История Ричарда Паркера

Поздний вечер, июнь 1993 года.

Дом Ричарда, Квинс

Следующие несколько часов пролетели в сладком, почти нереальном тумане. Мэри сидела рядом на диване, её левая рука то и дело оказывалась в моей, пальцы невольно касались холодного, но уже родного камня на её пальце. Она улыбалась той самой, редкой, беззащитной улыбкой, которая была только у девчонки из Мидтауна. Мы молчали, говорили обрывками, строили планы на осень — простые, бытовые, отчего они казались ещё более волшебными. Пустота дома отступила, уступив место тёплому гулу будущего. Первыми, конечно, узнали Курт и Марта. Я позвонил им через час. Голос Курта в трубке был хриплым от усталости и, вероятно, вечернего виски. — Паркер? Если это о протоколе Эоса, то я тебя предупреждаю... — он не успел договорить. Я его перебил. — Не о протоколе. — перебил я, не в силах скрыть непривычную лёгкость в голосе. — У меня новости. Хорошие. Для разнообразия. — Ого. — в трубке послышалось шуршание, будто Курт сел. — Говори. Умираю от любопытства. Озборн дал ещё год на безумие? — Лучше. — я посмотрел на Мэри. Она кивнула, её глаза смеялись. — Мы с Мэри... мы поженимся. Осенью. На другом конце провода воцарилась тишина. Потом громкий, искренний смех Марты, где - то рядом и возглас Курта: — Да ты что, чёрт возьми?! Серьёзно?! Ричард Паркер, жених?! — его смех смешался со смехом Марты. — Ну наконец - то! Я уже думал, ты до пенсии будешь ходить вокруг да около! Мэри, ты слышишь? Ты героиня! Сумела - таки приручить этого упрямого гения! Когда? Где? Марта, слышишь? Осенью! Надо начинать планировать! Мы вам поможем! О, это же надо отметить! Завтра! Нет, сегодня же! Хоть бутылку шампанского! Они говорили наперебой, радостные, шумные, настоящие. Их искренняя эйфория была лучшей реакцией. Мы договорились встретиться завтра вечером у них, чтобы обсудить детали и поднять бокалы. Отложив трубку, я почувствовал, как ещё один камень свалился с души. Их поддержка значила много. Но главный звонок был ещё впереди. Тот, кого я не видел слишком долго. Я набрал знакомый номер. Сердце неожиданно заколотилось сильнее, чем перед разговором с Озборном. Трубку сняли быстро. — Бен Паркер, слушает. — голос был чуть ниже, грубее, чем в памяти, но узнаваемый. Тот самый спокойный, надёжный тембр. Голос человека, родившегося вместе со мной, всего на пару минут раньше, и бывшего моей первой и самой постоянной опорой в этом мире. — Бен. — произнёс я, и голос мой вдруг сдавило. — Это Ричард. Пауза. Неловкая, тяжёлая. Тринадцать лет — это пропасть. — Ричард? — в голосе моего брата - близнеца смешалось удивление и.. осторожная надежда? — Давно не звонил. Всё в порядке? — Всё... всё лучше некуда, Бен. — поспешил я его успокоить. — Я.… я хотел тебе сообщить. Важное. Я сделал предложение Мэри. Мы женимся. Осенью. Пауза стала ещё длиннее. Я представил его таким, каким запомнил с выпускного в 11 - м классе, в моей крошечной квартирке в Квинсе, выделенной приютом на время учёбы в Мидтауне. Мы с ним — как две капли воды в основе: практически же рост, те же резкие черты лица, унаследованные от отца, которого мы никогда не видели, те же густые коричневые волосы, правда у меня с сединой уже, а как у него не знаю. Но очень надеюсь, что скоро узнаю. Жизнь наложила свой отпечаток. Его волосы были чуть вьющимися, не такими прямыми, как мои. Но это была ерунда, по сравнению с годами молчания. Лицо — доброе, открытое, с морщинками у глаз от частой улыбки и чуть уставшим, но тёплым взглядом. Он казался крепче, сбитее, его плечи были шире — сказывались годы физического труда до и во время учёбы. На том выпускном он гордился мной так, словно я получил Нобелевку, а не просто аттестат с отличием. За те 14 долгих лет, что мы провели в приюте бок о бок, из которых 7 лет учились в одной школе при приюте, пока мои способности не открыли двери в Мидтаун. Он окончил City College of New York (CCNY) на архитектора. Пробился сам несмотря на то, что формальное образование у него было всего до 5 класса, и это всегда давало о себе знать в разговорах о сложных теориях, но не в его мудрости или доброте. И он нашёл свою любовь — чудесную Мэй. — Ричард... — голос Бена дрогнул. Я услышал, как он сглотнул. — Брат мой... Это... это же замечательно! — его голос вдруг зазвенел неподдельной, чистой радостью, которая смыла все годы разлуки. — Поздравляю! От всего сердца! Мэри? — он произнёс её имя с теплотой и знанием. Он знал её. Помнил ту девчонку из Мидтауна, которая была рядом со мной в самые трудные школьные годы. Возможно, они даже пересекались потом, пока я строил свои стены. — Ну наконец - то, Ричард! Я всегда знал, что вы с ней... что это неспроста! Мэй! Мэй, иди сюда! Ричард сделал предложение Мэри Фицпатрик! Они женятся! На заднем фоне послышался возбуждённый женский голос, потом шарканье. Я представил их скромную, но уютную квартирку. И представил её — Мэй Паркер. Такой, как на той фотографии, что Бен прислал, когда - то: стоящей рядом с ним, чуть пониже его крепкого плеча. Женщину с мягкими, очень добрыми глазами, в которых читалась и усталость от смен в больнице, и бездонное терпение. Её лицо было миловидным, с тёплым румянцем и такими же, как у Бена, лучиками морщинок у глаз — от улыбок и, вероятно, переживаний. Волосы её, как я теперь знал, были каштановыми, уложенными в аккуратную, практичную прическу медсестры, возможно, уже слегка тронутыми сединой. В её позе, даже на фото, чувствовалась какая - то внутренняя собранность и в то же время — удивительная способность создавать вокруг себя атмосферу тепла и заботы, настоящего домашнего очага. Я слышал, как она подошла. Она тоже знала Мэри, по рассказам Бена. — Да, Мэри. — ответил я, и мне стало невероятно легко от того, что мне не нужно представлять её заново. Бен знал. Он понимал. — Осенью. — О, Ричард, это же прекрасные новости! — голос Бена звенел от счастья. — Мэри... она замечательная. Умная, сильная, и смотрела на тебя тогда... да и сейчас, наверное, так, будто ты центр Вселенной. Мы с Мэй так рады за вас обоих! Правда - правда! — я услышал, как он обнял Мэй, и её счастливое бормотание согласия. — Осенью, говоришь? Мы обязательно приедем! Куда угодно! Это же надо отпраздновать по - настоящему! Семейно! Ты же нам всё расскажешь? Как ты, наконец, образумился? О, это же надо! Наконец - то! Его радость была такой искренней, такой простой, всеобъемлющей и.… знающей, что переполнила меня через край. Он не спрашивал о моей работе, о деньгах, о статусе. Он радовался мне. И Мэри. Нашему счастью. Как тогда, на выпускном. Рядом с ним, таким похожим и таким другим, я чувствовал неразрывную связь, которую не могли разорвать ни годы, ни расстояния, ни разные пути. И знание им Мэри делало эту связь ещё крепче, наполняя её общим прошлым и общим будущим. — Да, Бен. — проговорил я, с трудом сдерживая ком в горле. — Обязательно расскажу. Всё. И Мэри будет рада вас видеть. Она... она особенная. Как Мэй для тебя. — Ну, вряд ли кто - то может сравниться с моей Мэй. — пошутил он, и я услышал её счастливый возглас протеста на заднем фоне. — Но Мэри Фицпатрик — достойная пара даже для такого гения, как ты. Главное, чтобы вы любили друг друга и были счастливы. Остальное — ерунда. Поздравляю ещё раз, брат. От души. Мы с Мэй... мы безмерно счастливы за вас обоих. Очень. Как близнецы должны быть!