Не выходи из комнаты

      Дин сжал кулак, чувствуя, как под ногтями застревают крошечные осколки стекла. Кастиэль так и сидел неподвижно, его синие глаза не отрывались от лица Дина.       Тишина давила. Никто не хотел говорить первым.       Дин провел языком по сухим губам.       — Так… ты ангел? — спросил он, сам не веря в то, что задает этот вопрос.       Кастиэль не ответил.       — Ты… — Дин чуть придвинулся к нему, и тот отпрянул. Это обидело. Глупо, иррационально, но, черт возьми, обидело. — Ты только что взломал мне мозг, показал какую-то херню о нас с тобой, а теперь молчишь?!       — Я не знаю, что это было. И это сделал не я.       — Врешь.       — Нет, — голос Кастиэля дрогнул впервые за все это время. Мужчина звучал потерянно. — Я чувствовал это. Как будто все это было правдой, но я не… — он посмотрел на свои руки, будто ожидал, что они вдруг засветятся, — я не ангел. Я не могу быть им.       — Ага, конечно, — Дин фыркнул, — Просто у всех чуваков в плащах вдруг вырастают крылья из спины. Это вообще норма.       — Ты мне не веришь.       — Да я ничему сейчас не верю! То, что я видел… — Дин сглотнул ком в горле. — Этого не бывает!       Воспоминания (если это были они) все еще скакали в его голове. Он чувствовал холод ружья в руках, слышал грохот от появления крыльев, помнил ужас перед существом, которое назвалось ангелом. Дин знал, что там было не только это. Тоска, невообразимая тоска, все еще щемила его сердце. Будто он потерял что-то важное. Будто он что-то упустил.       Но это же бред. Ангелов нет. И все эти чувства не могут принадлежать мне.       Дин резко наклонился вперед, схватил Кастиэля за воротник плаща и прижал к шкафу за его спиной. Часы в шкафу задрожали, стеклянные дверцы звякнули.       — Ты знаешь, что самое дерьмовое во всем этом? — прошипел он, чувствуя, как горячее дыхание мужчины обжигает его щеку. — Что я практически поверил. Потому что видел. Потому что все чувствовал. Но это… это невозможно, — Дин заскрипел зубами. — Значит, все это херня. Галлюцинации. Нас тут чем-то травят, или этот дом…       Дом. Без окон. Без дверей. С сотнями остановленных часов.       Кастиэль не сопротивлялся, продолжая смотреть на Дина.       — Тогда, может, это ловушка? — прошептал он.       Дин замер.       — Что?       — Мы не знаем, где мы. Мы не помним, кто мы. А теперь нам показывают… это, — Кастиэль медленно поднял руку, едва не касаясь виска Дина, но тут же опустил. — Может, кто-то играет с нами?       Дин отпустил его и отстранился.       — Ладно. Допустим, что это был не сон, а воспоминания. Что тогда?       — Тогда нам нужно понять правила. Почему мы здесь? Почему забыли себя?       — И как вспомнить… — пробормотал Дин.       Они снова замолчали.       Алая капля крови скатилась с ладони Дина и упала на паркет.       Внезапно рука Кастиэля обхватила его запястье. Дин вздрогнул, но свою руку не убрал. Теплая и немного шершавая ладонь накрыла рану.       Знакомая.       Мурашки побежали по спине Дина от этого странного, глупого ощущения, будто так уже было много раз.       Он уже делал это?       Кастиэль нахмурился, сжимая ладонь Дина чуть сильнее, напрягаясь, как будто внутри него что-то должно было сработать.       Не сработало.       Дин не шевелился.       — Ты... — начал он, но не смог продолжить, ругая себя за предположение.       Кастиэль поднял на него глаза. В них была растерянность, почти что стыд. Он медленно разжал пальцы, и кровь Дина осталась на его руке. Мужчина смотрел на красную полоску поперек своей ладони, будто ждал, что та сейчас вспыхнет и исчезнет.       — Я думал... — он замолчал, не закончив.       Дин сглотнул.       — Что?       — Что смогу помочь.       Дин сжал рану, чтобы кровь перестала сочиться.       — Чертов цирк. Вставай. Мы не выберемся отсюда, если будем просто валяться на полу.       Дин поднялся на ноги первый, застонав. Мужчина схватился за камин, чтобы не упасть, потому что комната кружилась. Он словно катался на карусели. Кастиэль тут же вскочил и шагнул к нему, желая поддержать.       — Не надо! — Дин резко отшатнулся.       Кастиэль так и застыл на месте.       — Прости.       — Да ладно… — Дин на самом деле не хотел ему грубить. Все внутри кричало о том, что это неправильно. — Просто… черт, Кастиэль, или как там тебя, мне нужно поесть. И выпить. Желательно чего-то крепкого.       Мужчины снова выбрались в коридор через шкаф и направились по направлению к кухне. Дин не помнил точно, где она находится, но Кастиэль шел вперед уверенно, поэтому Дину оставалось просто следовать за ним.       Первым делом, зайдя на кухню, Дин схватил одну из бутылок с виски, стоящих на столе, открутил крышку и хлебнул. Огонь разлился по организму, согревая его изнутри.       — О, да…       То, что нужно.       Он отложил бутылку и начал рыться в шкафах. Дин нашел хлеб, заглянул в холодильник, который мерно гудел, и достал сыр и ветчину. Мужчина соорудил из всего этого несколько неаккуратных сэндвичей. Сейчас голод, казалось, был единственным якорем в этом море безумия, в котором он дрейфовал.       Кастиэль стоял у дверного проема, прислонившись к косяку. Его глаза следили за руками Дина, за костяшками пальцев, слишком сильно сжимавших хлеб, за венами на его запястьях, за мелкими волосками на коже. Ему казалось, что он мог посчитать их все…       — Ешь, — Дин протянул ему сэндвич, выводя из странного оцепенения.       Мужчина моргнул, подошел и взял предложенный сэндвич, повертел его в руках и откусил кусочек. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло недоумение.       Дин уловил его заминку.       — Что, не вкусно? — спросил он, глядя на то, как Кастиэль глотает без всякого выражения.       — Структура, — ответил мужчина, глядя на остаток сэндвича, как на что-то инопланетное. — Мягкое, соленое, но не общий вкус. — Он отложил еду в сторону. — Как будто я ем не хлеб, ветчину и сыр, а то из чего они состоят. Не знаю, как объяснить.       Его взгляд снова упал на Дина, который уплетал свой сэндвич с волчьим аппетитом. Контраст между ними был пугающим.       Дин доел, вытер рот тыльной стороной ладони и сделал еще один глоток виски.       — Чувак, не знаю, ангел ты или кто-то еще, но ты точно не человек. — Он пожал плечами. — Но знаешь что? Давай поступим проще.       — Как?       — Забьем.       — Забьем? — Кастиэль прищурился.       — Да. Забудем про всю эту херню. Про видения, Про… все. Хотя бы сегодня.       Дин снова глотнул из бутылки и почувствовал, что он уже немного пьян. Видимо усталость брала свое.       — Но… — хотел возразить ангел.       — Нет, — Дин ткнул в него пальцем. — Мы заперты. У нас нет выхода. Нет памяти. Но у нас есть еда, выпивка и крыша над головой. Значит, сначала — отдых. Потом — все остальное.       Кастиэль долго смотрел на него, потом кивнул.       — Хорошо.       — Вот и чудненько, — Дин ухмыльнулся. — Только давай договоримся больше не трогать эти гребаные часы, окей?       Кастиэль не стал напоминать Дину, что именно он был тем, кто первым прикоснулся к часам в гостиной и тем самым, возможно, спровоцировал что-то сверхъестественное в этом доме.       Дин швырнул недопитую бутылку в раковину. Она ударилась о железные стенки и с громким звоном разбилась. Ему было плевать. Плевать на этот дом, на остановившиеся часы, на странного синеглазого мужчину, который был то ли ангелом, то ли его личным кошмаром.       Он шагнул в коридор, намереваясь добраться до первой попавшейся кровати и отрубиться на сутки. Дин сделал несколько шагов, и тут его внимание привлек свет, золотистое сияние, струящееся из циферблата одних из настенных часов. Оно пульсировало в такт его учащенному сердцебиению. Снова появилось то странное ощущение, что за этим светом скрывается что-то важное. Что-то для него.       Он сделал шаг ближе к часам. Воздух вокруг них вибрировал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом.       Нельзя трогать часы.       Слабая искра рациональности попыталась пробиться сквозь алкогольный туман и внезапное наваждение, но ноги сами понесли его вперед. Дин протянул руку, наблюдая словно со стороны, как его собственные дрожащие пальцы отбрасывают тень на стену.       В последний момент он попытался остановиться, напрягая мышцы и сопротивляясь, но магия этого места была сильнее его силы воли.       Кончики пальцев коснулись холодного стекла...       Дин держал в руках стакан с пивом, по которому стекали капли конденсата. Он сидел за низким столиком в баре. Здесь пахло дешевыми духами и чем-то сладковато-приторным, от чего у него слегка першило в горле. Нет, это был определенно не бар…       Бордель?       Вокруг сновали полуобнаженные девушки с алыми губами и распущенными волосами, в кружевных чулках и корсетах. Одни двигались между столиками, другие уже сидели на коленях у клиентов, смеясь слишком громко. Кто-то из мужчин шлепнул рукой по голой попке одной из них, и раздался игривый визг.       Обычный вечер.       Только вот напротив Дина сидел Кастиэль. Все в том же своем плаще и галстуке. Его пальцы сжимали бокал с пивом так крепко, что еще чуть-чуть и тот бы треснул. Синие глаза, широко раскрытые, метались по помещению, словно искали выход.       — Расслабься, — спокойно сказал Дин.       Кастиэль резко перевел взгляд на него.       — Это логово порока. Я не должен здесь быть, — прошептал он, словно напоминал о чем-то известном только им двоим.       — Ты открыто восстал против Небес. Порок — одна из привилегий, — сказал Дин, делая глоток пива. Пена осталась у него на верхней губе, и он слизнул ее языком.       Дин хотел рассмеяться, но тут к их столику подошла девушка. Блондинка в белом кружевном белье. Ее золотистые локоны ниспадали на плечи. Просто ангелочек, только вот крыльев не хватало.       — Привет, как тебя зовут? — спросила она Кастиэля невинным голоском.       Тот замер, его губы слегка приоткрылись. Он выглядел так, будто умирал от стыда.       — Кас, — легко ответил за него Дин, улыбнувшись. — Его зовут Кас. А тебя как?       Девушка тоже улыбнулась, обнажив белые зубы.       — Непорочность.       Дин даже не удивился. Он оскалился и чуть наклонился к Касу.       — Это судьба, приятель!       Кастиэль сделал огромный глоток пива.       Все-таки алкоголь ты пить можешь, да?       Девушка мягко взяла Каса за руку.       — Идем. Идем, малыш.       Кас задохнулся. Его глаза умоляюще уставились на Дина, словно говоря: «Спаси меня».       Дин вскочил со стула и всучил Кастиэлю в руки пачку банкнот.       — Не заставляй толкать тебя.       Дин чувствовал странную горечь сомнения. Он хотел пойти за Касом и увезти его отсюда. Он знал, что это все должно было быть не так. Он развернулся.       Он слышал смех.       Дин не мог перестать смеяться. Его согнуло пополам, ладони впились в колени, живот болел от хохота. Заливистый, неудержимый смех разрывал тишину ночи, отражаясь от стен борделя. Холодный воздух пробирался под куртку, но Дин не чувствовал его. Ему было легко. Так легко, будто он сбросил с плеч все заботы.       — Что тут смешного? — голос Каса прозвучал слева растерянно.       Дин выпрямился, все еще улыбаясь, и повернулся к нему. Кастиэль стоял, слегка нахмурившись, но в его глазах не было осуждения, только непонимание и что-то еще... что-то теплое.       Дин почувствовал настоящее счастье. Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал что-то похожее, казалось, что никогда, потому что чувство было чуждым, но сейчас оно было здесь из-за Каса, из-за его растерянного лица, из-за того, как он стоял, чуть наклонившись.       Дин обхватил его за плечо, и Кас улыбнулся живой, немного смущенной, но искренней улыбкой.       Что-то перевернулось у Дина внутри. Его глаза горели. Может, от пива, может, от чего-то другого. Он обещал Касу, что тот не умрет девственником, и провалился, но сейчас ему было радостно от этого провала, потому что Кас был здесь, потому что он улыбался.       Дин остановился. Он притянул Каса ближе, обнял его и зарылся ему в шею. Он не думал, он просто сделал то, чего хотел весь этот вечер.       Кожа Каса была теплой. Дин вдохнул его запах, улавливая женские духи (эта чертова «Непорочность»), озон, хвою и что-то древнее и непонятное. Он провел носом по шее ангела и почувствовал, как под кожей быстро пульсирует жилка. Очень быстро. Дин легко прикоснулся к ней губами. Его собственное сердце грозилось вырваться из груди. Он оставил еще один мимолетный поцелуй чуть ниже.       Дин заставил себя отстраниться. Он закусил губу и посмотрел на губы Каса, а после медленно поднял взгляд к глазам ангела. Он знал, чего хотел.       Зрачки Каса были расширены, и мужчина дышал тяжело и рвано.       — Дин… — Кас прохрипел его имя.       Дин не ответил. Он просто тонул в этой синеве, в этом свете, который, казалось, шел изнутри Каса.       — Дин, — повторил Кас.       Дин чувствовал, что падает в Кастиэля. В эти глаза, в этот свет, в этот пульс, который теперь бился в унисон с его собственным.       — Дин! — Кас кричал, но звук его голоса будто тонул в гуле крови в ушах.       Дин слышал, как стучит его собственное сердце. Слышал: тик-так...

***

      Кастиэль тряс Дина за плечи, пытаясь вывести того из оцепенения.       — Дин! Приди в себя!       Но Дин не отвечал. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Взгляд мужчины был мутный, расфокусированный, устремленный сквозь Каса, сквозь стены, сквозь саму реальность.       Таким ангел нашел его, когда покинул кухню. Он не знал точно сколько прошло времени, но, казалось, что Дин находится в таком состоянии слишком долго.       Кастиэль не знал, что ему нужно делать, как помочь, и сейчас чувствовал всесокрушающий страх.       — Дин! — крикнул он, находясь на пороге паники.       Дин бормотал что-то несвязное, его губы шевелились, но слов было не разобрать.       Внезапно циферблат настенных часов, находящихся прямо над ними взорвался, и осколки дождем посыпались вниз прямо на мужчин, сверкая в тусклом свете коридора. Стрелки часов сорвались и повисли на шести часах.       В этот момент Дин резко вдохнул, вбирая в себя воздух, будто он только что вынырнул из глубины. Его глаза заметались по стенам, по потолку, по лицу Каса. В них была растерянность и непонимание происходящего. Они на долю секунды задержались на губах Каса, и Дин тут же резко поднял их наверх. Стыд захлестнул его. Он понимал, что сам же нарушил свое правило.       Кас смотрел на него глазами, круглыми, как блюдца.       — Дин, ты в порядке? — спросил он беспокойно.       Дин сглотнул.       Нет. Я не в порядке. Совсем не в порядке.       Опьянение исчезло, будто его и не было. Его голова была теперь слишком ясная и слишком трезвая, и в ней глумились над ним две мысли. Первая заключалась в том, что Дин не мог противиться чертовым часам. Они манили его, ждали, хотели показать ему все, что тот забыл. А вот вторая мысль пугала его больше, чем любой кошмар в этом доме, потому что он не знал, кто такой Кастиэль, и кто такой он сам, но он что-то чувствовал к ангелу, ощущал это даже сквозь отсутствие памяти.       — Все нормально, Кас, — просипел Дин, отводя взгляд.       — Ты назвал меня Касом?       Дин замер.       Черт.       — Почему? — Кас наклонил голову, изучая его. — Что ты видел?       Вопрос, на который у Дина также не было правдивого ответа.       Что сказать? Мы ходили вместе в бордель, а потом я попытался подкатить к тебе, порадовавшись, что у тебя не случилось секса? Боже, какой бред.       — Ничего особенного, — Дин пожал плечами, изображая непосредственность. — Обычный вечер в баре.       Кас все видел. Видел то, что Дин отчаянно пытался скрыть, видел его насквозь, но не стал давить, просто кивнул, принимая правила этой игры.       Дин чуть не охнул от облегчения.       — Я дико устал, — вдруг сказал он. — Мне нужно поспать. Такое ощущение, будто я не спал больше суток.       Они оба вымотались, это нормально хотеть рухнуть без сил. Он посмотрел на Каса, ища подтверждения своей теории, но тот лишь покачал головой.       — Я не чувствую усталости. Совсем.       Дин поднялся на ноги, стараясь не наступить на осколки на полу.       — Ну, конечно. Как же иначе, — сказал он, определенно злясь на себя, на Каса, на этот дом и на весь свет в придачу.       Они двинулись по коридору, выбирая спальню. Как мужчины уже заметили раньше, все кровати здесь были двуспальными. Это ничего, наверное, если им придется спать вместе. Дин даже не думал предлагать разделиться, потому что он не мог остаться один. Не сейчас. Не в этом доме, где часы выслеживали его, где все застыло, но в то же время было наполнено какой-то странной сверхъестественной активностью.       Если что, он был вооружен. Хотя... Он не верил, что Кас нападет на него. Не после всего, что он видел. И Дин почему-то не верил в непрошеных гостей. Он был уверен, что они с Касом останутся в этом доме вдвоем. Может быть, навсегда.       Они выбрали комнату, где было меньше всего часов. Всего пара старинных ходиков стояли на тумбочке. Дин стащил пыльное одеяло с кровати на пол, скинул ботинки, куртку и рухнул на простыни, чувствуя, как каждая мышца ноет от напряжения.       Кас остался стоять у двери, не двигаясь, будто и не собирался ложиться.       — Спи, — сказал он. — Я посторожу.       Дин хотел возразить, хотел сказать, что не нуждается в охране, что Кастиэлю тоже нужно отдохнуть, но не смог, потому что боялся, что если Кас ляжет рядом, то он снова потянется к нему, что не сможет себя контролировать рядом с ним.       Так что Дин лишь кивнул, закрыл глаза и провалился в сон.