1945 год. После Войны!

Прошло полгода. Заснеженные просторы России укутывала мягкая, но пронзительная зима. Воспоминания Кости о том страшном вечере все еще были живы, будто это случилось вчера. Он помнил, как Тяпа почти умер у него на руках. Мир вокруг тогда потерял все краски, стал тусклым и безжизненным. Костя плакал, горько и громко, ощущая невыносимую боль от потери любимого человека. Шансы на спасение были равны нулю. Он был готов сдаться, погрузиться в эту бездну отчаяния, но… — Чернов? — Твердый голос Семена Николаевича вывел Костю из плена этих мучительных воспоминаний. Старший полковник подошел к сидящему у замерзшей реки парню, его дыхание клубилось белым паром на морозном воздухе. — Всё помыли? — спросил он, оглядывая окрестности, будто ищет несуществующие посуды. — Никак нет, товарищ старший полковник, — Костя отдал честь, улыбаясь уголками губ. — Лёд не позволяет. — Он шутил, но краем глаза заметил приближающийся к ним силуэт. — Хм, а ты что скажешь, Тяпкин? — Семен Николаевич повернулся ко второму парню, выпуская пар изо рта. — А че я то? Пора сани седлать, — в ответ ребячески рассмеялся Тяпа, теплее укутываясь в плед, который он принес для себя и Кости. Он заметно окреп, хотя еще не полностью вернул былую подвижность, но глаза его вновь искрились жизнью. Семен Николаевич гортанно посмеялся. Он развернулся и удалился по своим делам, но на последок обернулся, чтобы посмотреть на Тяпу и Кота, которые с заботой друг о друге укрывались в пледе, глядя в сторону заходящего солнца. Его губы растянулись в доброй улыбке. — Засранцы, — прошептал их новый опекун, с улыбкой скрываясь из виду. В тот вечер, когда Тяпа почти испустил дух, Семен Николаевич действительно пришел вовремя. Он нашел их в заброшенном здании и немедленно вывез оттуда. Старший полковник подготовился ни на шутку, что с ним были и военные, и врачи. Оказалось, Семён Николаевич помогал Косте не просто так. Макс и его банда терроризировали окрестные деревни, постоянно грабя их и почти всегда уходя безнаказанно. А в последний год, после похищения Тяпы, они совсем обнаглели, грабя и так еле живые после войны поселки. Твердое решение Кости начать личную войну против Макса помогло Семену Николаевичу получить разрешение на скрытую операцию по поимке или устранению банды. Тяпе провели операцию и переливание крови прямо там, около заброшки, в машине скорой. Затем последовало долгое и мучительное восстановление, как физическое, так и моральное. Каждый день был борьбой. Только недавно Тяпа начал снова вести себя как тот мальчишка, который любил парное молоко и наблюдал, как Костя рубил дрова. Бывало, что Тяпа по ночам просыпался с криком, размахивая руками, будто на него снова нападают. Но, видя лицо Кости и слыша его добрые и мягкие слова, он, хоть и не сразу, но успокаивался, пряча слезы на груди друга. Кошмары всегда были тяжелыми, и они преследовали его. Костя даже предлагал спать вместе (без интима, без намека, просто для поддержки), но даже от этого Тяпа боялся. Он боялся самого себя, своих демонов, а не друга. Только совсем недавно он позволил Косте обнимать себя, держать за руки, быть рядом… Тяпа и Костя сидят у замерзшего озера, укутавшись в теплый плед. Холодный ветер едва шевелит их волосы. Костя не решается обнять друга, боясь спугнуть, но очень хотел этого тепла, этой близости, к которой он так долго стремился. Тяпа замечает его нерешительность, чувствует это желание, но сам не может перешагнуть через свой страх, через барьер, возведенный травмой. Он старается, пусть и слабо. — Кот, а Кот? — говорит Тяпа, осторожно прижимаясь к другу плечом. Его голос тих, почти шепот. — Ты когда-нибудь… это… целовался? — неожиданно спрашивает он, его щеки мгновенно заливаются густым румянцем. Костя, не ожидавший такого вопроса, заикается, отрицательно качает головой, выдыхая напряженное: — Н-н-нет… — Он осторожно косится на друга, пытаясь понять, что происходит в его голове. — Можно я буду первой? — смущенно опуская голову, спрашивает Тяпа. Его слова висят в воздухе, наполненные неуверенностью и надеждой. Костя поворачивает голову в его сторону, внимательно вглядываясь в его лицо. Он видит, что младший, пусть и смущается, боится и зажат, но он готов продолжить, готов развивать их историю. Вообще-то, давно пора. Их взгляды встречаются. Младший тоже смотрит на старшего, показывая свои покрасневшие от смущения щеки. Эта картина умиляет Костю, отчего он с улыбкой, осторожно, медленно приближает свое лицо к лицу Тяпы. У берега, перед самым закатом, когда последние лучи солнца окрашивают небо в багровые и золотые тона, двое молодых людей, чьи судьбы так похожи, кто еще совсем юными познал ужасы Второй мировой, а после — другие, личные беды, не смотря на страшные испытания, выжили и теперь, приняв свои чувства, соединяют свои уста в нежный, долгожданный поцелуй.

Конец?