Непрофессиональный интерес

Утро застало их на старом диване, сплетёнными в один клубок под грубым пальто и смятой рубашкой. Первым проснулся Олег. Луч солнца, пробившийся сквозь щель в жалюзи, упал прямо на лицо Богдана, мирно прижавшегося к его груди. Он лежал и смотрел, как тот спит — без обычной суеты и гримас, спокойный и умиротворённый. Синяки под глазами, разбитая губа... и при этом самое беззащитное и доверчивое выражение лица, которое Олег когда-либо видел. Он осторожно высвободился, накрыл Богдана пальто потеплее и принялся собирать разбросанные по офису вещи. Его движения были точными, выверенными. Теперь у него был план. Не просто расследование. Миссия. К тому времени, как Богдан проснулся, потягиваясь и морщась от боли в каждом мускуле, на столе уже стоял два стакана крепкого кофе и лежала чистая, пусть и помятая, футболка Олега. —Одевайся, — коротко бросил Олег, отодвигая от себя ноутбук. — У нас есть работа. Богдан посмотрел на него, потом на кофе, потом снова на него. На его лице расплылась медленная, счастливая ухмылка. —Босс, — кокетливо протянул он, натягивая футболку, которая была на него явно велика и пахла Олегом. — А что на повестке дня? — Правосудие, — ответил Олег, и в его голосе зазвенела сталь. Они действовали как отлаженный механизм. Олег — мозг, Богдан — голос и импульс. Они пришли к Алине Коршуновой не с обвинениями, а с фактами. Олег изложил всё чётко, холодно, без эмоций: украденные идеи, манипуляции, шантаж, похищение. Богдан, стоя у её стола, добавлял свои колкие замечания, смакуя детали и наблюдая, как лицо её сестры-двойника, присутствовавшей на встрече под предлогом «моральной поддержки», постепенно становилось восковым. Когда Олег закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Алина Коршунова смотрела на свою сестру не с гневом, а с бесконечной усталостью и болью. —Всё это правда, Анна? Анна молчала, глядя в окно. Её надменность испарилась, оставив лишь пустоту. — Почему? — прошептала Алина. — Я бы всё тебе отдала. Делилась бы всем. — Делилась? — Анна резко обернулась, и в её глазах вновь вспыхнул огонь, но на этотт раз — отчаяния. — Я не хотела твоих подачек! Я хотела своего! Того, что должно было быть моим по праву! Ты взяла мою жизнь, Алина! И я... я просто попыталась забрать её обратно. Решение было принято без участия детективов. Алина, бледная, но собранная, распорядилась созвать совет директоров. Она не стала подавать на сестру в полицию. Вместо этого она предложила ей сделку: Анна публично признаётся в соавторстве алгоритма, получает свою долю акций и место в совете, но навсегда отказывается от любых притязаний на единоличное управление и покидает компанию. Это было не столько наказание, сколько попытка спасти то, что осталось от семьи. Выйдя из здания, Олег и Богдан молча остановились на ступеньках. Дело было закрыто. Клиент доволен. Гонорар переведён. — Что-то тихо, — нарушил тишину Богдан, засовывая руки в карманы своих порванных джинсов. — Я ожидал салюта. Или хотя бы торта. Ты же любишь торты? Олег посмотрел на него — взъерошенного, в своей футболке, с синяком под глазом и таким знакомым, таким живым блеском в глазах. —Пойдём, — сказал он, поворачиваясь и направляясь к машине. — Куда? В офис? — Богдан засеменил за ним. — Надо прибраться, а то там выглядит как после... — Не в офис, — перебил его Олег, открывая дверь. — Домой. Они ехали в комфортном молчании. Олег свернул не на ту улицу, где находилась квартира Богдана, а на свою. Он заглушил двигатель во дворе своего дома и вышел из машины, явно ожидая, что Богдан последует за ним. Тот замешкался на пассажирском сиденье. —Э... Олег? Моя общага в другую сторону. — Я знаю, — Олег открыл его дверь. — Иди сюда. Богдан, нахмурившись, вышел и последовал за ним к подъезду. Они поднялись на этаж, Олег открыл дверь в свою квартиру — минималистичную, чистуют, почти стерильную, с панорамным окном, выходящим на ночной город. — Зачем мы здесь? — спросил Богдан, нерешительно переступая порог. Олег снял пальто, разулся и повернулся к нему. Его лицо было серьёзным. —Ты не можешь вернуться к себе. Там ещё не убрано. И... — он запнулся, что было для него крайне несвойственно, — и это небезопасно. Богдан уставился на него, медленно переваривая слова. —Так... я, значит, ночую у тебя? — в его голосе зазвенела привычная игривая нотка. — Олег Луганский, это что такое? Настолько серьёзно? Олег сделал шаг вперёд, потом ещё один, пока не оказался прямо перед ним. Он смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. —Да, — сказал он тихо, но очень чётко. — Это настолько серьёзно. Я не могу... я не хочу, чтобы ты ночевал один. Вообще. Я не хочу, чтобы ты возвращался в ту квартиру. Он замолчал, подбирая слова, нарушая все свои правила. —Там плохие воспоминания. А здесь... — он махнул рукой вокруг, — здесь есть место. И я... я буду спать спокойнее, зная, что ты здесь. Под замком. В безопасности. Богдан замер. Вся его игривость куда-то испарилась. Он смотрел на Олега — большого, сильного, неуклюжего в своей искренности — и что-то в его груди сжалось от тепла. —Олег... — он прошептал. — Ты предлагаешь мне... переехать к тебе? — Я предлагаю тебе остаться, — поправил его Олег, и в его глазах читалась неуверенность, смешанная с надеждой. — Настолько, насколько захочешь. На одну ночь. Или... на более долгий срок. Богдан медленно покачал головой, и на его губах появилась та самая, светлая, солнечная улыбка, ради которой, как он теперь понимал, Олег был готов на всё. —Чёрт возьми, Лайкер, — он рассмеялся, счастливо и немного срывающимся голосом. — Ты теперь просто не сможешь прожить без меня и моего творческого беспорядка, да? Олег ответил не словами. Он наклонился и поцеловал его — мягко, нежно, совсем не так, как прошлой ночью. Это был поцелуй-обещание. Поцелуй-признание. Поцелуй-дом. — Нет, — просто сказал он, отрываясь от его губ. — Не смогу. Богдан обнял его за шею, притянул к себе и прижался лбом к его щеке. —Ну, ладно, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Так и быть, останусь. Только потому, что у тебя вид получше. И кофе, наверное, тоже. Олег обнял его за талию, прижимая к себе. За окном зажигались неоновые огни города, который всегда будет полон теней и секретов. Но здесь, в этой стерильной, чистой квартире, было их собственное, только что обретённое убежище. Их закрытое дело. И их открытая дверь — в новую жизнь, которую они теперь будут исследовать вместе. И на этотт раз Олег был уверен — никакие факты и логика не предскажут, куда она их приведёт. И это было прекрасно.