Не только уважение

Вылазка состоялась в конце июля. Их было десять человек и четыре машины: Джон с Дагни, Рагнар с Кэй, Франсиско с Риарденом, Эндрю Стоктон и еще несколько общих знакомых. Извилистый серпантин с каждым поворотом вел их все выше, и густая стена сосен по краям дороги то и дело расступалась, открывая потрясающие виды на белоснежные вершины вдали. Озеро оказалось именно таким, каким его описывал Эндрю. Водная гладь, отражающая небо, прозрачная, точно вырезанная из горного льда; берег был покрыт мягкой травой, кое-где торчали крупные валуны, на которых можно было сидеть, свесив ноги, а прохладный воздух вокруг был пропитан запахом хвои. С победоносным кличем Рагнар с разбега бросился в воду, как мореплаватель — в свою стихию. И все это под звонкий смех Кэй, которая подбадривала и хлопала в ладоши с берега. Эхо ее голоса облетело ущелье и вернулось обратно бумерангом. На ней был голубой купальный костюм и соломенная шляпа с широкими полями. Джон галантно протянул Дагни руку, увлекая ее за собой. Та упрямо мотала головой и, смеясь, пыталась вырваться. А стоило им лишь приблизиться к кромке воды, как Дагни уже закричала: — Она же ледяная! — Фальстарт, — невозмутимо прокомментировал Джон и подвахтил ее под локоть. Эндрю тем временем разложил складной стул в тени сосен и, достав сигареты, с чрезвычайно довольным видом закурил. Франсиско, стоявший чуть в стороне, легко стянул льняную рубашку, затем штаны и остался в одних темных плавках. — Сможешь доплыть до середины озера, Хэнк? — спросил он, оборачиваясь в пол-оборота. В его голосе едва ли слышался настоящий вызов, скорее игра. — Рискну сказать «да». — Риарден неплохо плавал, но главным препятствием в этом соревновании стала бы низкая температура воды. Он шел чуть позади, пока взгляд сам собой изучал Франсиско. Солнечные блики скользили по его спине и плечам, подчеркивая рельеф мышц, перекатывающихся под кожей. Он был красив в своей естественной силе и грации на фоне первозданного горного пейзажа — словно был создан для того, чтобы принадлежать этому месту. Мысли о том, какая его кожа на ощупь, не оставляли Риардена последние несколько дней. До сих пор он прикасался к ней лишь через ткань пижамы или рубашки и терялся в догадках, позволено ли ему больше. Вопрос, решится ли он на большее, перед ним уже не стоял. Определенно решится. Со стоическим выражением лица, на котором не дрогнул ни один мускул, Франсиско вошел в воду по колени. Затем одним точным движением нырнул вглубь. Брызги отскочили от поверхности и рассыпались блестящими искрами в воздухе. Он вынырнул и, смеясь, резко мотнул головой, стряхивая волосы с лица. В этот миг он был точь-в-точь мальчишка, искренне радующийся лету, каникулам и беззаботным дням с друзьями. У Риардена перехватило дух и он сомневался, что причиной была обжигающе холодная вода, которая только слегка касалась его ступней. — Уже сдался? — поддразнил Франсиско. — Что ты сказал? — грозно переспросил Риарден, не сдержав кривой усмешки. Он собрал всю волю в кулак и сделал несколько широких шагов в воду, пока та не сомкнулась у него на поясе, а затем нырнул с головой. Франсиско сорвался с места, но Риарден плыл следом и почти сразу нагнал его. Возможно, тот немного поддался, позволив Риардену вырваться вперед, — но за несколько футов до середины легко прибавил скорость и играючи обошел его. Достигнув середины, Франсиско торжественно улыбнулся и тут же ушел полностью под воду. Риарден остался на поверхности один — дыхание сбилось, а голову припекало солнце, пока остальную часть тела мелкими иголками пронзал холод. Издалека доносились голоса и смех. И именно в это мгновение Риардена захлестнуло чувство простого, почти пугающего счастья. Осознание ударило под дых и он даже рассмеялся от облегчения, словно достиг не середины озера, а финиша Нью-Йоркского марафона. Где-то там, в другой жизни, остались бесконечные ночи на заводе, одиночество дома среди казавшихся близкими людей — матери, брата, жены, — и борьба, от безнадежности которой хотелось выть. По пути сюда он многим пожертвовал, от многого отказался, но сейчас получил наивысшую награду. Он был на своем месте, и рядом с ним был… Франсиско внезапно вынырнул, и они оказались опасно близко друг к другу — так, что Риарден мог разглядеть отдельные капли воды, цепляющиеся за его ресницы, и переливчатые солнечные блики, скользящие по лицу. На краю сознания резкой вспышкой мелькнула мысль о том, что их могут заметить, но он не двинулся с места. — Отличная идея была приехать сюда. — Это все Эндрю. — Грядущей зимой будет приятно вспоминать этот жаркий день, — умиротворенно произнес Франсиско. — До зимы еще далеко. — Немного помолчав, Риарден спросил: — Где ты научился так плавать? — Считаешь, я хорошо плаваю? — Напрашиваешься на комплимент? — Нет, — посерьезнел Франсиско, после чего пояснил: — В нашем дворце в Буэнос-Айресе есть бассейн. И в детстве у меня был тренер по плаванию. Но с тех пор я никак особо не совершенствовал свои навыки. — Каждый раз задаюсь вопросом, какие у тебя еще есть скрытые таланты. — Думаю, не о всех ты пока готов узнать, — неоднозначно ответил Франсиско. Тут же нечто теплое коснулось Риардена под водой, так что он сначала не поверил, что это происходит на самом деле. Франсиско обвил ноги вокруг него, так что они оказались почти вплотную. Если до этого со стороны можно было подумать, что они просто беседуют, то теперь все точно вышло за грань приличия. Будь они наедине, Риарден давно притянул бы этого змея-искусителя к себе и поцеловал — настойчиво и жадно. Однако он лишь с замиранием ждал, что же случится дальше. — Знаешь, — тихо сказал Франсиско, — было бы здорово приехать сюда как-нибудь только вдвоем. — Наверное… вернее, несомненно, — вырвалось у Риардена невпопад. Он изнывал от невозможности обнять Франсиско под водой за талию и припасть губами к его мокрой холодной шее. Все, чего он ждал, — это знак. Всего лишь малейший намек, слово или взгляд, которые дали бы ему право пойти до конца. Но Франсиско словно нарочно испытывал его на прочность, вынуждая не просто желать, а признать это и добиваться. — Можем попробовать выбраться как-нибудь в августе, — сказал Франсиско и тут же отстранился. С силой оттолкнувшись ногами, он заскользил на спине прочь, будто ничего не произошло. На берегу все собрались, чтобы выпить кофе из термоса и поделиться впечатлениями. Дагни укуталась в полотенце, а Джон обнимал ее за плечи. Кэй так и не решилась зайти в воду, несмотря на уговоры, обещания и даже угрозы Рагнара. Поэтому, когда он и Лоуренс Хаммонд заговорщически переглянулись у нее за спиной, Риарден уже знал, что произойдет. Мгновение спустя ущелье огласили ее крики — когда ее подхватили и потащили к воде, а затем возмущенные ругательства — когда все-таки опустили в нее. Выбегая из озера, она поклялась, что этой ночью Рагнару путь в их дом будет заказан. После обеда они расположились в тени немногочисленных деревьев. Кто-то негромко переговаривался, кто-то дремал, лежа на расстеленном на траве большом одеяле, а кто-то играл в карты. Дагни рассказывала Риардену о второй узкоколейке, которую собирались прокладывать в ущелье, и о том, как быстро продвигаются работы. Намек был понят им безошибочно — скоро ей понадобится металл для рельсов. Ее глаза светились как и всегда, когда она говорила о железной дороге. На короткий миг Риарден вспомнил о всех тех днях и ночах, когда во внешнем мире они изо всех сил боролись за каждую милю дорожного полотна сначала линии Рио-Норте, а затем и линии Джона Голта. Не было ничего страшнее и с тем же естественнее, что отныне они могли просто строить планы, воплощать их в реальность и гордиться своими успехами. К ним босиком подошел Франсиско. Льняная рубашка была небрежно накинута на плечи, а волосы, уже высохшие, торчали без всякой укладки в разные стороны. — Говорят, ты полностью устранил последствия взрыва, — заметила Дагни, прищурившись. — Да, — кивнул Франсиско. — Теперь ждем следующего. — Что? — спросили в один голос Дагни и Риарден. Франсиско рассмеялся и слегка вскинул руки, словно сдаваясь: — Шучу. Мы проверили все участки. Порода в этом районе стабильная, больше аномалий не наблюдается — ни газовых карманов, ни резких скачков температуры. — То есть мне больше не стоит волноваться? — уточнила Дагни. — Тебе — ни в коем случае, чушка. — Но ты все еще ежедневно работаешь на руднике? — Естественно. Работы меньше не стало, хотя людей за последние полгода немного прибавилось. — Не думал, переехать поближе? Все же от вас до рудника три четверти часа. — Ни за что. — Я так и знала, что ты так ответишь, — улыбнулась Дагни. — Я строил эту хижину несколько месяцев не для того, чтобы в итоге бросить ее. Мне нравится ее уединенность. — Он коротко посмотрел на Риардена, позволив уголкам губ чуть изогнуться кверху: — Но вообще она, конечно, маловата. Хотя при строительстве тогда я исходил из того, что жить в нем будут двое… — На миг повисла тишина, но Франсиско сразу продолжил: — Что скажешь, Хэнк? Может, все-таки переедем? — Меня все устраивает, — пожал плечами Риарден.— Тем более тебя последнее время редко можно застать дома. — Это правда. — По сравнению с количеством его путешествий во внешнем мире, в Атлантиде он еще тот домосед, — не удержалась от шпильки Дагни. — Этот человек успел объехать земной шар, наверное, не один раз. — И это тоже правда, — рассмеялся Франсиско. — Но все же… никогда не чувствовал себя лучше, чем теперь, имея одно‑единственное место, которое могу назвать нашим домом. Слово «нашим» резануло слух. Так же, как и фраза «жить в нем будут двое». Риарден отвел взгляд, не решаясь встретиться с глазами Дагни. Он был уверен: она сразу поймет, о чем он думает. И пусть эти мысли были лишними и бесполезными, он возвращался к ним снова и снова — точно к полюсу притяжения, которому невозможно противиться.

***

Они вернулись еще до захода солнца. В дом, к которому у Риардена было отныне слишком много вопросов. — Не хочешь выпить? — спросил Франсиско и подошел к полке с винами. — Почему бы и нет? Франсиско откупорил бутылку красного, понюхал вино у горлышка, налил себе немного, пригубил, одобрительно кивнул и только после этого наполнил бокал Риардена. — Нет ничего лучше «Мальбека» в довершение такого прекрасного дня среди лучших людей, — тостом провозгласил Франсиско и сделал глоток. Риарден последовал его примеру. Вино обожгло и раскаленным шаром опустилось в желудок. Прямо к камню, который лежал там с момента их общего разговора с Дагни. — Франсиско, — позвал Риарден. Тот с готовностью обернулся. — Можно задать тебе один вопрос? — Когда ты так начинаешь, мне уже становится не по себе, — попытался отшутиться Франсиско. Но Риарден не улыбнулся, и он сел, согнув одну ногу в колене, рядом на диван и сказал: — Конечно. Спрашивай, о чем хочешь. — Ты упомянул, что этот дом предназначался для двоих… — … Хэнк, я строил этот дом десять лет назад, — с очевидной ноткой тоски в голосе вставил Франсиско. — … и ты определенно имел в виду Дагни. Губы Франсиско сжались в тонкую линию. Он чуть наклонил бокал, наблюдая, как вино медленно стекает по стенке стекла. Лучи заката, пробившиеся в щель между занавесок, ударили сквозь бокал и рассыпались по стенам комнаты тысячами радужных бликов. Лицо Франсиско — открытое, но задумчивое — оставалось в полутени. — Тогда — да. — А сейчас? — вопрос прозвучал раньше, чем Риарден успел его обдумать. И это было глупо. Недостойно. Чем он занимался? Ревновал Франсиско к его прошлому? Сомневался в их настоящем, требуя каких-то доказательств? Он ощущал себя человеком, который опоздал на поезд и теперь стоит на перроне и смотрит ему вслед. Какова вероятность, что он оказался в этом доме не случайно?.. — А сейчас я рад, что в нем живем мы. Хэнк, — Франсиско подвинулся на диване ближе к нему, — в чем дело? — Ни в чем, — отмахнулся он. — Мне просто нужно было это услышать. — Я не знаю, что мне сказать, чтобы ты поверил, что для меня это вопрос сознательной, логической неизбежности. Риарден смягчился и, сделав еще два больших глотка, отставил бокал на журнальный столик. Взгляд неволей скользнул по ключицам, видневшимся в открытом вороте рубашке, по линии бедер, едва намечавшейся под слегка задравшейся тканью коротких штанов. Этими самыми ногами Франсиско бессовестно обвился вокруг него в озере… И это воспоминание укололо, подобно игле, и стало обратным отсчетом до полной капитуляции. Плевать, что произойдет или не произойдет потом, но он терпел слишком долго. Он возьмет то, что так отчаянно желает. — Может, тебе и не нужно больше ничего говорить, — медленно сказал Риарден. И, повинуясь настойчивому импульсу, коснулся ладонью щеки Франсиско. Провел большим пальцем по его нижней губе. Тот судорожно выдохнул и беспрекословно приоткрыл рот. — Если не говорить, то… — начал Франсиско, но не успел закончить. Потому что Риарден стремительно припал к его рту, точно к роднику в пустыне. Не прерывая поцелуя, Франсиско умудрился отставить стакан в сторону, а затем с не меньшим напором ответил. Риарден умолял себя не торопиться, но руки действовали отдельно от разума. Одна зарывалась в густые темные волосы, массировала затылок, пока другая скользнула в открытый воротник рубашки, оглаживая горячую кожу. В следующий миг Франсиско вплотную придвинулся и первым скользнул языком ему в рот. У Риардена перехватило дыхание, и от смеси страсти и растерянности он коротко усмехнулся прямо в поцелуй. Вожделение затопило его сознание, как море — трюм подводной лодки. Как у него вообще до этой секунды хватало силы воли отказываться от Франсиско? Риарден целовал его скулы, линию челюсти, шею, одновременно с этим расстегивая рубашку. Неужели все это было так просто — взять то, на что ему уже давно дали согласие? Риарден стянул рубашку с загорелых плеч и восхищенно провел по ним ладонью. Голова кружилась от мысли, что это не сон или очередная извращенная фантазия. И это было еще не все. Он знал — они могли доставить друг другу в разы больше удовольствия. Поэтому Риарден был тем, кто без стеснения скользнул к резинке штанов, а затем ниже. К видимой эрекции. Провел по ней кончиками пальцев. С губ Франсиско сорвался первый приглушенный полувздох-полустон, а взгляд заметно потяжелел. — Ты позволишь? — Вопрос был скорее риторическим, но Риардену хотелось услышать однозначный ответ. — Еще спрашиваешь… — выдохнул Франсиско и приподнял бедра, помогая стянуть с себя штаны. — И это тоже, — прошептал Риарден и указал глазами на белье. Он никогда не был близок с мужчиной, и сам был поражен своей смелости. Франсиско чуть улыбнулся и исполнил его просьбу. Риарден задержал дыхание, разглядывая его полностью обнаженным — перед ним было сильное, красивое тело с загорелой кожей, плавными линиями мышц, широкими плечами, узкой талией и крупным напряженным членом, который вызывал у него странную смесь робости и вожделения. — Твоя очередь. Риарден очнулся от наваждения и поспешил раздеться сам. Франсиско оценивающе склонил голову набок, облизал губы. — Подвинься ближе, — тихо сказал он, раздвигая колени. Теперь они целовались медленно, но глубоко, исследуя границы друг друга. Риарден не решался сделать что-либо сверх этого, и поэтому, предупреждая всякую неловкость, признался: — Я никогда не делал этого с… — Т-с-с, — перебил его Франсиско и мягко коснулся задней поверхности шеи. — Достаточно того, что мы оба этого хотим. Остальное — дело практики. Доверься мне. Следующий миг стал почти шокирующим — Франсиско уверенно обхватил оба их члена. Ритмично задвигал ладонью. Риарден застонал в поцелуй, понимая, что это больше, чем он может принять. И вообще, кажется, он вот-вот сойдет с ума. Жар коварной волной разлился внизу живота. Франсиско явно хотел растянуть удовольствие и после быстрого темпа переходил на более неторопливый. В конце концов, Риарден осмелел и положил свою руку поверх его, что тут же вызвало чужой одобрительный отклик. — Так хорошо… Чувство, что он может вот так дарить Франсиско наслаждение, прошло дрожью по всему телу. Отныне Риарден задавал свой ритм — увереннее и грубее, от основания до влажной головки. Тяжело дыша, Франсиско уперся горячим лбом ему в плечо. — Ты невероятный, — не удержался Риарден и ласково прижал его голову к себе. Провел пальцами по спутанным волосам. Вдохнул их запах — солнца и воды. По тому, как Франсиско подался ближе, а его бедра задрожали, Риарден понял, что тот на пределе. — Посмотри на меня, — попросил он. Поднятый на него взгляд голубых глаз, затуманенный первобытной страстью, окончательно выбил почву у него из-под ног. Он кончил первым, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но все еще продолжая двигаться, пока не почувствовал, как Франсиско содрогнулся в его руках. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Этот образ Франсиско — безоружного, обесиленного и покорного — Риарден хотел бы запечатлеть на всю жизнь и носить с собой, как снимок в кошельке. Еще никогда прежде его сердце не переполнялось такой трепетной щемящей нежностью. Он порывисто потянулся и снова поцеловал его, стремясь удержать момент этой хрупкой близость. Лишь потом он ощутил теплую сперму, которой были выпачканы руки, и спохватился: — Черт, твой диван… — Ерунда, — беспечно ответил Франсиско. — Покрывало можно постирать. А если и нет, то оно точно того стоило, ты так не считаешь? — Бесспорно. Франсиско встал и принес из ванной смоченное полотенце. Они навели порядок, после чего Риарден поспешил надеть белье и рубашку. Франсиско предпочел остаться голым. Эта естественность, лишенная притворства, понравилась Риардену. Только он мог видеть Франсиско таким, и это наполняло его благодарной гордостью. За окном темнело. Длинные тени исчезли. Комната постепенно погружалась во мрак, но никто не включил свет. — Странно, — наконец пробормотал Риарден вслух. — Что? — Даже подумать не мог, что переход этой границы будет ощущаться так… правильно. — У тебя было честное желание, рожденное из твоих ценностей, и ты не побоялся исполнить его. Не вижу ничего странного в том, что это ощущается хорошо. — Ты заблуждаешься, — изрек Риарден, взяв со стола бокал с вином. Он задумчиво покрутил его в руках, прежде чем признаться: — Все это время я малодушно надеялся, что ты сделаешь этот шаг за меня. — Ну, так или иначе я не сделал его за тебя. Потому что тогда все это не имело бы значения. Ты должен был сам решить, что это твое желание, а не моя прихоть. — Я думал, что уважаю тебя так сильно, как только возможно. — Впервые он позволил себе открытую, почти смущенную улыбку. — Но теперь понимаю, что могу уважать тебя еще больше. Франсиско ответил чрезвычайно теплой, почти обезоруживающей улыбкой и, устроившись удобнее на диване, вытянул ногу вперед. Стопа коснулась бедра Риардена, и он обхватил ее рукой и погладил. Если еще час назад он сомневался в том, что мог считать это место домом, то сейчас оказалось, что никакого другого у него никогда и не было. И человек рядом с ним тоже был домом, опорой и чистым незамутненным вдохновением. Все напряжение последних недель, все страхи и сомнения рассеялись, как тучи после грозы. Неожиданно для себя он рассмеялся. Франсиско вопросительно поднял бровь, а затем тоже рассмеялся.

***

Риарден был влюблен. И, пожалуй, так бесстыдно — впервые. Жизнь вокруг казалась чередой событий, отвлекающих его от встреч с Франсиско. Он все так же ходил на завод, но запорол две пробные партии риарден‑металла, допустив непростительную ошибку в расчетах. Эндрю искренне удивился, как Риарден мог не учесть очевидное. Он все также ходил в магазин к Хаммонду, но, покупая продукты, думал лишь о том, что сможет приготовить из них такого, что понравится Франсиско. Он так же посещал лекции Джона по физике, но все время лишь ждал момента, чтобы вернуться домой и остаться с Франсиско наедине. И самое невероятное было то, что его чувство было взаимно. Они делали все то же, что и раньше, но отныне Риарден не страшился слишком долгого взгляда, случайного прикосновения или двусмысленной фразы. Он ждал их. Ко всему этому добавилась и эротическая составляющая — с каждой близостью Риарден раскрывался все больше. Не только перед Франсиско, но и перед самим собой, постигая, какой силы может быть удовольствие, когда оно разделено. Франсиско никогда не скрывал своих желаний, говорил о них прямо и умел брать то, что хотел. И когда Франсиско в самый первый раз встал перед Риарденом на колени, раздвинул его бедра и потянулся к ремню, он чуть не потерял рассудок.

***

Приближался день рождения Франсиско, и Риарден долго ломал голову над тем, что ему подарить. По сути, у него и так было все. Дарить что-то лишь ради приличия — пустую формальность — противоречило натуре Риардена. В тот же день состоялась первая успешная плавка усовершенствованного риарден-металла, и именно это навело его на одну мысль. — Привет, Хэнк! — воскликнула Дагни, когда он подошел к ней. Накануне она позвонила ему и попросила о встрече. Подробностей не было, и уже это очень удивило Риардена. Они прогуливались вдоль фонтанов в парке, попивая холодный лимонад в пластиковых стаканчиках. — Что ты думаешь о вечеринке-сюрпризе? — В честь?.. — В честь дня рождения Франсиско. Мы не хотели ничего устраивать, не спросив тебя. Вы давно живете вместе, и я подумала, что... Что ты способен трезво оценить, насколько эта сумасшедшая идея придется ему по вкусу. Риарден улыбнулся уголками губ и попробовал представить Франсиско, который заходит домой, а там его встречает уйма народа. С одной стороны, он сказал, что он любит праздновать дни рождения, но с другой — это празднование бы разительно отличалось от тех вечеринок, которые он вынужден был закатывать во внешнем мире. Хотя бы уже тем, что ее устроили люди, которым он был небезразличен и которые, надо полагать, были небезразличны ему. — Думаю, он притворится, что злится. Но на самом деле — будет благодарен, — подытожил Риарден свои мысли. — Я тоже так решила. — Кто еще в деле? — Не переживай. По моим расчетам будет не больше пятнадцати человек. — Какой план? — Тебе нужно будет привести его к нам. В эту субботу к одиннадцати. Мы с Джоном организуем бранч. Только, Хэнк, — она хитро подмигнула, — не дай ему понять, что что-то затевается. — Естественно, — пообещал Риарден. Оставалось надеяться, что сам Франсиско ничего не планирует в этот день. Подарок Риарден доделывал весь вечер. К счастью, Франсиско сказал, что устал и собирается лечь пораньше — так у Риардена появилось достаточно времени закончить начатое. На день рождения никаких особых планов они не строили — Риарден только предложил прогуляться по лесу после завтрака, и Франсиско с готовностью согласился.