Деревня военных

      Юнги не помнит, когда всё-таки удалось провалиться в сон. Всё ворочался, испытывая укол вины. Но когда открывает глаза, слепящий свет уже заполняет всю гостиную. Он чувствует, как затекла шея. С трудом повернувшись, обнаруживает свою подушку на полу, как и большую часть одеяла. Юнги вздыхает. Садится на диван и сонно ерошит волосы, пытаясь прогнать желание вновь завалиться под одеяло. На миг обрывочные вспышки вчерашнего дня всплывают откуда-то из глубин памяти…       Когда Юнги вышел из машины возле вокзала, его взгляд зацепился за очаровательного омегу в сером ханбоке. Слишком уж мечтательно тот глядел на огромный флаг, и его завлекло. С самого первого мгновения, когда его глаза поймали невероятно красивую улыбку и копну темнокудрых волос среди разношёрстной толпы. Хотя, слово «завлекло» здесь точно не уместно. Юнги заклинило, как мотор сломанной машины, с первых секунд. Он не мог поверить, что его будущий муж окажется невероятно красивым. Лицо и правда изумительное: мягкий изгиб бровей, пухлые розовые губы, тёмно-каштановые волосы, прикрывающие чистый лоб, и золотистые пронзительные глаза, как у щеночка. И Юнги не очень хорошо понимает, почему предложил Чимину остаться на праздник, почему ему не терпелось угостить его новым мороженым! А затем едва выдержал вид, как юркий язык, проходящий по прохладной гладкой сладости, появлялся и исчезал меж пухлых соблазнительных губ. До сих пор мурашки по коже. А каждый раз отпивая газировку из дивного автомата, Чимин мило морщил свой аккуратный нос, вызывая необъяснимое тепло в Юнги. И как омега завороженно смотрел на него, отчего сердце альфы билось в такт песням. Ох! А как Чимин танцевал! Глаз не отвести.       Юнги просидел весь путь до деревни в странном потрясении. Он усердно старался игнорировать сильное сердцебиение и сухость во рту, стоит только посмотреть на лучащееся от счастья лицо. Все его клятвы не сближаться с ним начали опасно трещать по швам. А те глаза! Этот золотисто-карий взгляд не давал собраться с мыслями. И он корит себя из-за того, что выпалил о его красоте. Совершенно не подумав… Но как засияли нежные глаза! Его сердце не могло долго успокоиться. Юнги вздыхает… Но вечером эти прекрасные глаза, после его заявления, потухли.       Юнги на миг застывает, пытаясь подобрать сейчас хоть одно определение из всего словарного запаса ругательств. Болван! Он был не до конца честен с Чимином. Думает, что стоило написать в письме о важном условии заранее. Юнги горько вздыхает, не зная, как теперь им быть. Под одной крышей.       Его план изначально был предельно простым — выйти замуж за омегу, который бы ухаживал за его папой, а сам он так бы и продолжил защищать свою страну в это нелёгкое шаткое время. Но… но муж оказался бесконечно красивым и искренним омегой. Юнги постоянно отвлекается на Чимина. На воспоминания о первой встрече с ним, о счастливой улыбке… смущённом взгляде. Ох! А какие у него нежные пальцы. Мягкие, бархатистые, чуть прохладные. Что удивительно, Юнги хотелось поцеловать каждый, и сплести их пальцы вместе. А белый бант смотрелся на нём, как нежное кольцо… Хватит!       С трудом заставив себя прогнать навязчивые мысли, он встаёт с дивана. Убирает постельное бельё и складывает всё в аккуратную стопку. Затем одевается в свой повседневный наряд из серых льняных штанов и чёрной холщовой рубашки, уходя набрать воды с колодца. Хоть он уже заполнил все бочки и вёдра в доме, но ему нужно подышать и подумать, как быть с безмерно красивым мужем, который вызывает сильные чувства. Тихо проверив мерно сопящего папу, походящий на тонкую восковую фигуру, Юнги, крадучись, выходит из дома, бросив виноватый взгляд на дверь омеги.       Чимин просыпается от беспокойного сна. Он лежит в просторном тёплом месте, уставившись на деревянный потолок. Кругом звенящая тишина и приятная темнота. Но сквозь тёмные шторы просачивается солнечный свет на пол. Чимин ухмыляется. Никогда ещё он не просыпался один в уютной тишине. Всегда был кто-то. То измученный коллега, баюкающий своего ребёнка, то альфа одного из них, встающий ни свет ни заря, чтобы уйти на работу, охоту или рыбалку, то дедушка, просто любящий вставать рано. Радостно выдохнув, Чимин садится, ощущая слабость в теле. Что-то голова тяжёлая и лицо неприятно стягивает от зевка. Наверняка от нескончаемых пролитых слёз. Резко воспоминания обрушиваются на него. Счастье заменяется горечью. Сердце, жаждущее тепла и семейного очага, угасает. Даже качает кровь через раз. Чимин это чувствует. Чем я не угодил судьбе? Хоть ответа не получает, но решает встать. Всё же, он — муж майора. А ещё он в деревне военных… Сердце снова болезненно сжимается. Как же быстро его мечта превратилась в боль? Даже факт, что он в деревне мечты — совершенно не радует.       Чимин заправляет несколько большой для одного человека футон и облачается в свой чистый коричневый ханбок, выудив из своей тумбочки. Его взгляд невольно падает на письма омег, мешочек земли и помятый конверт от старого друга. Подняв его и заглянув в него, Чимин застывает. Несколько десятков вон аккуратно спрятаны в конверте. Ох! Хоть что-то приятное с утра. Закрыв глаза и прижав конверт с деньгами, он благодарит своего друга, уже мечтая потратить их на рынке.       Настроение Чимина потихоньку растёт. Он ещё припоминает, что Юнги вчера показал ему умывальню. Отдельную. Можно принимать ванну сколько душе угодно. Вчера Чимин был слишком вымотан, потому умыл только лицо и руки. И сил хватило перетащить лишь свои вещи из чемодана в тумбочку. А сегодня обещает позволить себе пожинать плоды от замужества за майором. Хотя бы что-то… В Сонбук-ку была всего одна уцелевшая после войны баня, которую он посещал раз в три дня. А в общежитии в маленькой умывальне купали только детей.       У двери Чимин застывает. Не знает, как себя вести. Вчера Юнги только молча проводил его в комнату, а затем тихо добавил: Обустраивайтесь, — и просто ушёл. Больше они не виделись. Чимин вчера даже не поел ничего. Только пообедал днём ранее у себя в деревне и… Ох! Мороженое и газировка, которыми угостил его Юнги, жаляще напоминают о себе. Он разочарованно вздыхает, припадая лбом на дверь и сжимая мешочек на своей шее. Прохладно. Гладко. Чимин ужасно жалеет, что пошёл на поводу у старого друга, что отправил свой ответ. Будь он не ладен! Ведь всё с самого начала пошло не так. То подрался с сыном главы деревни из-за пустяка, то его наказали, отчего они не узнали про историческое событие страны, то не попал в ёгван, чтобы освежиться и отдохнуть перед замужеством, то умудрился… влюбиться в прекрасного альфу, которому он, увы, совсем не нужен. Чимин горестно всхлипывает, положив ладонь поверх болеющего сердца. Но его быстро приводит в себя зов из живота. Весьма громкий. Сутки без еды — это, пожалуй, чересчур. И так голова тяжёлая и ощущается слабость по всему телу. Чимин решительно открывает дверь. Но осторожно высовывает голову и оглядывается. Тихо. Широкий пустой коридор наполнен солнечным светом. А через единственное окно видно широкую реку и сосновый лес. Ох! Красота неописуемая. Чимин завороженно подходит ближе к большому окну с тонкой красивой чёрной рамой и любуется. Его так и тянет всё исследовать. Уже мечтает поохотиться и порыбачить. А ещё поплавать. Грех не нырнуть в столь чистую реку, думает он. Хоть с этим повезло. Есть, где коротать время. Немного улыбнувшись, Чимин несколько уверенно уходит на кухню. Но сперва попадает в просторную гостиную со всей красивой новой мебелью, коврами и настольными лампами. Ох! Это чрезмерно роскошно для него. Он ещё не видел настолько богатую обстановку. Да уж! Их президент ничего не жалеет для своих солдат.       Однако аккуратная стопка постельного белья на диване говорит о том, что альфа спал здесь. Это осознание болезненно царапает душу. Но предпочитает не углубляться. Может, потому что он уже выплакал всё слёзы? И Чимин слишком голоден.       В кухне тоже никого не оказывается. Однако, когда он косит взгляд в сторону, замечает все свои вещи, аккуратно стоящие в прихожей в углу. Ох! Чимин напрочь забыл про них. Он даже чувствует благодарность Юнги за то, что позаботился об этом. Сердце Чимина снова болезненно сжимается. Ну почему вы такой заботливый? Зря только бередит его чувства.       Выдохнув, решает приготовить завтрак. Он подходит к своим вещам и всё с волнением разворачивает. Ох! Его друзья не пожалели даров. Столько всего! Но вот молоко в банке оказывается скисшим. Не беда. Чимин знает, что приготовит невероятно пышную и вкусную выпечку.       Длинный и вместительный холодильник оказывается полон продуктов, изумляя его. И ягоды, и овощи, и фрукты, которых он пробовал лишь раз в жизни. А сколько мяса! Ох! Глаза просто разбегаются. А в мыслях хаотично возникают множество рецептов. Подобрав слюни и успокоив себя, Чимин закрывает холодильник и решает заглянуть в шкафы. Господи! Они все завалены нужным. И мука, и лапша, и рис, и сахар, и консервы, и все кухонные принадлежности, каких он даже не видывал. Восторженно дыша, Чимин решительно закатывает рукава.

***

      Юнги долго купается в холодной реке, но мысли всё равно возвращаются к грустному красивому личику. Даже имя у омеги красивое. Пак Чимин. А как красиво выглядели на бумаге о браке их имена! Но… Он жалеет о своём решении выйти замуж. Никогда ещё чужая печаль не вызывала в нём столько боли. А ведь он многое успел повидать. Не только на войне.       Ведро, полное колодезной воды, стоит на берегу. Юнги плюхается рядом, ероша мокрые волосы. Вздыхает. Не любит он отпускные дни. Никогда не получается отдохнуть. Сначала приводил дом в порядок, так как папа практически не выходил из комнаты, баюкая свою скорбь. А после болезни Юнги ухаживал за ним, теперь мается из-за омеги. Уж лучше бы работал.       Когда волосы немного сушатся, Юнги решает пойти домой. Папе скоро принимать лекарства. Однако, войдя в свой дом, он застывает. Пахнет просто изумительно. Лучше, чем у Чонов или Кимов. Юнги всегда завидовал друзьям, что дома их каждый день встречают домашней едой. Раньше для него готовил папа, но после смерти отца, тот уже давно не заходил на кухню. И Юнги перебивался пайками на работе. Даже приносил угощения скорбящему родителю. А после его инсульта, жители деревни каждый день по очереди готовили для них. Но, как говорится, чужое добро не мило.       Юнги аккуратно ставит ведёрко в прихожей и осторожно идёт на кухню. Ох! Аппетит у него появляется зверский — по мере приближения, аромат только сгущается, щекоча ноздри. Омега обнаруживается у печки. В коричневом ханбоке и жёлтом фартуке Чимин выглядит невероятно мило. Как пушистый птенчик. А стол завален самой различной едой. Всё выглядит бесподобно. Юнги изумлённо застывает, открыв слюнявый рот.       Чимин накладывает на тарелку яичный рулет с жареными помидорами, радуясь, что вся еда у него получается потрясающе вкусной. Давно он не готовил так много и от всего сердца. В общежистской маленькой печке — не разгуляешься. Захотев положить тарелку на стол и как можно быстрее приступить к следующему блюду, он оборачивается и, вздрогнув, застывает. На входе стоит альфа с весьма пронзительным взглядом. У Чимина сердце ухает в пятки. У мужчины влажные тёмные волосы, ниспадающие на мягкие лисьи глаза. А мокрая прилипшая одежда на нём тесно прилегает к крепкому привлекательному телу. Ох! Чимин гулко сглатывает.       — Доброе утро, — первым приходит в себя Юнги. Он невольно засматривается на разинутый полный рот и золотисто-карие глаза. Но быстро отводит взгляд от покрасневших глаз. Укол вины вновь даёт о себе знать.       Чимин в приветствии наклоняет голову. Красивый до невозможности! Как можно быть просто друзьями, когда альфа перед ним такой соблазнительный?       — Вы столько всего наготовили, — неловко откашливается Юнги, ощущая, как желудок в предвкушении сжимается.       — Не удержался, — этот переливчатый нежный голос проникает в самое сердце альфы. Вдруг Чимину становится слегка совестно, что нагло воспользовался всеми продуктами без разрешения. — Мне же можно?       — Конечно, — спешно выпаливает Юнги, получая облегчённый выдох. — Вы теперь хозяин дома. Я всё время буду на работе. А папа… — Ох! Вспомнив о нём, он мигом убегает к нему.       Чимин лишь провожает его удивлённым взглядом. Поставив тарелку с яичным рулетом на стол, он семенит за Юнги. Он даже поправляет на себе волосы, похлопывает по лицу и вытирает руки фартуком, захотев предстать перед свёкром в лучшем виде. Чимин несмело заходит в открытую дверь. Здесь не так, как в его комнате. Темновато, пахнет лекарствами и травами. А Юнги сидит перед лежачим хрупким мужчиной, который по нос завёрнут в пуховое одеяло. Серое худое лицо, еле хлопающие безжизненные глаза и тонкие редеющие запутавшиеся волосы заставляют ощутить жалость. Чимин понимает, какой обширный был у бедняги инсульт. И что ему срочно нужен свежий воздух. Судя по настоянному старческому запаху в комнате вперемешку с лекарствами, становится понятно, что мужчина не покидал эти стены достаточно долго. Да и окна здесь не открываются и солнечный свет сюда не проникает.       — Доброе утро, — уверенно начинает Чимин, подходя ближе и кланяясь мужчине на девяносто градусов. Он ловит слабый вздох.       — Папа, это — Пак Чимин. Он медбрат и будет заботиться о тебе, — представляет их Юнги, одновременно давая папе лекарство. А Чимин грустно вздыхает. Я муж только на бумаге. — Я его вчера помыл. Стараюсь купать и менять положение почаще, как советует доктор. Если что, доктор живёт в доме номер двадцать. Можете обращаться к нему, когда нужно.       Чимин внимательно слушает его, несмотря на нарастающую обиду на Юнги и жалость к себе. Успеется, думается ему. Сейчас важно не упустить ни одной детали, касательно ухода за новым родственником. Судя по виду мужчины, работа предстоит долгая и кропотливая. Но новость, что в деревне есть собственный доктор успокаивает его.       Юнги ему всё объясняет. Хорошо, что ничего нового Чимин не узнаёт. Он должен справиться.       — Я приготовил несколько блюд на завтрак специально для него. И не могли бы вы поменяться с ним комнатами? — решительно заявляет Чимин, получая весьма ошарашенный взгляд альфы. Если честно, он сам в шоке от своего твёрдого тона. Но ведь его первостепенная задача — это уход за свёкром. — Ему нужно больше свежего воздуха. В гостиной ему будет лучше. С этой стороны дома даже солнце не светит. И вам лучше прикрутить колёса на ножки его кровати. Удобно будет перемещать.       Юнги озадаченно кивает. И так, как он привык слушаться приказов, мигом приступает к делу. Сбегает к строителям за нужными инструментами, и всё это время следит, как Чимин заботливо расчёсывает и кормит его папу, рассказывая, как он рос, как ушёл на войну в шестнадцать, как потерял связь с родителями, как лечил солдат, как попал в Сонбук-ку и какая там у него была жизнь. Юнги интересно, хоть и знает всё из его письма. Слушает внимательно, восхищаясь им всё больше.       — Вас просто бросили в пекло? — интересуется Юнги, переставая крутить железное колёсико к кровати. Он помнит совсем молоденьких медбратьев на линии огня. Но не знал, что их ещё и обучали там же.       — Да. Я сам так захотел, — задумчиво тянет Чимин. Для своих шестнадцати он был слишком амбициозным.       После того, как он уехал из родного гнезда, после двух месяцев полевого обучения, его отправили в самое пекло. Людей критически не хватало, особенно медиков. Вот Чимин и стал медбратом. Уже на месте, благодаря своей ловкости и желанию спасать жизни, обучался всем остальным навыкам.       Юнги поражённо вздыхает. Конечно, он знает, что омег в медики брали с четырнадцати лет. Но слушать это от красивого мужа — совсем другое дело. Для него загадка — как Чимин может быть таким сильным и слабым одновременно.       Уютное молчание длится достаточно долго. Юнги желает так сильно услышать его голос ещё раз. Увидеть в глазах что-то, помимо грусти. Но лишь продолжает завороженно смотреть на то, как Чимин ласково обтирает его папу.       — Мне жаль, что вы потеряли родителей, — искренне соболезнует Юнги.       — Они живы! — протестует Чимин строгим голосом, аккуратно потирая старые тонкие пальцы влажной тряпкой. И совсем немного злится на Юнги из-за неухоженных длинных ногтей на них. — Я знаю это. Просто моей деревни больше нет. Я думаю, их эвакуировали.       — Простите, — Юнги понимающе замолкает, хоть и сильно сомневается в его словах. Но спустя минуту тишины, почему-то решает поделиться и своей историей. — Мой отец погиб на войне шесть лет назад. Как и весь его взвод. Он тоже был майором. С тех пор, папа начал чахнуть… Стал часто болеть.       — Мне жаль, — сердечно бормочет Чимин, ласково потирая худые щёки. И ловит на себе слабый взгляд свёкра. Чимин улыбается ему, слегка сжав его хрупкую прохладную руку. — Это тяжело, когда умирает любимый. Вы такой сильный. Ваш муж гордился бы вами.       Чимин замечает, как одинокая слеза катится по виску. Он аккуратно убирает её тряпкой. Это хороший знак. Главное, не оставлять его одного. И дать понять, что он не одинок.       Чимин продолжает рассказывать о своих родителях, возвращаясь к потиранию свёкра. Юнги ненароком любуется им. Мягкая улыбка делает Чимина ещё привлекательнее. Становится похожим на небесного ангела. Юнги невольно улыбается, чувствуя, что ему нравится этот уютный момент. Только они втроём и неторопливые тихие разговоры.

***

      Закончив со всеми делами, они садятся завтракать лишь спустя полтора часа. Юнги ещё больше восхищается Чимином, попробовав его еду. Давно он не ел пышных булочек с земляничным кремом, потрясающий суп-кимчи с говядиной, яичный рулет с жареными помидорами и острый кимчи с огурцом. Впервые за несколько лет он наедается до отвала, как и сам Чимин. Он то и дело ловит себя на мысли, что неосознанно наблюдает за Юнги. Как светятся его глаза, а рот жадно поглощает всё. Судя по всему, альфе действительно нравится. Для Чимина это лучшая похвала.       Положив пустое блюдце на пустую тарелку, Юнги понимает, почему его друзья так спешат домой. Если Чимин будет готовить так божественно каждый день, то и он будет спешить к себе.       После бесподобного завтрака Юнги решает пригласить его на экскурсию. Чимин крайне рад, что наконец увидит деревню мечты.       — Сегодня отличная погода. Оставим папу у распахнутой двери. Ему будет полезно.       Юнги соглашается с предложением Чимина. Быстро прикатив кровать в прихожую, с удивлением замечает тень улыбки на лице папы. Ох! Это согревает его больше, чем ясное солнце. Юнги улыбается, заверяя папу, что они скоро придут, и переводит взгляд на Чимина, захотев его отблагодарить, но не знает как. И просто уходит вперёд, усиленно раздумывая над этим.       В глазах альфа мелькает что-то похожее на благодарность, но тут же сменяется отстранённостью. Чимин печально вздыхает, следуя за ним. Однако, не успевают они пройти и десяти шагов, как к ним подбегает омега в красивом оранжевом ханбоке. Тэ, кажется.       — Добречка! Уходите в лес? — играет бровями. А эта заразительная квадратная улыбка заставляет Чимина искренне улыбнуться, отпуская тяжёлые мысли:       — Доброе утро. Что?       — Это на нашем — на свидание.       Чимин сникает. Свидание. Какое же это красивое и волнующее слово. Интересно, мне удастся сходить на него когда-нибудь и узнать, каково это?       — Чон! Уходите по своим делам. Мне нужно мужу деревню показать, — недовольное бурчание Юнги сбивает Чимина с толку. Такой милый и ласковый дома, а с чужими — хуже злой собаки. Или только с Тэ?       — Не хочу. Я хочу узнать вашего мужа, майор.       Минуту настырный Тэ и недовольный Юнги испепеляют друг друга под крайнее удивление Чимина. Он ещё не видел, чтобы кто-то посмел огрызнуться самому майору. Но ему надоедает эта безмолвная «перепалка».       — Я с радостью пойду с вами, Тэ. А вы, — Чимин ловит озадаченный взгляд Юнги. — Вы можете пойти и позаботиться о папе. Я приготовил ему овощное пюре. Покормите его через час.       Чимин уводит за локоть победно улыбнувшегося Тэ. Сердце бешено колотится, но он не хочет сейчас видеть Юнги. Каким бы привлекательным тот ни был.       — Ты точно теперь мой друг! — заявляет радостный Тэ, обнимая его за плечо. — Хочешь познакомлю тебя с альфами? Их здесь пруд-пруди! И строители, и плотники, и ремонтники, и дояры…       Чимин недоуменно застывает, отпуская его локоть, и в упор смотрит на него. Даже дыхание задерживает. Тэ тоже останавливается, ласково взяв его за руку. Понимающе поглаживает её, добавляя снисходительным тоном:       — У моего альфы нет от меня тайн. Он и сказал, что майор обзавёлся мужем только ради своего больного папы.       У Чимина спирает дыхание. Он убивается. Никто не должен был узнать об этом! Злость на Юнги всё растёт. Мало того, что семью с ним не построит, так ещё и другим рассказывает.       — Идём, познакомлю тебя со всеми, — но Тэ не даёт ему впасть в гнев. За руку уводит дальше, то и дело с кем-то здороваясь по пути и называя омег по званию мужей, которые Чимин старается изо всех сил запомнить. — А это — муж сына генерала! Главный омега нашей деревни.       Чимин глубоко дышит, еле поспевая за высоким другом. Его приводят к какой-то светлой, ухоженной и просторной площади с колодцем. Он только кланяется невероятно красивому и очень беременному омеге с длинными прямыми волосами, волной лежащие на плечах. А нежно-розовый ханбок придаёт ему утончённости. Чимин ещё никогда не видел настолько дивного цвета. Видать, сын генерала неплохое получает жалованье.       — Очень… приятно, — держась за большой живот, несколько натужно выдыхает муж сына генерала. Стоит возле колодца и тяжело дышит. — Я знаю… вы муж майора — Пак Чимин. Извините, что не встретил вас вчера…       — Не стоит, я понимаю, — прерывает его Чимин, проходясь по нему глазами медбрата. Видать, на последнем месяце беременности.       — Мы все зовём его просто МСГ, — подмигивает Тэ.       МСГ на это лишь вымученно, но красиво улыбается пухлыми губами. Чимин начинает беспокоиться за него. Мало того, что заполошно дышит, да ещё и выглядит так, что ему не помешает отдохнуть.       — Может, вам присесть? — предлагает Чимин, оглядываясь, куда бы отнести беременяшку. Желательно, в тенёчек. Солнце с утра жарит немилосердно.       — Н-нет… Д-да, спасибо, — на дне больших глаз читается благодарность. Чимин находит большую сосну возле здания почты неподалёку, и решает отнести его туда. Как раз скамейка есть.       — А как вас зовут? — Чимин подходит к МСГ и придерживает его за тонкую руку. А за него тут же крепко хватаются.       — Кажется, Ким Сокджин, — очередной натужный выдох заставляет напрячься.       — Кажется? — удивлённо хмыкает Чимин.       — Меня уже давно все зовут МСГ, — искренне улыбается омега.       — А как зовут вашего мужа?       — Какая разница? Он же сын генерала! — вместо беременного друга выпаливает Тэ, помогая другу с другого бока.       МСГ недобро зарится на него, что не уходит от внимания Чимина. Он аккуратно сажает беременного на скамью, замечая, как тот сразу кладёт руки на свой живот и поглаживает, словно это сокровище нации. Эх! Чимин горестно вздыхает и думает, когда же ему посчастливится стать папой?       — Моего мужа зовут Ким Намджун. Он из семьи военных, как и я, — с ласковой теплотой проговаривает Сокджин. Чимин кивает. Столько нежности плещется в глазах нового друга. — Мой герой.       Тэ рядом вдруг насмешливо фыркает, получая ещё один недовольный, тяжёлый взгляд беременного омеги:       — Прошу выделить, только твой герой. И то случайный.       — Прошу заткнуть свой рот. Мой Намджун — самый лучший альфа и офицер в мире, Тэ.       — Я бы поспорил, — с вызовом скрещивает тот руки на груди.       — Мой любимый разбил множество вражеских танков! — яро протестует МСГ. — Об этом даже в газете писали.       — Случайно!       — Да как ты смеешь!       У омег начинается забавная перепалка. Смотря на них, Чимин лишь радуется. У них тон абсолютно беззлобный, словно это манера их речи.       На его глазах скоро Сокджин расслабляется, отчего Чимин успокаивается и сам. Он хочет оставить их наедине, пойти, где потише, и подумать над своей печальной жизнью, как вдруг Тэ тянет его за рукав ханбока.       — Куда? Идём, покажу тебе, где у нас бассейн, мороженое и газировка… О! А вот и твоя свита пожаловала, МСГ, —Чимин видит, как десятки омег окружают его нового знакомого, что удивляет. И все наперебой интересуются его состоянием. Кто-то протягивает беременному кувшин с водой, кто-то кимбап, кто-то платок. Самая странная картина в жизни Чимина. — Лизоблюды!       Он понимающе кивает. Видимо, статус мужа сына генерала играет важную роль в этом. Но Сокджин не выглядит счастливым. Лишь вымученно улыбается, уважительно отказывая всем. Чимину становится даже жалко его. Но не понимает, почему омега не скажет им в лицо, что просто хочет побыть один. Беременным, тем более, таким глубоким, необходим покой. Он хочет сказать это кружащим над бедным МСГ омегам, но его опять тянут за локоть.       — Не лезь. МСГ пускай сам разбирается, — ухмыляется Тэ. — Он должен научиться постоять за себя. — Чимину хоть и жалко омегу, но решает не лезть.

***

      Чимин приходит домой намного позже обеда. Весь довольный, сытый и воодушевлённый. Деревня военных — самое лучшее место на земле. В этом он удостоверятся самолично. Она довольно большая, правильной квадратной формы. Уже есть больше сорока домов, столько же счастливых семей. А строятся ещё два дома. Есть небольшой яблоневый, грушевый и мандариновый сады. Там можно хоть целый день гулять или просто сидеть на пенёчке, вдыхая сладкий аромат. А чего стоит мягкое сливочное мороженое, а сладкая газировка из дивного аппарата, а бассейн! Хоть и не шибко большой, как рекламировали, но можно поплавать, сколько душе угодно. Тэ признался, что там в основном, купают только детей. А ещё в центре деревни есть колодец, почта, пекарня, продуктовая лавка и школа-сад, куда ходят только пять детей до трёх лет. Где-то у леса стоят вместительные коровники с телятами, курами и свиньями. Вдобавок, со слов Тэ, здесь все омеги либо беременные, либо только пытаются забеременеть. Поскольку их альфы работают, служа своей стране, именно омеги содержат деревню в чистоте и уюте, облагораживая её. Разводят сады, огороды, собирают урожай. Ухаживают за сельским хозяйством. Они даже готовят в местной пекарне свои фирменные блюда для всех в порядке очереди. И обязательно собирают аптечки для военных, когда в конце месяца грузовик привозит медицинские материалы. Поскольку Чимин новенький, то до конца месяца, а это почти две недели, может только ухаживать за своим свёкром.       Он восхитился тому, что каждую первую среду месяца военный грузовик привозит паёк каждой семье. И тогда же отвозит и привозит желающих на городской рынок, находящийся недалеко от их деревни. Тэ восхищённо показывал свои приобретения: новые крема из трав, красивые ткани и ханбоки дивного цвета, серьги, браслеты, вееры. Чимин остался удовлетворённым, предвкушая следующую среду, чтобы потратить свои сбережения. Благо, он не потратил так много, как приехал в Сеул. Его угощал Юнги, вдобавок ко всему, щедрый подарок друга. А ещё Тэ живёт всего в трёх домах от них. Чимин рад, что друг и доктор в близкой доступности от него.       — Вы пришли, — в прихожую заглядывает Юнги. Чимин кивает, снимая обувь. На него вновь обрушивается своя печаль неподъёмной тяжестью, увидев альфу.       — Как папа? — хоть и тяжело осознавать, что семьи с Юнги не создать, но желает узнать, как там его свёкр.       — В порядке. Спит... Вы всё посмотрели?       Чимин просто кивает, уходя на кухню готовить ужин. Он с радостью замечает, что весь его завтрак съеден. На столе стоит только нетронутый торт. Как бы там ни было, ему по душе кормить Юнги. И его папу.       — Вот. Держите, — вдруг альфа заходит следом и протягивает ему достаточно толстый помятый конверт. Чимин лишь вскидывает брови. — Здесь всё, что мне удалось накопить. Теперь они ваши.       Чимин с интересом забирает у него довольно тяжёлый конверт и заглядывает внутрь. И так и замирает. Столько бумажных денег и монет он в жизни не видел. Распахнув рот, он поднимает ошарашенный взгляд на мягко смотрящего Юнги. Глупое сердце вновь пропускает удар.       — Спа-спасибо, — прижимая конверт к груди, тихо лепечет Чимин.       Юнги, как зачарованный, наблюдает за засиявшими глазами. Чимин становится ещё краше, заставляя его сердце ускорять свой темп. А он просто стоит, как истукан, не зная, что делать. Но когда взгляд падает на торт, его осеняет:       — Я забыл поблагодарить вас за завтрак. Спасибо! Я не ел ничего вкуснее, — затем и вовсе кланяется ему.       Ох! Сердце Чимина снова пропускает сильный удар. Почему вы такой? Совсем не оставляете шанса даже немного злиться на вас. Это сущая пытка.       — Вам помочь с ужином? Успевайте использовать меня. С завтрашнего дня такого шанса уже не будет. Могу мясо порезать. Могу почистить овощи, крупы, даже чеснок, — Юнги искренне хочет провести с ним время. Не может ничего поделать с собой. Хочет видеть самому, как нежные пальцы творят волшебство на кухне.       Внезапно Юнги замолкает и как-то странно смотрит на него. Чимин несколько раз моргает, пытаясь убрать глупое выражение с лица, которое, очевидно, и заставляет альфу замолчать. Да, Чимин почти не слушал его. Медлит ужасно и сам себя ненавидит, что так слаб перед ним:       — Д-да. Э… что вы хотите на ужин?       Поймав полюбившийся лучистый взгляд, Юнги застывает. Кажется, никого прекраснее он не встречал.       — Вы здесь хозяин, на ваш выбор. Но мне хочется побольше мяса, — лишь смущённо добавляет Юнги, снова захотев увидеть эту лучезарную улыбку. И ему приходит идея. — А после ужина предлагаю пойти искупаться. Здешняя речка — просто чудо. Я припоминаю, что вы писали, как умеете плавать. Думаю, вам должно понравиться.       Чимин ощущает себя окрылённым. Тот факт, что Юнги помнит его письмо снова вызывает бешеное биение сердца и прилив тепла к лицу. Вы нарочно даёте моему влюблённому сердцу надежду?       Совместная готовка выходит молчаливой, но уютной. Юнги не мешает. Только достаточно хорошо выполняет все поручения. А Чимин пару раз едва ли не обжигается, всё время поглядывая на занятого мужчину. До чего привлекательна картина очищающего чеснок или промывающего рис большими руками альфы. Удар прямо в сердце. И Чимин нарочно оттягивает каждый момент с ним.       В этот раз Юнги вовремя благодарит Чимина за изумительный ужин, получая милую улыбку. Он приходит в восторг от тушеной говядины. От того, что его желание учли. Да так искусно.       Накормив папу и вновь протерев его влажной тряпкой, Чимин уходит к себе в комнату. Однако, сняв мешочек земли с шеи и бережно положив на тумбочку, он, взволнованно дрожит. Купаться с альфой ему впервые. Чимину и любопытно и страшно одновременно. А в голову упорно лезут неутешительные слова мужа. Мы никто друг другу, — додумывает он с печалью, сжимая кулаки и выходя из спальни. Хоть в его душе и погано, но желание изучить местный водоём пересиливает грусть.       Когда он выходит из своей комнаты, замечает Юнги, ожидающего его в прихожей. Альфа выпрямляется и слегка улыбается ему. Чимин горестно вздыхает с его мягкого взгляда. Мне не нужен муж — гадко проносится голосом альфы. Обменявшись рассеянными кивками, они уходят на реку, снова оставляя дверь открытой. Со слов Юнги, здесь они даже не запираются ночью. Никто чужой не проскочит. Всё равно ворота в деревню закрывают в десять вечера и открывают только в пять утра. А в будке у ворот дежурят альфы. Чимин ощущает облегчение. И он страшно взволнован. Идти плечом к плечу с Юнги будоражит. Его даже немного потряхивает от исходящей силы от него. Статная походка, чёткий говор и… надёжное тепло рядом с ним заставляют Чимина испытать благоговение.       Они уходят недалеко. Даже их дом виден невооружённым глазом. Юнги останавливается и садится на берегу широкой реки, выглядя, как сказочный король на фоне серебристой серповидной луны. Белизна его кожи кажется сияющей, а взгляд чёрных пронзительных глаз проникает прямо в душу. Чимин затаивает дыхание. Можно часами смотреть на Юнги, изучая мельчайшие детали его внешности.       — Водичка в самый раз, — обворожительно улыбается ему альфа, окунув руку в реку и, сглотнув, насильно отводит от него глаза. Чимин в темноте ночи выглядит невероятно соблазнительно. Его пухлые губы призывающе блестят, а в сверкающих глазах появляется нечто такое, что ещё минута и Юнги бы не смог оторваться от них.       Чимин бросает полотенце на землю и снимает с себя турумаги дрожащими руками. Раздеваться перед альфой ему впервые. Но желание искупаться после дороги, взбодриться и прийти в чувства наконец — намного сильнее.       Юнги волнительно сглатывает, когда Чимин остаётся лишь в белой чогори и чёрной пачжи. Он сам быстро избавляется от рубашки, оставляя только штаны, и прыгает в реку. Ох! Прохладная чистая водица усмиряет его жар.       Чимин смущённо улыбается и заходит в воду, с каждым шагом ощущая себя на своём месте. Ох! Это его стихия. Вода любовно принимает Чимина, который забывает обо всём, окунается и начинает плавать. Пускай одежда неприятно липнет к телу, но он ощущает невероятную свободу.       Проходит немало времени. Чимин не хочет выбираться из речки. Всё лежит на спине, как плот, и смотрит на яркие звёзды на синем бархатном небе. Такого дивного спокойствия он давно не ощущал. Уши щекочет волнующаяся вода, заставляя его опускать голову глубже. Ох! Как же это волшебно! Чимин обещает, что будет купаться, пока осень не накроет их деревню.       Вдруг его хватают крепкие руки за подмышки, заставляя опустить ноги и углубиться в воду по самые плечи. Он лишь удивлённо хлопает мокрыми ресницами на Юнги перед собой… Ох! У Чимина сердце гулко и стремительно ухает куда-то в пропасть. Он знает этот взгляд. Альфы часто так же окидывали его, когда он их интересовал. Ох! От этого осознания Чимин чуть ли не проглатывает свой язык. Но только сильно закусывает губу, прогоняя наваждение. Я же ничего не выдумываю?       — Там… течение сильное… и… — эта чувственная хрипотца обдаёт Чимина жаром. А рука Юнги, спустившаяся ниже по спине, заставляет его задышать часто. Ладонь такая… горячая, сильная. Чимин чуть ли не теряет рассудок.       Юнги тяжело дышит, не смея убрать свою руку с мягкого тела. Чимин так близко. Такое чувство, будто его сердце увеличивается и не помещается в груди, болезненно впиваясь в рёбра. Как и штаны, которые становятся слишком тесными в районе паха. Ох! Как же соблазнительно стекают капли воды по медовой шее. Как же завлекательно оголяются изящные ключицы, как обольстительно смотрит весь мокрый Чимин. Юнги теряет дар речи.       Чимин весь дрожит. Неистово желает, чтобы его прижали к этой мощной груди и всего обласкали. Чтобы рука альфы скользнула ниже по спине, прямо к…       — Иху-у! — они оба крупно вздрагивают от неожиданного крика и всплеска воды совсем рядом, и моментально отстраняются друг от друга. — Вечерочка! Захожу в гостиную, смотрю из окна, а тут вы плаваете. Дай-ка, думаю, и мы поплаваем. Я хвать своего любимого и вот, мы к вам! Не скучаете?       Тэ очаровательно улыбается, подплывая к ним. А следом слышится, как кто-то с разбегу ныряет в реку. Чимин промаргивается, наблюдая, как Юнги снова недовольно зыркает на омегу. Если честно, он тоже сейчас не рад его компании. Обменявшись с Чимином нечитаемым взглядом, Юнги выходит из реки. Чимин лишь разочарованно провожает его крепкое тело, без энтузиазма дёргая ослабшими конечностями в воде. Становится холодно. Будто с Юнги уходит и всё тепло.       — М-м, а чем вы здесь занимались? Неужели майор соблазнил тебя? — весьма громко шепчет довольный Тэ. Чимин вздыхает. Всё думает, как далеко они бы зашли. Ох! Сердце разрывается. — Тук-тук, кто-нибудь живёт в теремочке? — Тэ слегка постукивает пальцем по его виску.       Чимин промаргивается, всё ещё ощущая тепло Юнги.       — Да… то есть, добрый вечер, — он с сожалением видит, что не только Тэ с мужем, но и другие подтягиваются к реке. Досадно вздохнув, решает немного поплавать вместе с новым другом, чтобы… Чимин даже сам не знает, почему всё ещё остаётся в воде, а не уходит за Юнги, который, судя по всему, идёт домой, понурив голову.       Вдруг Тэ рядом радостно вскрикивает. Чимин переводит изумлённый взгляд. Тэ берёт на руки его муж и, поцеловавшись, они полностью ныряют под воду. Ох! Какое красивое зрелище. И до чего романтичное. Чимину и отрадно, и совсем немного завидно. Чтобы не мешать им, он решает пойти домой. Людей что-то становится всё больше. Обняв себя за плечи, Чимин выходит из воды, кланяясь соседям. Обмотавшись полотенцем и прикрывшись своим турумаги, он резво покидает берег. А сам всё думает о Юнги. О его руке. О заинтересованном тёмном взгляде. Мне не померещилось? Чимин с досадой вздыхает, не прекращая задаваться вопросом: Что было бы, если бы никто не пришёл?       Чимин тихо заходит в дом, улавливая слабый свет, исходящий из кухни. Он старается не шуметь, ведь папа Юнги, судя по едва слышному сопению, спит у окна в гостиной. У Чимина сердце бьётся волнительно. Не знает, как смотреть альфе в глаза. Потирая полотенцем волосы, он невольно идёт внутрь. Ноги сами приводят его на кухню.       Юнги оказывается сидящим за столом, где стоит зажженная свеча. Снова с прямой осанкой, спиной к нему. И тут же оборачивается с нечитаемым взглядом. Чимин сглатывает. Недолго думая, подходит и садится напротив него. Он хочет сказать так много. Так сильно желает, чтобы о его чувствах узнали. Сейчас атмосфера очень кстати располагает, но… совсем не знает, как.       Юнги старается не замечать, насколько соблазнительно стройное тело в мокрой одежде. Старается игнорировать собственное возбуждение, как можно тщательно укрывая твёрдый пах штаниной. Бесполезно. Только о нём и думает. Потому решает отвлечься. Он встаёт, достаёт тарелки и нож, и режет торт, протягивая кусок застывшему Чимину.       — Я разжёг печь в умывальне и поставил воду. Отдохните, попарьтесь, — Юнги садится рядом, заставляя его сердце бешено колотиться. Берёт кусок торта с тарелки и едва слышно заявляет: — Я по-настоящему рад, что именно вы… — долгая задумчивая заминка. — Здесь.       Чимин хмурится. Неужели это всё, что хотел сказать Юнги? В нём вновь просыпается решимость, и сжав кулак, он хочет признаться, как вдруг альфа быстро засовывает оставшийся кусок торта в рот и уже встаёт с места:       — Я уезжаю на работу в пять утра и приезжаю в десять вечера. Если будут какие-нибудь вопросы, обращайтесь к соседям. Доброй вам ночи, Чимин-щи.       Поклонившись, Юнги быстро удаляется, оставляя его наедине со своими мыслями. Чимин злится настолько, что через несколько минут уминает добрую половину торта. Как он и думал, сливочный вкус просто тает во рту. И, сильно сжав нож в руке, решительно обещает себе завоевать сердце Мин Юнги. Война войной, но вы полюбите меня! Я заставлю вас поменять мнение!