За стенами Акаме

Едкий, горький запах копоти раздражал нос и затруднял дыхание. Пот, перемешанный с чужой кровью, стекал по измазанным землей щекам. Затуманенное сознание медленно пробуждалось, оживляя все тело, заставляя его чувствовать нарастающую ломоту. Попытка открыть глаза повлекла за собой нестерпимую, режущую боль и расфокусированный, замыленный взгляд. Непроизвольно подступившие слезы, силящиеся смягчить мучения, сбегали по подбородку и шее. Стараясь скорее прийти в себя, воин решил пошевелить затекшими руками, но крепко затянутый сзади деревянной жерди узел не дал ему этого сделать. Тогда он тряхнул головой и, поморщившись от усилившейся боли, постарался рассмотреть место где находиться. Вокруг темным облаком стелился дым от догорающего костра. Тела, разбросанные повсюду в ходе битвы, исчезли, оставив от себя лишь липкие на вид, грязного цвета лужи. Сам он сидел, подогнув ноги по себя, привязанный к невысокому деревянному колу возле костра. Узел, затянутый на другой стороне жерди, плотно сжимал выкрученные ладони, но повозившись с ним некоторое время, мужчине удалось слегка ослабить его. "Пожалуй, задержка здесь будет дольше, чем я ожидал" - подумал он, закусив губу. Решив поскорее выбраться, воин стал сильнее растягивать колкую веревку, цепляясь обескровленными пальцами за концы. Сдвинув брови от напряжения к переносице и прикрыв пострадавшие глаза, он напряг ноги и слегка сдвинулся вправо. Но резко остановился. Шевеля коленом то в одну, то в другую сторону, мужчина не слышал характерного звука потертых, плетеных ножен. "Вот сволочь" - едко прошипел он себе под нос. Но все же не оставил попыток высвободиться от сковывающей движения веревки. Он полностью погрузился в себя, и очнулся только когда резкая, противная боль пронзила левое запястье. Издав сдавленный хрип, он резко открыл глаза, и из-за размытой, смазанной пелены увидел фигуру, медленно обходившую кругом жердь. Странно, ведь в лагере больше не осталось ни одной живой души. Пытаясь найти в памяти хоть что-то, что могло помочь опознать этого человека, мужчина еще раз осмотрелся и случайно задел взглядом палатку в углу лагеря. Он тут же вспомнил мелкие, острые камни, влетевшие в него из неоткуда и оглушающую, тупую боль на темени. Внезапно он улыбнулся и несколько раз вздрогнул от рожденного где-то глубоко внутри грудного смеха. "А этот сопляк одновременно беспробудно глуп и поразительно хитер". - Тварь... - сквозь зубы процедил лекарь - что в твое душе заставляет тело сейчас смеяться? - Дай мне воды, в горле совсем пересохло - успокоившись, прохрипел мужчина - тогда поговорим. Под маской лица не было видно, но Хосок клялся, что это чудовище улыбалось. Огонь ненависти зажегся в темных глазах человека напротив. Отбросив в сторону оружие, он за несколько шагов преодолел расстояние до опрокинутой деревянной бочки и, зачерпнув остатки мерзко пахнущей, мутной воды, вернулся к сидящему. Волна холодной, жидкости обдала лицо пленника. Поморщившись от щиплющей боли в глазах, он тряхнул взлохмаченными волосами, наблюдая как темные капли медленно разбиваются об остывающую землю. Его взгляд снова устремился на стоящего перед ним, губы под тканью неизменно растянула улыбка. Солдат оказался еще совсем мальчишкой. Грязный, в запачканной куртке и изорвавшихся легких, прямых брюках. Ни опознавательного символа отряда, ни должных нагрудных накладок, ни даже налобной повязки у него не было. Не знав обстоятельств их встречи, самурай принял бы его за бродягу. Короткие волосы загрязнились у юноши от крови и копоти. Ожесточенное, молодое лицо покрылось слоем пота и пыли. - Так лучше, скотина - бросил юнец, рассматривая лицо самурая. Повязка все еще закрывала добрую его половину, но глаза пленника не скрылись от Хосока. Гневно прищуриваясь, лекарь смотрел в самое сердце, которого, как ему казалось, не было видно в глубине черных глаз. Их недоброе свечение танцевало в свете догорающего огня, отвечая доктору насмешкой. Наконец юноша прервал этот немой спор и, подобрав с земли меч обратился к пленнику. - Перед тем, как твое тело пронзит эта сталь, я дам возможность проститься с миром, как подобает воину твоего ранга. И несмотря на то, что я тебя даже за человека не считаю, не то, чтобы за самурая, мой долг дать время для молитвы. Но учти, твоя душа не упокоиться, пока не назовешь в прощальной своей мольбе имена всех тех, чьи жизни ты унес сегодняшней ночью. Сидящей вытаращил на юношу красные, израненные глаза и разразился неудержимым хохотом. Этот звук эхом отразился где-то внутри Хосока. Он содрогнулся как от ужасающего, демонического клича. В голове совсем не укладывалось, как этот загнанный в капкан зверь, может иметь силы смеяться и язвить. Прокрутив шеей, разминая позвонки, мужчина отдышался и из-под маски до доктора долетели колкие, обжигающие слова. - Я вот одного не пойму, мальчик. Ты осуждаешь бедного пленника, обречённого на мучительную смерть, за безобидный смех. Но сам стоишь на земле, окроплённой кровью твоих товарищей, и так высокопарно предлагаешь мне свое милосердие. Что, всерьез думаешь я буду молиться за этих оскверненных? Не угадал. Можешь сам этим заняться, если хочешь, только это не поможет. Их души все равно не вознесутся в Великий поток, и их не примут небеса. Хочешь отмстить за прокаженных, убей меня. Только у тебя кишка тонка - самурай хмыкнул и несколько раз зажмурился, снимая напряжения с воспаленных глаз. - Хотя ты молодец, хитро выдумал бросаться камнями. Я совсем не ожидал удара после того, как убедился, что этот демон снова ускользнул от меня... - Что ты такое говоришь... - Хосок рассеянно цеплялся за слова, брошенные самураем. Его наглая манера совсем обескураживала. Похоже, он даже не думал волноваться. Может испытывал раздражение или неудобство, но никак не страх за свою жизнь. И все, что было сказано про остальных солдат. Какой еще Великий поток, к которому они не смогут вознестись? Разве небеса не принимают защитников государства или больных? И почему он говорит о каком-то демоне, который ускользнул от него? - Ты просто сумасшедший - губы юноши затряслись и он дрожащими руками попытался занести оружие. Но вес меча, отобранного у воина, превосходил ожидания солдата. Поэтому Хосок помедлил, опустив катану к земле. - Что, солдатик, тяжело настоящее оружие в руках держать? А представь, какого таким рассечь человеческое тело? Это тебе не ваши соломинки, это священная сталь. Таким не только человека, но любую нечестивую душу можно изрубить. Терпение Хосока лопнуло. Он больше не был намерен смотреть на тварь, только своим существованием источавшую столько гнетущего ужаса. Самурай ошибался. С кишками у доктора было все в порядке. Дело было совсем не в страхе лишить человека жизни. В конце концов, он солдат и присягал правителю Чосон. Он клялся, что даже будучи и разведчиком и военным лекарем сможет защитить государство от неприятеля, убив собственными руками. И убивал. Без промедлений. Но каждый раз молился о вознесении их душ. И вот сейчас, обеими руками сжимая тонкую рукоять меча, понимая, что за эту душу точно молиться не будет, он все же... медлил. Почему? Ничто внутри него не давало ответа. Юношу будто парализовало, и как бы он не старался, не мог сдвинуться с места. Или не старался? "Почему я просто не могу его убить?" Хосок терялся, лихорадочно анализируя мысли в воспаленном сознании. От самурая будто исходила какая-то незримая энергия, отражающая желание Хосока заколоть его. "Вздор! Во мне говорит мое человеколюбие и слабость. Я слабак! Если не сделаю ничего прямо сейчас, то не вынесу этого позора. Тогда придётся мне умереть здесь же, вместе со всеми!" - Последнее слово - дрожа от злости и нерешительности произнес доктор, поднося острие меча ближе к шее пленника. - Хорошо-хорошо, боец. Я понял твой настрой - с легким волнением в голосе произнес воин. - Только ответь мне на вопрос.. Лицо в маске помедлило, зарываясь колючими зрачками прямо внутрь доктора - Почему ты остался жив? Что-то в маленькое, зловредное и острое кольнуло Хосока возле сердца. А ведь действительно... Почему... Неужели он оказался настолько слаб и беспомощен, когда пришел настоящий враг? Заметив, что неосторожно брошенная фраза выбила доктора из колеи, и сознание его уноситься куда-то далеко за пределы поля, самурай поспешил вернуть юношу в реальность. - Хорошо, отвечай по существу. Сколько человек погибло в твоем лагере? - ехидный тон резко сменился на твердый, приказной. - Ты убил двадцать семь моих товарищей, гребаная скотина - неожиданно придя в себя рассвирепел юноша. - Нет, я спрашиваю про всех, кто умер от болезни Хосок помедлил. Ему показался вопрос несколько странным. - Я говорю про всех зараженных. Сколько было тех, кто в агонии брызжал слюной, кидаясь на напарников? Сколько людей в лихорадочном припадке отгрызали себе конечности? У многих из них начался стремительный сепсис, который ты пытался остановить, бесконечно ампутируя руки и ноги? Сколько их было? - Сорок четыре солдата... - как в тумане проговорил доктор. Как этот человек так подробно смог описать все признаки болезни, захватившей их лагерь? Может он тоже был зараженным, но сумел спастись? - Вот. Погибнет еще столько же и еще в пять раз больше, если сейчас убьешь меня. - проговорила маска. - Вы что, тоже лекарь? - растерянно спросил солдат. Чувства, обуявшие его еще секунду назад, резко отхлынули. Этот человек точно что-то знает. Вот почему Хосок не смог убить его без раздумий. Возможно он помогает людям, он точно мессия. Но разве у пророка может быть такой черной душа? - Я знаю, что произошло с вашим лагерем. Если опустишь эту штуку - он многозначительно посмотрел на острие меча, упирающиеся в его шею - я тебе расскажу. Пойми, моя смерть ничего не изменит. Она не вернет твоих товарищей к жизни. Но я знаю, как спасти других. Тех, до кого еще не долетел мор Якибо. ~~~ - Что? - Хосок уже напрочь забыл о мести, которую так сильно желал еще несколько минут назад. Все, что говорил незнакомец, он слышал будто сквозь толщу воды, не в силах полностью переварить. - На ваш отряд напал не тиф и не лепра. Это был демон, слышишь? Демон! - проницательный взгляд бурил затуманенные глаза напротив - Я уже встречал таких. Они действуют через людей. Питаются их душой и поселяются в телах. Сейчас Якибо направляется в Акаме. Эта деревня магнитом тянет всякую нечисть. Если его не остановить - погибнут люди! - Так вот почему Усока охватило безумие… Он не мог излечиться, отрезав себе руку. Болезнь проникла дальше, в самое сердце - собственный голос казался юноше чужим, непривычным. Путаница, сказанная самураем неспешно начинала образовывать ровную линию. - Я не знал твоих товарищей и, наверное, должен извиниться перед тобой - интонация в голосе убийцы стала обращаться в неясное смятение. - Но ты и меня пойми. Не убей их я, убил бы другой. Люди, чьи тела и разум стали подвластны Якибо - опасны. К тому же... - тут его голос стал совсем тихим - человек, чьей душой смог овладеть Якибо - темный человек и душа у него темная. А к таким людям у меня нет пощады. - Тогда почему демон не поглотил меня? Я же ближе всех общался с больными. Меня должны были убить первым! - На этот вопрос я тебе ответить не могу - уклончиво произнесла маска - однако, мне это на руку. Возможно, хотя я почти не допускаю этого, потому как каждый человек грешен и имеет свой должок перед Богами, Якибо тебя не смог раскусить. Думаю, ты сумеешь мне помочь. - в глазах маски заблестел маленький озорной огонек - Воин! - голос самурая резко стал громким, похожим на боевой клич - Готов ли ты исполнить свой священный долг и отомстить за смерть своих союзников? - Готов! - ответ не заставил себя долго ждать. Сердце Хосока снова бешено забилось, наливаясь кровавым желанием отмщения. "Нет, все таки этот мальчишка полный придурок. Так быстро поддаться на самую глупую уловку - идиот. Хотя так даже лучше" - Тогда идем со мной. Ты поможешь мне исполнить долг? истребив демона, сожравшего души твоих товарищей! - Погоди-ка, постой... - тень сомнения легла на лице доктора - я не так глуп, как ты думаешь. " Осечка..." маска заволновалась. - Вдруг ты используешь мое желание восстановить справедливость что бы выбраться? Свистишь мне про каких-то демонов, когда всех, кого я видел, убил ты! - лезвие снова неумолимо направилось к шее пленного. - Ладно, твоя взяла. Убьешь меня! Я даже пальцем не пошевелю. Поделом! - глаза самурая вдруг посмотрели проникновенно и так как-то странно, что Хосоку стало совсем дурно - Я только об одном тебя прошу, давай доберемся до Акаме. Кроме меня никто не знает, где она. Никто не сможет защитить народ. Снова этот взгляд. Он так просто читает каждое колыханье в душе противника. - Пожалуйста, дай мне шанс. Я никуда от тебя не сбегу. Как только доберемся до деревни и я покончу с демоном - можешь убить меня. Хочешь... Взгляд его заволновался, быстро цепляя пространство вокруг и холодея - Я дам священную клятву крови В этот момент он резко дернулся влево. Наставленное Хосоком лезвие нежно пробежалось по ткани оставив неглубокий порез, из которого тут же полилась кровь. ~~~ Ночь над лагерем светилась огненно-красным пожаром. Огромное смрадное пламя поедало искалеченные тела, аккуратно сложенные доктором на остатках циновок. Сам же лекарь стоял чуть поодаль, читая молитву. - Как закончишь, пробегись по окрестности - зевая, глухо обратился освобожденный самурай - если есть что съестное - тащи. Голод не тетка, а идти нам долго. - Вам, господин самурай, видно демона можно вообще не бояться - сквозь зубы проговорил таким наглым образом потревоженный доктор - Они души жрут, а у вас то ее совсем нет. - О, как знать, господин лекарь... - хитро посматривая на молящегося, передразнивал самурай - Как знать... Закончив священный обряд, солдат в последний раз быстро уронил взгляд на догорающие трупы и, не в силах сдержать чувства, отвернулся. - Провизии давно нет. Мы с товарищами перебивались корнями и ягодами, поэтому я лучше возьму это... Хосок вынул из кармана несколько небольших мешочков, сладко позвякивавших в руке. - Чтож, совсем не дурно. Ты мне все больше и больше нравишься, напарник - маска, при звуке дребезжащих монет, одними только глазами, коварно осклабилась. - Во-первых, вы мне не напарник - лекарь сделал пару шагов вперед, давая слегка вынутому из ножен лезвию блеснуть на свету - А во-вторых, будете идти в качестве заключённого. Любой шаг в сторону будет расценен как попытка к бегству. - Ну и ну, даже по нужде нельзя будет выйти из строя? - голос самурая не покидали нахальные нотки. - Разговоры не по делу не приветствуются. Нам нужно выдвигаться как можно скорее. Я уже не дождусь момента, когда снесу с вас эту чёртову голову. - Не спешите так, господин лекарь. До Акаме путь не близкий. Боюсь, что радость вас настигнет не скоро. Сабельку-то отдай, мне она больше твоего пригодиться. Хосок поспешно убрал катану дальше за пояс и прижал ее рукой. - Ай-ай-ай, с такой вещью, да в неопытных руках безопасность - всего лишь иллюзия. Впрочем, тебе виднее. Меч в любом случае не уйдет далеко от хозяина. - глаза самурая сверкали чем-то странным, лихорадочным и злорадным. Хосок мог поклясться, что видел далеко в глубине темных зрачков потешавшихся над ним огненных гиен. - Что же вы, господин целитель, вперёд! Меня ждёт Акаме, а вас - моя смерть! Хосок не заметил, как фигура в темных одеждах уже успела отойти на несколько метров. В свете луны этот человек казался больше, старше и внушительнее. Как будто она придавала ему сил. На мгновение доктор ощутил липкий страх перед неизвестностью, в которую он так отчаянно бросался вместе с этим незнакомцем. Когда не знаешь, как поступить, подумай, за что будущему тебе будет обидно меньше всего. Чтож, так тому и быть. Если ему суждено погибнуть, даже пусть и от рук этого странного человека, он будет знать, что делал все, что в его силах.