Не только уважение

Было около восьми вечера, когда Риарден покинул административный блок. Эндрю ушел несколькими часами ранее. На заводе на ночную смену осталось лишь трое горновых, разливщик и человек из технического персонала. Вряд ли стоило надеяться, что Франсиско уже вернулся, поэтому и Риардену не было смысла торопиться домой. Он сделал большой крюк по городу, остановился пообщаться с Кэлвином Этвудом и с доктором Хендриком, которых встретил по дороге, купил несколько спелых красных яблок в лавке Лоуренса Хаммонда и только затем направился в сторону дома. Тонкую ткань вечерней тишины внезапно разрезала сирена — пронзительно, как остро заточенный нож. Риарден вздрогнул. Через секунду мимо него с визгом шин промчалась пожарная машина. Красные проблесковые маяки выхватывали из темноты фасады домов и силуэты прохожих. — Что-то случилось? — послышались тревожные голоса людей рядом и позади него. Он не успел даже осознать происходящее, как следом за пожарными пронесся знакомый голубой пикап. Рагнар. Словно прочитав мысли Риардена, машина притормозила и стала сдавать назад, пока не поравнялась с ним. — Хэнк, садись! — крикнул Рагнар, высовываясь из окна. — На руднике «д’Анкония» произошел взрыв. — Что?! — Риарден застыл. — Газовый карман. — Франсиско?.. — похолодел он. — Не знаю. Садись скорее! Риарден с непропорциональной силой открыл, а затем захлопнул дверь, и Рагнар сразу дал по газам. — Дежурный позвонил на пожарную станцию четверть часа назад. Джон был неподалеку и сразу поехал вместе с ними. — Есть пострадавшие? — Вроде как да. Грудь сдавило точно тисками. Риарден пытался дышать глубже, но и в горле стоял ком. — Я был в городе, но ничего не слышал, — зачем-то сказал он. Взгляд его сузился до одной точки на лобовом стекле машины. — Если взрыв пришелся на глубину, он мог и не донестись до города, — предположил Рагнар, выкручивая руль то в одну, то в другую сторону. Они поднимались по серпантину. До рудника оставалось еще несколько миль, когда они увидели тонкую струйку дыма, поднимающуюся над склоном горы в закатных лучах солнца. — Вот черт, — тихо произнес Рагнар. Пожарные были уже там. И Джон. И доктор Хендрик — возможно, его тоже перехватили по дороге. У входа в шахту клубился дым. Риарден выскочил из машины. Запах обжигал ноздри: пыль, медь и газа. Он искал глазами Франсиско, но натыкался лишь на незнакомые ему лица: один рабочий сидел на резиновой шине, и его рвало, второй держался за ребра, а третий и четвертый с явными ожогами на лице и в порванной униформе разговаривали с Джоном. — Где Франсиско? — большими шагами Риарден преодолел расстояние до них. — Спустился обратно, — сразу же ответил Джон. — В один из боковых участков. — Тьяго еще не выбрался, — пояснил один из рабочих, вытирая рукавом куртки грязный лоб. — Там обвал не сильный, но коммуникации легли и радиосвязь вырубилась. Мистер д’Анкония сказал, что сам найдет его и выведет. — Я иду вниз, — твердо сообщил Риарден. — Не глупи, Хэнк. — Джон преградил ему путь. — Франсиско знает эту шахту, как свои пять пальцев. А ты, если свернешь не туда, только добавишь нам проблем. Подожди. — Я был здесь достаточно часто, чтобы знать, где боковая выработка, — рявкнул Риарден, злясь, что теряет время. — Неважно, знаешь ли ты проходы. Там осыпь, плохой воздух, возможен повторный выброс. Один неверный шаг — и тебя потом придется вытаскивать вместе с ними. Риарден посмотрел на него в упор. Пальцы сжались в кулаки, будто он действительно собрался при необходимости пробиться силой. Но вместо этого он спросил стальным голосом: — Если бы внизу сейчас была Дагни… ты бы тоже просто стоял здесь и ждал? Джон на миг замолчал, взгляд его стал серьезнее. Затем тихо ответил: — Нет. Не стоял бы. — Тогда не мешай мне. Резче, чем хотел, и сильнее, чем нужно было, он отодвинул Джона от себя и устремился к одному из пожарных. Тот понял его без слов и протянул респираторную маску с прорезиненными ремнями и каску с фонарем. Кто-то сзади набросил на его плечи рабочую куртку с нашивкой рудника. — Выброс был в основном штреке, — предупредил пожарный. — Туда — ни ногой. Газ держится плотный. Риарден шагнул вглубь штольни. Под ногами похрустывали обломки породы. Свет фонаря выхватывал ржавые крепи, осыпавшиеся балки, пыль и следы копоти на стенах. Шахта была широкой, но потолки низкими — приходилось пригибаться. Тяжелый, вязкий воздух давил на виски. Откуда-то сверху капала вода, и этот звук, казалось, забирался под самую кожу. Впереди тоннель раздваивался. И тут, из-за поворота, показался силуэт — один из пожарных. Он шел навстречу, но, заметив Риардена, резко остановился и крикнул: — Эй! Вы не должны быть здесь! — потом прищурился, узнав. — Ах, мистер Риарден?! — Где Франсиско? — Мистер д’Анкония пошел туда. Вроде кто-то из рабочих не поднялся после взрыва. Идемте найдем их вместе. — Риарден кивнул, свернул в указанном направлении и спросил: — Как положение? — Почти стабилизировали. Горения нет, но участок еще теплый, там и был выброс. Вентиляцию наладили. Остальное — вопрос времени. Через несколько футов до них стали стали доноситься голоса, эхом отскакивающие от стен. В дальнем конце прохода в тусклом свете лампы показались две фигуры. Франсиско стоял спиной к ним и помогал Тьяго подняться — тому самому молодому человеку, с которым он привозил пробы. Сейчас он был в заляпанной форме, с ссадинами на лице и белыми от пыли волосами. Хромая, держался за плечо Франсиско. — Эй, сюда! — крикнул пожарный и ускорился. Франсиско медленно обернулся. Риарден редко видел такое напряженное выражение на его лице, может, лишь в тот раз, когда он сказал, что купил медь у «Д’Анкония Коппер». Однако стоило только взгляду Франсиско наткнулся на Риардена, оно дрогнуло — короткая вспышка удивления и невысказанной благодарности. Он выглядел не лучше Тьяго — мокрые от пота волосы спутались в беспорядке, на скуле алела неглубокая рана, маска все еще висела на шее, как и защитные очки, а руки были в пыли и медной руде до самых запястий. — Ты как, парень? — пожарный подхватил Тьяго. — Только вывих лодыжки и ссадины. Он закашлялся и задержался — я вернулся за ним, — пояснил за него Франсиско. — Пойдем. Там у разветвления стоят носилки. Тебе нужно доковылять до них, а наверху тебя осмотрит доктор Хендрик. Тьяго кивнул и оглянулся на Франсиско. Тот улыбнулся ему и сказал: — Я догоню. Нужно кое-что забрать. — Señor… gracias, — одними губами прошептал Тьяго и, опираясь на плечо пожарного, зашаркал прочь. Их шаги быстро затихли, растворившись в гулком дыхании шахты. — Ты ранен? — Несмотря на все усилия, голос Риардена едва заметно надломился. Он снял маску. — Нет, — Франсиско запрокинул голову и резко вдохнул, будто не мог насытиться воздухом. Они стояли друг напротив друга, и Риарден чувствовал, как в нем воронкой закручивается ярость напополам с облегчением. Какие только душераздирающие картины не вырисовывались перед его внутренним взором по дороге сюда, — он был готов к худшему, — но вот он видит Франсиско — живого, мужественного и решительного, — и понимает, что больше не вынесет ни секунды. — Хэнк, только не говори, что ты испугался за…., — еще мгновение, и его губы тронула бы добрая ухмылка, но Риарден поспешно схватил его за ворот комбинезона и с каким-то темным, необъяснимым наслаждением толкнул спиной к балке. Металл глухо отозвался. Франсиско не сопротивлялся. — Ты совсем с ума сошел? — прошипел Риарден ему прямо в губы. — Зачем ты пошел сюда один? — Могу спросить тебя о том же. Здесь все еще… — Теплое дыхание Франсиско коснулось его лица. — … идиот, — хватка на воротнике ослабла и правая рука Риардена соскользнула вниз. Грудь Франсиско тяжело вздымалась и опускалась, и это плавное движение, свидетельствующее о самой жизни, буквально загипнотизировало его. Франсиско смотрел на него пристально, и взгляд его голубых глаз препарировал без ножа, без пощады — и без страха. Наверное, сам Франсиско чувствовал себя так же тогда, в машине, когда решался на шаг, который перевернет их жизни сверху на голову и с тем же будет единственно возможным. И все же лучше бы сейчас Франсисо оттолкнул его, потому что в этот раз Риарден точно не сможет держать себя в руках, не сможет подделать равнодушие, не сможет не... Однако Франсиско даже не дрогнул, когда Хэнк потянул его к себе. Не нежно. А резко, жадно — как человек, который не уверен, выпадет ли ему еще когда-нибудь такой шанс. И даже если бы прямо сейчас за их спинами рванул еще один газовый карман — Риарден бы все равно не остановился. Первым, что он почувствовал, был вкус пыли на губах, а затем — как пальцы Франсиско легли ему на затылок, туда, где только что были резинки от респиратора. Козырьки их касок стукнулись друг о друга, и, кажется, Франсиско засмеялся в поцелуй — на выдохе, коротко, — после чего повернул голову набок, убирая последнее препятствие. Руки Риардена лежали на чужой талии и ощущали каждое движение тугих мышц. Держать Франсиско вот так было чем-то сродни чуду — как поймать голыми руками огонь. Более того, Франсиско лишь сильнее придвинулся вперед, отвечая так, будто ждал этого не дни — годы. Это не было похоже на поцелуй — скорее на столкновение в эпицентре торнадо, коими славился Колорадо. Они были вынуждены стоять близко друг к другу, чтобы удержаться на ногах посреди мощного потока песка, грязи и обломков. Еще ближе. И еще. Лишь бы не слышать этот всепоглощающий рев вокруг. Риарден безотчетно положил ладонь на шею Франсиско, впитывая кожей его учащенный пульс. Казалось, если сосредоточиться, можно прочитать его биение, словно признание, отправленное азбукой Морзе. Франсиско едва слышно застонал в поцелуй, и от этого звука у Риардена ушла земля из-под ног и окончательно сбилось дыхание. Его волнение и страхи по дороге сюда были искуплены сполна. Перед тем, как отстраниться, на короткий миг Риарден прислонился щекой к щеке Франсиско и вдохнул за ухом. Ему хотелось запомнить этот запах. Шум крови, гудевший в висках, внезапно сменился тишиной, заполнившей все пространство. Только где-то сбоку с тихим шорохом осыпалась порода. Наконец Франсиско чуть запрокинул голову, обнажая шею, и спросил: — Все еще злишься? — Губы поднялись в слабой неверящей улыбке. — Чуть меньше, — хрипло отозвался Риарден, все еще не до конца понимая, где он находится и что произошло. — Пойдем. Ты вроде сказал, что нужно что-то забрать?.. — Да. Пояс с инструментами. Снял его, когда тянулся за Тьяго, — кивнул Франсиско и надел обратно респиратор. По дороге за инструментами и обратно они молчали. У самого выхода из шахты Франсиско, глядя прямо перед собой, объяснил последовательность событий: взрыв произошел почти рядом — не в том штреке, где был он сам, но достаточно близко, чтобы ударной волной отшвырнуть его к стене. Рабочие действовали строго по регламенту, началась эвакуация, пожарные тоже подоспели быстро. Только Тьяго не вернулся, когда была перекличка наверху — он находился в боковом штреке, и Франсиско отправился его искать. Риарден слушал его голос, но не слова. Паника подтачивала его изнутри — не резкая, а вязкая, как вода, просачивающаяся сквозь трещину в потолке. Он готов был поклясться, что на поверхности все сразу будут в курсе того, что произошло между ним и Франсиско под землей. Как безрассудно он поступил, как жарко ему было от близости человека идущего сейчас рядом и как пылко Франсиско ответил на его порыв. Снаружи их встретил ослепительный свет. И хотя уже почти наступила ночь и последние краски заката догорали на горизонте, после пронзительной темноты шахты все казалось до невозможности ярким. Кто-то похлопал Франсиско по плечу, кто-то окликнул, а кто-то бросился в объятия. Это была Дагни. Она подошла торопливым шагом и заключила друга детства в кольцо своих рук. Затем была очередь Риардена. — Вы чертовски напугали нас! — Все в порядке, чушка! — рассмеялся Франсиско. — Из-за Тьяго произошло небольшая заминка. — А ты, Хэнк, зачем пошел вниз? На тебе даже экипировки нет нормальной, — продолжала отчитывать его Дагни. — Я ему говорил! — вмешался Джон, смотря поочередно то на него, то на Франсиско. И именно в этот момент Риарден почти не сомневался: Джон уже что-то понял. С его гениальностью и проницательностью скрыть такое невозможно — рано или поздно он всё равно увидит то, что остальные стараются не замечать. — Пустяки, — отмахнулся Риарден в надежде закрыть этим тему. Еще на протяжении часа пожарные проверяли вентиляционные шахты и фиксировали состав воздуха, чтобы исключить повторное скопление газа. Пара инженеров оперативно набросала схему зоны взрыва и пометила поврежденные участки, пока все было свежо в памяти. Франсиско легко двигался между группами своих подчиненных, точно между гостями на приеме: поговорил с бригадиром, поблагодарил доктора Хендрика, перекинулся нескольими словами с начальником смены. И в заключение подписал аварийный акт прямо на капоте машины. Среди всей этой суеты Риарден стоял неподвижно, словно оцепеневший. Когда пришло время возвращаться, выяснилось, что машина Франсиско нужна, чтобы развести по домам нескольких пострадавших. Он ловко кинул ключи доктору Хендрику, который вызвался быть водителем, после чего отдал последние распоряжения и повернулся к Риардену. — Садитесь, я подброшу вас до дома, — сказал Рагнар. — Тем более я бы все равно не позволил тебе сесть за руль в таком состоянии, Франсиско. — В каком это еще состоянии?.. — весело спросил Франсиско, подходя к пассажирской дверце. Рагнар был прав: несмотря на адреналин в крови и показную бодрость, вид Франсиско оставлял желать лучшего. Поэтому, стоило им переступить порог дома, Риарден, сняв пальто, сказал — а вернее, поставил перед фактом: — Надо обработать раны. Франсиско не возражал — только скинул рабочую куртку прямо на пол в прихожей и первым направился в ванную. Риарден последовал за ним. Под ногами заскрипели половицы. Щелкнул выключатель. Франсиско молча сел на край ванны, опершись ладонями по бокам. Теперь при ярком освещении стало видно: раной на скуле он не отделался. Над воротом рубашки, на правом предплечье, наливался густой синевой огромный синяк, от одного вида на который становилось не по себе. Закатав рукава, Риарден достал из шкафчика бутылку спирта и свернул кусок марли. Чтобы прижать его к повреждённому месту на коже, ему пришлось подойти ближе — а затем и вовсе оказаться между разведенных ног Франсиско. — Щипет? — Немного, — тихо ответил Франсиско, не отводя взгляда. От самой откровенности этого мгновения — того, что Франсиско не отстраняется, не шутит, а спокойно позволяет ухаживать за собой, — у Риардена сжалось сердце. Тогда в Филадельфии, на «Риарден Стил» после того, как они вместе спасали печь, бросая комья огнеупорной глины в раскаленный жерл, он тоже обрабатывал его раны. С тех пор прошла целая жизнь. Но что тогда, что сейчас в нем неуротимо поднималось одно и то же чувство — слишком сильное, чтобы назвать его просто заботой. — Сними рубашку, — попросил Риарден. Франсиско приподнял бровь, будто хотел отпустить колкость, но затем лишь потянулся за ворот и стянул рубашку через голову. Округлый синяк — почти багровый, с желтым краем — облюбовал себе место на правом предплечье до самой груди. Кое-где кожа была содрана до крови. Похоже, удар о стену. — Сейчас может быть больно, — предупредил Риарден перед тем, как продезинфицировать и эти раны. После чего склонился и приложил марлю к поврежденному месту. Франсиско сжал пальцами край ванны, но не дернулся. От его тела шел жар, и Риарден сглотнул. — Завтра я отдам тебе результаты спектральной пробы, — сказал он, чтобы как-то развеять это напряжение. — Хорошо. Впрочем, сегодня мы уже многое выяснили. — Определенно. Что до промежуточных результатов, то первый фрагмент развалился, а второй — вел себя странно. Температура прыгала точечно, как будто внутри были полости. — Воздушные карманы? — Что-то вроде. Газовые включения, может быть. Или вымытая структура. Я проверю завтра еще раз. — Если в породе действительно идут процессы, которых там быть не должно… — Франсиско помедлил. — Надо будет закрыть этот участок. Хотя бы временно. Риарден принялся наклеивать на обработанные раны пластыри. Франсиско чуть отклонил голову назад, легким движение откинув волосы с лица. Взгляд Риардена упал на чужую шею, вернее на адамово яблоко. Никто не поверит, что несколько часов назад его рука лежала именно там. Он сам себе не верил. — Все. — Спасибо, Хэнк. Риарден хотел бы ответить так, как когда-то на его «спасибо» ответил Джон: «Я действовал в своих интересах, и никакой благодарности мне не нужно». И это было бы чертовски правдиво, потому что благодарность была последним, чего он сейчас хотел от Франсиско. Но он понятия не имел, как сказать об этом. Слова кончились здесь и сейчас. В доверительном мраке шахты, под толщей земли и под влиянием чрезвычайных обстоятельств все было до абсурда легко. Там он позволил себе поблажку и сделал то, что сделал, не дав себе времени передумать. Но, глядя на Франсиско теперь — в этой его смиренной покорности, которая будила в нем далеко не заботу, а скорее острое противоестественное влечение, — он мечтал лишь о том, чтобы ему помогли переступить эту черту. Наверное, это замешательство было написано на его лице, потому что пальцы вдруг скользнули по коже Риардена — от тыльной стороны ладони вверх, до закатанного рукава, и обвили его руку чуть ниже локтя. Медленно, но с отчетливым намерением потянули на себя. Когда между ними оставалось всего несколько дюймов, Франсиско негромко сказал: — Сейчас я собираюсь сделать то, что ты сделал в шахте. Риарден сокрушенно усмехнулся и закрыл глаза, как если бы все еще боялся за свой рассудок, если взглянет своему страху и самому большому желанию в глаза. Франсиско мягко коснулся его подбородка и подался корпусом вперед, позволяя их губам встретиться. Движения были осторожны, будто он давал Риардену шанс отступить. Однако именно Риарден был тем, кто первым углубил поцелуй. На миг мир вокруг растворился — как сахар в воде. Совсем забывшись, он провел ладонью по щеке Франсиско. О ссадине и только что наклеенном пластыре он и не вспомнил. Но тот тут же вздрогнул, как от легкого разряда током. — Прости! — быстро отстранился Риарден. — Ерунда, — Франсиско невероятно тепло улыбнулся. Эта улыбка точно и несомненно предназначалась лишь ему одному. — Кто бы мог предположить, что… — сказал он и поднял с пола рубашку, — … что в какой-то мере я даже буду благодарен произошедшему взрыву. — Совершенно не понимаю, о чем ты, — шутливо ответил Риарден. Франсиско накинул рубашку на плечи, но не стал застегивать пуговицы. Некоторое время они молчали, словно негласно подводя итог и отмечая веху. А затем Риарден отправил Франсиско спать, аргументируя это тем, что день был долгим и изматывающим, и завтра их обоих ждет еще один такой же. Франсиско не спорил. Когда он вышел из ванной, Риарден еще долго стоял и внимательно смотрел на собственное отражение в зеркале.

***

Со дня взрыва изменилось все — и ничего одновременно. Они все так же ходили на работу: Франсиско — на рудник, ликвидировать последствия взрыва и руководить восстановлением участка, а Риарден — день за днем экспериментировал с плавками, оттачивая формулу риарден-металла для финального запуска. По выходным они все так же завтракали вместе — иногда на террасе, если солнце стояло еще не сильно высоко, а иногда в доме, когда июльская жара становилась невыносимой. И они все так же виделись вечерами дома — Франсиско вальяжно раскладывал чертежи прямо на ковре, покусывал кончик карандаша, перекатывал в пальцах шарики «Марблс» и сосредоточенно хмурился над цифрами. Риарден в это время сидел на диване с какой-нибудь старой книгой или журналом — часто даже не читая, а просто наблюдая за ним. Но отныне Риарден мог просто протянуть руку и коснуться шеи Франсиско, скользнуть рукой за воротник пижамы и погладить по волосам. Он никогда раньше не думал, какие его волосы на ощупь — оказалось, что густые и жесткие. Пальцы почти всегда в них путались. Отныне Франсиско мог положить подбородок ему на бедро, как будто это было само собой разумеющимся. И всякий раз, когда он делал это, в животе Риардена появлялась странная ноющая тяжесть — что-то среднее между радостью и страхом, между обретением и утратой. Как ему удержать эти мгновения? Как не разрушить?

***

Эндрю Стоктон заметил, что в последние дни Риарден прямо светится. На это Риарден только закатил глаза и отвернулся. Однако, чтобы развеять подозрения, соврал: — Мне нравится лето в Колорадо. Здесь не так душно, как в Нью-Йорке или Филадельфии. — Тогда нам непременно надо всем вместе выбраться к горному озеру, — предложил Эндрю. — Оно всего в нескольких милях отсюда. Многие ездят туда купаться. Риарден удивленно поднял брови — он никогда раньше не слышал о нем.