Светосвод и мир нечистых

      Пробудился Соник от удара их ладьи о что-то. — Проснись, проснииись, — принялся будить его Леший. Но ёж оуже очнулся от дрёмы и поднялся на пехи. Темень оуже опустилась на твердь, но зрел Соник вдали домов очертания. Будто поселение там стояло. — Прибыли, — Леший вышел из ладьи, Соник за ним выскочил. Румяна тоже выпрыгнула за ними двумя и встала рядом с синим ежом. Ладья тотчас потонула в Смородине, полностью сгорев. — Не будем терять ни мгновенья, — Леший отвернулся и пошёл к тому поселению. — Ага. Тебе надобно отоспаться, — добавила Баба Яга. — Уфф, миленький такой ты был, егда дремал. Так бы и съела. — А да... Памятую, что про Бабу Ягу мне баяли... Дитятей она в печи готовит. — Блядь енто! Враки! — сразу запричитала Румяна.       Ничего не ответив нечистой, Соник направился за красным зверем. Тут, каждый шаг его болью отдаваться начал во всей плоти. Пред очами поплыло, а в ухах гул невыносимый появился. — что...что происходит.., — пролепетал Соник. Лязык заплетался, уста высохли и почти не шевелились, глас его сел. — Ух...ыл, — не слышно боле Лешего. Но тут Соник почувствовал, как что-то в зев ему протолкнули. Мягкое, сладкое... Ягодой это было. Он прокусил тонкую кожицу ягоды и кисло-сладкий сок орошил полость его зева. Как проглотил ягоду, так дышать легче стало, мощь вернулась и боль ушла. Ухи слышать начали, и говорить он теперь мог. — Что енто было..такое? — Соник прикрыл дланью зев и посмотрел пред собой на Румяну, которая что-то в руке держала. — Тяжко просташку в мире нашем быть. Еду тебе из мест етих дала, 'от легче стало. Румяна показала чёрные круглые ягоды. — Прости... Запамятовал я, — Леший встал рядом, качая головой и прижимая длань к челу. — ...Да неча такого, — Соник отвёл очи. Хотя немощь ушла, но усталость он чувствовал до сих пор. Сон его одолевал крепкий, дрёмы той недостаточно было. Дальше они пошли уже без неурядиц всяких. Дошли до поселения. — Вечаряти будешь аль спати пойдёшь? — спросил Соника Леший. — Спать. — Добре, то- — Знаю я место одно, иде ночь провести ты сможешь, — перебила Лешего Румяна. Тот озлобленно воззрился на неё, но нечистая продолжила: — Пуста изба та, но жилая. Хозяин её не тронет тебя...наверное. — НАВ- — Он там не бывает, знаю я, — замахала рукой Румяна. — Пошли, Соник. Ночи доброй, рогатик, — она ухмыльнулась Лешему и схватив Соника под локоть увела с собой, не успел красный зверь и слова вставить. Привела Баба Яга его к избе крайней. Малой, мрачной, без света в окнах. — Лучину зажёшь там. 'От кресало у меня есть, — Румяна достала из складок сарафана кресало и отдала его синему ежу. — Ето аще страшно тебе будет. И спати ложись. Заутра побалакаем, накормим тебя и познакомимся получше. Доброй ночи. Румяна ушла и скрылась в темени. Соник поспешил зайти в избу, уж погано ему было одному во мраке мира нечистых стоять.       На ощупь отыскал он стол и там лучину. Зажёг её и оглядел избу всю. Лавка тут одна была, стоял стол без стульев, бабьего кута не было, мужьего кута тожде нет. Пуста изба, будто заброшена. Печь заодно была, а наверху занавески к спальному месту на печи. Как говорила Румяна: хозяин у избы есть, но он тут не бывает. Соник решил поуповать на речи Бабы Яги и подошёл к печи. Эх, давно на печи Соник не спал. На печи совсем маленькие спали обычно, хотя Славосвет рассказывал, что в некоторых избах только главе семьи положено было.       За занавесками уже лежало сукно, одеяла и подушка большая. Соник развязал онучи, снял подошвы с ног, стянул носки и лёг на сукно. Укрылся одеялами, повернулся на бок, ликом к избе всей и закрыл очи. Занавески Соник не задёрнул. Сон его быстро одолел, и ёж крепко заснул, впервые за всьо то веремя, что вне дома провёл.       Пробудил его чьей-то взор недобрый и пронзительный. Или звук какой-то, но что-то во сне Сонику чудное привиделось, будто наблюдают за ним очи чьи-то. Устрашился, что Кощей ожил, нашёл его и мстить пришёл. Но ничего такого Соник не узрел. Он открыл очи и оглянул избу: лучина потрескивала, но почти сгорела, стол был на месте, за окном темень, в избе тишь. Уже собирался ёж снова в сон провалиться, как зацепился взором за странную тень в углу избы. Не было ни единого предмета, что тень подобную отбрасывать мог. И не тень самого Соника ето была.       Силуэт чей-то, с острыми краями по бокам на "голове", будто края листа с древа или зазубренные на древе. Такие Соник видел, когда батя что-то вырезал на чистой древесине. Кажется ето не что-то, а кто-то был. Хлад нутро Соника пронзил. Верно думает, ето кто-то. Вот плоть его, очертания рук, пех. Неужто хозяин избы? Соник присел, сжимая перстами складки одеяла. Ему было и страшно, и неловко, а ведь Румяна уверяла его, что хозяина тут не бывает. — З-Здрав будь... Тень не сдвинулась с места. Ето не нечистый? Не от существа невиданного тень?       Даже ежели не от живого, то всьо равно выглядела страшно. Соник задёрнул занавески и отвернулся к стенке. Недолго он лежал, хлад по хребту так и бегал. Соник полуобернулся к занавескам, и чуть удар его не хватил: тень была прямо на занавесках, будто некто за ними стоял и глядел на печь, где спал Соник. Синий ёж резко одёрнул занавески, но никого там не оказалось, как и той странной тени в углу избы. — Кто таков??? Я лишь ночь провести сюда прибыл! Румяна... Баба Яга отправила! — прокричал Соник. Он подождал ответа, но слышился только треск лучины и стук его сердца. Соник вновь задёрнул занавески.       Он повернулся к стене и сразу шарахнулся назад, чуть с печки не свалившись. Тень теперь была на стене. Невидимая рука удержала его на месте и на хребет перевернула. Вдруг так тяжко ему стало, будто камнями плоть придавило. Соник проморгался и узрел, что на нём сидел кто-то. Места здесь на печи было достаточно, можно было сесть полноценно. Поэтому ентот некто лишь упирался теменем в потолок. Соник почувствовал, что его выю начали сжимать чьи-то руки. — Кха... — он схватился за руки того, кто удавить его пытался. Осязаемые, он чувствует ткань одежы чьей-то. Пред очами поплыло, воздуха не хватало и тяжко так было от того, кто на нём сидел. Соник прищурил очи, вглядываясь в того, кто сгубить его задумал. Он сжал дланью руку нечистого, а второй пытался оттолкнуть незнакомца.       Тот ещё сильнее сдавил его выю. Крепким был, никак не столкнуть с себя. Даже когда Соник пехами долбить его хребет начал – не отставал. Чрез прищур синий ёж немного разглядел лик нечистого и его злую ухмылку. Тешится, что губит кого-то??? Истинная нечистая сила, злая сила! Соник чувствовал, что потеряет сознанье в сей час и опосля погибнет. На ум пришло Велесово Око под рубахой. Соник попытался достать его, но руки нечистого мешали. Из зева синего ежа оуже выступила слина. Сгинет, погибнет! Удавит его окаёмъ поганый.       В голове образ Беломира возник, что про заговоры им баял. Молвил про оглавник что-то... Соник дрожащей рукой стянул с себя оглавник и одними устами принялся молить предков о помощи. Образ погибшей матери, рассказы родичей о его предках – всьо всплывало в думах умирающего ежа. Он оуже не видел своего гибельника, только чувствовал оглавник свой. На ощупь Соник отыскал руку нечистого, отвернул рукава одежы его на одной и второй руках и прижал оглавник к плоти незнакомца. Просто так. Не ведая, как верно надобно было сделать.       Тот одёрнул руки, будто обжёгся. Дышать сразу стало легче. Соник закашлялся и наконец столкнул убивца с себя. Протянув длань к занавескам, он свалился с печи, больно ударившись боком. Соник встал на гачи, прижимая длани к полу. Он выжил! Но ещё в опасности. Ёж надел оглавник обратно и начал озираться по сторонам. На печи оуже никого не было, тени той, которая нечистому злому принадлежала, Соник тоже не видел. — иде ж ты?.. — пробормотал Соник. Он засунул руку под рубаху, схватившись за оберег. Тут, взор его упал на собственную же тень. Гигантскую, в свете догорающей лучины. Из-за его тени вышел оуже знакомый ему нечистый, тожде в виде тени. Он схватился руками тёмными за голову тени Соника. Почуяв неладное, ёж быстро достал Велесово Око и показал его ворогу. Убивец тот час скрылся с очей его, оставив тень Соника в покое.       Но хлад ещё сковывал нутро синего ежа. Нечистый был тут в избе, затуленный и с недобрыми мыслями в сторону гостя незваного. Ето не Леший, не Румяна и не Хвостик, которые благо Сонику желали. Зло, яко Кощей Несгинувший. Соник не прекращал озираться и случайно опустил взор на пол. — Ах! — вслух вздохнул он и отскочил назад. Тень на глазах стала осязаемой, приняв облик...ежа. Ето был чёрный ёж, будто кусок мрака за окном. С красной как мак полосой на темени, идущей назад по всей главе и узорчатами полосами такого же красного цвета, подчёркивающие странную форму его игл. Очи у него цвета целозии оттенка, такие же бурави и следы вокруг очей. Зеницы вытянуты как у многих нечистых.       Одет был в рубаху без пояса очень тёмного красного цвета с высоким воротом и на крючках, с помощью которых запахивалась. Порты такого же цвета, а на пехах сапоги чуть ниже гач. Соник вновь Велесово Око выставил, и хозяин избы сразу очи прикрыл руками, отведя голову в сторону. Но на месте остался, даже начал медленно приближаться, не глядя на Соника. Око не распыляло его, не страшило жутко, как Лешего и Хвостика. Всего лишь взор туманило... — Я уйду...уйду из дома твоего. Отстань только, — примирительно заговорил Соник, выставив длань другой руки пред собой.       Он отходил к двери, сжимая рукой оберег. Нечистый не ответил, а продолжал приближаться к Сонику на своих пехах, не становясь тенью. Синий ёж уткнулся в дверь и толкнул её. Но она не открылась. — что...что?! Соник попытался снова открыть дверь, подёргал свободной рукой ручку. Не отпирается, будто замок снаружи повесили. Соник не сдержал нервного смешка: нечистый запер его вместе с собой, дабы погубить. Он сел у двери, прижимаясь к ней хребтом. В руке сжимал оберег и взирал на медленно приближающегося к нему нечистого.       Тот подошёл ближе и вытянув свободную руку попытался схватить Соника. Не получилось. Оберег будто защиту незримую поставил. Чёрный ёж пропал из виду, видимо тенью вновь стал. Соник напрягся, ещё сильнее сжав оберег. Выя ныла от боли, очи слипались от усталости, но он не мог предаться сну в сие мгновенье. Нечистый рядом бродит и желает сгубить его. Соник озирался по сторонам, искал снова тень ту с узнаваемой формой игл. Нигде не было: не на полу, не на стенах. Неужто ушёл?       Синий ёж расслабил персты, и Велесово Око осталось висеть вне его рубахи. Как же устал он, даже в особо тяжкие зари на поле он так себя не чувствовал. Крепко держался на пехах и за плуг. Вот каково енто с нечистыми якшаться. Ныне отказ Беломира не казался трусливым, как тогда подумал Соник. Ёж облокотился о дверь и сполз вниз. Очи закрывались сами. Может да ну его... Поуповать на Велесово Око и защиту его от тени злобной. Авось живым проснётся...       Что-то двинулось со стороны. Соник разлепил очи и повернулся туда: тот ёж в виде тени глядел на него со стены дальней. — что? подойти не мож? — ослабшим гласом спросил у него Соник и устало засмеялся. Тишь. — 'от и безмолви подалее, нечистый сквернодей... — пробормотал Соник, закрывая очи. Он быстро провалился в сон.       Снилась ему погань всякая. Что-то за пехи тащило, топило в Патоке, которая в Смородину превращалась и жгла нещадно лик его. Вопли Яросвета и Любляны он слухал, но найти самих брата и сестру не мог. Плакалась ему и Светозаря, но как только Светосвод бежал к ней, его сразу за глезну тянули назад. За ту самую, которую прислужники Кощея ему повредили. Когда выбирался и добегал до Светозари, видел только троупъ её. И такая тоска разрывала сердце, всяку веру в своем убийстве Кощея он терял. Не получилось, не вышло – его сестра погибла. А вместе с ней и Слава сгинула. Зрел, как из полатей ручонка её фиолетовая свисала.       Очнулся Соник на полу у двери. Он упал во сне и... Ёж сел и залез себе под рубаху – нет оберега! Соник в ужасе огляделся и заметил, что Велесово Око валялось в трёх шагах от него. Сразу кинулся он подбирать оберег. Надел себе на выю и вздохнул спокойно. Тени того чёрного ёжа нигде не было видно. Лучина давнишно сгорела, а избу освещал свет денницы. У него получилось дожить до утра... Соник медленно поднялся на пехи. Усталость его не покинула, и он не выспался. Соник ещё раз огляделся по сторонам, дрожащей рукой убрал Велесово Око под рубаху и потянулся к ручке двери. Нечистым любо обнощь избывать, 'от утром никого и нет.       Благо – только мысля в голове синего ежа мелькнула, как его выю сзади обхватили рукой. — Так ежели под рубахой он, то не действует, — услышал Соник за спиной незнакомый глас. Енто тот чёрный ёж точно был. — гх! — Соник схватился за его руку, но отцепить от себя не мог, и нечистый преградил ему доступ к оберегу под рубахой. Чёрный ёж положил длань на его темень. — В левую аль в правую сторону выю тебе ломать? ~ — спросил он игриво, будто не губить в сей час собирался. Соник поднял руку к оглавнику. — О нетъ-нетъ-нетъ. Не позволю. Нечистый внезапно на хребет Соника запрыгнул и обхватил его руки пехами. Не выдержав тяжкого веса погани злой, Соник упал на пол. — Так индо лучше. Чёрный ёж успел убрать руку из под выи Соника и тепереча двумя дланями обхватил его голову. — Ведаешь о дитячем сказе вашем? О репе, иже тянут из под тверди? — Отстань от меня! — Соник пытался высвободить руки из под плоти нечистого, абы схватится за оглавник или пояс. Вспомнился один из заговоров, которым он отпугнул те руки костлявые. Ёж принялся однеми устами его шептать. Нечистый в то же веремя обхватил голову Соника, не трогая его оглавник и начал тянуть на себя.       Больно было, выя разломается. Соник запутался в словах заговора, тепереча заново начинать, иначе не подействует. Но успеет ли синий ёж? — ааа...ай, — выдавил он из себя. Послышалось хихиканье нечистого. Соник уже взмолился предкам и самому Велесу в думах. Чувствовал, как гибель в затылок дышала.       Но тут дверь отворилась и тут же с петель слетела. — Так и знал! А всьо из-за тебя, Яга!!! Глас Лешего. Но чёрный ёж не отпустил его, только тянуть голову к себе перестал. — Чьего в чуждых виталищах двери ломаешь??? — глас нечистого убивца был недовольным. — Отпусти дитя, Тень, — Леший скрестил руки и нахмурился. — С чьего енто? Живцам не место здесь! — Он со мною и Бабой Ягой. В долгу я у него. Интересно, в каком ещё долгу. Не за просто так Леший синему ежу помог? Думалось Сонику, что он просто благой муж, а оказывается не очень. — Думываешь, мне не всьо равно??? Аще в долгу, то к себе его забрал бы, а не в мою избу селил. — Ето я, — из-за хребта Лешего выглянула Румяна с робоко поднятой рукой, — думывала, что ты здесь почти не бываешь. Отнуду б не поселить тут Соника? — Хммммм.... Нетъ. Всьо, что в избе моей, мне принадлежит. Яко и живот его, и я его забираю. Нечистый оуже собирался повернуть голову синего ежа в сторону, как вдруг одёрнул руки и обхватил оуже свою голову. Соник читал заговор, пока они балакали и только что закончил. — Ах ты- — зашипел чёрный ёж. — Довольно! — Лешего и Румяну обошла новая нечистая. Тень сразу остановился. Соник ощутил плотью, как чёрный ёж напрягся. Пререкаться с незнакомкой он не собирался. Сама нечистая выглядела как простая зайчиха нежного светлого цвета, светлее топлёного масла, но темнее парного молока. На темени копна влас цвета Светила на вечёрой заре прикрывала чело, а с затылка спускались две косы того же цвета что шерсть её. Вокруг очей следы цвета копны влас. А очи как две крынки мёда. Одета она была в сарафан лёгкий до пола, а на хребте виднелась тряпица цвета младого одувана.       С первого взора она не казалась кем-то выше Лешего или Бабы Яги, но присмотревшись Соник ощутил мощь необычайную и давящую. Может ета мощь и остановила Тень? — Отпусти юного живца, Тень. Он не виновен в том, что попал в край етот. Тихо, слышно только для Соника, фыркнул нечистый и нехотя сполз с синего ежа. Тот тут же вскочил на пехи и отошёл ближе к Лешему, на пороге стоявшему. — Он виновен, что живец и что здесь, — хмуро смолвил Тень, уже встав на пехи. — Не верно молвишь. Леший мне всьо побаял, и тому была причина. Я встану на сторону живца. Тень ещё больше нахмурился, опустив очи и пропал из виду. — Обожди уходить! — окликнула его зайчиха. Тень вновь появился на том же месте. — Надобно табу наложить. Ведая о твоих деяниях, ты его в покое не оставишь, егда я уйду. — табу? — тихо уточнил Соник у Лешего. — узреешь всьо в сие мгновенье, — тихо ответил ему тот. — Подойди ближе, юный муж, — позвала его нечистая. Соник приблизился к ней, с опаской поглядывая на чёрного ежа. Зайчиха что-то оторвала со своей накидки и вложила ето в длань Соника. Ето было перо. — Возьми Тень за руку той рукой, в иже у тебя перо. — ЧТ- — Не страшись, — перебила она возмущение синего ежа.       Тот с долей страха и брезгливости взял длань нечистого. Тень сжал её так, что у Соника все кости хрустнули. — Дарую защиту Гамаюн тебе, мо́лодец живой. Сия тень не сможет сгубить тебя, пока ты в крае за Смородиной находишься. А на тень сию табу накладываю. Аще нарушит он его – кара Гамаюн на него обрушится. Да благословит нас Велес. Перо засветилось медовым как очи зайчихи цветом и окутало длани Соника и Тень сверкающими нитями. Мгновенья не прошло как всё пропало. — Всьо, — улыбнулась зайчиха. — Пошто так делать? — недовольным гласом спросил чёрный ёж. И не дожидаясь ответа, пропал со взора. Зайчиха только вздохнула и бросив краткий взор на Соника, вышла из избы.       Леший, Румяна и Соник также покинули виталище Тени. — Неча не понимаю, — признался синий ёж им, пока они шли мимо изб. Поселение казалось ожило. Туда-сюда бродили нечистые, очень похожие на разумное звериё видов разных. Соник старался не пялиться на них, но они сами прожигали взором тяжких очей своих. — Что не понимаешь? — Леший повернул голову к нему, взирая на ежа сверху вниз. — Неча. Что за долг, об оном ты обмолвился? Пошто та тень от меня отвязалась? Пошто он послушал зайчиху ту? — Таволга, — подсказала имя Румяна. — Таволгу? Пошто послушал её? И пошто сгубить меня желал????? — Хмм... — Леший скривил зев. Слишком много всего Соник спросил у него. Баба Яга только безмолвно ухмылялась. — Долг с Кощеем связанный. Он меня...бесит, — с какой-то неловкостью признался Леший. Соник приподнял буравь в недоумении. — Всяк, яко дикое звериё из леса моего, к нему в дырень прыгало – неча от него не оставалось. Аще расти трава аль цветы начинают, так сразу гниют. И твердь окрест его дырени присно погана. Яко бородавка он. Бесит! А ты енту бородавку аще не сдавил, так прогнал с земель моих. 'От и в долгу я у тебя. Они остановились у одной избы. — Айда за трапезой побалакаем? — Да, добре. Брюхо оуже крутило от глада. Соник не ведал, сколько зарей он не ел, пока у Кощея в плену томился.       В избе стоял большой стол дубовый с яствами разными на нём. — Ето я состряпала, — гордо выдала Румяна, первой пройдя к столу. — Не без помочи, но я, — добавила она чуть тише, полуобернувшись и с хитрой ухмылкой нагло уселась за стол. Обычно, когда семья Светобора садилась трапезничать, первым всегда садился глава семьи. Потом мужи с дитятями мальчиками, опосля оуже дитяти девочки. И самые последние девы и жены – они ещё приносили кушения, разливали всем питиё по канопка. А тут жена села первой за стол и сама себе налила питиё.       Диво дивное, чудо чудное, но таковы порядки у нечистой силы. Ежели они есть. Соник спокойно прошёл к столу и сел с краю. — Ну что, як чуждой сидишь??? Двигайся ближе! — завозмущалась летучая мышь. — Да мне и тут непогано... — Як пожелаешь, — пожала раменами Румяна. Леший также сел за стол, и все трое принялись трапезничать. Пища оказалась...очень вкусной. Синий ёж впервые пробовал такие кушанья. Каша из ячменя была наваристой, сладковатой. Ржаной каравай с мягкой корочкой и нежной мякотью. Сыта, которую Соник обычно видел по праздникам или пил на ритуалах моления богам, была на столе в достатке. Кажется, будто впервые он ел такой вкусный и насыщенный заутрок. Возможно, в плену Кощея просто отвык. — Продолжу пожалуй отвечати на твои запросы. Соник сразу навострил ухи. — Таволга – Гамаюн. Баяли о таких? Синий ёж сморщил чело, припоминая что-то такое то ли от Яросвета, то ли от матушки. — ... Кажется мне...птица ето была. — Не совсем истинно. Гамаюн – посланница Велеса. С нами живёт только одна такая – Таволга. — Ну да... Таволга-то не птица, — задумчиво проговорил Соник. — У неё есть крылия, но ты их не узрел, — вмешалась в беседу Румяна. Она всё ещё чему-то периодически ухмылялась, поглядывая на Соника. — Так 'от, Таволга егда-то Тень спасла. Он ей должен, яко я тебе. — Ого...поелику он меня отпустил, як только Таволга ему приказала?       Леший медленно кивнул, подливая себе сыту в канопку. Соник задумался. — А пошто она меня от погибели оберегла? Что я-то сделал? — Неча, — Леший отхлебнул сыту и вытер рукой следы от напитка с верхней усты. — Я попросил её помочь тебе. — ... Ты? — Ага. Сделку заключили: она оден раз тебя выручает, а я дщерьке её позволяю в лесу моем играти. — Хах... Так просто? — Неее, Леший наш тот ещё скаредъ. Лес свой, яко зеницу ока бережёт. А пускать к нему дитя, хотя и Гамаюново – предательство понятиям своим, — объяснила Румяна, поднося ложку с кашей к зеву.       Будто в подтверждении её слов, красный зверь насупился и громко стукнул канопкой по столу. — Помогать боле она тебе не будет. Соник отодвинул пустую миску от себя и подлил сыты из кувшина. — Благодарю, что...помог. Думывал: сгину там в избе. Только от Кощея спасся, а тут на те раз: нечистый злой погубить желает. Без те́бе погиб бы. Соник не решился встать из-за стола и оглавник свой снять в благодарность. Хоть какая-то гордость пред ликами нечистой силы должна была остаться у благородного разумного зверия. Предки на том свете застыдят за поведение поганое. Сродни предательству голову кланить пред нечистым. — Да всьо хорошо, — замахал рукой Леший, делая лёгкие круговые шевеления другой рукой, что канопку держал. — Я ж в долгу у тебя, дитя. Да и по нашей ты вине попал сюда, попал в избу Тени, ну и кушанья вкусил наши. — Но за крайнее ещё боле благодарю, — уже охотно отозвался синий ёж. — Николи не вкушал столь приятной пищи. — Приятно ето слухать, — гордо вздёрнула нос Румяна, но тут лико её серьёзным стало. — Обаче, не просто так мы трапезу тебе приготовили.       Соник недоумённо приподнял буравь. Что его нечистые товарищи имеют в виду? — Тебе до́лжно было обряд пройти по связыванию плоти своей с миром етим, — продолжил Леший за ней. — А? — Соник не понимал их. — Пойми нас: не вкусил бы ты пищи здешней, сразу б отринуло место тебя, — вновь Баба Яга. — Да о чём вы?! — Ну... Помнишь, яко мы только сюда приплыли, я тебе ягоду вкусить дала? Худо тебе стало, — начала объяснять Румяна. — Памятую. И что? — Ето, дабы мир етот, край наш за Смородиной принять тебя смог. Нашего в тебе узрел, а не просташка. — ЧТО?! Соник резко встал, опрокинув конопку. — Вы из меня нечистого сделати пытаетесь?!! — Нет-нет, окстись, Соник, — Леший тожде поднялся из-за стола. — Ежели б так просто ето было, то...то не ведомо, что было. Но всьо ж. — Истину Леший молвит. Ты просташок всьо ещё, но скрытый маленько. Обнощь тебе не позволено по миру бродити, только в избе быть. И Велесу служивших избегати, — Румяна потянулась чрез стол и подняла опрокинутую конопку. — Ежели не желаешь быть к нам близко, то вкушай маленько, спи больше. Як оживёшь, тут же домой воротишься – на иной брег. Соник с долей неловкости обратно сел. Ярость захватила разум его, как услышал он от Румяны, что кушанья здешние нечистого из него сделают. Ну уж нетъ! Осторожнее впредь будет. — А пошто... просташком меня называете? — тише и спокойной спросил у них Соник. — Аа..Да ето, яко вы нас нечистыми кличите, так и мы вас просташками называем. Простой народ – просташки. 'От, — побаял ему Леший. — Право, — кивнул синий ёж. Не обижало. Вряд ли нечистые сами себя нечистой силой называли. Да из умысла худого Соник и другие разумные звери их так кличут. Пусть и нечистая сила называет их как пожелает. — ... Ну ведаешь ты аль нет: вы с Тенью хорошо гляделись. Думывала я , что сдружились, но...не сошлось, к сожалению, — нежданно смолвила Румяна. — Он меня сгубить пытался, ваш Тень, — хмуро отрезал Соник. Он вышел из-за стола. — Благодарю за пищу. Способен ли я по селению вашему гуляти? Аль затулиться мне иде-нибудь? — Позволено, — кивнул Леший. — Светло же. Но осторожнее всьо равно будь. — А ночь мне иде переждать? И спать, дабы мощь свою возвращати? Леший с Бабой Ягой переглянулись. — А тут мож, в избе моей дряхлой, — Румяна рукой избу обвела. Лик Соника вытянулось, а опосля его гневом исказило. — А раньше не дозволено было?! Пошто я у Тени ночь провёл?!! — Понеже Яга надурила тебя от вредности своей, — Леший прищурил очи, покосившись на летучую мышь.       Та с невинным выражением лика дланью уста прикрыла. Сразу очами захлопала. — А не знала я, что Тень в избу обнощь воротиться. Да и думывала, что сдружитесь вы, раз схожи маленько в своем прибытии сюда. Соник сделал резкий вздох, но тут же успокоился и вышел из избы. Будет он с нечистыми пререкаться. Забыл, что страданья и злость "просташков" для них потеха. Нечего Бабу Ягу попускать. Он ж помогла ему всьо равно, даже ежели чуть не погубила, егда в тот дом отправила.       Гуляя по поселению нечистому, синий ёж заметил одну вещь, что жителей всех связывала: они все мухоблуды, каких ещё сыскать. Никто не работал, только ходят туда-сюда и друг с другом балакают. В племени Светосвода все работали в поле с денницы до полудня, потом либо отдыхали, либо делали иную работу и опосля вновь на поле до вечерой зари. А тут селение шлынд какое-то. Сгниёт здесь Соник и без Кощеева вмешательства...от мухоблудства. Ещё и не полдень, утро только.       Так за думами о ленивой нечистой силе, ёж вышел из селения, оказавшись в рощице. На пути стали встречаться низко висящие ветви древ, которые Соник отодвигал в сторону. Осока колола его босые глезны, подошвы с онучами он забыл в избе у Тени. К одеже и иглам на голове приставал репейник. Ежели Соник замечал его, снимал с себя, но репея всё равно оставалось много на нём. Продираясь сквозь высокую траву, низкие ветви Соник вышел к реке. Не Смородине, а обыкновенной. Приглядевшись ёж понял, что это даже не река, а речушка, большой ручей. Окружённый древами с низкими ветвями, поросший камышами и кувшинками.       Когда Соник поднял голову на ветви, он узрел вереницу дев в рубахах, которые девы их племени на Купалу обычно надевали. Все глядели на него, сидя на ветвях и свешивая босые пехи свои. — Здравы будьте... — медленно произнёс Соник. Неловко-то как. Он повернулся и оуже собирался убежать, как послышались гласы дев с ветвей: — Ооо, муж к нам младой заглянул. — Не стесняйся, моло́дец синеи! Камо убегаешь? — Побудь с нами ~ — Нам так одиноко...       Что-то такое тёмное начало́ вспоминаться синему ежу. Что-то о девах у рек, его предостерегали присно, егда к Патоке он ходил, дабы воды набрать. И только Соник начал догадываться, как его кто-то сзади о́бнял. Руками так жадно обхватил и прижался к хребту, не взирая на иглы из крыльцев, прикрытых тканью рубахи. — А?! — Наконец отыскала тебя, дролечка! ~ Знакомый глас. Соник застыл на месте как идол в капище. Не шевельнуться. — Давнишно мы не видались... Ты вырос так~ — обнявшая его дева медленно переместила длань на его перси. Внезапно она издала вопль, и Соник ощутил свободу.       Ёж сразу обернулся и узрел наперстницу свою дитячих лет. — Любима?.. — он не мог поверить своим очам. Пред ним стояла розовая ежиха с распущенными иглами, в рубахе, какую надевают девы, егда омываются пред женитвой. Босая, к глезнам её песок и глина пристали. Иглы влажные, рубаха мокрая и прилегает к плоти. Сама Любима подросла, хотя и сгинула, егда ей два на десять стукнуло. — Длане...больно, — она держалась за руку с печальным ликом. Девы позади неё в воду спрыгивать начали с хихиканьем. — Не може быть ентого, — Соник попятился назад и упёрся в высокую траву. — Ты ж утопла, прямо пред женитвой. — Я не утопла, я тут, — Любима опустила руку. Её нрав, её повадки, её чувства – всьо было не то. Будто и не Любима это вовсе, а некто плоть её натянувший. Соник почувствовал отторжение, сам того не желав. — И я так тебя ждала, дроля. Долго ожидала. — Я не ожидал, — Соник нахмурился. — Яко так? — Любима отвела руки за хребет с искренне недоумённым ликом. Девы вылезли из воды по рамена и тихо хихикали позади розовой ежихи. — Не желал я гибнуть раньше веремени. — Но я не погибла. Я здесь, пред тобой: живая и в здравии. Любима развела руки в разные стороны с широкой улыбкой. Не такой, какой улыбалась она при животе своем. Иной совсем.       Вспомнилась синему ежу злая ухмылка Тени, егда удавить он его пытался. — Чьего ты? Ты меня не узнаёшь, наперстник мой? Аль красной стала слишком? Неузнаваемой совсем? Любима довольно улыбнулась и начала перебирать свои иглы длинные. Она сложила их на рамо и принялась косу себе заплетать. — Аль узнать можешь только так? Соник впал в ступор. Несмотря на то, что помнил ёж, когда и как погибла невеста и наперстница его, как только Любима косу заплела – его хладной пот прошиб. Она, ето она. Любима. — 'От тепереча по взору вижу, что вспомнил меня, — радостно улыбнулась ему ежиха. — Но что ты тут делаешь?... — пролепетал Соник, чувствуя как лязык его не слушается. — Живу с другинями своими. Девы вылезли из воды и начали вплетать Любиме цветы в волосы. Иные остались в реке: балакали, смеялись, цветы друг дружке бросали. —... В воде? — А чьего такого? — Любима важно скрестила руки. — Мне Патока наша присно люба была. Поелику осталась тут и не тужу. — Аа... — понимающе кивнул Соник, будто всьо было в порядке. Любима тут же заулыбалась. — Нам толико сделати надобно, — ежиха подошла к Сонику ближе и обхватила своими мокрыми руками его длани.       Синий ёж опустил взор вниз, смотря на маленькие руки наперстницы с тонкими перстами. Очень чудно... Слишком всьо чудно. Как только Любима косу себе заплела, так Соник сразу прекратил здраво мыслить. Он и не верил, и в то же веремя верил, что Любима жива. Розовая ежиха потянула его за руку к реке, где их оуже ожидали другини несостоявшейся супруги Соника. Радовались девы, манили руками их к себе. А Любима ярко улыбалась Сонику, как те два лета назад,..когда жива была. — Только имя твое не помню я... Запамятовала поди, так давно не виделись. Смолвишь? — Любима взглянула на Соника умоляющим очами. — ...зелёные... — пробубнил ёж. В голове всплыли очи Любимы тех лет: голубые как светлый небосвод на утреннее заре. — А? Молвишь ведь, дроля? Они оуже стояли на самом краю брега ручья. Соник чувствовал влажную от воды землю своими пятами. — Имя... Яко ты не помнишь? С- Тут он запнулся. Кто просит имя назвати??? Нечистый же! Любима знала имя, не могла она запамятовать, чрез всего два лета.       Она присно говорила Сонику, что имени его не забудет, и пусть он не забывает. — Ты не Любима! — Соник вырвал длани из рук ежихи и оттолкнул её от себя. Любима чуть не упала в воду, но другини поймали её и вернули обратно. Соник попятился назад, к стене осоки обратно. — Нетъ, что ты молвишь такое??? Я Любима, твоя супруга! — Мы не опоясались! — Но у нас ведь была женитва, — Любима или та, кто притворялся ей, продолжала играть невинную деву. — Не было! Ты утопла, Любима!... Нетъ, ты не она...       Сильно озлобившись на самозванку, Соник потянулся перстами к вороту рубахи, под которой Велесово Око. Лик Любимы омрачился. — Пошто базланишь на меня? Не любо мне, егда хулят меня не за что! — Я не хулю! — Соник остановился. Тяжко было видеть Любиму пред собой и использовать оберег противу неё, как против нечистой силы. Он любил её как верную другиню. Они издетска вместе. — Хулишь меня! Ты хулишь меня за то, что я не помню имени твоего и выгляжу по-иному чуть!       Ежиха озлобились, а вместе с ней и остальные девы. Лики их исказились, оскалили они зевы свои с острыми зубами, выпучили очи безумные. А во главе Любима или оуже не она. Соник прижался хребтом к осоке. Персты дрожали, но ежели не достанет он Велесово Око – сгинет. — Ты не мой дроля. Ты сила злая! Любима пошла к Сонику, осторожно, но резво переступая с пехи на пеху. — Неча... Неча, благо нам перепадёт. Злая сила тобою завла- Она остановилась в нескольких шагах от Соника. Тот сжал перстами ворот рубахи у знака их семейного. — Ты сильно потрёпан. И иде онучи твои?.. Соник опустил взор на свои босые пехи. Все изрезанны осокой и ветками.       Когда он поднял очи, Любима стояла перед ним совсем близко, нос к носу. — Ты мне израдишь, дроля. — Что?! — Соник даже забылся, что хотел достать оберег. — ТЫ МНЕ ИЗРАДИШЬ!!!! — заорала Любима так, что у Соника ухи заложило. — У тебя вся рубаха потрёпана, и врасенец от тебя чую! Кто енто был??? С кем ты обнощь миловался?! — Что за бредъ ты несёшь?.. Убить меня пыталися! Удавить! — И онучи пред губительством сняли с тебя? И рубаху потрепали?! Разблокать пыталася пред убивством??? Экая стерва вонючая! Ёнда!!! И ты хорош, ветрогонъ продувной!!! — Тебе лязык сажей намазали?! — Соник припустил ухи от грязных словечек, вылетающих с уст розовой ежихи. — Ето ты весь в грязи искупался, пока с бабой на печи пежился! — ЧТО?!! НЕ ПЕЖИЛСЯ Я! — тут Соник разозлился. — Молвлю тебе: убить меня пыталися. И губила меня не баба, а муж нечистый! — Ах! — Любима тут же дланью зев прикрыла и на шаг от синего ежа отступила. — Так муж тебя дрючил..? Баб не хватило в племени нашем? — СГУБИТЬ ПЫТАЛСЯ! Базланю тебе! — Соник румянцем залился. Любима не верила ему.       Как подумала о другом, так тут же и зацепилась за ето. Не слухала его ежиха боле, только бубнить начала: — неча-неча, водой смою всю грязь... Истинно, что нечистая обличье Любимы приняла и устами, и гласом её молвит вещи пугающие и странные. Будто наваждение с Соника сошло. Он не видел боле Любиму. Ревнивая нечистая сила, облик его наперстницы принявшая. Ежиха протянула руки, дабы схватить друже из детячьих лет, но Соник оказался быстрее. Он засунул руку под рубаху и схватился за Велесово Око. Придётся отпугивать.