За стенами Акаме

Хитрая, наглая рожа с медным клювом неизменно маячила перед глазами. Хотелось выжить ее с земли, выдавить, как гнойник. Ненависть, боль - вот что двигало сердцем самурая. Узнав страшную правду Великой сестры Юдзуки, оскверненной сестры Асами, ему хотелось отомстить. Было не страшно за себя. За то, что он сам находился на волоске от смерти в том озере. Все это отступило на второй план, но острое чувство отмщения за обруганную святыню, приводило в неистовство. Все вышло как нельзя лучше. Коротковолновая красавица оказалась очень кстати. "Я не буду участвовать в вашем плане. Мне глубоко все равно и на Якибо, и на этого пернатого идиота" Конечно, ее никто не спрашивал. Самурай сказал несколько слов ей на ухо, после чего, Нанами злобно оскалилась, без стеснения показывая два ряда острых зубов. "Мерзкий, нищий, разбойник, вот ты кто! Черт бы тебя побрал!" В реалиях картины, это было согласие. - Она ёкай, и ты все время это знал? - Пока путники под луной добирались до места засады, Хосок никак не мог успокоиться, после увиденного. Там под деревом, Нанами призналась ему, что является настоящим демоном. Лисицей, питающейся кровью жертв и умеющей принимать любой облик. Теперь было все ясно на счет ее быстрой регенерации тела и поведения. Она снова говорила о Хикару и о том, что если бы не его покровительство, то давно бы уже слопала юношу. Потом она так приближалась к его груди, и громко фыркала, быстро отходя назад. "Хотя нет, кишка у меня тонка, милый. Ты такой чистенький, что аж противно. Вот если бы на твоем месте был твой дружок, дело иное. Хотя..." В тот момент ее прервал ножичек, метнувшийся из-за кустов и уткнувшийся блестящим лезвием прямо в рядом стоящее дерево. "Нет, я не ошиблась. Хикару начинает трескаться. Черный панцирь медленно разрушается. Уж не ты ли этому виной, м?" Разговор этот был странным. Хосок не мог понять ни капельки из того, что говорила Лисица. К тому же, ужас от увиденного, впечатление от того, как Нанами хладнокровно избавилась от огромного мужчины, как от жалкого жучка, все еще бурлило внутри него. - Я тебе уже говорил, что у нас с ней особые отношения. - Но она убила человека! - И даже не одного - самурай говорил тихо, но серьезно. Хосок заметил, как что-то изменилось в нем, после их расставания в деревне. Когда Хикару нашел их с Нанами, он был очень взволнован. Весь мокрый, грязный и с таким странным, пугающим блеском в глазах. Он был явно чем-то озадачен, как человек, остановившийся на распутье. После лекарь признался себе, что испугался. Он испугался за него. Ему вдруг стало совсем не все равно, что было с Хикару. Что за эти несколько часов он пережил. Самурай, пока маленькая процессия двигалась вдоль озера, ничего не говорил об этом. Он сделал вид, что ничего не было. Хосок успел только словить несколько настороженных взглядов, адресованных ему. Но каждый раз, когда солдат устремлял взор на бледное лицо, мужчина отводил взгляд. Странно было это все. Неясно. Слишком много вопросов у доктора накопилось к мужчине. Да и к себе. К себе в первую очередь. - Нанами единственный ёкай, с которым у нас такого рода отношения. Нас связывает длинное прошлое. - Хикару неопределенно повел плечами. "Неужели..." Вдруг лекарь подумал о чем-то не совсем вписывающимся в его рамки нормального. - Нет, это не то, о чем ты подумал, болван. Меня не интересуют женщины... - внезапно Хикару запнулся - женщины-ёкаи. - Тогда в чем дело? - Хосок недоуменно посмотрел на самурая. - Однажды, я ее спас - путники остановились на холме, густо покрытом высокой травой. Нанами покинула их раньше и теперь, оставшись вдвоем, Хикару принялся что-то мастерить из длинного ивового прута. - Подсвети мне здесь, эскулап. - Он передал Хосоку самодельное огниво, заставляя направить огонь на работу - я долго путешествовал. Думал, что больше не вернусь в Акаме и буду охотиться за нечистью. Однажды остановился в деревне, вроде этой, у одного господина. Старик Янб показался мне вполне занятным и надежным человеком. Тогда я еще не знал, что он был торговцем нечистью. Когда прут был основательно согнут, самурай спустил край своего кимоно и оторвал небольшой кусочек ткани, из которой начал выуживать одна за одной нитки. - У него тоже было что-то вроде чутья на всякую дрянь. Только сейчас я понял, что нужен был ему в том числе из-за того, что он увидел во мне... - мужчина поднял голову и внимательно посмотрел на доктора. В тусклом свете огнива его глаза светились дивными морскими кораллами - увидел во мне нечто... потустороннее. Этот старик постоянно твердил что-то о демонах и своей дочери. Я уже тогда был одержим желанием истребить всю эту гадость. Когда ночью услышал странные крики внизу, в подвале, спустился и увидел целую камеру с демонами. Я видел труп того старика - Хикару на несколько мгновений остановился, как бы вспоминая - было похоже, что его убила собственная дочь. Я без раздумий изгнал ее. Сейчас мне кажется... Когда прут был плотно обвязан с двух концов веревкой, самурай достал металлическую палочку из сумки и небольшой мешочек. Он развернул его, высыпал оттуда на ладонь немного черного песка и начал натирать прут. - Сейчас мне кажется, что я все же поступил правильно, но странное чувство меня не покидает. Похоже Янб был не так прост. Та девчонка была не иначе как проклята. Он сам мог наслать на нее проклятие, чтобы продать подороже другим извращенцам. Грязный ублюдок. - самурай внимательно посмотрел на горизонт, где уже начала заниматься заря - Она сказала, что у меня не было сердца. Что единственным демоном среди них, был я. - А как же Нанами? Она была вместе с ними? - Хосок жадно ловил каждое слово мужчины. Слушал его тихий, сосредоточенный голос. - Да, Нанами сидела в углу. Я сначала ее не заметил, а потом... Потом я увидел его. Хорошо обработанный прут наконец был приложен к самодельному луку и Хикару выпрямился, что бы лучшее место для выстрела. - Его? - Да, его. Лисица приняла облик одного... Одного моего хорошего знакомого. Друга, если можно так сказать - снова мимолетный взгляд глаза в глаза, который лекарь почувствовал слишком остро, под дых. - Этот друг... Был мертв. Когда я снова его увидел, то не смог больше держать меч. Сначала ступор, а потом я услышал шаги сверху. На шум резни сбежались жители деревни. Не разбирая толком ничего, я схватил Лисицу и удрал, только потом сообразив, что случилось. Но было поздно. Нанами раскрыла свою личность почти сразу и я, конечно, хотел ее убить... но не смог. Самурай замолчал, и Хосок мог лишь догадываться о причине этого долгого, тягучего как смола, молчания. Глубокого и обездоленного. Он не мог представить, что чувствовал Хикару. Что чувствовал Юнги, когда в грязном, темном подвале, залитом кровью, снова увидел его. Увидел того, кого похоронил в медном сосуде. Того, кого желал увидеть еще хоть раз больше всего на свете. Он просто не мог тогда поступить иначе. Кицуне хорошо сыграла на его слабости. Ее судьба была никудышная. Жизнь заточенного ёкая, которого используют в своих целях мерзкие люди не самая блестящая. Нанами не гнушалась черных способов. Ради спасения собственной шкуры она надела личину покойного Кайоши, так удачно подкинутого сознанием самурая в тот день. Она тоже надеялась избавиться от воина сразу же, как выберется, но что-то ее удержало. Хорошенький юноша пришелся ей по вкусу. В конце концов, они решили заключить сделку. Хикару давал ей возможностью подпитываться своей кровью и частичками души, а она взамен помогала ему выслеживать других ёкаев. И еще кое-что. Это кое-что стоило всех тех литров крови, которые жертвовал ей Хикару. Стоило сил и боли. Иногда он просил Нанами снова превратиться в него. Чтобы еще хоть раз увидеть, обнять, поцеловать... Однако время шло и так больше не могло продолжаться. Нанами полюбила своего самурая. Полюбила настолько, насколько могло любить ее темное сердце. Но она знала, быть с Хикару под личиной покойника - гиблое дело. Они расстались тихо, как те, кто знает, что пора отпустить пошлое. Кто бы мог подумать, что через столько времени им придется увидеться снова. "Что, потом будешь умолять прикинуться этим сосунком? Мерзкий, нищий, разбойник, вот ты кто! Черт бы тебя побрал!" Ее фраза, произнесенная в самое ухо, звучала обиженно, зло и уязвленно, когда Хикару оттащил ее от лекаря под деревом. "Не смей ворошить прошлое. Я очень жалею, что столько времени потратил на тебя. Теперь просто помоги нам и все." "Я не буду участвовать в вашем плане. Мне глубоко все равно и на Якибо, и на этого пернатого идиота" "Будешь, если отбросишь свою беспричинную ненависть" Нанами действительно был взбешена. Влечение, которое она заметила между этими двумя, стало еще более очевидно, чем в первую их встречу. Черствое сердце ее больно колола игла ревности. "А что я получу взамен?" Глаза Лисицы блестели недобро в лунном свете. Взгляд ее скользил по давно выученному силуэту, жадно впитывая знакомый запах, снова оживляя в памяти знакомые черты. Наконец глаза ее остановились на груди самурая. Тонкая бровь на белом лице изогнулась и Кицуне посмотрела на Хикару с вызовом. "Как пожелаешь. Только помоги нам отомстить" Хикару стиснул зубы и бросил короткий взгляд на лекаря, стоявшего поодаль. В конце концов, даже если он и чувствует что-то возле этого дурака, он об этом никогда не узнает, так что пусть Нанами порадуется. - Да, я не смог ее убить. Потом мы долго работали вместе, она помогала мне находить ёкаев. После, наши пути разошлись. - Второй раз ты мне рассказываешь историю вашего знакомства, и второй раз недоговариваешь, не так ли? - Хосок посмотрел вопросительно на воина. Он ему не ответил. Только еще сильнее сощурился, всматриваясь в тусклые огни деревни. Губами он начал тихо произносить молитву. Всматриваясь в место, куда целился самурай, Хосок увидел Камисаму. Он стоял на посередине главной площади вместе с какой-то девушкой. Сначала лекарь ее не узнал, но чем дольше на смотрел, тем явственнее видел черты той незнакомки с озера. - Там, рядом с куриным богом, это же... - Сейчас! Лихо выпущенная стрела с порохом пронеслась словно молния над долиной и угодила за ворота деревни. - Лисица. Она самая. Послышался негромкий треск, а как-то только стрела достигла своей цели, наступила тишина. Словно нарочно убрали весь звук. Наконечник металлического прутика ударил по медной маске божка. Звон. Скрежет. И гром. Оглушительный грохот прокатился по всей долине. Земля затряслась, встревоженная будто сильным взрывом. Плато содрогнулось, холм, на котором стояли путники, начал ходить ходуном как обезумевший бык. Хосок в одно мгновенье потерял равновесие и упал. Следом за ним ушел вниз и Хикару, хватая лекаря за воротник и притягивая к себе, закрывая собственным телом от поднявшегося вихря. - Пока ты со мной, ничего не будет. ******************* Если вы хоть раз ходили под парусом, то абсолютно точно знаете, что такое настоящая морская качка. Нещадная сила волн, колеблющая судно с утра и до позднего вечера, заставляет даже самого крепкого матроса иной раз выйти из строя. Что и говорить о неопытном новичке, впервые шагнувшего на начищенные деревянные доски, пропахшие рыбой и порохом. Бодрствовать приходиться часто, а уснуть получается редко. Но даже в эти блаженные минуты сонного забытьи, холод и ветер влияют очень благотворно и напрямую способствуют пробуждению. В эту ночь наследник не смог сомкнуть глаз ни на минуту. Ему всюду мерещились зловещие тени предателей и заговорщиков, поджидающих его на каждом углу, виделся близкий берег Японии, являлось напряжённое лицо отца... Но эти горячие думы развеяло внезапное извещение, прибывшее на борт судна около шести утра. Императорский ястреб, возвестил о своем прибытии громким воплем и, усевшись на край кормы, чистил перья, в ожидании принца. Развернув перемотанный тугим жгутом оборванный пергамент, Бансок прочёл следующее послание: "Капитану корабля Синдок, О Чоджуну. Императорский стратег Хван Шион уведомляет о незамедлительных изменениях в военной тактике. Поступила информация о предположительной кончине верховного главнокомандующего Хидеёси. Расположение флота противника смещено к заливу Суруга близ Шицуоки. Предварительно выдвигаем позиции к проливу. Загоним их в "Хакикчин". Приказ императора отставить." Тяжёлый удар сердца колыхнул грудь принца. В голове вдруг прониклось сразу две мысли. Первая справедливо была отдана размышлениям о дальнейшем ведении войны. Верховный главнокомандующий мертв. Пока эта информация была не точна, нельзя верить всему, что написано на бумаге. Свиток легко могли подменить. Однако, в нем было и то, что неоспоримо подтверждало подлинность. Последняя строчка. "Приказ императора отставить". Что она могла значить? - Кажется, стратег Хван передавал это письмо капитану О, господин. Бансок почувствовал горячее, зловонное дыхание сзади и развернувшись, увидел нахмуренное лицо боцмана. - Свиток был отправлен вместе с моим ястребом. Я имел полное право посмотреть, что в нем. К тому же, Ыну - заметил Бансок, строго глядя на матроса - смените тон обращения. "Кажется, он догадался. Он был заодно со всей командой, желающей бросить меня гнить" - Любопытство господ неизменно передается их подчинённым, господин Ли - боцман, будто бы совершенно не стесняя внутреннее пренебрежение к наследнику, подошел к нему ещё ближе - особенно, если господа ведут себя безрассудно или подвергают сомнениям традиции императорской семьи... - Ыну, отойди от наследного принца - знакомый голос, как солнечный луч пронзил темное царство страха, зародившееся в душе Бансока - Займись делом. Тебя кажется искал капитан. - Слушаюсь, командир Чон - льстиво склонив голову боцман недовольно сверкнув глазами, развернулся - "제국 마부" - Что ты там бубнишь, болван? - Простите, господин, поскользнулся. Бансок тревожно смотрел вслед уходящему боцману. - О чем он? - Этот кретин... - Чонгук быстро перевел взгляд в пол - это неважно. - Чонгук, скажи. Тут вся команда против меня. Стратег Хван это подтвердил. Бансок протянул свиток другу - Он не очень дружелюбно настроен. Кажется видел, как ты выходил из моей каюты сегодня с утра. Сердце Ли пропустило удар. - Но ведь это ничего не значит. - Конечно не значит. - Чонгук внимательно посмотрел на принца - все в порядке. Пока ты со мной, ничего не будет. На губах Бансока появилась лёгкая улыбка. "Пока ты со мной, ничего не будет" **************** Луна уже дважды успела смениться на темном небе, как мужчины снова двинулись в путь. План самурая сработал лучше любого механизма. Камисама обещал им камень за невесту - пожалуйста. Только вот невеста оказалась подставная. Нанами первоклассно сделала свою работу. Прикинувшись Юдзуки, она успела выкрасть камешек у божка. Ей потребовалось лишь пару соблазнительных движений, чтобы выманить его в нужное место из храма. Когда заговоренная стрела самурая пронзила его голову, дело было сделано. Иллюзорная деревня пала, развеяв мятежный, проклятый дух заточенной сестры Юдзуки. Теперь она была свободна, была отмщена. Хикару шел, изредка потирая место чуть ниже груди. Нанами шла на риск. Такая умная женщина не стала бы делать это просто так. Ему пришлось пожертвовать собственной кровью, ради их плана. Он ненароком вспомнил довольную улыбку Лисицы, когда пришел к ней под покровом ночи. Самурая передернуло. - Ума не приложу, где ты его достал! - Хосок крепко затянулся и блаженно выпустил сизый дым изо рта. Хикару наблюдал за этим жестом с необычайной внимательностью. Наверное, он сам подписала себе приговор, когда отдал солдату табак. Купленный его отсырел, но он точно знал, что Нанами неизменно таскает с собой табакерку. Постоянно раздумывая о своем эскулапе, Хикару стянул ее у Кицуне, засчитав за моральную компенсацию. Теперь улыбка не сходила с лица младшего, а воин все смотрел на нее, любовался ею. - Случайно нашел. - Ну и дела. Ладно, не хочешь говорить-не надо - Хосок широко улыбнулся и Хикару заметил забавную щель у него между зубов. Ему она показалась довольно милой. - А вообще, знаешь что - лекарь стряхнул скопившийся пепел на землю и аккуратно переложил табачный сверток из одной руки в другую - хоть Камисама и был полным уродом, в одном он прав. Хосок несколько лукаво глянул на самурая и к удивлению, снова встретился с ним глазами. В последнее время их зрительные контакты значительно выросли в количестве, что немного удивляло доктора, но ни сколько не огорчало. - Тебе стоит с собой разобраться. Может быть, если не наш с тобой уговор, с этой клятвой и Якибо, советовал я тебе остепениться. Ты уже стар. Завел бы себе женщину, осел где-нибудь... - Хосок посмотрел на небо и заложил руки за голову.   - Не могу - голос напарника прозвучал как-то непривычно напряженно. Доктору начало казаться, что тема, так удачно подкинутая Куриным богом, задела самурая за живое. Тон воина его напряг, но вдруг, в ход решило вступить неизвестно откуда разыгравшееся любопытство. Это был превосходный шанс развести попутчика на интересный разговор. Ведь действительно, они с самураем еще ни разу не говорили в таком ключе, а подробности личной жизни всегда привлекали внимание. Хосоку остро захотелось во чтобы то не стало узнать, была ли когда-нибудь у его попутчика возлюбленная, и одна ли?   - Почему?   - Мне не везет мне с женщинами... Хикару отвел глаза и, поправив тюк за спиной, несколько прибавил шаг. Настроение было испорчено. Он желал хоть на миг избавиться от гнетущих его мыслей. Отдалиться от внутренних терзаний на счет себя, на счет солдата...   - Свистишь! В жизни не поверю. Я тебя без маски не видел, но точно знаю, что собой ты не дурен-высок и плечи есть. И на уши присаживаешься профессионально! А женщинам только это и надо. Напоешь им про хорошенькие деньги, они пойдут за тобой куда угодно! - заведенный лекарь не унимался. С каждой секундой его любопытство, в ответ на реакцию самурая, разгоралось все сильнее. Сознание страшно раззадоривала мысль о таинственной прелестнице, что когда-то отвергла чувства хвастливого хитреца. История о его тяжких душевных муках очень ярко вырисовывалась в сознании Хосока и теперь остановить его было почти невозможно. Хоть он и до конца и не понимал, что так сильно его тревожит и толкает на разговор, который был по своему мил своей невинностью и детским азартом, но все равно, будто отдавал горечью.   - Ну да, видал я иногда таких женщин, которым не то, что бы напеть. Им слово поперек не скажи-как сталь. Возьми хотя бы нашу Нанами. Женщина-кулак - Хикару коротко усмехнулся. Он отчаянно пытался съехать с темы. Будто бы врать лекарю не хотелось, но с другой стороны, открываться ему он пока не был готов. - Да и не про это я вовсе. Не люблю просто... - внезапно резкие, странные откровения, очень неожиданно рожденные собственными губами, заставили воина смутиться. Он поспешно прикрыл рот рукой, делая вид, что закашлялся.   - Что, женщины никогда не было? - идущий за спиной лекарь давился смехом, умещая его в кулак, как маленький ребенок.   - Может быть и не было... - снова уклончивый ответ. Хикару немного расслабился. Кажется этот незатейливый диалог начал перерастать в своеобразную игру. Тем лучше. Пусть младший думает, что он замшелый девственник, что у него никогда не было женщины, что будет несомненной правдой. Пусть думает что угодно, только бы не думал об истине..   - Ну да, конечно. Скажи. Неужели твое ледяное сердце никогда не любило? А, самурай? Что отворачиваешься? Ты покраснел! - доктор перебежал вперед и бесцеремонно заглянул в темные глаза под шляпой так глубоко, что воин невольно отшатнулся, боясь, что попутчик прочтет лишнее.  - Здесь темно, дурень. Ты не можешь увидеть, краснею я или нет. К тому же, я не сказал, что не любил. - продолжать путь обычным шагом становилось сложнее. Самураю стало почти физически невозможно сохранять беспристрастие и хладнокровие под прицелом этих живых, светящихся глаз. Удерживать безразличие на лице-все с