История Ричарда Паркера

Тишина после моего признания висела недолго, но каждая её секунда растягивалась в вечность. Её слова - "я тоже тебя люблю" - всё ещё горели внутри, как маленькое солнце, растопляя вековой лёд страха. Её рука в моей дрожала, или это дрожит моя? Я смотрел на её губы - мягкие, чуть приоткрытые от волнения, с едва заметной капелькой влаги в уголке от недавнего прикусывания во время спора о задаче. Сердце колотилось так, что, казалось, вот - вот вырвется и улетит к потолку класса. В голове пронеслись обрывки мыслей: "Как это делают? Что, если ей не понравится? Что если я всё испорчу? Но... я же так хочу..." Желание было физическим, жгучим, пугающим своей интенсивностью. Не просто абстрактное "понравиться". А именно — попробовать. Узнать, какие они на вкус. Почувствовать то самое, о чём так таинственно говорили другие, то, что должно было означать переход во взрослость, в настоящую близость. Я сглотнул. Ком в горле был огромным. Мой взгляд метнулся от её губ к глазам - тёплым, карим, немного растерянным, но не отводящимся. В них не было отказа. Было ожидание. И доверие. Это придало крошечную каплю смелости. — Мэри... — мой голос звучал хрипло, чужим. — Можно... Можно я тебя поцелую? — выдавил я, чувствуя, как лицо пылает огнём. — Я.… я очень хочу. Попробовать. Ощутить... — я не смог закончить. Слова "то, что ощущают взрослые" казались вдруг глупыми и инфантильными. Я просто смотрел на неё, умоляюще, открыто, как никогда раньше, отбросив все защитные формулы и сарказм. Она не ответила словами. Её щёки залились ярким румянцем, но в глазах не было испуга или нерешительности. Было что - то нежное и.. решительное. Она слегка кивнула, почти неуловимо. И сама чуть - чуть наклонилась ко мне. Расстояние между нами сократилось до сантиметров. Я почувствовал тепло её дыхания на своих губах. Запах ванили и чего - то неуловимо её. Запах, который теперь навсегда будет ассоциироваться с этим моментом. Потом наши губы коснулись. Первое ощущение: Мягкость. Невероятная, облачная мягкость. Как прикоснуться к лепестку самого нежного цветка. И тепло. Гораздо большее тепло, чем я мог представить. Второе: Вкус. Не фруктовый, не сладкий. Просто... её. Чистый, тёплый, чуть влажный. Как свежий воздух после дождя, но только губами. И лёгкий, солоноватый привкус от слёз, что, оказывается, навернулись на мои ресницы и незаметно скатились. Третье: Ток. Небольшой разряд, пробежавший от губ по всему телу, заставивший кожу покрыться мурашками. Короткое замыкание всех мыслей. Мир сузился до точки соприкосновения. Это не было страстным, умелым поцелуем из фильмов. Это было осторожное, робкое прикосновение. Движение губ неуверенное, почти неловкое. Мы просто держали их вместе, дыша друг в друга, ощущая невероятную близость, граничащую с головокружением. Её рука сжала мою чуть сильнее. Моя вторая рука нерешительно, дрожа, поднялась и коснулась её щеки. Кожа под пальцами была шелковистой и горячей. Мы оторвались почти одновременно, как по команде, сделав шумный вдох. Глаза встретились. Её карие глаза сияли, как два тёплых солнца, в них читался восторг, лёгкое недоумение и бездонная нежность. На губах играла самая счастливая, самая растерянная и самая прекрасная улыбка. — Вот... вот оно. — прошептал я хрипло, всё ещё ощущая на своих губах её прикосновение, её вкус, её тепло. — То самое... — я не знал, что сказать. Ощущения были слишком новыми, слишком яркими, чтобы их можно было описать формулами. Это было не "как у взрослых". Это было наше. Уникальное, первое, настоящее. Она рассмеялась - тихим, счастливым, немного нервным смехом. — Да. — кивнула она, её пальцы легонько сжали мои. — Вот оно. И это... это было... — она искала слово. — ...совершенно. Мы сидели, уткнувшись лбами, дыша одним воздухом, не в силах оторваться друг от друга. Страх, стыд, тень Картера - всё это отступило куда - то далеко, в другой мир. Здесь и сейчас существовали только мы, тёплая скамья под старым дубом (хотя мы сидели в классе, но казалось, что именно там), вкус первого поцелуя на губах и невероятное чувство полёта, где - то под потолком. Полёт от осознания: я рискнул. И меня не оттолкнули. Наоборот. Меня приняли таким, какой я есть.