его сыном могли завладеть инстинкты и могло случиться непоправимое, но так же он знал, что Ло Вейшенг никогда им не врал и не стал был пользоваться положением беззащитного. — Я… это странное чувство отец… внизу словно полыхает пожар, а разум вмиг помутился, — опуская взгляд ответил Ло Вейшенг, испытывая стыд за это. — А-Ло… ты уже не ребенок, — спокойно продолжил Шэнь Цинцю, — То, что ты почувствовал, это естественно как утренняя роса на траве или же дуновение ветра. Правда Ло Вейшенг совершенно растерялся от слов собственного отца, продолжая слушать его. — Шиди Лю омега, а то, что ты застал его в столь откровенном виде свидетельствует о том, что у него началась течка, — совершенно спокойно объяснил Шэнь Цинцю. Он сам конечно же уже сталкивался с этим и не один раз, но в его случае омеге не приходилось справляться с этим одному, ведь супруг в эти моменты всегда был с ним. — Отец, как ему можно помочь? — спросил было Ло Вейшенг, искренне слушая отца, внимая каждому его слову. — А-Ло, во время такого периода омегам может помочь лишь альфа с которым тот будет готов разделить постель, — Шэнь Цинцю задумчиво взглянул на своего сына. «Так вот кто заполняет твое сердце, — вдруг озарило мужчину, но вслух он не произнес ни слова, — Стоит проведать шиди Лю…» — Получается я могу ему помочь? — чуть оживился Ло Вейшенг. — Только если твой шицзунь согласится, — ответил Шэнь Цинцю, — и лишь в том случае, что твои намерения чисты и ты действительно его любишь, — тут же дополнил мужчина. Ло Вейшенг тут же с готовностью закивал головой, ведь его сердце все эти годы занимал лишь он один. Ради Лю Цингэ он был готов подняться на самую высокую гору, сразиться с самыми сильными заклинателями или стереть с лица земли целый пик, если тот пожелает. — Отец, я люблю его сильнее всего на свете. Ради него я обойду целый мир, достану самый драгоценный жемчуг или найду лучшие ткани для его ханьфу, — начал было Ло Вейшенг, при этом с каждым словом лицо юноши заливалось румянцем, впервые он признался своему отцу в чувствах к другому. Шэнь Цинцю лишь кратко улыбнулся, складывая свой веер и поднимаясь с постели. — Это хорошо А-Ло… если твои намерения чисты и сердце искренне, то я буду искренне счастлив если ваш союз будет не только твоим желанием, — искренне произнес Шэнь Цинцю. — Отец… это значит… ты благословляешь мой выбор? — не удержавшись произнес Ло Вейшенг. Казалось бы его глаза засияли ярче прежнего, а сам он был готов начать прыгать словно вновь стал маленьким мальчишкой. — Да… я благословляю твой выбор, но сейчас тебе не стоит к нему приходить, я сам проведаю шиди Лю, а ты оставайся дома и практикуйся в медитации, — наказал ему Шэнь Цинцю, направляясь к выходу. — Хорошо отец, — кивая согласился Ло Вейшенг, обняв его перед уходом, — спасибо… — Если Бин-гэ вернется раньше меня, передай, что я на пике Байчжань и не стоит меня искать, — перед уходом завершил Шэнь Цинцю, после чего скрылся за дверью. Ло Вейшенг проводил отца взглядом, после чего закрылся в собственной спальне, доставая из-под подушки одну из взрослых книжек, что незаметно стащил у собственных родителей. Да, они были именно про них, больше всего ему нравилась та, что была с картинками «Песнь БинЦю», для него она была ценнее всего. Хоть отец и наказал ему заниматься медитацией, Ло Вейшенг до сих пор не мог унять пожара, что полыхал под его одеждами. Повалившись на кровать Ло Вейшенг открыл одну из глав, ослабляя пояс собственных одеяний и опустив руку под ткань коснулся налившегося от возбуждения члена, который изнывал, требуя ласки и внимания. Откладывая книжку, альфа простонал, обхватив возбужденный орган одной рукой, начиная ласкать его, чувствуя смазку, что уже стекала по всей его длине. Дыхание стало немного хриплым, прикусывая губы Ло Вейшенг представил своего возлюбленного, не сдержав стона удовольствия. Он запомнил тот самый образ, что видел сегодня днем. От вида расслабленного лица его шицзуня, казалось, что он уже вот-вот готов излиться, но старался сдерживать себя, продляя приятный момент, представляя как сам уложит его на спину, начнет покрывать тело Лю Цингэ поцелуями. Освободит его от лишней одежды, проникнет в его тело своим членом, срывая с губ шицзуня сладкие стоны, будет сжимать его бедра, как их сердца будут биться в унисон. От этих образов Ло Вейшенг все же не выдержал, с хриплым стоном изливаясь в собственную руку, чувствуя приятную разрядку. — Я сделаю все, чтобы шицзунь ответил на мои чувства, — произнес он вслух, ведь сейчас находился совершенно один в комнате и вытирая руку он вновь открыл ту самую книжку, словно готовясь к тому, что хотел бы сделать со своим возлюбленным. В это время Шэнь Цинцю уже прибыл на пик Байчжань отправляясь к своему шиди, внутри него было смятение, переживание за горного лорда, но его успокаивало то, что его собственный сын не был безжалостным ублюдком, который мог воспользоваться беспомощностью другого. Оказываясь в хижине Лю Цингэ он прямиком вошел в спальню, видя ту самую картину о которой недавно слышал от собственного ребенка. — Шиди Лю, — осторожно позвал его Шэнь Цинцю, усаживаясь на край постели. — Чего ты здесь забыл шисюн? — тут же прохрипел в ответ Лю Цингэ, раздражаясь, пытаясь вновь натянуть одеяло на себя. — Не стоит, я прекрасно понимаю, что с тобой, — положив собственную руку на мокрую грудь Лю Цингэ, мужчина лишь мягко улыбнулся ему. — Да… но ты же мне не можешь ничем помочь… зачем… зачем ты пришел? — поджимая губы, горный лорд пика Байчжань был готов заплакать от безысходности. Конечно он знал способ, но отдаваться Юэ Цинъюаню он не собирался, а признавать собственные чувства к сыну своего шисюна казалось ему чем-то позорным. Его глаза были на мокром месте, а спокойствие Шэнь Цинцю словно лишь еще больше раздражало. — Уйди шисюн Шэнь… я… твой сын видел меня… в таком… в таком виде, — отчаянно глотая воздух выпалил Лю Цингэ. — Я знаю… он мне рассказал именно поэтому я и пришел проведать тебя, — с мягкой улыбкой произнес Шэнь Цинцю. Ему было интересно, что же его шиди испытывает к его сыну, собственно именно поэтому он и решил прийти. — Ответь мне на один вопрос шиди Лю, — начал было Шэнь Цинцю. — Интересно на какой? — пытаясь успокоить собственные чувства, произнес Лю Цингэ, но инстинкты до сих пор овладевали им, не давая трезво мыслить и связно говорить. — Что ты испытываешь к Ло Вейшенгу? — не став бегать вокруг да около, произнес Шэнь Цинцю. От этого вопроса казалось бы, что все тело Лю Цингэ пробила дрожь, а лицо стало ярко-пунцового цвета. Было видно, что это его сильно смутило, что сразу же бросилось в глаза Шэнь Цинцю, но он терпеливо ждал ответа на свой вопрос. Лю Цингэ не хотел признаваться, не так… не в такой ситуации. Не мог же он сказать, что давно влюблен в собственного ученика! Для горного лорда пика Байчжань сейчас словно перевернулся мир от вопроса шисюна. — Скажи мне правду шиди Лю, — словно прося ответа, вновь напомнил о себе Шэнь Цинцю. — Я… он… я не могу, — все же произнес Лю Цинге, отводя свой взгляд, кусая губы. — Так я и думал, — покачал головой Шэнь Цинцю, прекрасно понимая, что как бы тот не пытался его разговорить напрямую он ему не признается, но по его реакции, по его действиям он понял для себя все. — Мой сын любит тебя шиди Лю, он действительно переживает за тебя и хотел помочь, — поднимаясь с кровати сказал Шэнь Цинцю, тут же ловя на себе затуманенный взгляд омеги. — Пр… правда? Ты… ты должно быть… шутишь, — с неверием раздался хрипловатый голос Лю Цингэ. — Я бы не стал тебя обманывать, мне это ни к чему, — покачал головой глава пика Цинцзин, — чтож, я действительно тебе не помощник, если ты тоже его любишь, не стоит закрывать свои чувства, — сказал он перед уходом. Шэнь Цинцю оставил его одного, полностью сбив с толку от вестей о том, что Ло Вейшенг его любит. От этих слов на самом деле сердце Лю Цингэ словно забилось быстрее, но при этом ему было страшно признаваться в этом самому себе, поэтому он так и провел все эти дни совершенно один в собственной хижине. Ло Вейшенг, как послушный ученик, не приходил к нему больше, занимаясь медитацией в бамбуковой хижине, а Лю Цингэ боролся с собственными инстинктами думая лишь о своем ученике и глубоких чувствах к нему. Несколько раз Ло Вейшенг хотел нарушить слова учителя о том, чтобы он не появлялся на пике Байчжань все эти дни. Он хотел прийти к своему шицзуню, хотел помочь и признаться в собственных чувствах. Быть может его собственные чувства или обещание данное Лю Цингэ не давало ему воспользоваться этим ярым порывом. Сердце Ло Вейшенга словно было не на месте, а его разум разрывался в муках выбора.