Не только уважение

Плавка случилась в один из последних теплых дней, когда лето уже почти уступило место осени. На «Руднике д’Анкония № 1» пахло сухой землей, нагретым металлом и увядающей листвой. У ворот ангара стояли несколько рабочих, переговариваясь вполголоса; изнутри доносился ровный гул механизмов — печь уже была в работе и добирала последние десятки градусов до нужной температуры. Франсиско встретил его у входа — в рабочей рубашке с закатанными рукавами, с едва заметной тенью усталости под глазами, но с той особенной торжественной улыбкой, которая бывает у человека в момент, когда он собирается сделать нечто важное. Помимо рабочих собралось еще несколько человек: Джон, Дагни, Рагнар, доктор Экстон, Эндрю и Мидас Маллиган. Первым к Риардену подошла Дагни и мягко прикоснулась к его плечу в качестве приветствия. Через несколько минут по сигналу рабочие подали первую партию концентрата. Металлический грохот заглушил даже шум вентиляторов, а затем из топки вырвался жар, заставивший всех присутствующих сделать несколько шагов назад. Воздух наполнился запахом серы, дробленого камня и чего-то, что напомнило Риардену о его ранних годах на заводе. Следующие полчаса ушли на ожидание — металл набирал температуру, а рабочие то и дело снимали с поверхности темный шлак длинными стальными штангами. Франсиско двигался по ангару, как дирижер, четкими короткими жестами отдавая указания. Лично контролировал каждый этап: сверял показания датчиков с расчетами в блокноте, касался рукой горячего корпуса, как если бы проверял пульс живого существа, а несколько раз сам подхватывал длинный металлический крюк, чтобы снять особенно упрямый комок шлака. Наконец, он кивнул старшему рабочему, и тот открыл летку. Из нее вырвался безудержный поток жидкой меди — густой, ярко-оранжевой, сияющей, как расплавленное солнце. Металл ложился в форму ровным слоем, подобно тесту. Франсиско заглянул в ковш, и на его лице проступила та улыбка, которую нельзя спутать ни с чем — чистая, обезоруживающая и неудержимая. Детище, построенное с нуля и в которое он сумел вдохнуть веру других, оправдало каждую минуту труда и каждую бессонную ночь. Мало того, что эта медь принадлежала ему по праву, и отныне благодаря плавильне она могла быть использована еще более эффективно — и и благо тех, кто понимал ее истинную ценность. Риарден стоял, не сводя глаз, и не знал, что притягивало его сильнее: поток сияющего металла или лицо Франсиско, полное живого, искреннего триумфа. Он видел перед собой человека, который своим умом и волей одержал победу — не только над мародерами и бутафорским моральным кодексом, но и над сомнениями, обстоятельствами, временем. Когда ковш наполнился, Франсиско обернулся к присутствующим, снял перчатки и коротко поблагодарил всех за работу и поддержку. Джон похлопал его по спине, доктор Экстон втянул его в короткую беседу, Мидас протянул стопку каких-то бумаг, скрепленных металлическим зажимом, а Рагнар радостно позвал всех на улицу обмыть это дело шампанским. Лишь ближе к ночи все разошлись. Риарден вел машину. Фары резали темноту, а в его голове пульсировало только одно — желание. Оно пересиливало тревогу, возможное осуждение, навязанную нравственность и даже то смущение, которое обычно сковывало его рядом с Франсиско. Желание было нестерпимым, голым и эгоистичным. Поэтому дома после нескольких ничего не значащих слов Риарден подошел к Франсиско и обхватил его лицо обеими руками. Тот недоуменно улыбнулся. — По-моему, я никогда прежде не говорил этого, но я очень горжусь тобой. — Хэнк… — Франсиско только фыркнул, но, судя по его взгляду, он не рассчитывал на такое признание. — Я серьезен, — тихо ответил Риарден и большим пальцем провел по его скуле. — Полагаю, что эти слова много для меня значат. В следующее мгновение Риарден крепко взял Франсиско за запястье и повел на второй этаж. Тот, не задавая вопросов, последовал за ним. Уже у двери спальни они принялись целоваться. Прекрасно зная их конечную цель, Риарден напирал на Франсиско и был тем, кто заставил его опуститься спиной на кровать. В голове стучало, точно молот бил по наковальне. Быстро. Еще быстрее. Все его тело звенело от накопленного напряжения. Риарден вознамерился наверстать все дни, месяцы добровольной голодовки, когда отчаянно сдерживался, хотя мог в любой миг утолить этот голод. Он выцеловывал каждый участок тела, до которого мог дотянуться — скулы, линию челюсти, шею, плечи… Бесцеремонно сорвал рубашку и едва не застонал от облегчения, стоило почувствовать теплое мускулистое тело в своих руках. — Господи, что на тебя нашло?.. — прошептал Франсиско, беззастенчиво подставляясь под поцелуи и ласки. В его голосе отразилось легкое изумление. Риарден прокатил между пальцев бусины сосков, проделал губами влажный путь от грудной клетки и вниз, через солнечное сплетение, к ремню. В этот миг Франсиско запустил пальцы в его волосы и заставил поднять голову. Их взгляды встретились, и это вывело Риардена из транса. — Я хочу тебя… — произнес он хрипло. Во рту пересохло. — Можно? Франсиско замер, а затем в его глазах промелькнуло понимание. Он хищно улыбнулся и подцепил рукой подбородок Риардена, внимательно изучая, как редкий товар в антикварной лавке. — Ты уверен, Хэнк? — Да. Кажется, как ни в чем до этого. — Тогда дай мне немного времени, — Франсиско приподнялся на локтях и мягко, но решительно оттолкнул его в сторону. — Зачем?.. — вопрос был до безобразия глуп, поэтому, когда Франсиско в притворном удивлении вскинул брови, мол, ты серьезно, Риарден понимающе кивнул. — Конечно, я подожду. Дверь за Франсиско закрылась, и Риарден остался в тишине спальни, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Отдаленно до него доносился звук льющейся воды. Если бы его спросили, сколько времени прошло между тем, как Франсиско ушел и снова вернулся, он ни за что не смог бы ответить. Это могли быть как десять минут, так и полчаса. В голове вхолостую прокручивались мысли о том, чего он хочет и как он этого хочет. Он сжал кулаки, ладони вспотели от напряжения, и ногти впились в кожу. Риарден резко вскинул голову, когда Франсиско появился на пороге. На нем было лишь полотенце, повязанное на бедрах; волосы влажные, на плечах еще переливаются капельки воды. В мягком свете лампы его кожа была почти бронзовой. — Не передумал? — негромко спросил он, приближаясь к постели. — Ни за что, — ответил Риарден и, расставив ноги, позволил Франсиско встать между ними. Положил руки на его талию, притянул к себе и поцеловал чуть выше пупка. От кожи приятно пахло мылом. — Но ты должен будешь пообещать мне кое-что. — Да? — Ты честно скажешь мне, если будет больно. — Скажу, если будет чрезвычайно больно, — поправил Франсиско, — потому что больно будет в любом случае. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы… Ему не дали договорить. Поцелуй сразу вышел глубоким, уверенным. Франсиско нависал над ним, поставил одно колено между его бедер на кровать. Наверное, Риарден еще никогда не чувствовал себя таким желанным. Ни с одной женщиной. И он сдался этому ощущению, позволив миру сузиться до темноты за закрытыми веками. Послышался глухой стук — это Франсиско выдвинул ящик прикроватной тумбочки и между делом достал из него то, что им сейчас понадобится. Изнутри Риардена обожгла вина — он совершенно не подумал о таких вещах, пока Франсиско озаботился всем этим. Неужели он подсознательно решил, что одного его присутствия в этом деле будет достаточно? Совершенно не по-джентельменски. — Ты… — начал было Риарден, еще не до конца понимая, что хочет сказать. — Думаешь, я не готовлюсь к важным событиям? — Думаю, что хорошо, что, хоть кто-то из нас готовится. Прости. — За что? Даже слышать этого не хочу, — оборвал Франсиско и лег рядом с Риарденом на кровать. — Это ведь я все начал. Руки скользили повсюду. Франсиско то откидывался назад, то вдруг перехватывал инициативу с молниеносной дерзостью — заламывал руки Риардена и впивался ртом в его шею, одновременно массируя мошонку так, что он только хрипло дышал и зажмуривался до цветных кругов перед глазами. Накатывающее волнами возбуждение приходилось сдерживать изо всех сил — как сосуд, который вот-вот мог расплескаться. Но в какой-то момент все прекратилось. Франсиско потянулся к флакону со смазкой, открыл его и уже собирался выдававить себе на пальцы, как Рираден выхватил его у него. — Я сам, — твердо сказал он. — Ты не обязан. — Прекрати делать вид, что этого хочется только тебе. Это несправедливо, — произнес Риарден и, надев на палец презерватив, выдавил туда же немного смазки. В воздухе сразу появился резкий сладковатый запах, который невозможно спутать ни с чем — запах секса. — Ладно. Думаю, так будет удобно, — уступчиво сказал Франсиско, лег на спину и приглашающе развел ноги. И даже это его действие было исполнено бесстыдного изящества. Риарден сглотнул — думал ли он когда-нибудь, что мужское тело может быть так соблазнительно? Что можно так сильно хотеть обладать им? — Начни с одного пальца, — подсказал Франсиско. Прежде чем подобраться к заветному месту, Риарден с упоением гладил внутреннюю часть бедер, живот, ребра. И лишь затем, собравшись с духом, коснулся сжатого кольца мышц. — Помни о том, что ты обещал мне, — сказал Риарден и медленно погрузил первый палец в чужое нутро. Одновременно с этим грудь Франсиско приподнялась в глубоком вдохе. — Как ощущения? — Странно… но не больно, — после паузы ответил он. — Продолжай. Риарден чувствовал, как кольцо мышц сжимает его, пытается вытолкнуть, а в следующее мгновение словно затягивает глубже. От осознания, что Франсиско позволяет ему делать это с собой, голова пошла кругом. Второй палец зашел ощутимо туже — Франсиско все еще держал лицо, но от Риардена не укрылось, как его руки нервно дрогнули, пытаясь сжать простынь. Ритм — то замедляясь, то ускоряясь — уговаривал упрямые мышцы поддаться. Неожиданно Франсиско вскинулся и издал протяжный горловой стон. — Больно?.. — Риарден растерянно остановился. — Ах, нет, — Франсиско посмотрел ему в глаза. — Сделай так еще раз. — Как? — Риарден осторожно коснулся стенок, ощущая уплотнение под пальцами. Ответ был моментельным: Франсиско тихо застонал, невольно двинув бедрами навстречу, то ли уходя, то ли жадно выискивая продолжения, а затем, закрыв в смущении одной рукой лицо, коротко рассмеялся. — Черт. Ты даже не представляешь… Франсиско не смог закончить фразу, потому что Риарден повторил маневр, поняв, что нащупал ту самую точку, о которой знает каждый мужчина. — Я хочу тебя видеть, — сказал Риарден и увереннно отвел руку Франсиско в сторону. — Не против? Вид, который ему открылся, превосходил все ожидания. Угол его рта дрогнул в кривой ухмылке. Это было похоже на открытие нового сплава — не в теории, а на практике, когда ты видишь, как под давлением и жаром самый своенравный материал начинает плавиться, подчиняясь твоей воле. — Хэнк. — Да? — Вставь сразу три пальца. — Точно? Франсиско кивнул, и Риарден добавил смазки. Осторожно, почти благоговейно, стал продвигать третий палец. Чертовски туго. Мышцы живота Франсиско дрогнули, и он запрокинул голову и закрыл глаза, как будто уговаривая себя. Риарден мгновенно наклонился и коснулся его виска губами. — Слишком? — заботливо прошептал он, готовый прекратить в любую секунду. — Все в порядке. Судя по его лицу, все было далеко не в порядке, и Риарден почувствовал, как его собственная решимость тает. Он до умопрачинения хотел прорваться в это запретное пространство, но не ценой боли и мучительного терпения. Ему было бы достаточно даже просто смотреть — на раскрасневшееся лицо, влажные пряди, прилипшие ко лбу, на глаза, потемневшие от желания. Им вовсе не обязательно идти до конца. Смог бы он сделать то же самое ради Франсиско? Возможно. А возможно, и нет. Но истязать друг друга, доводить до грани, где страдание перевешивает наслаждение — зачем? — О чем думаешь? — спросил Франсиско и уверенно притянул Риардена за шею к себе. — Ни о чем. — Тогда... попробуй войти… в меня. — Я не знаю. — Хотя бы попытайся. Прошу тебя. Риарден сглотнул, отстранился лишь на секунду, чтобы достать презерватив. После чего устроился между разведенных бедер, посмотрел на Франсиско в последний раз, безмолвно прося разрешения. И тот кивнул — коротко, твердо, без тени сомнений. Риарден уперся ладонями в матрас по обе стороны от его плеч и начал входить, миллиметр за миллиметром, ощущая, как тело сначала сопротивляется, а затем, сдавленно пульсируя, принимает его. От жара и тесноты у Риардена перехватило дыхание. Это было совсем не так, как с женщинами. Намного ярче. Острее. Почти невыносимо. Франсиско под ним весь напрягся, зашипел сквозь зубы и прикусил язык. — Тебе больно, — констатировал Риарден, войдя на половину. — Я так не могу. — Не смей! — отчаянно воскликнул Франсиско и, удержав его бедра на месте, опасно блеснул глазами. — Мы уже далеко зашли. Просто… дай мне чуть-чуть времени привыкнуть. — У тебя есть все время этого мира, — сказал Риарден, стараясь не обращать внимание на боль, которую ему причиняли тиски чужого тела. Даже если бы хотел, он бы не смог двинуться. Франсиско тяжело дышал, его эрекция сошла на нет, капли пота стекали по вискам. Риарден опустился ближе, обнял его за плечи и нежно убрал мокрые волосы с лица. Потом коснулся губами кожи за ухом и почти неслышно попросил: — Расслабься, родной… пожалуйста. — В ответ лишь сбивчивое дыхание, за которым отчетливо слышалась боль. Если бы не просьба Франсиско продолжать, он давно послал бы все к черту. Но сейчас ему оставалось сделать все, что в его силах, чтобы помочь ему. — Можно? — спросил он и обхватил его член. Движения были невыносимо медленными, осторожными, будто он пытался вернуть чужому телу память о наслаждении. Франсиско открыл глаза, и губы его дрогнули в слабой благодарной улыбке. — Да-а, так определенно лучше. Риарден накрыл его губы своими в надежде, что боль потеряется во всех этих тактильных ощущениях. Франсиско ответил сразу — жадно, настойчиво, точно доказывал, что он все еще хозяин ситуации. — Попробуй двинуться, — сказал Франсиско и сам сдал бедрами назад. Риарден подчинился. Толчки были короткие, неглубокие, осторожные, но стоило ему начать, как Франсиско сразу откликнулся. Это был уже не только отклик боли, потому что его тело постепенно начинало подстраиваться, искать ритм. В какой-то момент Франсиско выгнулся, глаза широко распахнулись, из груди вырвался другой звук — низкий, вибрирующий, мало похожий на протест. Неожиданно для себя Риарден осознал, что убьет, если узнает, что на свете существует человек, которому тоже довелось видеть Франсиско таким. — Так?.. — спросил Риарден, толкаясь под тем же углом. Франсиско не ответил, только запрокинул руку, чтобы упереться ладонью в изголовье кровати. То, как честно и открыто он получал удовольствие, уверило Риардена в одном: Отдавать — значит получать не меньше. Он снова взял в руку его член, сделал несколько быстрых движений на пробу, на что Франсиско вскинул бедра и перехватил его запястье. — Не надо, — хрипло сказал он. — Иначе все очень быстро закончится. — И это плохо? — Да. Давай попробуем в другой позе. — Как ты хочешь? Франсиско по-хищному ухмыльнулся. — Я бы хотел, чтобы ты был сзади… но, думаю, пока будет больно. Так что… как насчет позы на боку? Его тон был спокойным, но эта будничная интимность окончательно выбила Риардена из колеи. Он смотрел на губы Франсиско, следил за тем, как они двигаются, но смысл сказанного от него ускользал. Мысли рассыпались искрами — в голове осталась лишь одна животная жажда: лицезреть момент, когда Франсиско сдастся ему на милость, капитулирует, позволит себе быть оглушенным наслаждением. — Так не пойдет. Я не смогу тебя видеть. Франсиско хотел что-то возразить, но Риарден впервые за сегодняшний вечер пошел ему наперекор — снова вошел в него — глубже, увереннее, приподнимая его ноги под коленями. Только бы не сойти с ума раньше времени. Как только тела встретились в резком, влажном хлопке, Франсиско сдавленно выдохнул, выгнувшись, его веки сомкнулись, но властный шепот Риардена вернул его к реальности: — Смотри на меня. Он подчинился. Их взгляды сцепились, и Риарден нашел тот самый ритм — неумолимый, безжалостный. Каждый толчок все дальше уводил Франсиско от той маленькой крохи контроля, которая у него была — пальцы его скользили по простыне, потом снова цеплялись за плечи Риардена. — Господи… Хэнк… Одного его имени, произнесенным таким отчаянным тоном, хватило бы, чтобы Риарден кончил прямо здесь и сейчас. Но он держался. Слишком рано. Он протянул руку вниз, обхватил его тяжелый член и начал двигаться в унисон с толчками. На этот раз Франсиско даже не попытался остановить его. — Видел бы ты себя сейчас, — произнес Риарден, вглядываясь в искаженное страстью лицо. — Такой красивый. Франсиско вскинулся и, приоткрыв рот в немом стоне, кончил — его семя горячими рывками выплеснулось ему на живот и руку Риардена, мышцы внутри сжались в мучительно сладкой судороге, которая тут же подвела и самого Риардена к черте. Мир с его запахами и звуками остался где-то очень далеко снаружи. На границе сознания Риарден чувствовал, как его крепко прижимают к себе, не позволяют упасть. На какое-то время они замерли в этой позе — Риарден лежал у Франсиско на груди, пока тот, все еще сбивчиво дыша, гладил его вдоль позвоночника. Между их телами было тепло и мокро. — Прости, тебе тяжело, — Риарден наконец собрался с мыслями, приподнялся на локтях и осторожно вышел. Первым делом проверил — нет ли крови. Чисто. Он выдохнул с облегчением, снял презерватив и ушел в ванную. Вернулся с теплым смоченным полотенцем. Осторожно, почти почтительно вытер живот и бедра Франсиско, задерживаясь так, будто каждое прикосновение было продолжением ласки. — Как ты? — участливо спросил он. — Не разочарован? После недолгой паузы Франсиско произнес: — Разочарован? Конечно нет. Это было непривычно, но мне… — он облизал губы, а затем обескураженно улыбнулся, — мне действительно понравилось. У близости столько граней, и я рад, что открыл одну из них с тобой. Что скажешь ты? Риарден поднял с пола рубашку и накинул на плечи. Затем огляделся, ища сигареты, но его тут же осенило, что они в его спальне. Франсиско, однако, понял его без слов и кивнул на стол: — В первом выдвижном ящике. И дай мне, пожалуйста, одну. После катарсиса, который они пережили вместе, после оголенной страсти и уязвимости, каждое слово отдавало фальшью. Франсиско внимательно следил за каждым его движением и терпеливо ждал его оценки, не подгоняя. Риарден открыл окно, и они закурили. Тестовая плавка в новой плавильне казалось такой далекой, словно это вообще было не с ними. Сейчас все, что имело значение, находилось в этой комнате. — Жалеешь? — нарушил тишину Франсиско. Его лицо было непроницаемым, и то, что всего несколько минут назад этот же человек выгибался под ним и шептал, прося большего, теперь тоже казалось фата-морганой. — Что? — Риарден вздрогнул и резко выдохнул дым. — Ни в коим случае. Просто… не знаю, что с этим делать. Франсиско улыбнулся краем губ и откинулся на подушки. Похоже, он услышал именно то, чего ждал: — Это лучше, чем бояться. Риарден посмотрел на него — обнаженного, честного и безнадежно притягательного, — и сердце у него забилось быстрее. Тело Франсиско все еще хранило его следы — темный засос рядом с ключицей, легкие царапины на груди и красные пятна на бедрах, там где он сжимал слишком сильно. Да что с ним творится? Неужели он и дальше будет посылать Франсиско ложные сигналы, саботируя чувства и близость между ними? В следующую секунду Риарден оказался рядом с ним на постели, притянул его за затылок к себе так, что их лбы соприкоснулись, и заговорил: — Непривычно. Ты сам это сказал. И если я о чем-то и жалею, то только о том, что мы не сделали этого раньше. А еще… я еще никогда не питал ни к кому такой эгоистичной жадности. Это немного… пугает. — Продолжай. — …и я не умею быть умеренным в том, что для меня действительно ценно. — Так не будь. — Все всегда было так просто? — спросил он, точно кающийся грешник на исповеди священнику. — Да, — кивнул Франсиско, словно подтверждал самый очевидный факт, а затем, помолчав, произнес: — Но только не для тех, кого приучили верить обратному. Знаешь, о чем я думаю? О том, что нам пока так и не удалось победить. — Что ты имеешь в виду? — Наша забастовка играет большую роль. Ключевую. Но пока ты продолжаешь считать, что жадность и желание насытить ее, тем более с моего согласия, — это что-то порочное, вне законов морали и за пределами добродетели, — мы остаемся проигравшими. Истинная победа начинается вот здесь, — Франсиско коснулся груди Риардена. — Хочешь сказать, что я сам превращаю победу в поражение? — Каждый раз, когда называешь желание слабостью. Каждый раз, когда думаешь, что страсть — это уступка, а не вершина твоей силы. Риарден грустно улыбнулся, а затем отнял его руку от своей груди и, поднеся к губам, поцеловал костяшки пальцев — как обещание, которое он еще не сумел сформулировать словами. Франсиско улыбнулся в ответ, и в выражении его глаз читалась болезненная надежда. — Ты прав, — подвел итог Риарден и отодвинулся, чтобы потушить сигарету. — Можно остаться у тебя на ночь? — Я думал, ты не спросишь. — И что ты мне ответишь? — Конечно! Только принеси свое одеяло. Не люблю спать под одним. — Что еще ты не любишь? — ласково, в шутку спросил Риарден. — Холодный кофе, слишком тугие галстуки и когда кто-то трогает мои чертежи или бумаги, — отрапортовал Франсиско так, будто заучил ответ для экзаменационного вопроса. Риарден громко рассмеялся.