1945 год. После Войны!

Погоня в разрушенном "городе" была недолгой. Кот и Тяпа, петляя по извилистым улочкам, забежали за угол развалин, где высились горы строительного мусора и кирпича. Они нырнули в узкий проход между двумя обвалившимися стенами и залегли под завалами, затаив дыхание. Сердце колотилось, словно пойманная птица. Снаружи раздавались крики. Макс со своими шестёрками отчаянно искали их. Они метались по улицам, поднимая пыль, делали круги, оглядываясь, как свора гончих, потерявших след. Кот, выглянув из своего укрытия, увидел, как на Макса и на его спов начали оглядываться прохожие. Озадаченные взгляды, полные тревоги. А затем он заметил и нескольких милиционеров, которые, почуяв неладное, вышли из своего участка. Макс тоже это видел. Он был безумен, но не глуп. Решив не рисковать свободой и не поднимать лишний шум, он резко отдал приказ: — Уезжаем! Но ненадолго. Они где-то рядом. Будем искать пешком. Грузовик резко развернулся и, прогрохотав по разбитым улицам, скрылся из виду. Кот стиснул зубы. Он понял, что Макс не уедет далеко. Они остановятся где-нибудь за городом и продолжат поиски без машины, по лесу, по полям. Он чувствовал, как кольцо сжимается. Им нужно было выбраться отсюда, и как можно скорее. Взгляд Кота метался по округе, ища выход из ситуации. И тут, словно по воле провидения, он увидел его: старый, потрёпанный военный транспортёр, который медленно ехал по главной улице. И на минуту остановился у обочины рядом с ними. Его кузов был наполовину пуст и наполнен мешками. Возможно, мукой или рисом. Он ехал из одной деревни в другую, как и многие другие грузовики, которые сейчас развозили по стране помощь. Это был их шанс. Кот быстро схватил Тяпу за руку. — Идем, — прошептал он. Они двинулись вдоль руин, незаметно подкрадываясь к машине. Запрыгнули в кузов без труда, прячась за мешками. Внутри пахло пылью и мукой. Мальчики залегли, слушая, как где-то поблизости всё ещё слышатся голоса "шестёрок" Макса. Время тянулось мучительно долго. Каждая секунда казалась вечностью. И вот, когда псы Макса уже обыскивали улицы, прочёсывая каждый закоулок, мотор транспортёра взревел. Машина медленно двинулась, набирая скорость. Она спокойно покинула границы деревни, увозя их прочь, спасая от неизбежной расправы. Через некоторое время, когда грохот мотора стал размеренным и убаюкивающим, Тяпа наконец посмотрел на Кота. Его глаза были полны вопросов. — Кот… Что ты увидел? Кот не стал врать. Он знал, что должен быть честен с ним. Он сел, прислонившись к мешкам, и рассказал всё: как увидел Макса, как тот изменился, как его взгляд, полный ненависти и безумия, скользнул по ним. — Он… он не просто хотел нас убить, Тяпа, — голос Кота был низким, полным невыносимой боли. — Этот его взгляд… Я не знаю, как сказать, но… Он хотел тебя. И это было понятно по его глазам. Тяпа молчал. Его лицо, только что безмятежное, стало бледным. Он понял. Понял без слов, что означал этот взгляд. Его била крупная дрожь. Но тут же, словно обретя новую силу, он посмотрел на Кота, и в его глазах вспыхнул огонь. — Этого не случится, Кот, — сказал он, его голос был крепок и решителен. — Он не получит ни одного из нас. Мы не те дети, которыми были. Мы стали сильнее. И это была правда. За эти два года они не только мирно жили и работали. Паша, в редкие моменты отдыха, учил их всему, что знал: рукопашному бою, метанию ножей, задержанию дыхания под водой и многому другому, что помогало ему выживать на службе. Он готовил их к жизни, не зная, что их ждёт такое испытание. — Мы не те дети, — повторил Тяпа, сжимая кулаки. Кот мрачно кивнул. — Макс тоже не тот. Он стал в разы сильнее и опаснее. Он сломан, но это сделало его еще опаснее. Тяпа замолчал. Наступила давящая тишина, только гул мотора. Машина ехала все дальше и дальше, унося их в Неизвестность, но теперь они знали, что их ждёт в этой неизвестности. Не свобода, а новая битва.