За стенами Акаме

Никогда Хосок не бегал так быстро. Он несся по непротоптанной дороге не помня себя от страха. Все тело горело, голова была тяжелой. В ней будто работали отбойные молотки. Ноги не слушались и доктор постоянной падал, цепляясь изорванными ботинками за коряги и сучья. За ним гналось нечто. Было больно. Он не помнил, сколько бежал, но знал, что если остановиться, это нечто его догонит. И что-то ему подсказывало, что привередничать больным мясом оно не станет. Лекарь пропустил момент, когда маленькие глазки смешались в одно неразборчивое, пульсирующее пятно. Оно обрушилось на юношу и обдало его диким пламенем, а после... После его шокированное сознание увидело существо, отдаленно напоминающее огромного тигра. И по ощущению доктора, именно этот тигр сейчас преследовал свою жертву. Хотя, учитывая скорость, с которой бежал лекарь, можно было подумать, что существо просто играло со своей добычей. Оно необычайно ревело и земля содрогалась под косматыми лапами зверя. Хосок спиной ощущал горячее дыханье адской пасти. Она почти цепляла ворот его куртки своими клыками. Но вот вдалеке юноше почудился спасительный просвет. Спутанные ветви расступились перед ним и солдат выбежал на оголенную вершину утеса. Дальше дороги не было. Судорожно оглянувшись, парень увидел, как чудовище тоже замедлилось. Зверский оскал растянулся на огромной, пылающей синим пламенем голове. Это был синий тигр невероятного размера. Горячее дыханье зверя обжигало, а из осклабленной пасти доносился зловонный аромат. Лекарь пошатнулся. С одной стороны обрыв, с другой - демоническая, синяя кошка. Она глядела ему прямо в глаза, своими кроваво-красными горящими щелками. Насмехалась над ним, потешалась, как над мелкой вошью. На мгновение доктору почудились глаза самурая. Они смотрели на него так же, дерзко и презрительно. Это воспоминание разожгло в груди необычайную ненависть. - Не дамся, поганая тварь. Лучше сорвусь и утону, чем сгину в твоей демонической пасти! С диким криком он сделал последний рывок к обрыву утеса, как вдруг услышал оглушающий свист. Стараясь не обращать внимание, он подполз еще ближе, но до уха, как завораживающая мантра, донеслись священные слова. Низкий, знакомый голос читал молитву. Опешивший юноша перевернулся на спину. Его ослепило ярко-красное зарево, оглушил остервенелый вопль раненого зверя. Ураганная волна подбила его обессиленное тело и, как хрупкую соломинку, опрокинула через край обрыва. "Похоже, я сейчас умру..." Тело Хосока, казалось, больше не имело веса. Он сорвался и сейчас, как бы парил в воздухе. Больше ничего не было понятно. Глаза заволокло пеленой. Ноги, наконец, перестали гудеть. Чувствовалась только назойливая боль в левом запястье. "Интересно, если я правда упал, неужели можно так долго лететь? Или я уже на небесах? И что это за звуки? Это отголоски моей прошлой жизни?.." - Идиот, помоги мне! "Как странно, видимо и на том свете меня не жалуют..." - Я же тебя сейчас отпущу! Боль в запястье усилилась и Хосок, продрав воспаленные глаза, посмотрел наверх. - Подтянись второй рукой, олух! Я не шучу, сейчас отпущу тебя! С каменного обрыва на него смотрела знакомая маска. **************** Хосок очень долго летел. Ему казалось, что он пролетел уже много больше тысячи миль, что даже недра земли были позади и сейчас он падал куда-то дальше. Кромешная темнота пожирала все вокруг. Пространство сдавливало грудь, дышать было сложно и больно. Голову кружило и перебрасывали из стороны в сторону, как речную ракушку на волнах. Тело то и дело содрогалось, как от удара молнии, расходящейся мелкой дрожью до самых пальцев ног. Он уж не чувствовал ни силы мышц, ни связок, соединявших их в единое целое. Как будто он сам превратился во что-то дробное и неосязаемое. Потом пошел дождь. Он градом катился по волосам и горячей голове. Липко собирался на спине и раздирал до боли плечи и локти. За дождем, как и полагается, вышло долгожданное солнце. Оно светило совсем неярко, но очень приятно грело замёрзшее после ливня тело. Дождь почти прекратился, с неба падала только одна назойливая капля, неустанно разбивающаяся о щеку юноши. Капля противно пахла и оставляла мерзкие, склизкие следы на коже. Когда терпеть стало совсем невыносимо, доктор постарался отстраниться от падающей воды, но ничего не вышло. Голова намертво приросла в земле и совершенно не хотела слушаться хозяина. Тогда он постарался открыть глаза. Тонкие, прозрачные лучи лунного света блуждали по сухим листьям и соломе вокруг, неохотно били сквозь раскидистые, тяжёлые ветки хвои, наваленные одна на другую таким образом, что бы основать купол. А над куполом было небо. Большое, бескрайнее, необъятное черное небо. Маленькие звездочки нежно мерцали, застенчиво загораясь то в одной, то в другой стороне. Эти крохотные искорки сияли чем-то родным, до боли знакомым. Такие же были на небе за домом Хосока в Тоннэ. Они переливались всеми цветами и были так близко, что казалось, еще чуть-чуть и ссыпятся все прямо на землю. Но за ветками их всех было почти не разглядеть. Лекарь с усилием поднял руку, как бы силясь приблизиться к чудесным огонькам. Такие действия у него, наверное, скоро войдут в привычку. - Проснулся? Снова этот голос. Несколько секунд Хосок лежал без движения, потом прикрыл глаза и тяжело перевернулся на бок. Все тело болело страшно. Сильно тошнило, а жар, по всей видимости, никуда не пропал. - Ты так и будешь меня игнорировать? Хосок молчал. Да и невдомек ему было - почему они снова вместе? Какая такая чудодейственная сила снова свела их души? Нет, конечно, сейчас ему это на руку. Как минимум, он жив. Но вот какой смысл от этого Хик… вернее, самураю? - Почему... - собственный голос звучит незнакомо, сухо, пожухло. Ему бы сейчас не помешал какой-нибудь крепкий отвар - почему ты вернулся? - Допустим, это не совсем то, что я ожидал услышать от тебя в первую очередь. Но я рад, что ты снова можешь нормально говорить. - Я что... - Да, ты жутко бредил во сне. Сильно этот демон на тебя повлиял. Думаю, ты не часто встречаешь таких кис, м? - интонация Хикару неизменно изобиловала колкостью и насмешкой. Он сидел немного поодаль и подкидывал в небольшой костер сухие палочки. Вообще их убежище, к удивлению Хосока, оказалось совсем неплохим. Это был импровизированный лесной шалаш. Земля оказалась сухой и нагретой о тепла костра, а маленькое пространство под хвойными ветвями начисто выметено. Их вещи аккуратно сложены в углу. Похоже, этот человек не раз останавливался на ночлег в лесу. Навык выживания у него - что надо. - На - самурай бросил свое занятие и пошарив в углях раскопал маленький глиняный сосуд. Он вытер его от золы и подал его, завернутого во влажную тряпку, Хосоку. - Травишь..? - обессиленный солдат даже не сопротивлялся. - Непременно. Слушай, почему ты такого плохого мнения обо мне? - он вопросительно глянул на больного и встретился с парой таких же вопросительных, покрасневших глаз - ой, брат, катился бы ты. И вообще, кто прошлое помянет... Думай как знаешь, а в сосуде отвар имбирный. Там еще вроде бы перец и другая чепуха. Признаться, намешал туда всего. Так сказать - что бы наверняка. -он глухо посмеялся и поправил маску на лице. Хосок не сильно желал всматриваться в темный силуэт, и все же задержался. Самурай, как обычно, выглядел бодро и спокойно. Ему мастерски удавалось прятать свою подленькую натуру за этим титаническим внешним удовлетворением. Он расслаблено сидел возле костра без верхних одежд, в нижней тунике и свободных паджи. Шляпа, вместе со всем остальным обмундированием, мирно отдыхала в углу. То ли от сильного жара, то ли от горячего напитка, гадким вкусом помутившего рассудок, но Хосок заключил, что в таком виде Хикару выглядит вполне безобидно и даже дружелюбно. Конечно, не стоит отбрасывать факт, что еще какие-то сутки назад этот безобидный воин подверг его смерти. Хотя, пожалуй, Хосок тоже виноват, от части. Никто за волосы его не тянул соревноваться в выносливости. Будь он внимательнее - все могло обойтись... На секунду юноше перед глазами вновь представился синий тигр. Он даже почти услышал его страшный, демонический рев. - Ты меня порядком заинтересовал, парень. Оказался-то не пормах! Знаешь, когда надо за женщиной приударить! - самурай уже полностью развернулся к доктору и без зазрения совести его разглядывал. Во-первых, он считал, что раз спас его, то имеет на это полное право. А во-вторых, ему все не давала спокойного сна мысль - зачем он в самом деле вернулся? Почему спас этого юношу? Ведь все было хорошо. Без попутчика он шел быстрее, увереннее. Ему оставалось дойти совсем смешное расстояние до переправы - и на тебе. Что это? Угрызения совести? Пожалуй, что так. А может все дело в лице? "Да даже если и в лице, то здесь интерес чисто эстетический. Мне глубоко плевать на его жизнь. Просто не хочу пятнать свою душу еще одним убийством." - Что ты имеешь ввиду? - больной слабо изумился. Сидящий напротив воин мелко потряс головой, словно боялся, что лекарь вдруг обратился к его мыслям. - У Хана-Торы сейчас брачный период. Самки распускают хвосты, что бы привлечь самцов. Цветы Хана-Торы сладко пахнут и светятся в темноте для лучшего привлечения. Но ты очень сильно разочаровал тигрицу. Часто так делаешь? Обещаешь женщине жаркую ночь, а после сбегаешь? - снова эта усмешка. Скоро Хосок начнет привыкать к повадкам разбойника. - Так она хотела меня.. - глаза лекаря с каждой секундой стремительно увеличивались в размере. - Ну-ну, не стоит себе льстить. Ты ее разочаровал, потому что оказался человеком, а не из-за того, что отказался делить брачное ложе. Преследовала она из принципа и, возможно, незначительного аппетита. Хана-Тору не трогают людей, если сильно их не раздражать. По факту - безвредные. - Безвредны скажешь еще - Хосок вновь представил горячее дыхание тигра на своей шее. - Погоди, так если это демоны, то разве они могут размножаться? - А как же. Не появляются же они просто так. Из неоткуда. - Но я думал, может там... не знаю... - юноша неопределенно водил руками в воздухе. Отвар начал действовать и к солдату потихоньку стала возвращаться бодрость. - Вообще, если иметь ввиду именно нашу кошку, то я больше склоняюсь к теории, что она скорее полубог, нежели демон - Хикару задрал голову, устремляя взгляд к звездам - Она имеет форму, похожую на форму Тамаши. Богиня гармонии в одном из своих воплощений тоже синий тигр. Тем не менее, Хана может быть просто ёкаем, копирующим Богиню. В любом случае, ее получается изгнать молитвой, а это - самое главное. Да, точно - самурай откинул назад сбившиеся на лоб волосы, словно возвращая к себе нужные мысли. Его сильно увлек разговор с попутчиком. Воин давно с таким жаром не делился ни с кем знаниями. - размножение. Ни демон, ни бог не может возникнуть просто так. Что бы родиться одному из них, нужна веская причина. Это либо благословление Тамаши, что сейчас большая редкость. С тех пор, в мир просочился мор Якибо, сила Богини ослабла. Либо какое-то энергетически наполненное событие, как например война. Важно, что бы живые души в один момент чувствовали одно и тоже. И тогда, в зависимости от тог, чем озабочена душа, появляется демон или бог. А после, когда такие события повторяются, демоны рождаются вновь, но уже из тела своих предков, как и животные. Такие периоды называют брачными. Сейчас война. Люди думают о смерти, деньгах и власти - сплошной брачный период для демонов. Нечисть плодиться целыми выводками. К тому же, энергия Якибо их подпитывает. Эти твари крепчают с каждой минутой. - То есть получается, что бы остановить демонов, нужно просто всеми взяться за руки и думать о хорошем? - Хосок недоверчиво сдвинул брови к переносице. - Знаешь, я думаю, что ты умеешь говорить дельные вещи. Но пока, я слышу от тебя только отборную чушь - да, без сомнений. Смех самурая будет сниться Хосоку даже на том свете. - Так могли сделать только первые люди. Конечно, если бы они ходили как дураки, смеясь и радуясь каждому мгновению, возможно, демоны бы и не появились. Но не забывай, что я сказал "все души". Я имел ввиду и животных и птиц, даже насекомых. - Хикару прислонился ладонью к коре большого борове, служившего шалашу опорой. - душа есть у всего: у дерева, у мотылька, у кролика... - И даже у той лисицы, которую ты убил в пещере? - Хосок не мог сдержать маленького злорадного укола, который пришелся так кстати. - Так, тебе вообще грех жаловаться! Если бы не я - ходил бы с разодранной ногой или, чего хуже, с бешенством. Хотя, с бешенством ты бы долго не проходил. И кстати, у меня, считай, есть официальное разрешение. К тому же, о всех невинно почивших душах я молюсь! - сейчас Хикару выглядел в глазах Хосока как-то странно. Доктор начал несколько сомневаться, что этот человек сильно старше его. Да, лица по-прежнему не разглядеть, но его голос, поза, жар и волнение, с которым он оправдывается - все это наводило на странные мысли. В таком состоянии ему можно было дать не больше двадцати. Сейчас делать поспешные выводы слишком опрометчиво, но кто знает, может быть этот человек будет ему полезен. Никто не обязывает его заводить дружбы, но самурай спас Хосока… да и ту женщину... Конечно, до конца не ясно, что он вообще за фрукт такой, но то, что с ним безопаснее в лесу - неоспоримый факт...