Фантомные касания

Последние аккорды финальной темы игры отзвучали, растворившись в гуле системника, словно призраки в тумане. В наушниках резко похрустело — Олег отодвинул микрофон, чтобы громко, с облегчением выдохнуть. Ладони были влажными, а по спине ещё бегали мурашки после последнего скримера. — Фух... Всё. Кончились. Можно выдыхать. Эфир офф. — Его голос, обычно уверенный баритон, звучал хрипло от напряжения и долгого шёпота в погоне за атмосферой. — Офф? — тут же впился в наступившую тишину голос Богдана, всё ещё звонкий, пронзительный и взвинченный до предела, будто натянутая струна. — Олег, какой нахуй «офф»? Мой внутренний эфир только начинается! У меня сейчас адреналина на три стрима вперед! Я до сих пор вижу эти восьмёрки во тьме! Мама родная! Олег слышал за его словами частое дыхание, легкий стук пальцев по столу — неуёмную энергию, которая искала выхода. Он мысленно представил его: взъерошенного, с горящими глазами, порывисто жестикулирующего перед монитором. — О, а я забыл тебе скинуть тот приколюшный мем, который я вчера видел, там просто... — Гавер, — мягко, но твёрдо перебил его Олег, привыкшим ловить скачущие, как зайцы по поляне, мысли напарника. Голос его прозвучал устало, но с тёплой снисходительностью. — Дыши. Выдохни. Мем потом. Сначала разберёмся с этим позором. — А? А, да, позор! — Богдан тут же переключился, и Олег снова ясно увидел его яркую, стремительную улыбку. — Ты там как баба закричал на том пауке! Я слышал! — Я не кричал, — мгновенно парировал Олег, но в его баритоне проскользнула обиженная нотка, выдавшая слабину. — Я... экспрессивно прокомментировал внезапное появление... ну, этой херовины. А ты просто завизжал, как поросёнок на заклании. Или это был твой новый настрой микрофона? Они помолчали пару секунд, и оба одновременно рассмеялись. Это был их ритуал — такой же обязательный, как и сам стрим. Смех снял остаточное напряжение, согрел изнутри. — Ладно, признаюсь, — Олег сдался, с наслаждением растягивая слова. — Со скримером я сдрейфил. Но это потому что он внезапный. А вот эти ползучие твари... фу. Ненавижу. — А-а-а, пауки! — завопил Богдан, и Олег инстинктивно отстранился от монитора, будто мерзкие лапчатые тени могли просочиться и через динамики. — Да они же милахи! С мохнатыми лапками! Олег, рост два метра, а пауков боится. Он сейчас сожмётся тут в комочек. Кстати о комочках, у меня кофе холодный уже, щас греть пойду... С той стороны послышался стук отодвигаемого кресла, быстрые шаги, приглушённые стеной и расстоянием, но такие знакомые. Олег откинулся в своём кресле, закрыл глаза, слушая этот бытовой шум. Он ловил каждый звук, представляя каждое движение: вот Богдан наполняет чашку, вот ставит её в микроволновку, вот жмёт на кнопку... Эта знакомая звуковая картина убаюкивала, была такой же уютной, как и его голос. — Так о чём я? — голос вернулся в эфир, сопровождаемый звонким стуком горячей кружки о стол. — А, да! О том, что ты трусишка! — Спасибо, что вернулся к эфиру, — с лёгкой, незримой для камер ухмылкой сказал Олег, запуская rewatch. Он принялся листать лог чата, но половина внимания была прикована к ровному дыханию напарника в наушниках. — Ну что, глянем, что о нас думает наша богоизбранная публика? О, первый шедевр. — Жди, жди, я тоже подключусь! — послышался яростный стук по клавиатуре. — Щас... О! «Резиновый дед»: "Гавер, перестань орать в ушко Лайкеру, я слышу твой гейский визг через два рестрима". — Ага, а этот «Котик» потом пишет в личку: "Мальчики, пососитетесь ещё ради прикола", — тут же откликнулся Олег, опережая его. Они ещё с полчаса перебирали самые дурацкие комментарии. Богдан постоянно перескакивал с темы на тему, словно мячик в пинболе: то вспоминал момент из стрима, то начинал говорить про новую игру, то снова возвращался к чату. Олег терпеливо ловил его и возвращал к разговору, как опытный дрессировщик гиперактивного щенка. И в этом ритме было что-то глубоко правильное, домашнее. — Без тебя бы я, наверное, уже канал закопал, — сквозь смех выдохнул Богдан, уже на пятой теме за минуту. — Съехал бы в монастырь, где нет скримеров и пауков. Кстати, ты видел тот ролик с монахами, которые в Доту играют? Я тебе скину! — Да, без меня тебе точно крышка, — с лёгкой, привычной нежностью в голосе отозвался Олег, игнорируя вопрос про монахов. В его словах не было насмешки, только твёрая уверенность. — Кто бы тогда тебя от твоей же импульсивности спасал? — Именно! Ты моё спасение! — выпалил Богдан, и снова засмеялся. — Ты золотце! Он сказал это громко, заразительно, вписав в общий хохмяч. И всё смолкло. Адреналин наконец отступил, оставив после себя приятную, сладкую, почти физическую усталость. Смешки стихли. Даже Богдан угомонился. Стало слышно лишь ровное гудение техники и собственное дыхание в наушниках — интимный звук, который они делили только друг с другом. И в этой тихой, умиротворённой паузе, глядя на мерцающий никнейм «Лайкер» в дискорде, Богдан сказал снова. Совсем по-другому. Без намёка на шутку, тихо, с какой-то неловкой, неприкрытой нежностью, которая вырвалась наружу помимо его воли, на выдохе. — Правда, Олег... Ты золотце. Я бы без тебя там правда с ума сошёл. Тишина. Густая, звенящая, абсолютная. Ни смешка, ни скрипа кресла, ни очередной резкой смены темы. Только лёгкий шум помех, похожий на прибой в ракушке. Фраза повисла в виртуальном пространстве между двумя городами, прозвучав так оголённо-искренне, что все их обычные шутки моментально обесценились. Олег почувствовал, как что-то горячее и тяжёлое сжалось у него под рёбрами. Это было опаснее, чем любой скример в игре. Пауза затянулась. На пять, на десять секунд. Казалось, слышно, как застыла кровь в жилах. Олег видел, как замер значок голосовой активности Богдана, будто тот затаил дыхание в ожидании. И эту тишину разрезал низкий, начисто лишённый какой-либо иронии, бархатный и до предела серьёзный голос Олега. — Солнышко... Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?