За стенами Акаме

Прошло около двух часов, как мужчины прочесывали вершину холма. Ноги их уже были стёрты почти в кровь, а дыхание сбивалось все сильнее и сильнее. Отвратительно ярко светило солнце - впервые за все это время, ветер сбивал с ног, но Акихико нигде не было.   - Может быть он в другом месте?   - В каком, Хосок. В каком месте? - Юнги был на пределе. Он уже сотню раз пожалел, что сделал такую длинную остановку на источниках. И хоть соблазн увидеть обнаженного Хосока был велик, но время утекало, как песок сквозь пальцы, а итог оставался тем же.   Уходить из долины без осколка Тамаши было никак нельзя. Следующей остановкой должна была стать Акаме, а идти туда почти безоружным было прямое самоубийство.   Наконец путники вышли на небольшую опушку, окруженной по сторонам нанесенным валежником. Верхушки его были затянуты густым туманом, перемешивавшимся с обрывками низко плывущих облаков. Сил почти не осталось и они опустились на сырую землю. Холод, казалось, пробирал до костей, но Юнги не чувствовал его. Все внутри него полыхало и горело огнем. Он ощущал полное опустошение, злость и гнев. Окончательно добивало только то, что покинул источники он без маски. Решил пощеголять перед солдатом и похвастаться своей смелостью, но расплатился неуверенностью и чувством полной уязвимости.   - Я пойду поищу на север - Хосок выпрямился и пошел вперед, раздвигая сухие ветви.   - Мы уже облазили там все вдоль и поперек. Перестань. Нам нужен другой план.   - Критикуешь-предлагай. Я не собираюсь сидеть и... Огромная тень стремительно накрыла их, и тут же двинулась как раз в том направлении, куда только что собирался идти лекарь.   - Как ты там сказал? - самурай оживленно вскочил, задрав голову к небу, пытаясь взглядом догнать уносящуюся вдаль тень - на север так на север. Дольше спорить будем. "Неисправимый дурак" - Хосок только закатил глаза, не забыв проследить за изменением в лице воина, которое теперь было ему совершенно открыто: "интересно, у него всегда была такая улыбка, когда он говорил мне очередные колкости? Если да, то пожалуй, я могу их простить."   Мужчины устремились вперед, пробираясь через иссохшие препятствия, пригибаясь к земле и закрывая глаза, как вдруг их поразил душераздирающий вопль, похожий то ли на человеческий, то ли на звериный.   "Не лучшее это предзнаменование" ****************   Ирон не помнила, сколько времени провела в этих стенах. Не помнила сколько часов истратила сидя за этим окном, безразлично рассматривая улицу. В провинции окно заменяет и театр, и прогулки, так что ей больше не о чем было волноваться.   Теперь она стала совсем другой. Боясь располнеть, он почти не ела и совсем похудела до выступающих костей. Теперь ее лицо больше не цвело весенней свежестью, а все было уродливо обтянуто синеватой трупной белизной. Глаза и рот стали казаться еще больше, теперь она рисовала их по-другому, на южный манер, и ей это совсем не шло. Она часто падала в обмороки и подолгу лежала без сознания, ибо слуг своих давно разогнала. Ирон не нравились здешние девки - все они были завистливые и гордые. Во служении она оставила лишь пару самых преданных и старых. Они не задавали лишних вопросов, безропотно выполняли любую просьбу своей госпожи. Из-за страшной худобы девушка никак не могла забеременеть, и дело было не в том, что ее тело было не в состоянии выносить плод - всякий раз, когда к ней приходил навестить ее господин, она неизменно падала без чувств. За всю их совместную жизнь у них не было близости ни разу, что заставляло волноваться двор. Про госпожу ходили разные ужасные слухи, которые как правило, были беспочвенны. В действительности же Ирон просто не могла представить себе, что такой мерзкий и нелюбимый мужчина, должен был овладеть ею, а посаженное голодовкой здоровье просто отвечало защитой.   Но богатый чиновник жалел юную жену. Он не испытывал к ней пламенной страсти, отдавая себе отчет, что и сам не красавец, да и девушка еще совсем молода. Всем было понятно, что брак был фиктивен до мозга костей, но мужчина был крайне обеспокоен состоянием супруги. Последнее обстоятельство еще более утяжелило отношения добавило скорби в их совместную жизнь. Одним холодным, пасмурным, летним утром, во дворец прибыло известие - император Ли Сонге был мертв. ****************** Идти пришлось недолго. Вскоре путники, влекомые тенью небесной громадины, наткнулись на острый, скалистый обрыв. Рваная пасть его тянулась над всем побережьем и таранила серые тучи. На голых, облысевших островках не было ничего, кроме бугристых борозд вспаханной земли. Эти борозды, как глубокие шрамы, полосили всю окрестность. Возле них, то справа, то слева, по мере того как Хосок с самураем продвигались вперед, темнели мутные, багровые наросты, то ли высохшего месива после дождей, то ли нанесенной ветром крепкой грязи. Она глухо ломалась, побулькивала и хрустела, когда на нее наступали ногами. Присмотревшись повнимательнее, солдат различил в очередной темной луже, нечто похожее, на пожелтевшую кость.   Чем ближе они подходили к краю обрыва, тем чаще им встречались эти странные лужи, пока наконец, они не застлали всю землю. В воздухе стоял отвратительный запах сгнившей и перепекшейся плоти. Они шли тихо, стараясь не издавать ни единого звука, двигаясь прямо по направлению к странному камню на самом краю. Он стоял неподвижно, но стояло путникам отвернуться, то он, казалось, менял свое положение.   - Будь на готове - голос самурая был холодный и резкий, словно металл - Эта аура. Здесь что-то не так. Не пройдя пяти метров, Юнги остановился. Он долго смотрел на странный камень, весь переливающийся в редких солнечных лучах. Потом выпрямился, надел маску и вытащил из карман маленькое лезвие. Стрелой лезвие разрезало плотный воздух, воткнувшись рядом с громадиной. Самурай не ошибся. Глыба начала вздыматься, пока наконец не выпрямилась во весь рост. В гробовой тишине раскрылись по сторонам два огромных, темных крыла. Гигантская птица предстала перед путниками. Она стояла спиной и было слышно только хриплое, сбитое дыхание.    - Великий брат ветра! Мы пришли с миром - самурай сделал несколько смелых шагов вперед. Хосок осторожно проследовал за ним. Он весь напрягся от наблюдения за необозримым существом. Его размеры казались настолько неохватными, что вполне возможно, могли потягаться с небольшой горой.    - Мы пришли просить тебя о помощи, о всемогущий благодетель! Твое великодушие не знает границ, выслушай же нас, смиренных странников. Но Акихико молчал. Лекарь уже начал сомневаться, а того ли они приняли за священное дитя Тамаши, как птица вдруг глухо захрипела. Потом она издала глубокий гортанный звук, за которым последовал странный треск. И этот треск не унимался, а только нарастал, словно кто-то ходил по высохшим сучьям. Хосок нервно сглотнул. Он не чувствовал себя в безопасности, а потому, инстинктивно зашагнул за спину воина. Но тут Юнги быстрым движением схватил его за плечи и толкнул влево с такой силой, что доктор отлетел на несколько метров. Не успев отойти от жесткого приземления, он хотел спросить самурая, в чем было дело, но не успел. Его взгляд наткнулся на странный, облепленный грязью и темными волокнами внушительных размеров предмет, валявшийся теперь прямо на том месте, где секунду назад стоял лекарь. Присмотревшись поближе, Хосок так и замер с открытым ртом. К горлу подступила тошнота. Это была человеческая нога, вся изодранная и безображенная шрамами, как от когтей и зубов. Мясо лохмотьями свисало с ослепительно белой кости и коптилось в дорожной пыли.    - Назад - Юнги оказался рядом, закрывая Хосока спиной. Слово почувствовал ужас, испытанный доктором, громадная птица неспеша развернулась. Хосок мужественно встал, но в глазах у него темнело, а вены на висках неистово пульсировали. Это оказался ни человек, ни животное, а что-то такое, чего он никогда раньше не видел. Что-то такое, что даже представить себе было страшно. Огромная морда, с выпученными, раскрасневшимися глазами, из которых брызгал зелеными струями зловонный гной; ужасный, облезлый клювом, в пазухи которого забились темные перья и из раскрытой лопасти которого торчали массивные клыки. На них ошметками висели части человеческих тел, словно забытые между зубами кусочки недавней трапезы. Они были обезображены, лица их исказились, а конечности неестественно выгнулись.   Чудовище отгрызало страшным клювом голову очередному человеку, придерживая его в цепких белых лапах-крючьях. Все его тело ходило ходуном, вздымаясь от каждого тяжелого вздоха. - Смажэеюор! - оглушительный, неразборчивый крик пронесся по все долине. Поднялся ветер и Хосоку пришлось приложить много усилий, чтобы устоять. Он крепко держался за кимоно самурая, чувствуя, как часто поднимается его грудь. Он был обеспокоен. Более того, он был в страшном замешательстве. - Что происходит? Нас не рады видеть? - Это не... - Смажэеюор! Юнги не успел договорить. Громадина пустилась прямо на них, разинув свой отвратительный клюв. Страшное зловоние ударило в нос. Всего доля секунды, и она бы стерла их в порошок, но солдат успел вовремя отскочить, потянув за собой ворот воина. Мужчина упал за одинокое дерево, наблюдая за тем, как кровожадная птица, подняв столб пыли, остановилась, вертя во все стороны головой. - Эта энергия души. Она настолько темная, словно демонический огонь. - Это не может быть брат ветра, может тогда... - Смотри - Юнги наклонился ближе к уху солдата и указал ему на голову существа. Прямо посередине лба, там, где начинали расти маленькие перья, что-то блестело. - Это осколок души. - Но если он еще при нем, почему тогда он превратился в такое страшное животное? - Смажэеюор! - Поздно - самурай выскочил из укрытия, на бегу доставая меч - просто вырежем его и дело с концом. Не решаясь бросать напарника одного, Хосок, стиснув зубы, пустился за ним. Он и близко не понимал, что задумал самурай, но точно знал, что подмога не будет лишней. - Черт, Хосок, куда ты лезешь, кретин? - Юнги быстро лавировал между лапами чудовища, нанося удары один за другим. - Я здесь, чтобы тебе не пришлось в одиночку спасать свою задницу, эгоистичный мудак! - схватив внушительный камень, солдат что есть мочи запустил им в морду существа. Оно издало страшный вой и развернулось. Воспользовавшись моментом, Юнги быстро схватился за крыло и одним махом взобрался на спину. - Отлично! Теперь я тебя не считаю совсем бесполезным-день первый - Юнги быстро обернулся и посмотрел на Хосока так, как кажется еще никогда не смотрел. Будто-то бы увидел наконец в нем равного. Внутри вдруг что-то ёкнуло. - Да пошел ты! - Хосок улыбнулся ему в ответ, и вот уже эта большая птица вдруг стала не такой большой и страшной. Вдруг он показалась неповоротливой и глупой. Вот уже начало казаться, что они ее одолеют в два счета. Вот-вот солнце выйдет из-за туч и все закончиться. - Сзади! - солдат не успел. Страшное крыло уже повалило самурая на землю, а огромная, цепкая лапа с когтями прижала к земле. - Юнги! Но было поздно. Подняв тело воина, как мягкую тряпичную куклу, птица несколько раз ударила его о землю, а потом, расправив свои громадные крылья, взмыла в воздух. Прошло всего несколько секунд, а ее темный силуэт уже скрылся над облаками. - Юнги! Хосок подбежал к тому месту, где еще минуту назад было чудовище. Теперь на нем было только огромное багровеющее пятно. В одно мгновение в голове всплыло все: Лицо. Волосы. "Ты меня боишься?" Голос. Взгляд. "Наоборот, это как?" Улыбка. Смех. "Расслабься, такое случается. Я не из сентиментальных." - Нет. Нет... Дыхание перехватило и солдат упал на колени. Жуткий крик прокатился по утесам. Юнги нет. И эта кровь, еще теплая, на грязной земле, она принадлежала ему. - Юнги!!! ***********************    Великого императора Чосон нашли мертвым, предположительно, через три дня после фактической смерти. Темная гробница под храмом - последнее место где искали правителя. Служанка, отвечающая за обновление цветов возле ложа покойной императрицы, заболела и не смогла выйти в назначенный день. А когда вновь пришла на место, то долго не могла отворить дверь. Она оказалась запертой изнутри, заложенной между дверных косяков катаной. Когда наконец слуги общими усилиями проникли в комнату, то по началу не могли понять, что произошло. В усыпальнице было темно, хоть глаз выколи. Острый запах гнили бил в ноздри так, что подчиненные решили, будто методы бальзамирования старого доктора перестали работать. Однако увиденное заставило их ужаснуться.   Холодное, начавшее разлагаться тело Ли Сонге было неестественно согнуто в корявой позе, склонившейся над нетронутым телом почившей жены. Обледеневшие кисти его сжимали высохшие цветы, обрамлявшие головку покойницы. Пожелтевшие, мутные глаза, казалось грозились выпасть из обрит. Рот был искажен в демонической гримасе.   Вердикт врача - мгновенная остановка сердца. Но почему император пришел в это место? На сколько слугам было известно, господин Ли не спускался проведать жену уже долгое время. Что произошло с ним, что такой сильный переизбыток чувств вызвал смерть? А может это был заговор? Оставалось только догадываться. Тем не менее, государство такая важная штука, оставлять без присмотра которую нельзя ни под каким предлогом. Не успевшая отгоревать потерю супруга, беременная Синдок была вынуждена взять борозды правления на себя. Не смотря на многочисленные отговоры и советы, она заручилась поддержкой приближенных подданых и чиновников, и провозгласила себя временным правителем ровно до того момента, пока ее сын - наследный сын Ли Бансок не вернется на родину. Внутри женщины билась горькая скорбь и едкая ненависть к той, которая забрала ее мужа. К той, которая была рядом с ним на смертном одре даже после собственной гибели. К той, которая могла видеть его последний вздох. Она ненавидела и покойного мужа за то, что он обошелся с ней мерзко и гнусно. Чувства сжирали Синдок, но ее ждали дела поважнее самокопания. А потому, вытирая слезы, с каждым новым утром она выходила к слугам и отдавала приказы. Непоколебимая, как каменный монумент. Твердая женская рука с точностью гения стратега прошлась по всем органам, не забыв затронуть военное положение. Моментально были устранены угрозы с севера и востока, налажены отношения с близлежащими государствами и обеспечена поставка продовольствия на линию фронта. Помимо этого, был незамедлительно выпущен приказ - возвратить корабль "Синдок" с новым полноправным правителем к берегам империи. **********************   Хосок не знал сколько времени прошло с похищение самурая. Он сидел почти неподвижно, беспорядочно проводя руками по окровавленной земле. Теперь он остался один. Совсем один. Что ему делать? Куда бежать? Он даже близко не помнил, в какой стороне находился путь обратно. Спускаться и плыть по морю было бесполезно и бессмысленно. К тому же, не на чем. Но больше всего его пугала мысль о том, что где-то там в бесконечной вышине, несется огромная птица, в когтях которых Юнги. Сможет ли он справиться с демоном? А если она выпустила его и он разбился? Хосок не хотел об этом думать. Чем больше его мысли занимала фигура воина, тем больнее становилась жгучая резь в глазах. Его дыхание сбивалось и он бил себя по щекам, стараясь успокоиться. Ему не следовало переживать за самурая. Он отличный воин и точно сможет победить какую-то курицу. Наверное. Переживать не стоило, но он переживал. Он ходил взад и вперед, не зная что делать. Казалось, он остался совершенно один в этом мире. Только ветер вторил его перебивчивым вдохам. Как на зло пошел дождь. Сначала маленькие капельки опускались то тут, то там. Потом все сильнее и сильнее. И вот настоящий ливень настиг остров. Бежать и прятаться было некуда, да Хосок и не пытался. Он подставил лицо прямо под холодную воду, стараясь остудить горячую голову. "Что делать? Что делать? Что делать?" - лихорадочно крутилось по кругу. Неужели это конец? Солдат резко открыл глаза. Конец? Как? Все? Смерть?   Неужели его ждет смерть? В полном одиночестве, без Юнги. Он больше никогда его не увидит? И вдруг эта мысль поразила его намного больше, чем возможность собственной смерти. Как-будто встретить свою погибель в бою плечом к плечу с ним - участь намного более привлекательная, чем сгнить на этом проклятом мысе. Сердце забилось с бешенной скоростью. Дыхание перехватило и паника накрыла его с головой. Юноша сгорбился, мелко потрясываясь и промокая под проливным дождем. "Нет. Что угодно, только не быть одному. Только не знать о том, что он тоже там совсем один."   "Но чем я могу помочь? Я лишь мелкая блошка, застрявшая этом холме" Влекомый паническим ужасом, он быстро подполз к краю обрыва, пачкаясь в грязи и царапаясь о мелкие камешки. Вода была так далеко, что невозможно было разглядеть. Все застлала холодная стена дождя, шумящего и давящего со всех сторон. Шум все нарастал и нарастал, образуя страшную какофонию. Вдруг гул дождя разрезал другой звук. Сначала Хосок не обратил внимания, но звук повторился еще и еще. Наконец солдат отчетливо различил скулеж будто бы щенка или маленького котенка. Звук исходил откуда-то снизу и парень слегка перевесился, чтобы посмотреть в чем дело.   Стараясь разглядеть что-то в серой стене дождя, он уловил очертания небольшого существа, свисавшего с откосного корня на обрыве. Существо скулило и дрожало от холода. Юноша немного приблизился и к своему ужасу обнаружил, что это жалкое создание как ни что другое напоминало ему тигренка.   Синего тигренка, с огромными глазами и длинным хвостом, на кончике которого светились цветы. Не может быть. Кажется это был тигр-ёкай Хана-Тору. Надо было убираться как можно скорее, но парень оступился. Пытаясь подняться, он столкнул неосторожной рукой комья грязи. Существо повернуло на Хосока голову и посмотрела на него своими огромными, полными страха глазами. Лекарь не знал, двигаться ему или нет. Он коротко сглотнул и несколько раз поморгал глазами. Как это было иронично. В последнюю встречу такая демоническая кошка сама столкнула его с обрыва, а теперь...   Хана-Тору снова издала звук, теперь отчетливо напоминающий плач и медленно подползла ближе к краю. Теперь Хосок видел ясно-ее хвост запутался в изогнутых корнях, не давая возможности двигаться. Все нутро говорило лекарю - нужно убираться отсюда как можно скорее, но чем дольше он смотрел в глаза демона, тем сильнее колебался. Что-то трепетавшее внутри не давало ему сделать и шага. В голове крутилась мысль о том, что ему говорил Юнги. Будто-бы этот ёкая безобиден и нападает только в случаях реальной опасности. Но что если это ловушка?   Тигренок снова заскулил, обращая на солдата мокрую мордочку. В его глаза неоспоримо читалась мольба о помощи.   "Черт с тобой. Мне все равно уже терять нечего" Хосок подполз вплотную к корням дерева и осторожно перевесился. Он медленно, смотря прямо в глаза существу, поставил сначала ноги, а потом и все тело, оказываясь с ним вдвоем на громадной высоте. Ветер бил в лицо, капли хлестали и царапали щеки. "Если мне суждено сорваться, пусть будет так" Доктор продвигался вперед, выставив одну руку по направлении к демону. - Не бойся меня - хотя он сам боялся его до скручивания поджелудочной - я пришел помочь. Ливень съедал половину слов, бросая их в непроглядный туман, но Хосок продолжал говорить, успокаивая и себя, и тигра. Наконец он добрался до завернутых концов дерева и принялся осторожно высвобождать хвост. Хана-Тору шипела, но не дергалась, внимательно наблюдая за действиями доктора, чьи руки била крупная дрожь.   Но вот наконец последний цветок хвоста был освобожден и он взметнулся вверх, подобно языку пламени. Он снова посмотрел на демона, ожидая атаки. - Тише-тише, красавица, иначе мы все упадем. Хосок напряженно балансировал на самом краю, боясь даже посмотреть вниз. Только бы теперь добраться обратно. Он двигался со скорость ленивого удава, стараясь не делать резких движений. Но как назло, ноги его не слушались и он то и дело задевал мелкие сучки. Хана-Тору аккуратно перебежала в другому краю и теперь, казалось, ждала Хосока. Шаг. Баланс. Еще шаг. Вроде ничего сложного? Просто не смотреть вниз. Шаг. Баланс. Шаг. Хруст. Земля ушла у Хосока из под ног. Дыхание перехватило и он, бестолково ловя руками воздух, соскользнул. Но ребра его сжала крепким кольцом чья-то сильная хватка. Еще несколько секунд и вот он снова на земле. В голове все кружиться, в глазах темнеет, сердце стучит как бешеное. Он даже не успел вскрикнуть. Все произошло так быстро, что лекарь не имел возможности опомниться. Хосок зажмурил глаза, а когда открыл их вновь, увидел на своем животе сияющий пояс из хвоста ёкая. Сама кошка стояла перед ним, заметно изменившись в размере, с расправленными крыльями и льнула к нему косматой мордой.   - Ах ты моя хорошая. Ты спасла меня - руки сами потянулись к ушам тигрицы. Хосок дрожал, в замешательстве почесывая холку и спину существа.   - Ах ты моя маленькая, как же так... - ёкая издал протяжный блаженный звук и быстро отряхнулся от дождевых капель. Дождь кончался, накрапывая теперь только совсем чуть-чуть. Потихоньку из-за туч начинало выходить холодное белое солнце.   - Спасибо тебе, спасибо, чудесная кошка - Хана-Тору шершавым языком проходилась по рукам юноши, изредка поглядывая на него хитрыми, чёрными глазами. Ее синим нос уткнулся парню в сумку и ноздри кошки сильно раздулись.   - Ты хочешь есть? Держи, держи конечно! - Хосок быстро достал из узла несколько куском засушенного мяса и предложил их тигрице. Но она только понюхала их и ударила хвостом о землю.   - Не нравиться? Но у меня больше ничего нет... - кошку не устроил этот ответ. Она снова уткнулась в сумку, почти залезая в нее мокрым носом.   - Выбери себе, что нравиться. Мне эти вещи больше ни к чему - Хосок горько усмехнулся и одним движением высыпал содержимое сумки на землю. Кошка тут же бросилась обнюхивать их быстро переходя он одной вещи к другой, и наконец остановилась и на полупустой баночке с перетертыми корнями лотоса, которые лекарь использовал как обеззараживающее средство.   - Забирай. Хоть кому-то они теперь пригодятся... - ответом на его фразу последовало веселое похрустывание. Пусть. Какая теперь уже разница. Его самурая нет рядом. Лечить больше некого. Хосок снова посмотрел вдаль, стискивая зубы и кусая щеки.   "Неужели совсем нет никакого способа?" По мысу начал распространяться острый запах. Лотос пах очень специфично, так, что хотелось чихать и кашлять одновременно. Какой ужасный запах. Как хорошо, что он избавиться скоро от этой ерунды... Стоп. Запах. Сердце юноши забилось с такой быстротой, что казалось, он подскочил на ровном месте. Хана-Тору обернулась, непонимающе заглядывая в глаза Хосоку.   - Милочка, кошечка, а что если... Доктор подбежал к тому месту, откуда каких-то полчаса назад птица похитила самурая. Дождь порядком смыл кровавое пятно, но все таки следы еще оставались. Как безумный, он вымазал руки в этой багровой грязи и подошел к ёкаю. - Как бы тебе так объяснить... Я...- но Хана-Тору не захотела его слушать. Она вдруг сорвалась с места и подскочила к обрыву, шумно потягивая носом воздух.   - Правильно! Правильно, милочка! - не верящий собственному счастью Хосок приблизился к демону и дал еще раз понюхать свои ладони. Будто бы поняв его с полу слова, кошка облизнулась, гортанно рыкнула и присела. Шумно сглотнув, Хосок принял приглашение. Вцепившись покрепче окровавленными ладонями за длинную синюю шерсть, он перекинулся через тигрицу и оседлал ее. Что-то недовольно пробурчав, она отряхнулась, слегка разбежалась и взмыла в воздух. Хосока тряхнуло с такой силой, что ему показалось, будто он снова падает, но все обошлось. Уже через несколько минут, он немного привык и открыл глаза.   "Получилось?" "Неужели у него получилось?" Не веря собственному счастью, он снова зажмурился, надеясь, что это все был не сон. Если только кошка его не обманет. Если только найдет его. Они летели над морем, над холмами, густо покрытых лесом. На одном из деревьев Хосок заметил огромное черное пятно, чем-то походившее на перо. "Это был он. Мы на правильном пути" У доктора перехватило дух и он сильнее прижался к ёкаю, подбадривая ее и прислушиваясь к радостным порыкиваниям. "Только дождись меня. Умоляю, только дождись"