История Ричарда Паркера

Мидтаунская научная школа.

Ноябрь 1971 года

"Оптимальное распределение ресурсов". Фраза, сказанная Бену, теперь казалась ироничной абстракцией, как теорема без доказательства. Мидтаун предоставлял доступ к знаниям, да. Но социальная среда оставалась враждебной экосистемой, где я был чужеродным элементом, "приютским умником", объектом зависти и раздражения. Дэвис Картер, мальчик с Rolex, стал неформальным лидером неприязни. Триггером послужила физика. Мистер Брэк задал сложную задачу на расчёт траектории снаряда с учётом сопротивления воздуха. Дэвис, уверенно взявшийся у доски, допустил фундаментальную ошибку в дифференцировании. Молчание класса было гнетущим. Все видели ошибку, но никто не решался поправить. Я поднял руку. — Ваше уравнение не учитывает изменение коэффициента лобового сопротивления при переходе через звуковой барьер. — мой голос прозвучал громко в тишине. — Принятая вами модель Стокса неприменима для скоростей выше Маха 0.8. Необходимо использовать нелинейную зависимость, например, модель Кутты - Жуковского, интегрируя... Дэвис покраснел. Мистер Брэк кивнул, скупо бросив: "Верно, Паркер. Продолжайте, мистер Картер, с учётом замечания". Но было уже поздно. Унижение Дэвиса перед классом, особенно от "приютского", стало последней каплей. Его взгляд, брошенный в мою сторону, был чистым, неразбавленным ядом. Он хотел мести. Они поджидали меня после уроков, во внутреннем дворе школы во время обеда, куда редко заглядывали учителя. Крайне редко. Трое: Картер и его "лейтенанты", крепкие парни из спортивной секции. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, искажённые тени. — Ну что, гений? — Картер шагнул вперёд, блокируя путь к выходу. — Надоел ты со своими умными словами. Думаешь, ты лучше всех? Анализ ситуации занял доли секунды. Варианты: 1. Попытка диалога (вероятность успеха: 2.7%). 2. Бегство (вероятность успеха: 15.3%, учитывая их физическое превосходство и расположение). 3. Физическое противостояние (вероятность успеха: 0.01%). Рекомендация: минимизировать ущерб. Отбить удар. Я не ответил. Просто стоял, глядя на него сквозь толстые линзы очков. Моё молчание, воспринятое как высокомерие, стало искрой. Я пожалел об этом. Все ребята собрались вокруг нас в большой круг. Не сбежать. — ДРАКА! ДРАКА! ДРАКА! — орали они радостно. Кто - то доставал телефон, и снимал на видео, смеясь. Драка началась. Я пожалел о том, что родился. Первый удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Боль была острой, яркой, волной, прокатившейся по телу. Я согнулся, инстинктивно прикрывая живот. Данные по физиологии говорили о временном параличе диафрагмы. Ожидаемо. — Сними очки, умник! — рыкнул кто - то сбоку. Рука рванула их с лица. Мир расплылся в мутных, нечётких пятнах. Близорукость без коррекции — минус 6.5 диоптрий. Я был практически слеп. И не видел их. Только силуэты. От этого было ещё больнее. Посыпались удары. В спину. В бок. По ногам. В Живот. В позвоночник. Они работали не как бойцы, а как палачи, стремясь не победить, а унизить, сломать. Я упал на холодный асфальт, свернувшись калачиком, пытаясь защитить голову и живот. Каждый удар отдавался глухим эхом в костях, каждый пинок ногой вызывал новый всплеск боли. Я фиксировал ощущения: тупая боль в рёбрах (вероятность трещины: 32%), резкая — в почке (ушиб, гематома), царапающая — от асфальта на лице и руках. Адреналин зашкаливал, но не давал силы, лишь заставлял сердце бешено колотиться, усиливая панику от неспособности видеть. — Выкинь его хлам! — приказал Картер чей - то тени в моём расплывчатом мире. Я услышал, как молния моего портфеля резко расстегнулась. Звук падающих на землю книг, тетрадей. Особенно тяжёлый удар — упал старый калькулятор доктора Шоу. Затем — шуршание бумаги, пинки, разбрасывающие листы. Мои записи. Исследования по паукам. Всё это полетело в большую металлическую мусорную урну с глухим стуком. — Вот твои формулы! Жри их! — кто - то плюнул на меня. Самый жестокий удар пришёлся в живот, когда я попытался приподняться. Я снова рухнул, задыхаясь, слюна смешалась с кровью на губах (вероятность разрыва губы: 78%). Затем — тяжёлый ботинок наступил на мою руку, прижимая её к асфальту. И хруст. Не моей кости. Хруст стекла. Мои очки. Кто - то кинул их на асфальт и наступил на линзы. Я услышал характерный звук ломающегося оптического стекла и пластиковой оправы. Даже в полуобморочном состоянии, сквозь боль, мозг зафиксировал: "Повреждение корригирующего устройства. Трещина на левой линзе, полное разрушение правой. Оправа деформирована". — Смотри, куда идёшь, ненормальный! — Картер пнул разбитые очки в сторону, и они звякнули, ударившись о стену. Прозвенел звонок на следующий урок. Все ушли со двора. Я остался. Их смех был последним, что я слышал, прежде чем они ушли, оставив меня лежать в грязи, среди разбросанных обрывков моих мыслей, с разбитым лицом, сломанными рёбрами и разбитым миром, который и без очков был теперь лишь расплывчатым кошмаром. Боль. Она была везде. Концентрация была почти невозможна. Я попытался встать и вскрикнул от боли. Стал дышать поверхностно, чтобы не провоцировать боль в рёбрах. Мир представлял собой гигантское, нечёткое, серо - коричневое пятно с размытыми пятнами света (фонари?) и темноты. Я попытался встать, опираясь на стол, на котором был раскидан мой обед. Голова закружилась, в глазах потемнело. Я снова осел на землю, прислонившись к холодному кирпичу. Именно тогда я его заметил. Вернее, различил силуэт. Он стоял в тени арки, ведущей к другому крылу школы. Неподвижно. Как статуя. Даже в моём слепом состоянии я почувствовал его взгляд. Пристальный. Наблюдающий. Не враждебный, а... беспомощный? Испуганный? Я не различал. Перед глазами цветные круги и всё вертится. Он сделал шаг вперёд, в полосу тусклого света от фонаря. Мальчик. На вид моего возраста или чуть старше. Стройный, светловолосый. Школьная форма Мидтауна сидела на нём аккуратно. Но что сразу бросилось в глаза, даже в моём расплывчатом видении — правый рукав его пиджака был пуст. Он был аккуратно подвёрнут и приколот булавкой чуть выше того места, где должна была быть локтевая кость. Левша. Он держал папку с книгами в единственной руке — левой. Какое совпадение. Я тоже левша. Это был Курт Коннорс. Новенький, о котором говорили вчера. Перевёлся из - за какого - то несчастного случая. Он смотрел на меня, на разбросанные бумаги, на разбитые очки у стены. Его лицо, насколько я мог различить, было бледным, глаза широко раскрыты. В них читался ужас, стыд и полная беспомощность. Он видел всю драку. От начала до конца. И не подошёл. Не крикнул. Не побежал за помощью. От этого было больновато, но ему бы тоже досталось. Анализ: Физические возможности: ограничены отсутствием конечности. Вероятность успешного вмешательства против трёх физически развитых агрессоров: 0%. Психологический фактор: шок, страх повторной травмы/издевательств. Вероятность активного противодействия: <5%. Эмоциональное состояние: дистресс, чувство вины за бездействие. Он не мог помочь. И он это знал. Так же, как и я знал, что не смогу дать отпор. Мы были разными видами уязвимых в этой экосистеме силы и жестокости. Наши взгляды встретились. Вернее, мои мутные, невидящие глаза искали направление его фигуры, а его ясный взгляд (насколько я мог судить) смотрел прямо на меня, полный немого вопроса и боли. Он видел моё состояние: разбитое лицо, ссадины, грязь на форме, дрожь в руках, которую я не мог контролировать, порванную одежду на правой штанине и затравленный взгляд. Я же видел его пустой рукав и тяжесть на его плечах, тяжесть свидетеля, который не смог или не посмел остановить зло. Он сделал ещё один неуверенный шаг вперёд, как будто хотел подойти. Помочь? Поднять? Но затем остановился. Его единственная рука сжала папку так, что костяшки пальцев побелели. Он посмотрел на разбитые очки, на мои книги в урне, потом снова на меня. В его глазах мелькнула решимость, сменившаяся страхом. Он резко покачал головой, словно отвечая на собственный невысказанный вопрос, развернулся и почти побежал прочь, его шаги быстро затихли в темноте арки. Он ушёл. Оставил меня одного во дворе. С болью. Со слепотой. С уничтоженными трудами. С ощущением полной, абсолютной уязвимости и предательства — не только со стороны агрессоров, но и со стороны того, кто мог бы просто... позвать на помощь… Но не позвал. Слёзы подкатили. Я думал, что он мне поможет встать или хотя бы спросит, очень ли мне больно? На что я надеялся? Даже ему на меня наплевать. И правильно. Я еле сел и закрыл глаза, прислонившись спиной к скамейке. Боль была огнём, пожиравшим изнутри. Мысли путались, скатываясь с привычных рельсов логики. Вместо формул — обрывки фраз Бена: "Ты просто кусок льда". Лёд треснул. И под ним оказалась не сталь, а кровь и страх. И один вопрос, который не имел научного ответа, крутился в разбитом сознании: "Почему именно 17%?" — идиотское, иррациональное эхо моего же рационального замечания ему о царапине. Я не помнил, как встал. Как собрал свои вещи. Как дошёл до медпункта. Запись в медицинской карте школьного врача (Мидтаун): Пациент: Ричард Паркер Дата: 17.11.1971 Жалобы: Боль в груди, животе, спине, головная боль, нарушение зрения. Объективно: Множественные ссадины на лице, руках, разбитая нижняя губа. Отёк и гематома в области правой почки. Болезненность при пальпации рёбер по правой среднеключичной линии (подозрение на трещину 8 - го ребра). Правое веко отёчно. Очки разбиты. Диагноз: Тупая травма грудной клетки, живота, мягких тканей лица и конечностей. Сотрясение головного мозга лёгкой степени? (Требуется наблюдение). Ухудшение зрения вследствие отсутствия коррекции. Лечение: Холод к ушибам. Обезболивающее. Ограничение физической нагрузки. Направление к офтальмологу для срочного изготовления новых очков. Рекомендовано сообщить в администрацию о инциденте. Примечание: Пациент крайне замкнут, отказывается назвать имена обидчиков. Состояние шоковое, эмоционально подавлен. Фиксируется мелкая дрожь. Требуется психологическая поддержка. Запись в дневнике Ричарда Паркера (Тетрадь №3, страница повреждена, пятна крови): Дата: 17.11.1971 Событие: Физическая агрессия со стороны одноклассников (Дэвис К. + 2 неустановленных лица). Локация: Внутренний двор, сектор С. Время: 15:47 — 15:53. Ущерб: обширный. Физический: см. медкарту. Суммарный балл по шкале боли: 8.3/10. Оптимальная поза для минимизации повреждений подтверждена эффективностью на 43%. Материальный: Уничтожены очки (оправа: неремонтопригодная, линзы: правая — уничтожена, левая — трещина, непригодна). Конфискация и уничтожение учебных материалов (тетради №1, №2, учебник биохимии, распечатки Oscorp). Калькулятор Доктора Шоу: повреждён корпус, функциональность под вопросом. Свидетели: Курт Коннорс (новый учащийся, класс 8B). Наблюдал с дистанции ~12 метров. Вмешательство: нулевое. Мотивация: Страх? Физическая неспособность (отсутствие правой верхней конечности)? Расчёт рисков? Не установлено. Анализ: Причина: Кумулятивная неприязнь на почве интеллектуального превосходства и социального происхождения. Непосредственный триггер — публичная коррекция ошибки Дэвиса К. на уроке физики. Ошибка: Недооценка уровня иррациональной ненависти. Социальный алгоритм требует полного пересмотра. Гипотеза: Логика неприменима к мотивированному эмоциональным триггером насилию. Последствия: Временная утрата трудоспособности (академической). Уязвимость из – за отсутствия зрения. Потеря ключевых исследовательских данных. Психологический эффект: ... (данные отсутствуют. Невозможно количественно оценить). Вопросы: 1. Восстановимы ли данные? (Урна опустошается в 17:00. Вероятность извлечения: 0%). 2. Источники финансирования новых очков/учебников? (Доктор Шоу. Повышение уровня вины на 87%). 3. Почему Коннорс не пошёл за помощью? 4. Почему 17%? (Иррациональный повтор. Сбой в обработке данных?). Я лежал на жёсткой койке в медпункте, прикрыв глаза повязкой со льдом, которую дала медсестра. Боль притупилась от таблеток, но не ушла. Мир был тёмным и неосязаемым без очков. В ушах ещё стоял их смех, хруст очков под ботинком. И перед мысленным взором — нечёткий силуэт мальчика с пустым рукавом, смотрящего на меня с немым ужасом и не сделавшего ни шага. Лёд не просто треснул. Он разлетелся на осколки, и теперь мне предстояло учиться существовать в мире, где формулы не могли защитить от боли, а единственный свидетель твоей слабости был так же сломлен, как ты.