История Ричарда Паркера

На следующий день тишина в доме была оглушительной. Каждый тикающий секунд стрелки часов отдавался в висках тяжёлым, мертвящим боем. Я целый день провёл с Питером, пытаясь запомнить каждую его улыбку, каждое слово, каждый смех — как заклинание, как оберег против того, что мне предстояло сделать. Мэри молча наблюдала за нами, её глаза были полны немого вопроса и тревоги. Я не говорил ей о своём плане. Не мог. Её неведение было её защитой. Когда Питер наконец уснул, а за окном стемнело, я подошёл к ней. — Мне нужно в Озкорп. — сказал я тихо. — Завершить кое - какие отчёты. Задержусь. Она посмотрела на меня, и в её взгляде я прочёл всё: понимание, страх, и ту самую стальную решимость, что была у неё в гараже. Она знала, что это не просто отчёты. — Будь осторожен. — выдохнула она, ничего больше не спрашивая. Её доверие было мне и наградой, и самым тяжёлым грузом. Было 21:05, когда я пришёл на пустынную парковку Озкорпа. Всегда добирался на метро по линии D до Озкорпа, которая работала. Граничила с Рузвельтом. Огромное здание стояло в темноте, лишь несколько окон светились тусклыми точками — трудоголики, охранники, может, свои собственные демоны. Моё сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и умчаться прочь отсюда. Лаборатория встретила меня стерильным холодом и гудящей тишиной. Воздух пах озоном и смертью — смертью, которую я пришёл вершить. Мои пауки. Моё творение. Моё проклятие. Я сел за главный компьютер, пальцы привычно взлетели над клавиатурой. Найти корневые директории. Выделить всё. Удалить. Диалоговое окно всплыло с бездушной вежливостью: "Вы уверены, что хотите удалить выбранные файлы?" Нет, я не уверен. – пронеслось в голове. Это годы моей жизни. Мечта. Надежда. Но это была и ложь. И страх. И угроза моей семье. Я ударил пальцем по Enter. "Удаление файлов…" – поползла полоса прогресса, безжалостно пожирая байт за байтом моё наследие. Этого было мало. Слишком мало. Цифровые данные можно восстановить. Нужно было уничтожить физические данные. Я рывком открыл нижний ящик стола. Там, среди прочего хлама, лежала неприметная баночка из толстого стекла с герметичной крышкой. Внутри — прозрачная, маслянистая жидкость. Быстродействующий нейротоксин собственной разработки. Для "гуманного" умерщвления подопытных в случае ЧП. Ирония была горькой. В лаборатории стояло шесть инкубаторов, соединённых системой общей вентиляции для поддержания одинаковых условий. В них копошились, плели свои серебристые сети Araneus Oscorpus. Они были прекрасны в своей смертоносной эффективности. Я подошёл к центральному инкубатору. Рука не дрогнула, когда я ввинтил баночку в специальный клапан на его крыше. Глухой щелчок. Шипение. Белый, тяжёлый дым токсина начал медленно заполнять камеру, опускаясь на её обитателей смертоносным покрывалом. Пауки забеспокоились, их движения стали резкими, хаотичными. Потом они начали падать. Сначала один, потом другой, замирая в неестественных позах. Яд через вентиляцию уже проникал в другие инкубаторы. Я наблюдал, как белый туман заполняет их один за другим, как в них повторяется та же картина молчаливой агонии и смерти. Я наклонился, вглядываясь в каждую камеру, пока не убедился — ни одного движения. Ни одна лапка не дёрнулась. Мертвы. Все. Наступила тишина. Гулкая, абсолютная. Пахло миндалём и смертью. Я повернулся к столу. Там лежал мой пропуск. Пластиковая карточка с моим фото. Я в чёрных очках с металлической оправой, белый халат, надпись: "Ричард Паркер. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ". Слева в линию буквы складывались в ПЕРОСНАЛ, а справа в A00473 по бокам моего фото. Просто номер. Винтик в системе Озборна. Я провёл картой по считывателю у массивных стальных ворот, ведущих в главный коридор. Но не для того, чтобы открыть их. Для другого. БДЫЩ! Резкий, оглушительный звук тревоги разрезал тишину. Замигали красные лампы. Сверху, с потолка, на меня уставился безликий чёрный глаз камеры наблюдения 4B, его индикатор горел алым, как расплавленное зло. Сирена выла, оповещая весь Озкорп о нарушении. Мне было плевать. С громким лязгом металлические ворота начали медленно, неумолимо опускаться, отсекая лабораторию от внешнего мира, превращая её в стальную ловушку. Я проследил, чтобы они легли плотно, чтобы зазор был минимальным. Герметичная камера. Склеп. Теперь — главное. Я подошёл к сейфу, где хранились самые ценные образцы — штаммы вирусов - носителей, клеточные линии, чистейшие образцы ДНК Araneus Oscorpus. Всё, что могло бы позволить Озборну воссоздать мою работу. Я быстро, с холодной эффективностью, отобрал несколько крошечных крио - пробирок — те, что содержали самые стабильные и безопасные штаммы. Ту самую, исправленную, "гармоничную" версию алгоритма. Не для оружия. Для исцеления. Для Курта. Для будущего. Их — в портфель, в потайной карман. Остальное… остальное надо было уничтожить. Но времени на взрыв или пожар не было. Яд уже делал своё дело с пауками, но не повредил бы образцы. Я воспользовался автоклавом, загрузив в него папки с исходными данными, распечатки, всё, что могло гореть. Запустил режим стерилизации при максимальной температуре. Бумага обуглилась, пластик поплыл. Цифровые носители… с ними справится программа удаления. Надеюсь. И последнее. Алгоритм. Его финальная, "официальная" версия, хранившаяся на сервере. Я вызвал его на экран. Совершенная, элегантная последовательность. Я нашёл ту самую переменную, тот самый ключевой модуль, что делал всю конструкцию стабильной – моё ДНК. И изменил её. Сделал небольшую, почти незаметную ошибку в расчёте. Теперь формула была не рабочей инструкцией, а миной замедленного действия. Любая попытка её использовать привела бы не к регенерации, а к взрывному, неконтролируемому мутагенезу. К тому самому Алгоритму Скорости Распада в его самом ужасающем виде. Это был мой прощальный подарок Озборну. Ловушка. Я закончил и обернулся к монитору. Полоса удаления завершилась. Но вместо подтверждения на экране горело: "ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН, ИДЕНТИФИКАТОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ОТОЗВАН, ФАЙЛЫ ВРЕМЕННО ЗАМОРОЖЕНЫ". Лёд пробежал по спине. Они уже действовали. Юристы Озборна уже отозвали мой доступ. Система заблокировала удаление. Возможно, всё уже было скопировано. Возможно, я опоздал. БАМ! Я ударил ладонями по столу так, что затрещало стекло монитора. Ярость, бессильная ярость затопила меня. Всё зря? Нет. Не всё. Физические данные я уничтожил. Пауков убил. Формулу испортил. Образцы украл. Я лихорадочно начал сгребать свои вещи в портфель. Научный калькулятор, ручки, футляр для очков, телефон. Снял со свое халата пропускную карточку и положил в портфель. Схватил с вешалки своё бежевое пальто. На ходу, уже выскальзывая из опускающихся ворот, сбросил свой белый халат — символ моей жизни последних лет — и он остался лежать там, белым пятном на холодном полу, как саван. Я рванул через парковку. На улице хлестал ледяной ливень. Дождь мгновенно промочил меня до костей, но я лишь сильнее закутался в пальто, прижимая к груди портфель с украденным будущим. За спиной Озкорп прощался со мной горящими огнями сигнализации и одинокими огоньками в окнах. Кто-то работал. Кто-то вёл свою тихую войну, не подозревая, что моя только что закончилась. Или началась по-настоящему. Я не оглядывался. Я бежал домой. К Мэри. К Питеру. К единственному, что имело значение. Сквозь тьму и дождь, надеясь, что успел.