Непрофессиональный интерес

Утро после шторма встретило Олега тяжёлой головой, вкусом меди на языке и стойким ощущением, что он пережил не одну, а несколько ночей подряд. Он пришёл в офис на рассвете, до Богдана. Надо было привести в порядок мысли и пространство. А заодно заставить мозг снова работать на дело, а не прокручивать один и тот же кадр с немыслимой, непрофессиональной, идиотской... Сосредоточься, Луганский, — сурово приказал он себе. — Дело. Клиент. Алина Викторовна Коршунова. Шантаж. Компромат на её первое дело. Угроза уничтожить репутацию и новый проект. Ты должен был найти улики, а не... Разбросанные бумаги были аккуратно собраны в стопки. Пресс-папье водворено на место. Осколки стекла от какой-то пробирки (он не помнил, чтобы разбивал её) подметены. Теперь кабинет снова напоминал место для работы, а не филиал сумасшедшего дома. Всё, кроме памяти. Её нельзя было разложить по полочкам. Дверь скрипнула ровно в девять. Богдан вошел с видом мученика, идущего на костёр. Он был неестественно тихим, без привычного грохота ботинок и щелчка зажигалки. В руках он сжимал картонный поднос с двумя стаканчиками кофе. — Эй, — буркнул он, не поднимая глаз. — Принёс... э-э-э... топливо. Олег не ответил. Он делал вид, что с максимальной концентрацией изучает на мониторе записи с камер наблюдения вокруг того самого рокового склада. Мускулы на его лице напряглись сами собой. Богдан поставил один стаканчик на край его стола, от греха подальше, и быстро ретировался к своему месту у подоконника. Он уставился в свой кофе, как в магический кристалл. Тишина повисла густая, липкая, совершенно невыносимая. Она была громче любого их спора. Прерывалась только щелчком мыши Олега и нервным постукиванием Богдана по картону стаканчика. Олег чувствовал каждый его вздох. Каждое движение. Его собственное восприятие обострилось до болезненности, словно он развил в себе сверхспособность слышать и видеть только Гавера, отфильтровывая всё остальное. Это бесило. — Ладно, — не выдержал первым Богдан. — Я... э-э-э... понимаю, что вчера перегнал. Гонорар можно вычесть. Или я пойду... ну, не знаю... принесу тебе круассанов. С шоколадом. Ты любишь с шоколадом. Олег медленно повернулся к нему. Лицо было идеально спокойным, профессионально-отстранённым. —Мы не будем это обсуждать, — произнёс он ровным, лишённым всяких эмоций тоном. — Ты совершил непрофессиональный поступок. Я отреагировал не вполне профессионально. Это закрыто. Мы работаем. Богдан моргнул. Он явно ожидал чего угодно — крика, молчаливого игнора, даже нового летящего в него предмета. Но не этого ледяного, тотального отрицания. —Закрыто? — переспросил он неуверенно. — Закрыто и архивировано, — подтвердил Олег и вернулся к монитору. — Если у тебя нет дельных предложений по делу, помолчи. Я что-то ищу. Богдан замолчал. Но его молчание было оглушительным. Он смотрел на Олега с таким недоумением и обидой, что того чуть не вывернуло наизнанку. Он предпочёл бы новую ссору. Этот тихий, подавленный Гавер был неправильным. Ненормальным. Прошло ещё пятнадцать минут. Олег перематывал один и тот же отрезок записи с АЗС, что была в двух кварталах от склада. Машины, машины, снова машины... ничего. Полный ноль. Тупик. — Чёрт! — он с силой щёлкнул по столу костяшками пальцев. Богдан вздрогнул, но не сказал ни слова. Просто сжался в комочек. И тут Олег её увидел. Почему он не заметил этого раньше? Наверное, потому что искал что-то очевидное. Припаркованный чёрный внедорожник. Вроде таких сотни. Но когда он отъезжал, на мгновение в свете фонаря блеснуло лобовое стекло. И на нём, в верхнем правом углу, была маленькая, но отчётливая наклейка. Жёлтый щит с чёрной эмблемой. Логотип хоккейного клуба «Ястребы». Не самой популярной команды. Сердце Олега учащённо забилось. Не улика. Так, песчинка. Но первая песчинка за долгие дни. — Гавер, — резко обернулся он. Богдан подскочил на месте, словно его ударили током. —Что? Я молчу! Я тише воды! — Иди сюда. Богдан неуверенно подошёл, стараясь не приближаться слишком близко. Олег отодвинулся от монитора, давая ему посмотреть. —Смотри. Чёрный внедорожник. Выезжает с АЗС в трёхстах метрах от нашего склада. Время... — он сверкнулся с распечаткой, — через сорок минут после того, как оттуда ушла последняя почтовая машина. Видишь? Богдан прищурился, вглядываясь. —Вижу машину. Их там миллион. — Наклейка, — нетерпеливо ткнул Олег пальцем в экран. — На стекле. «Ястребы». — Окей... — Богдан протянул слово, всё ещё не понимая. — Фанат. Ну и что? — А то, что это хоть что-то! — голос Олега дрогнул от давно забытого азарта. — Это ниточка. Владелец такой машины с такой наклейкой был рядом в нужное время. Это не доказательство, но это направление! Первое за всё время! Он посмотрел на Богдана. И впервые за сегодня увидел не виноватого ребёнка или источник своей ярости, а партнёра. Того, с кем можно разделить эту крошечную победу. Их взгляды встретились. И в воздухе снова запахло напряжением, но уже другого рода. Не враждебным, а... заряженным. Богдан медленно распрямился. Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. —Направление, говоришь? — он наклонился поближе к монитору, его плечо почти коснулось плеча Олега. Олег не отодвинулся. — Ну, что ж... Тогда предлагаю план. — Какой? — насторожился Олег. — А давай... — Богдан повернул к нему голову, и его глаза блеснули знакомым озорством, — найдём всех ублюдков в этом городе с такими наклейками на чёрных внедорожниках и устроим им допрос с пристрастием. Я буду добрый следователь, ты — злой. Как в кино. Я буду предлагать им конфетки, а ты будешь смотреть на них своим взглядом, от которого бросает в жар и... в холод одновременно. Олег замер. Фраза «допрос с пристрастием» должна была его взбесить. Но она не взбесила. Потому что Богдан сказал это своим старым тоном — дерзким, полным намёков и чуть-чуть пошлым. И потому что он сказал это о его взгляде. Они стояли слишком близко. Слишком. — Это... — Олег попытался найти в себе гнев, но нашёл только лёгкое головокружение. — Идиотский план. — Зато не скучный, — парировал Богдан, не отводя глаз. — И основан на факте. Твоём факте. Я лишь предлагаю методы обработки данных. Олег отвернулся, сделав вид, что снова смотрит на экран. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал тепло от тела Богдана. —Ладно, — сквозь зубы проговорил он. — Займись этим. Найди всех, кто входит в круг общения Коршуновой и может владеть такой машиной. Без допросов. Пока что. — Есть, босс, — Богдан щёлкнул каблуками по-солдатски и отскочил к своему компьютеру, уже полный энергии. Его пальцы запорхали над клавиатурой. Олег с облегчением и разочарованием наблюдал, как расстояние между ними снова увеличилось. Кризис был преодолён. Работа продолжилась. Но что-то изменилось. Теперь, когда Богдан через пять минут отвлёкся на пролетавшую за окном птицу и весело воскликнул: «Смотри, ворона! Практически наш клиент!», Олег не стал злиться. Он просто покачал головой и... чуть улыбнулся. И когда через полчаса Богдан, найдя первого подозреваемого, торжествующе крикнул: «Лайкер, ты гений! Я бы твой мозг в рамке на стену повесил!», Олег не огрызнулся. Он просто пробормотал себе под нос, чтобы никто не услышал: — Молчи, Солнышко. Работай. Игра началась снова. Но правила стали другими. И каждый их сарказм, каждая колкость, каждая шутка теперь несли в себе скрытый, двойной код, понятный только им двоим.