Не выходи из комнаты

      Дина вырвало из сна странное ощущение. Его глаза резко распахнулись. Он сперва не понял, где находится, но тут же наткнулся на внимательный взгляд синих глаз Кастиэля, который стоял неподвижно, чуть нависая над ним.       Дин вздрогнул, едва не свалившись с кровати.       — Ты что, совсем свихнулся?! — выдохнул он, окончательно просыпаясь. — Стоишь и пялишься на меня, как маньяк какой-то!       Кас никак не отреагировал. Он даже не пошевелился.       — Кас! — Дин швырнул в него подушкой. Она задела плечо мужчины и шлепнулась на пол.       Только тогда Кас обратил внимание на недовольство Дина.       — Ты храпел, — произнес он ровно, выпрямился и отвел глаза.       — И что?! — Дин приподнялся на локтях, все еще задыхаясь. — Это повод висеть над душой? Не делай так больше!       — И ты говорил во сне.       Холодок пробежал по спине Дина. Ему что-то снилось, навеянное пережитым за день: люди, которых он не знал или не мог вспомнить, черная машина, место, похожее на дом. Все это не имело для него никакого смысла сейчас. То, что он отчетливо помнил, так это то, что ему снился Кас. Ангел был одет иначе, обросший, с недельной щетиной, и тот смеялся, словно был под чем-то, но это точно был он. У Дина до сих пор в ушах стоял этот смех.       Может быть, это тоже было воспоминание?       — Что я сказал? — спросил он тише.       — Я не разобрал.       Ложь.       Дин понял это сразу по тому, как напряглись плечи Каса, по тому, как он избегал взгляда.       — Врешь, — озвучил он вслух свою мысль.       Кастиэль так и не дал честного ответа, а Дин боялся даже думать о том, что конкретно он мог сказать во сне, потому что в его голове была просто каша.       — Ладно. Мне нужен кофе, — хрипло сдался он, поднимаясь с кровати. — И заодно обсудим, как выбраться из этого ада.       Кас лишь молча кивнул.

***

      Кофемашина блестела, словно ее только что кто-то принес из магазина, кофейные зерна в контейнере пахли восхитительно. Дин не думал о том, кто решил озаботиться их рационом, он просто готовил кофе, слушая, как урчит машина, как шипит кипяток, как молчит Кас напротив.       — Какие у нас варианты? — он поставил перед Касом кружку. Дин не знал, будет ли ангел пить, но так создавалась хотя бы видимость нормальности. Сам он сделал глоток ароматного напитка.       Кас обхватил чашку пальцами, но ожидаемо пить не стал.       — Часы, — просто сказал он.       Дин сжал свою кружку.       — Ты предлагаешь снова нырнуть в эту хрень?       — Возможно, у нас нет выбора.       Дин знал, что Кастиэль прав. Этот дом держал их не просто так, показывал им что-то, заставлял вспомнить. Но это все влияло на него не лучшим образом. Вдруг следующее воспоминание он уже не сможет спустить на тормозах? Что тогда?       — Ты слышишь? — Кас замер.       Дин насторожился.       — Что?       — Писк.       Он прислушался и ничего не услышал, но Кастиэль уже встал, двигаясь к двери чуть ли не бегом.       — Кас?       Дин оставил кружку с кофе на столе и рванул за ним.       Чертов ангел!       Дин преодолел темный коридор и догнал Кастиэля около библиотеки. Тот вошел в комнату и уверенно подошел к одному из стеллажей. На первый взгляд на нем располагались только пустые книги, но Кас раздвинул два больших пыльных тома, и на дерево упали электронные наручные часы. Их экран светился, показывая время: 6:20.       Как он узнал, что они там?       Кас потянулся к часам, его пальцы дрожали. Дин понял, что не сможет остановить его. Кастиэль находился словно под гипнозом, точно таким же, под которым вчера находился сам Дин. Но, может быть, он сможет последовать за ангелом в его воспоминание? Он крепко схватил мужчину за левую руку, и в тот же миг Кас поднял часы.       Дин тоже теперь отчетливо слышал писк. Цифры на экране начали меняться: 6... 5... 4... Они сливались в нечитаемое месиво.       Дин зажмурился, ощущая уже знакомое падение сквозь слои чужой памяти.             Он стоял в центре незнакомой комнаты. Двое мужчин внимательно смотрели на него. Тот, что постарше, был знаком Дину из прошлого видения. И молодой высокий…       Боже, что за прическа? Чувак, тебе стоит подстричься.       Раздался его собственный голос, который он все еще не мог контролировать:       — Это же Кас! Неужели мы не можем усомниться в его пользу?       Дин чувствовал, как внутри все сжимается, ноет, будто кто-то вырывает душу клещами. В голове мелькали чужие мысли: «Нет. Не Кас. Пожалуйста, нет».       Сделать вдох было катастрофически сложно, глаза предательски заслезились.       Если это воспоминание Кастиэля, то где он сам?       Мир дернулся, в глазах потемнело.       Дин пришел в себя, лежа на полу, с привкусом крови во рту. Какой-то мужик молотил его по лицу кулаками. Он уловил движение, и тотчас Кастиэль прижал свою ладонь к губам нападавшего. Ослепительный свет вырвался из руки ангела, выжигая из мужика все, что в нем было. Душу? Саму суть?       Дин зажмурился и отвернулся, но свет проникал даже сквозь веки, ослепляя.       Он очухался, уже стоя на ногах. Дин участвовал в диалоге, но сути не понимал:       — Мы должны перед тобой извиниться, — сказал мужчина в кепке. Кажется, его звали Бобби.       — Мы все время охотились на Кроули и скрывали это от тебя... — подхватил молодой мужчина — Сэм.       Дин чувствовал облегчение, словно огромный валун упал с души. Они ошибались. Дин знал это.       — Надеюсь, ты простишь нас? — спросил он.       Внутри бурлила радость, и он всеми силами пытался не засмеяться. Очень пытался.       А потом...       Кас улыбаясь произнес:       — Супермен перешедший на сторону тьмы...       Он почувствовал. Реально. Физически. Как его сердце заледенело и треснуло, как оно раскололось на осколки, как они разлетелись, вонзаясь в легкие, лишая воздуха, как холод прошелся от макушки до пят.       Дин попытался скрыть чувства, на его лице застыла какая-то кривая гримаса. Он закусил щеку изнутри, чтобы сосредоточиться на физической боли. Его замутило.       Эта фраза... Она значила что-то. Слишком важное. Слишком страшное.       Дин опустил глаза в пол, стараясь изо всех сил не расплакаться, как девочка.              Он почувствовал жар, который поднимался снизу. Он поднял голову и увидел огненный круг, прямо посередине которого неподвижно стоял Кастиэль, будто пригвозжденный к центру этого ада.       Что за нахрен здесь творится?!       — Ты должен смотреть на меня. Ты должен честно сказать, что происходит, — раздался собственный дрожащий голос.       Боль. Она стала еще интенсивнее.       Дин впился взглядом в синие глаза, в которых отражались пляшущие языки пламени, поэтому казалось, что они блестят. В них был ответ.       — Сукин сын...       — Где ты был, когда я нуждался в тебе? — спросил Кас, и в этом вопросе было столько отчаяния, что Дин почувствовал, как оно ударило его в солнечное сплетение.       — Я был здесь. А где был ты?       Боль. Боль. Боль.       И... что-то еще. Вина?       Дин знал, что его слова были не совсем правдой. Кас говорил ему о войне на Небесах, а Дин... просто выкинул это из головы, посчитал неважным. Он лелеял свое собственное горе, как ребенок лелеет разбитую коленку. И теперь, когда Дин стоял перед этими двумя мужчинами, он не смел признать свою собственную слабость, не мог сказать, что он предал первым. Он бросил Каса, забыл о нем.       Дин отступил. Он должен был оставить Кастиэля здесь одного в этом огне. Он обернулся и в глазах ангела увидел…       Разочарование.       За Дином захлопнулась дверь.       Он спустился по лестнице с крыльца белого коттеджа, сжимая черенок граблей. Ему нужно было убрать опавшие листья. Это была монотонная, слишком скучная работенка, но делать было нечего. Он и так избегал ее последнюю неделю. Дин оценил масштаб и приступил к делу.       Мужчина наполнил листьями уже один мусорный мешок и хотел уже взяться за второй, как позади него раздался голос:       — Здравствуй Дин.       Дин резко обернулся. Ангел стоял, держал руки в карманах плаща и смотрел на него.       — Кас…       Дин бросил грабли и подошел к нему, чтобы обнять. Он скучал. Он даже не надеялся, что когда-нибудь снова его увидит.       — Как ты? Что-то случилось? — спросил Дин, отстраняясь и оставляя ладонь на плече друга.       Кас глубоко вздохнул, его глаза метнулись куда-то за спину Дина, но тут же вернулись на лицо мужчины.       — Да… Мне нужна твоя помощь.       Дин чуть нахмурился, но не убрал руки.       — Что угодно.              — Я проигрываю, — Кас говорил тише, чем обычно. — На Небесах идет война. Рафаил собрал армию. Я… я думал, что смогу противостоять ему. Дин, но я не могу это остановить один.       Он отвел взгляд, как будто ему было больно признавать собственное бессилие.       — Я был готов… искать силы даже в Аду, но потом понял, что ты — единственный, к кому я еще могу обратиться, не предав себя.       Дин внимательно смотрел на Каса пару мгновений. Он крепче сжал плечо друга.       — Черт, Кас, ты что, думал, я бы не помог? — спросил Дин с некой обидой. — Мы — команда. Если ты падаешь, я падаю с тобой.       — Даже если Рафаил убьет тебя?       Дин усмехнулся.       — Если мы и сдохнем, Кас, то вместе.       И в этих словах было глубокое понимание.       Неизбежность.       Мгновение тишины между ними длилось слишком долго, словно мир решил задержать дыхание и оставить их в ней навсегда. В этой тишине писк появился сначала едва уловимо, и Дин не обратил на него никакого внимания.       Кастиэль стоял напротив, и в его взгляде было столько доверия, что Дин почти забыл, как дышать. Звук усиливался, ввинчивался в череп, но Дин не отводил глаз от синих омутов напротив.       Листья у их ног зашелестели и начали подниматься вверх, закружившись в воздухе.       — Дин… — тихо произнес Кас, но его голос уплывал куда-то сквозь шум.       Писк стал громче, он разрастался, растворяя мысли. Листья поднимались выше, падали и снова взмывали, пока весь мир не превратился в золотую метель.       И Дин не переставал смотреть Касу в глаза, в которых было все: просьба, доверие, тепло. Он тянулся к ним, как утопающий тянется к воздуху, вместе с тем отчаянно желая утонуть в их глубине.       Писк уже превратился в режущий слух вопль. Листья обрушились на двух мужчин, покрывая их с головой и исчезая в ослепительном свете, который выдернул их из этого момента.       Дина выбросило из воспоминания, и он обнаружил себя упирающимся спиной в деревянный стеллаж, из-за чего она отзывалась тупой болью. Он все еще крепко сжимал руку Каса, который навалился на него сверху всем своим весом.       Первое, что Дин заметил, когда перед глазами все перестало ходить ходуном, это влажные следы на щеках Каса. То, что они только что пережили, было слишком непонятным, чтобы описать словами. Это было воспоминание Кастиэля, и Дин не знал всей истории, не видел всего, что видел ангел, но он знал, что чувствовал сам.       И это было сокрушительно больно.       — Кас... — позвал Дин и понял, что не знает, что должен сказать дальше.       Он понял из воспоминания, что Кастиэль каким-то образом предал его, но Дин не мог судить ни о чем здраво, потому что просто не помнил ничего из произошедшего.       Кас поднял голову. Слезы все еще стояли в его глазах, и вместе с ними в них было столько горечи, что у Дина все сжалось внутри. Дыхание Каса было неровным, горячим, будто вырывалось прямо из центра этой боли, словно тот все еще находился в кругу огня.       Дин не стал ни о чем его спрашивать, он просто притянул ангела еще ближе к себе и обхватил руками, чувствуя, как его плащ сминается под ладонями, как под ним Кас весь дрожит. Дин позволил чужому теплу согреть и его самого, заглушить гул в голове.       Они стояли так, пока все вокруг не перестало иметь значение, пока этот миг не стал единственным, за что стоило держаться в пустоте их памяти.       Когда Кас перестал дрожать, он медленно, почти неохотно, отстранился.       Ангел поднял руку и посмотрел на часы, которые все еще были в его ладони. Часы сломались, их экран погас. Кастиэль бросил часы на пол и вытер руку о плащ, будто на ней была грязь.       — Дин, что-то не сходится, — сказал он, поднимая на него глаза.       Дин приподнял бровь.       — Эти воспоминания… — продолжил Кас тихо, — они не могли существовать одновременно.       — Что ты имеешь в виду? — Дин отлип от стеллажа, слыша, как позвоночник неприятно хрустит, и поморщился от боли.       — Я не уверен, но мне кажется, что не все из них реально.       Дин нахмурился, обдумывая его слова. Воспоминания действительно выглядели как куски разных историй, сшитые вместе. В них было что-то неестественное.       — Но как понять, что именно из этого реально, а что ложно? — наконец спросил он, глядя прямо на Кастиэля.       Тот отвел взгляд, словно боялся, что в его глазах Дин найдет ответ, который мужчина не хотел бы озвучивать.       — Я не знаю… — признался он.       — Самое жуткое во всем этом, — начал Дин, озвучивая мысль, которая все еще терзала его, — что мы чувствуем это все на себе. А что, если в следующих часах будет что-то такое, к чему мы абсолютно не будем готовы? Там может быть все, что угодно! Ты выжег какому-то мужику глаза, Кас, просто рукой.       — Я знаю это, Дин. — Кас запустил руки в волосы, взлохмачивая их еще больше, чем было до этого. — Я был там. Но ты сам знаешь, что если никто не появится здесь и не объяснит, что происходит, то мы все равно не сможем не прикасаться к этим часам. А сжечь их я не могу независимо от того, что мы видели.       Его взгляд метнулся к стенам, усыпанным циферблатами. Часы были повсюду.       — А они — везде.       Дин сжал челюсть, выдыхая через нос.       — Тогда раз мое прошлое правило потерпело крах, и пока никто не пришел нас спасать, предлагаю не разделяться, — он был абсолютно серьезен. — Я не уверен, что хотел бы остаться в этих видениях один. Не хочу потом объяснять, что видел.       Кас чуть склонил голову.       — Я согласен, — сказал он. — Не стоит разделяться.       Дин кивнул.       — Значит, остаемся вместе. На всякий случай.       Они уже собирались покинуть библиотеку, как Кас вдруг внезапно застыл на месте.       — Что… — начал Дин, но он уже увидел сам, куда смотрел ангел.       Весы. Когда они видели их в первый раз, чаши висели абсолютно ровно. Теперь же чаша со словом «шанс» чуть перевешивала. Это было странно. Не самое странное, конечно, в этом доме, но все же. Чаши были абсолютно пусты, и было не понятно, что послужило тому, чтобы они сдвинулись.       Дин не хотел об этом думать.