Светосвод и мир нечистых

      Громыхание разбудило Александра. Он распахнул очи и посмотрел в сторону: стена темницы упала, открыв проход во тьму. Вдали виднелся тусклый свет, но до него ещё надо было добраться. — бегите, — услышал синий ёж тихий глас сестры. Яросвет резво вскочил на пехи и сильно согнувшись, упираясь теменем в потолок, подобрался к брату. Он схватил синего ежа за запястье и потянул за собой. Хвостик вылез из ниоткуда и схватился за вторую руку Александра. — Сестра наша! — крикнул ей было Светосвод, но увидел, что пехи синей ежихи утонули в тверди их темницы как в густом меду. — Любляна остаётся со мной. А вам советую уносить пехи, иначе все её старания смысла не имели, — услышали ежи и лисёнок поганый глас Кощея. — Ах ты- — процедил сквозь зубы Александр, но Яросвет вытянул его из темницы. И они помчались по длинному туннелю все втроём. Уже ближе к свету Яросвет начал отставать, всьо медленнее становился. Александр вышел вперёд и побежал со старший братом и домовым дальше. Глезна вроде зажила, но каждый его шаг отдавался болью. Светосвод сжимал зубы, повторяя про себя в думах только одно слово: терпи, терпи, терпи, терпи, терпи, терпи.       Из-за голода, жажды, слабости бежать тяжко. Хотелось упасть и остаться лежать так. Сзади слышались пугающие звуки: шорохи, звук стук костей друг о друга, как в их темнице порой, из-за чего Яросвет и ослаб. Различались ещё чьи-то гласа, подавленные визги. Александр старался не отвлекаться, но страх зарождался в брюхе и подступал к глотке. Во время пути прочь им попадались тупики, но синий ёж быстро реагировал и сворачивал в сторону. Он не ведал, куда бежит и где выход из берлоги Несгинувшего. Почти одними перстами сжимал руку старшего брата и целой дланью руку Хвостика, который мёртвой хваткой вцепился в друже своего.       Тут спустя два на десяти, а может и больше поворотов они увидели свет. — до́лжно быть выходъ! — шёпотом воскликнул синий ёж. То ли его не услыхали, то ли не ответили. Свет становился всё ярче, из-за чего Светосвод даже стал жмуриться. — друже мой- Начал было домовой, но его заглушил рёв сзади. — в отчаянии? хех! — усмехнулся ёж, ощущая вкус выигрыша на устах.       Но тут пришло разочарование во всём вместе с громовым смехом Несгинувшего. В конце их ждал тупик с гигантским черепом на всю стену. Дыры вместо очей черепа светились белым как свет дневной свечением. Ложным и мерзким. Александр было повернул назад, но позади них только чёрный туннель. Ни единого источника света как было раньше. Во мраке туннеля слышался шорох костей и чей-то шёпот. — 'От и- Синий ёж опустил главу на руки: в левой у него была жёлтая длань Хвостика, а в правой скелет. Хозяева рук утонули во тьме. Александр в страхе одёрнул правую длань и сбросил руку скелета. Из темноты на свет череповых очей вышел домовой. — Друже мой? — И-Иде брат мой старшо́й?... — медленным дрожащим гласом спросил синий ёж. — Всьо веремя енто он был здесь, — ответил Хвостик, отведя очи в сторону. — Здесь? Светосвод проглотил вязкую слюну и отпустив руку Хвостика вошёл во тьму. Он повернулся ликом к черепу и узрел новое место, что осветили ему очи.       На земле пыльной лежали кости. Целый скелет, но с поломанными руками и пехами. Ещё бурый от высохшей руды, будто плоть с него заживо содрали. Гнилой смрад от него исходил, и его Александр ощущал во время их побега, но давно привык к вони злой, поэтому и внимания не обратил. Присмотревшись к грязной одеже, он заметил знакомый символ в виде круга Светила с тремя лучами. Знак их семьи ето был... Вот оглавник треснутый вонзился в череп мертвеца, а вот Велесово Око на персях лежало, из костей его ложка торчала от утвари рода их, кусок ткани от одежы сорванный, которым чело раньше перевязано было. Яросвет сгинул. Пока они бежали, он сгинул. Сошла плоть его заживо, зев в распахнутом состоянии. Вопил он? Аль оуже не мог? Гачи Светосвода затряслись, к глотке тошнота подкатила. — Брат...мой. И тут руки его хладные и костлявые обхватили. Рамена его сжали, выю обвили, брюхо сдавили. Больно дышать стало. — Друже мой! — крикнул Хвостик. Синий ёж вдруг в себя пришёл и оттолкнул наваждение страшное. Никто его пока не схватил, но дух нечистый в затылок дышал. Смех силы тёмной все ближе и ближе становился. Он наслаждался немощью последнего и самого младшего брата среди остальных.       Александр нахмурился. Некогда ему нюни распускать! Ёж рухнул на гачи у костей брата и схватил Велесово Око. Хвостик сразу очи закрыл и отвернулся. Александр надел оберег на выю, выхватил серп и на пояс его нацепил. Пока брал оберег, заметил мешочки с травами, которые ведун им в путь дал. Все мешочки сгнили. — Попался, мальк! Подняло среднего сына Светобора над твердью в воздух. Те самые руки костлявые, которые его до темницы дотащили тогда. — Хвостик, имя мое назови! — крикнул ёж домовому. Тот убрал длани с очей и в ужасе взглянул на свихнувшегося друга. — Имя мое! Ты знаешь какое! — Дааа, смолви имя друже живого своего, маленький домовой, — подначивал довольный Несгинувший. Персты твёрдые и ледяные, как стволы деревьев зимой сдавили тело синего ежа. Ещё немного и требуху он всю выплюнет наружу. Падёт с погибшим братом своим. — Александр!!! — завопил Хвостик в страхе и зажмурившись, закрыл ухи руками. Кощей расхохотался. — Вот яко??? ХАХАХАХАХА Пока он смеялся синий ёж беззвучно устами шевелил. — Да... — выдавил из себя Светосвод. — Имя мое – Александр. Не страшусь я, нечистый ты окаёмъ, мо́рока твоего. — Страшишься, мо́лодец синеи. Иначе б не подговорил друже имя свое иное прокричать. Не с рожденья оно тебе дано, а в защиту. Ишь ты! Не буду молвить я его, знавал имена ваши, племя поганое. Жгут как смага грязная ваша! Хвостик округлил очи. В них появились слёзы. Провал. — Ха! Ну и ладно! Александр поднял руку и взмахнул ей за собой, задев костные персты серпом брата своего. И не просто серпом, а с наложенным заговором от ведуна. Ещё взмахнул, и сразу за ним ещё. Отвлеклась сила нечистая на потеху, вот и пропустила несколько взмахов и чтение заговора от пленника. Синий ёж упал оплошмя на землю, чуть не угодив в кости брата. Светосвод сразу отполз к стене сжимая в руке рукоятку серпа. Больше заговор не действовал на него. Всьо истратил. — Поганец ты мелкий. Надул меня, песка в очи насыпал! Кажется Кощей разозлился. Но как руки его очи черепа осветили, так Александр сразу Велесово Око достал. Показал он костлявым мерзостям оберег, те скукожились и ушли во тьму. — Хитро-хитро... — бежать нам надобно, Хвостик. мощи нет у меня, и оберег ещё сосёт... упасть могу, — быстро зашептал Светосвод домовому. — но яко и камо??? — таким же шёпотом уточнил Хвостик. Напуганный и заплаканный. — вперёд. держи, ето тебе. может дом родной напомнит. Светосвод отдал ложку домовому и вновь устрашил приспешников Кощеевых Велесовым Оком. — Дом... Дом мой, — Хвостик сжал ложку. Его глас прозвучал живее, чем был до этого. Неужто Александр угадал? Правильно Хвостик тогда молвил, что утварь домашняя мощь домовым придаёт. И не зря Яросвет ложку с собой взял. — Летим! Внезапно Хвостик схватил друга за руки и поднял его в воздух, насколько позволил невысокий потолок туннеля. Они сорвались с места, облетая костлявые руки. Александр успел убрать Велесово Око под рубаху, чтобы Хвостику не мешать. — Надо выходъ отсюдова найти, — синий ёж быстро озирался по сторонам, но видел только стены туннеля. Черепа замурованные в стены начали неистово вопить, их очи загорелись. Кости зашевелились в стенах и принялись стучать друг о друга. Вот что за гомон всё это веремя слышал Александр. Берлога Кощея будто живое существо звала хозяина своего. Перстом невидимым указывала на беглецов и своим бело-зелёным светом не позволяла им спрятаться во тьме.       И вновь резкие повороты. Только теперь они проходили их быстрее, чем до этого. Хвостик легко маневрировал между стенами Кощеева виталища. — нам загубить его надо... — тихо выдал Александр. Домовой хорошо его услышал. — Что?! — Не ведаешь як? — Никак! Он ж Несгинувший! Аль поди ты думываешь, что всьех на погибель обрести можно??? — Ага. Кощея вообще никак не загубить?       Хвостик помолчал пару мгновений и опосля заговорил: — ...молву слухал одну. мол, сам Кощей проговорился кому-то... — домовой сделал тон гласа тише. — Молви быстрее! Иначе пойманы будем! — приглушённо и сильно волнуясь попросил его Александр. — погибель Несгинувшего на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в сундуке спрятан, что на дубу высоком подвешен, — совсем шёпотом побаял Александру Хвостик, дабы Кощей не услыхал их.       Дубов тут и в помине не было, как и живого, опричь Светосвода и Хвостика. — Мы сгинули, — вздохнул синий ёж обречённо. — ежели истинное енто виталище Кощея, то здесь должно быть всьо, что хранит он. айда поищем погибель его? — всьо ещё шёпотом говорил домовой. Светосвод кивнул, и они полетели дальше. Оуже не в поисках выхода, а в поисках гибель Кощеевой. Долго летели, спасаясь от костлявых рук. Казалось, что появился луч света во мраке их злоключения. Но спустя несколько доль их пути Александр начал хереть. Смрад гнили въелся в нос, и плохо ему было до невозможности. Какой-то тяжёлый сон слеплял ему вежды, а от немощи хотелось лечь. Как тогда во время побега.       Домовой чувствовал, как расслабился в его руках ёж. Преследовавшие их костлявые руки часто выдирали Александра из рук лисёнка. Хвостик встряхивал друга и громко окликал его "друже мой". Светосвод сразу в себя приходил и начинал бодро озираться по сторонам. — Видется мне...что на древо большое ето похоже... — Александр прищурился. Хвостик взглянул туда, куда друг взор свой направил. На стене малой и плохо освещаемой пещеры туннеля (они часто встречались им по пути, но были завалены костями, черепами и представляли из себя тупики) выдолблена фигура древа с широкой кроной, толстым стволом, но без листьев.       Они приблизились к древу. — Уповаю, что енто дуб с сундуком и протча, а не простая писаница... — произнёс Светосвод, вглядываясь в выдолбленный в камне образ древа. Хвостик поднёс синего ежа к дубу, и тот стал его внимательно оглядывать, выискивая сундук. — О! Еле заметная дыра в стене у крон древа. Александр просунул туда руки и достал сундук. — так истина была ето... — пробормотал Хвостик. Они спустились вниз, и ёж сразу отворил сундук. Нежданно, вылетел оттуда дым, чернющий как смоль. Забил дым очи, нос и зев Александра пылью свербящей.       Синий ёж закашлялся, сильно жмурясь и пытаясь прикрыть дланью нос. Из очей потекли слёзы. —Друже мой! Друже мой! Он почувствовал, как его подняли наверх, и он тут же свалился обратно на твердь. Ничего не видано, только звуки... Звуки! Александр слышал стучащие друг о друга кости – это скелетные руки. Ёж просунул руки под рубаху, дабы оберегом их отпугнуть. Достал око, и тут по руке его кто-то ударил. — Кто?! Хвостик, ты иде?! — Здесь! Тут полно рук костлявых. Я не могу с ними биться! Возня, удар, ещё возня. Александр начал шарить руками по тверди, выискивая оберег.       Его схватили за больную глезну и сильно её сжали. Светосвод вскрикнул и принялся второй пехой прислужников Кощеевых бить. Но крепко персты их костлявые сомкнулись на глезне ежа. И вторая внезапу другую пеху обхватила. Тут ещё рука обвила его запястье перстами, четвёртая схватила второе запястье синего ежа. Они принялись тянуть его в разные стороны.       Разорвут – мельком пробежала мысля в главе Светосвода. Всьо пропало. — Прости меня, друже! Только нашёл око средь тумана ентого! — глас домового. — НЕЕЕЕТЪ!!! НЕ ТРОНЬ! — завопил Светосвод, срывая горло. Сильнейший оберег, не для нечистой силы он совсем. А ведь Хвостик нечистым был, хотя и добрым очень. Руки отцепились, и ёж расположился на земле пластом. Он сразу сел и начал очи свои потирать от пыли той чернющей. Засвербило в носу, и Светосвод расчихался, а опосля закашлялся, глотку прочищая. Теперь он видел всьо, хотя и расплывчато немного.       Никого не было. Вместо костлявых рук только пыль серая осталась, у стенки самой оберег лежаь, а буквально в пяти шагах открытый сундук валялся. Не долго мыслив, синий ёж вскочил на пехи и сначала подхромал к оберегу, забрал его и надел на выю, а опосля к сундуку – глезна Светосвода вновь была сломана, трудно ходить. Юноша поставил сундук на внешнее днище и засунул туда руку. Выудил он статуэтку деревянную в виде зайца, будто идол их божественный. Крупная статуэтка, тяжёлая. Светосвод положил её на землю, закрыл сундук, взял его обеими руками и со всей своей оставшейся мощи обрушил сундук на зайца.       Тот раскололся на несколько частей. Внутри него утица маленькая лежала, точнее троупъ её смрадной. Светосвод с натяжкой выдохнул через зев, отвернув голову и достал с пояса серп. Он вскрыл утку и сунув персты в слизь чёрную, вынул яйцо. — Ты пожалеешь об ентом, синеи мо́лодец, — услыхал глаз Кощея тот. Близок и оуже больше не в голове. — Сгинь, нечистый. Светосвод прозвучал спокойно и устало. Ёж разбил о землю яйцо. Выхватил среди осколков иглу и разломал её на две половины. Перед тем, как разломать, буквально на мгновенье, он повернул голову в сторону прохода.       Там стояла тёмная фигура с зелёными очами, светящимися как дыры черепа в виталище его. Фигура не была высокой, какой казалась в начале. Разломал Светосвод иглу, и силуэт тёмный растворился во мраке. Стало ещё тише. Замолкли черепа, кости стучать перестали. Синий ёж бросил половинки иглы и упав на пол, впал в глубокий, почти мёртвый сон.       Очнулся Светосвод в совсем ином месте. Влажная твердь была под ним, свет дневной совсем близок. Слышился знакомый шелест листвы, пение птиц диких. Светосвод встал на гачи и на свет пополз. Он вылез из дерени в холме и тут же очи зажмурил – свет его ослепил. — А..ааа... Что? — выдавил из себя Светосвод. Его глас осип. Как только синий ёж смог прозреть, увидел он, что в лесу был. В таком же, какой они с братом, сестрой и домовым пересекли, дабы к Кощею наведаться. Светосвод медленно повернулся назад и увидел дырень, из которой он выполз. — А! Сестра моя! — ёж бросился обратно в дырень, но больше там ничего не было. Покрыта мхом, влажной землёй, чьи-то кости лежали, может зверя дикого аль разумного. Но короткой дырень была, тупиковой. Даже за берлогу дикого медведя не сошла бы. — Ха...хаха... — нервный смех вырвался из зева ежа. Любляна же жива была, егда они убежали. Кощей сгинул, значит сестра свободна! Но прохода того не было больше. — Точно! — Светосвод всьо ещё сипел. — Обнощь заходить надобно...обнощь! — Что обнощь? — Обнощь зайти в виталище Кощеево, абы- Светосвод осекся. А кто его спросил-то? Синий ёж обернулся и увидел, как в пещеру заглядывает совсем иной и незнакомый для него разумный зверь. Весь красный, его иглы длиннее и опущены вниз, ни как у ежей в племени их. Облачён красный зверь был в одежу из листьев, мха, ветвей гибких. Светосвод сразу выхватил серп и отполз к стене, направляя его на незнакомца. Енто не ёж из племени или других их племён. Племени иного разумного зверия далеко. Либо враг он, либо сила нечистая как Хвостик, но злой. — Я тебе неча худого не сделал, а ты мне орудием своим грозишь.       Красный зверь покачал головой, и Александр заметил у него ещё кое-что: ветвистые рога по бокам от темени как у дикого оленя. Рога увешены листьями и цветами лесными дикими. — нечистый... Сгинь, нечистая сила! Не подходи ко мне! Второй рукой он к оберегу потянулся. — Тише-тише, не собираюся я тебя губить. Яко я губить буду того, кто лес мой ува́жил? И уважает присно. — Лес...мой? — Светосвод медленно опустил серп вниз. — Да. Леший я и знаком ты мне, яко вся семья твоя. Может вылезешь из дырени? Нет тут Кощея боле, только дырень сырая. Грибами обрастёшь, аще сидеть тут будешь.       Не сразу и с сильным страхом, Светосвод вылез из дырени. Он даже принял помощь Лешего, протянувшего ему руку. — Ну 'от, так лучше. Леший был выше Светосвода на полголовы и как и Хвостик напоминал другое разумное зверьё, нежели силу нечистую. Ежели бы не рога на его главе и иглы почти как у ежа, то не признал бы Светосвод в красном звере силу нечистую. — Попехаем лучше отсюда, а то место тут индо без Кощея поганое. Леший отвернулся и пошёл прочь. Рубаха его листовая была длинной, виднелись штаны широкие из листьев лопуха, а онучи заменяли стебли толстые неизвестных цветов.       Шёл он плавно и медленно, видимо, чтобы синий ёж его нагнал. Светосвод проковылял к нечистому и наравне с ним пошёл. — Яко кликать тебя, дитя? — Не дитя я, а муж оуже! И кликать меня... Синий ёж вспомнил наказ строгий: нельзя нечистому имя свое называть. — Кликать – ето не обязательно имя твое. Молви что-нибудь, так и звать буду. Ведаю я о страхах ваших, поелику имя твое истинное не прошу, — успокоил его Леший. — Ладно... Пусть будет.., — синий ёж задумался. Имя "Александр" он решил не называть, вспомнив слова Кощея, что навредить имя может.       Нежданно в главе Светосвода возникло воспоминание. Егда матушка баяла ему о племени своем и имя свое назвала, которое в семь лет ей дали – Сония. Сония... — Соник звать меня. Зови так. — Добре, Соник, — кивнул Леший. — А яко ты, Соник, Кощея сгубил и живым вышел? — А!!! Соник отскочил в сторону, скривившись от боли в глезне. Он врезался в Лешего. С другой стороны от него появилась новая спутница. Совсем незаметно появилась, будто болезнь в здравой плоти. Ето была разумная мышь летучая. Белая как снег, уши её стеблями с цветами крохотными были обвиты, на венок необычайный похоже. В сарафан мышь была одета, а на плече коса белая длиная лежала – вылитая дева.       Но точно нечистая сила. — Оу, — летучая мышь прикрыла уста, соком красной ягоды или овоща/фрукта обмазанные, дланью. — Простите меня, непутёвую. — 'От лоха шинорная! Нетъ б предупредила, а она возникает пред просташком и прощенья просит теперь! А ежели б издох от выходок твоих дитя ето??? — принялся браниться Леший. — Фу, каков обломъ, — обиженно надула уста летучая мышь. — Мне ж интересно было, 'от не выдержала. — Так что?! — перебила она только открывшего зев Лешего. — ... Ты кто такова??? — синий ёж недоверчиво отошёл в сторону. — О- — Благая я дева, не яко все нечистые, что ты знавал, — летучая мышь гордо прикрыла очи, прижимая руку к своим пышным персям. Она вновь перебила Лешего. — Благая...дева? — Да. Берегинями нас зовут. Только благо даём мы просташкам, то есть вам простому зверию разумному. Кажется Соник что-то слышал об етом. То ли матушка ему баяла, то ли из тёток родных кто-то. — Румяна я, аки ланиты мои. — Баба Яга она, не слухай её, — наконец смолвил Леший, прежде чем его перебили в очередной раз.       Румяна тут же взор на него озлобленный бросила. — Бабу Ягу точно знаю, — кивнул Соник. — И неча хорошего о ней не слухал... — Тц, енто вороги меня так кличут. Понеже живу одна без дружек поганых, 'от и обижают. А ещё- — Ладно-ладно, — прервал её Леший. — Нечего тут роскозни свои баять, Яга. Ему не слухать тебя надобно, а живым стать. — Живым..? — Соник недоумённо взглянул на нечистого. — Да, — кивнул Леший. — Ты был у Кощея в плену, сгнил, смрадит от тебя, яко от троупа. Соник поднёс рукав рубахи своей к носу и не успев глубоко вздохнуть, сразу одёрнул руку под смешки Румяны.       Тот смрад из темницы Несгинувшего, что был ещё до того, как их заперли, он въелся в ежа. — Есть местечко одно благое, — Леший потёр перстами чушку, прищурив фиолетовые как лепестки волчьего боба очи, — но затулено оно. Я покажу тебе. — благодарю, — тихо отозвался Соник, легонько кивнув. — А ты, Яга, здесь жди. — Тсь! — Румяна скрестила руки, отвернув главу в сторону. — А камо я ещё пойду? Хоть что-то интересное случилося за последние лета. Желаю знать, яко юноша етот Кощея загубил. Леший только вздохнул раздражённо и свернул в сторону, за одно из древ. Соник за ним.       Они вышли на узковатый брег у реки, петляющей меж деревьев. Напомнила она реку Патоку, что рядом с племенем их текла. Соник поёжился, вспомнив, как чуть не утоп в Патоке, когда дитём совсем был. Леший подошёл ближе к реке и указал на место, выделенное осокой, кувшинками и высоким рогозом. — Здесь место благое, лечебное, — Леший обвёл рукой круг на воде, что образовался из-за растений. Соник заметил, что длань Лешего большая с крупными когтями на концах и шипами на костяшках пясти. — Я плавати не умею... — И мелкое, — добавил Леший, скривив зев.       Синий ёж судорожно выдохнул и подошёл ближе. По воде шла рябь, хотя насекомых речных не видано, может из-за ветра. Соник упал на гачи и оуже поднёс длани к воде, дабы набрать живительную влагу и наконец утолить жажду опосля плена. Но тут Леший остановил его: — Не надо тут. Я из иного источника воды тебе подам. Леший присел на корты и что-то принялся искать в траве. Соник наблюдал за ним пару мгновений, потом повернулся обратно к реке и взглянул на отражение своё. Истощённый лик на него смотрел, на нижних веждах темно, ланиты исхудали. Бледным как поганка был. — 'От, держи, — Леший подал Сонику крохотную плошку, влагой живительной наполненную. — благодарю, — пробормотал бывший пленник Кощея. Он принял плошку и жадно припал к её краю устами. — Ещё, — ёж вернул нечистому плошку, и тот набрав воды, отдал её обратно. Также быстро выпив вторую порцию, Соник попросил ещё. Так он осилил три на десять таких плошек, пока давиться не начал. — Думываю, хватит с тебя... — Леший убрал плошку куда-то под корни древа.       Соник кивнул и подошёл к воде ближа. Он снял пояс, стянул рубаху, развязал онучи, снял носки, стянул подошвы. Оуже вечерело, поэтому как только ёж разблокался, его сразу ветром хладным обдало. Соник обнял себя руками и задрожал. И тут, он заметил, что все руки его от перстов до рамен гнилыми ранами покрыты. Плоть с мясом слезла, показалась кость. Соник вздрогнул, опустив руки и осмотрел себя всего.       И перси, и брюхо, и пехи его – всё почти сгнило. Удивительно, как Светосвод вообще ходил и боли не чувствовал. Хуже выглядела его глезна повреждённая: вся распухшая, цвета тушки дичи на костре сготовленной. Боли не было, только смрад, к которому Соник привык в дырени Кощеевой. Здесь с запахом леса, он вновь ощущаться стал. К Сонику будто вернулись все чувства. Он отошёл в сторону от реки, упал на гачи, и его стошнило. — ожил в конец-таки, — пробормотал Леший, который отошёл к одному из деревьев и что-то там искал.       После того, как Соник избавился от дурноты, он подошёл к краю берега. К тому кругу, где должен был очиститься. — И одежу почисти. Она у тебя тожде духом Кощеевым пропитана, — сказал Леший. — Аа... — с пониманием кивнул тот. Ёж взял одежу в руки и встряхнул её. Посыпались мешочки-обереги и только тверди коснулись, так сразу в пыль осыпались. Соник оставил в одеже Велесово Око, только лучше завернул в рубаху его и со сморщенным ликом шагнул в воду. Истину красный зверь ему смолвил: неглубоко место ето было. Чуть ниже пояса Соника. Пришлось ему сесть на гачи, дабы рамены вода очищающая покрыла. Сразу легче стало: дурнота полностью ушла, появилась боль, но как от исцеления, а не страдания. Одежу Соник рядом утопил, хорошо промыл и выложил на берегу. На удивление все пятна от руды и пыли сошли. Одежа его чистой стала, будто недавно сшили.       К брегу подошёл Леший и накидал Сонику цветы чудные и вроде семян, которые с деревьев падают. На его недоумённый и хмурый взор объяснил, что ети растения леченью его помогут. Соник решил поверить ему сразу, пока что нечистый не пытался его погубить, хотя ослабшего после Кощея Светосвода легко было провести и утянуть в топи, где тот и сгинул бы с концами. Об ентом Соник думывал, пока с Лешим и Бабой Ягой по лесу шли. — И что дальше делати будешь? — Леший отошёл в сторону, уселся на траву и сунув в зев травинку, начал жевать её. — Дождусь зари вечёрой и спасать сестру пойду, — решительно выдал ёж. — Хммм... Удачи тебе в яму тыкаться, Соник. — А? Пошто так молвишь??? Я не оден у Несгинувшего был! И знаю точно, что сестра моя жива осталася...уповаю на ето. — Знаешь или уповаешь всьо-таки? — Леший приподнял буравь. Соник нахмурился, взглянув на красного зверя из под чела. — И не гневись на меня зазря. Просто ежели ты Кощея погубил, то ведовство его на дырени снято было. Леший потянулся за новой травинкой, ту съел. — Так камо моя сестра деться могла? Аще виталища Кощеева нету боле? — Сгинула, — беспощадно смолвил Леший и сплюнул травинку в сторону, как хрыч старый слюну горькую сплёвывает на полевой работе после полудня.       Только в отличие от стариков, которых Соник у себя в племени видал, Леший постучал дланью по тому месту, куда сплюнул. Там выросла ромашка. Соник замолчал, очи отведя в сторону. Он помнил Любляну живой, когда с Яросветом и Хвостиком они убегали. Должна была сестра его от порчи освободиться после гибели Кощея. Но из-за его же ведовства сгинула. — не брата, не сестры, не друже домового, — пролепетал Соник, не веруя в свои же слова. Он отвернулся с опущенной головой и отплыл чуть ближе к растениям. — Хм, а домового не просто погубить. Индо дом его разрушь – он живым останется. Соник сразу повернулся обратно к Лешему. — Не может быть. Ёж подплыл к берегу и отодвинул одежу, показав оберег опасный. Нечистый тут же очи закрыл и отскочил к дереву, как ошпаренный. — Хвостик использовал оберег етот, абы руки скелетные Кощея отпугнуть. — Затули енту дрянь! — гаркнул Леший. Соник накрыл Велесово Око рубахой. — Затулил. — Благодарю, — с облегчением вздохнул Леший и повернулся к Сонику обратно. — Поганая вещь однако. — Но очень помогла...жаль, что Хвостика погубила, — глас Соника прозвучал печально. Он снова опустился на гачи, уйдя по рамена под воду. — Не знаю-не знаю, — покачал головой Леший. — Оуже говорил тебе, что домового так просто не сгубить... Ладно, ежели к дырени пойти не можешь, то что дальше делати будешь? — Не знаю... Надобно мне домой воротиться, никакой мысли́ боле нету. — Не думаю, что дома тебе легче будет, — Леший слегка склонил главу. — Яко к остальным войдёшь – тут же погибнешь. — Хах, погибну? Я ж для етого в воде отмокаю, нетъ? — Соник поднял мокрые руки над собой и сразу опустил обратно вниз. — Ослабши ты опосля Кощея. Мощи в тебе нет. — А як мощь ету вернуть? — Хм... — красный дверь задумался, — може...может тебе обождать пока у нас? — У вас? Енто в мире нечистых что ль? Среди сгинувших? — Обижаешь, — глас Лешего прозвучал раздражённо. — Мир погибели и наш мир – разное. Наш мир очень близок к вашему. Ето благое место в реке к миру нашему прижимается, поелику лечит. С лесом моим также. — ... Не понимаю, — Соник сморщил чело. — Я в вашем мире в сей час?       Леший закатил очи. — Нетъ. Дабы попасть в наш мир, надобно реку Смородину пересечь. Ты только прикоснулся к нему, яко вы все, просташки, делайте, егда ходите по моему лесу, в ночи бродите и протча. — Так мы присно с вашим миром бок о бок ходим? — Соник прищурил очи. — Вы да, а мы нет, — Леший не сдержал усмешки. — нечестно як-то... — пробурчал Соник воду, опустившись ниже по уста. Леший только пожал раменами и встал на пехи. — Ну так что? Можешь в благом месте провести несколько Лун и выйти к своим родичам живым. Аль не ждать и сгинуть по пути в племя свое.       Соник привстал. — Нетъ, гибнуть не желаю. — Ино пошли дальше. Ежели вся гниль пропала, то можешь из воды выходить. Жду тебя за древом тем, — Леший скрылся за древом. Синий ёж осмотрел себя, опустил взор на отражение свое – гнилых следов не было боле. Он поднялся на пехи и вышел из воды. Его глезна тоже зажила. Соник натянул одежу, оберег на выю повесил и под рубаху спрятал. Немного потянувшись, как опосля сна тяжкого, он пошёл к древу, за которым Леший его ждал.       Так двое нечистых и живой ёж направились к реке Смородине, где межа миров их проходила. По пути Румяна всьо же вытянула у Соника историю о том, как Кощея он сгубил. Рассказал им он всьо, но избегая подробных описаний их пленения у Кощея. — Ого, — искренне поразилась Баба Яга, — не думывала, что истину Кощей мне побаял тогда. — Егда? — уточнил Соник. — Мы в те веремена далёкие вместе были. Благоверным он мне был, — Румяна растянула улыбку, вспоминая былые зари. — БЛАГОВЕРНЫМ?!!! — А чьего ты удивляешься так? — Леший покосился на ежа. — нежданное совпадение, — пробормотал Соник. — Даа... Он медовухи напился вусмерть и побаял мне, что, мол, не сгубить его. Гибель свою затулил он в игле малой, а игла в яйце, ну и вы сами обо всьом оуже ведайте, — Румяна замахала рукой. — А после разлада нашего, я весть и разнесла. Всем, — она коварно улыбнулась. — Хах... 'От отнуду Хвостик о погибели Кощея знал. — Но не могу поверить, что он так глупо затулил свою гибель, — задумчиво произнесла Румяна. — Но- — Мы прибыли, — перебил Соника Леший. Они вышли на край леса и стояли напротив реки Смородины. Той самой, о которой рассказывал Леший. Но вместо воды в реке была смага. Жар от неё шёл, аж очи щипало и пот тёк. Соник прикрыл очи и отвернулся, не имея мощи глядеть на Смородину. — Дааа... Полымя в Смородине, а не вода. Таков 'от переход от вашего мира к вашему, — произнёс Леший с усмешкой. — Слухай, Соник. Ёж отвёл руки от очей и посмотрел на Румяну, которая обошла его и встала напротив. — Можно по мосту перейти аль на плоту. Выбирай. — Мост? Плот не казался Сонику надёжной переправой через реку горящую.       На лике Румяны улыбкк растянулась. Она отвернула голову, но смеха спрятать не смогла. — Чьего? Что с мостом не так? — взор Соника недоумённым сделался. — Мост – зельно тяжкая переправа для просташка...простого зверия разумного, — объяснил ему Леший, кидая грозные взоры на смеющуюся Бабу Ягу. — Пошто так? — Следуй за мною, — Леший направился вдоль края леса, стараясь близко к Смородине не подходить, дабы Соник не обжёгся. Синий ёж за ним последовал, дланью часть лика прикрывая. Страшился, что Смородина след на ланите его оставит. — Узрей мост чрез Смородину. Леший повернулся к Сонику и указал перстом вперёд.       Приложив ребром длань к челу, дабы очи не сжечь, Соник вгляделся туда, куда красный зверь ему указывал. Длинная приправа, вдаль уходящая и из костей некогда живых существ состоящая. Она лежала на Смородине, и лязыки смаги облизывали мост ентот поганый. Зримо, что нечистые его делали, боле некому дрянь такую сотворити. У Соник поджилки затряслись от сего зрелища. — Думается мне, ты не выдержишь. Сожжёт Смородинка тебя, только пепел оставит. — А плотъ разве лучше? — Лучше, — коротко ответил Леший. — Не ведаю, чьего Яга тебе выбор дала, ежели на плоту только перейти сможешь.       Когда вернулись обратно, Леший кинулся браниться на Румяну. Мол, веремя их тратит, обнощь труднее им переправиться было бы. — Обнощь всё незримое зримым становится! Наш етот час, а просташка Соника тут же заметят! Та только нервные смешки бросала. Потешиться чуть желала, вот и дала выбор.       Оуже темнело. Светило почти скрылось, только смага реки освещала всьо. Сонику доводилось гулять опосля вечерней зари, но только в племени, где уверенно он себя чувствовал. А тут оден с двумя нечистыми, бранящимися, как старые супруги. — Пока лаять на меня бушь – оуже и темень придёт! — высказалась Румяна. Она скрестила руки, надула уста и отвернулася от Лешего. — Пошли, Соник, отсюдова. К плоту надобно. — Добре... Леший быстро направился в другую сторону, Соник за ним, а замыкала их Румяна.       Прибыли они к мосту высокому на холме небольшом. — слухай меня, Соник, — Леший положил руку на рамо его, — безмолви и держись подле меня, близ хребта, аки тебя нету тут. ежели разведают, что просташка привёл, вмиг тебя живьём сожрут. понимаешь? Синий ёж послушно кивнул. — и ты, Яга, за Соником держись, дабы не раскрыли нас, добре? — злобне... Не Яга я, а Румяна, черт рогатый. — ...ладно, Румяна. — тепереча добре, — довольно улыбнулась летучая мышь.       Поднялись они на холм, взошли на мост. Там Соник узрел существ невиданных, множество из которых на обычное разумное зверьё похожи были. — не пялься, — шепнула ему Румяна, стоя позади совсем близко. Ёж сразу взор опустил вниз. На плотъ они взошли без проблем. Соник ожидал пару стволов древ, связанных вместе, но плотъ оказался целой ладьёй с высокими стенками, крепким днищем и даже навесом, что от жара смаги прикрывал. Они отползли под навес, и ладья двинулась по Смородине, ккк по обычной воде. Также плавно. Было жарко, но терпимо, почти как в бане, по которой ёж скучал ещё в плену Кощеевом. — Всьо с благом прошло и без неурядиц, — вздохнул Леший и разлёгся в лодке. Румяна поправляла косу свою длинную, сидя в самой тени навеса. — Долго плыть до мира вашего будем? — Нет. Темень накроет всьо, думываю я, но оуже опасности не будет, — ответил Сонику Леший. Опасности не будет. Соник вдруг усталость сильную ощутил, мощь вся покинула его, и ёж прилёг на днище ладьи. В сон его клонило сильно. — Може дрёме отдаться, а яко приплывём – пробудим тебя, — посоветовала ему Румяна. — Я пробужу, она вряд ли, — добавил Кощей. Нечистая тут же зашипела ему что-то оскорбительное, а зверь красный ей в ответ.       Так под ссору Румяны и Лешего, Соник задремал. Снилась смага ему горящая, но пахла не гарью она, а хвоей сладкой. Не жгла смага, но Светосвод в ней стоял. И казалось, что руки некто ему тянет. Много рук. Но страшно не было.