Прощение

Ведомая братом, Хелейна даже не сразу замечает, что они в полной тьме.  — Мы даже не взяли свечи? — удивлённо спрашивает она. — Зачем? Я наизусть знаю эти ходы́, — отвечает Эймонд и крепче сжимает её руку в своей, пока его другая рука придерживается о каменную стену, по которой он ориентируется.  Они останавливаются, Эймонд без труда наощупь отыскивает нужный камень. Подталкивает Хелейну внутрь. — Почему у тебя темно? — шепчет Эймонд. — Я задула все свечи, прежде чем ушла к тебе, — тоже переходит на шёпот Хелейна и теперь уже она тянет за руку брата. Но он не спешит проходить глубже в её покои. Стоит.  — Ложись в кровать, Хелейна, отдыхай, — говорит тихо Эймонд, смотря как лунный свет, старательно пробивающийся сквозь витражные окна за слегка приоткрытыми шторами, блестит на локонах сестры, прямо как нимб.  Они почти не видят друг друга в полутьме, и всё же, здесь светлее, чем в туннелях. Отсутствие яркого света почему-то делает его смелее. Эймонд всё так же держит её за руку и начинает тянуть на себя, что выходит у него без труда. Хелейна чувствует исходящее тепло от его тела прямо перед собой, а его дыхание слегка шевелит её волосы у лба.  — Kirimvose, — шепчет Эймонд, и хоть Хелейна и не видит его, она поднимает своё лицо выше с желанием увидеть его взгляд в этот момент, однако ей остаётся только чувствовать.  — Syt skoros? — спрашивает Хелейна и свободной рукой находит его вторую руку.  — Syt aōha jurnegon, — отвечает Эймонд и между ними настаёт молчание. Так тихо. Хелейна не помнит когда в её покоях было настолько тихо. Даже если в физическом мире царила тишина, в её голове чаще царил полный хаос, с которым ей обычно приходится справляться молча.  Пока она не в первый раз задумалась об этом интересном явлении покоя рядом с братом, он наклонился лицом к ней. Она успела только почувствовать еле уловимый запах стали от его камзола и лёгкий запах вина, которое он пил ранее.  Лёгкий поцелуй в её щёку. До последнего сантиметра целомудренный, тёплый, сухой и длинный. Глаза Хелейны распахнулись чуть шире, а сквозь её губы пронёсся прерывистый выдох, согревший щёку Эймонда. Он отстранился совсем немного. Ещё один поцелуй. На этот раз в уголок её губ. Прикосновение томительное, но более короткое, чем предыдущее. Его руки сжались вокруг её ладоней немного сильнее. На этом поцелуе Хелейна закрыла глаза и замерла, даже когда Эймонд уже отстранился. Он погладил пальцами костяшки её рук, успокаивая скорее себя, чем её, и через несколько минут прервал тишину необычно ласковым голосом. — Sȳz bantis. — шепнул Эймонд. После этих слов Хелейна осмелилась открыть глаза, хотя что с закрытыми, что с открытыми — всё одно. Но она хотя бы могла представить выражение его лица сейчас, и оно ей понравилось.  Эймонд в последний раз сжал её ладони, согретые им, и отпустил, звук сапогов отдалился и скрылся за стеной. Почти сразу послышался шорох закрывающейся стены.  — Sȳz bantis, — с опозданием еле слышно выдохнула Хелейна и её плечи, расслабившись, опустились вниз. 

‌✧‌ ‌✧‌ ‌✧

— Миледи, Её Величество уже ждёт вас на утреннюю молитву, — послышался знакомый голос служанки Бернадетт, а затем шелест штор. Солнечные лучи достигли век принцессы, вынудили нахмуриться и приоткрыть глаза. Воспоминания о ночи резко пронеслись у неё в голове. Что из этого было сном, а что нет? Пока что трудно разобрать… Уголочек губ фантомно нагрелся, Хелейна поднесла пальцы туда, рассеянно коснувшись.   — Ваше Высочество? — голос служанки прервал её мысли. Принцесса опустила руку, приподняла голову и брови в немом вопросе.  — Вода уже готова… Вы меня слышали, миледи? Вы ведь пойдёте на молитву? — Бернадетт обеспокоено взглянула на свою госпожу и шагнула ближе к краю кровати.  — Да! — уверенно вдруг выдала Хелейна, — Да… — сказала она ещё раз спокойнее и отбросила одеяла, — «Как будто у меня есть выбор.» Вновь руки, касания, вода, приглушённые голоса вокруг, шелест шёлка и тонкий звон ювелирных украшений. Коридор, быстрые шаги и покои королевы.  Щелчок двери за спиной, Алисента стоит вполоборота, но лицо отвёрнуто к окну. Хелейна приседает в поклоне и замирает, опустив голову и сложив перед собой руки.  — Подойди ко мне, — говорит Алисента как и всегда твёрдым, но заметно уставшим тоном. Касается локтей дочери, руки скользят ниже, намереваясь взять её за ладони. На лице Хелейны мелькает хмурое и одновременно жалобное выражение лица. Слишком много касаний за одно утро. Она делает маленький шаг назад, но всё-таки терпит прикосновение матери. Алисента не слепая, она будто обжигается и одёргивает руки. Неловко стряхивает невидимую пыль с подола своего платья, — Мы задерживаемся, — говорит она и тихо откашливается, — Ты сегодня спала дольше обычного, снова плохие сны? Просыпалась ночью? — Да, плохие сны, — без промедления отвечает Хелейна, пытаясь избежать дальнейшего углубления в эту тему.  — Идём, — выдыхает Алисента.  Молитва прошла спокойно, как и всегда.  В детстве Хелейна по-настоящему молилась, просила у Семерых благословения, совета, но вскоре она потеряла в этом смысл.  На обратном пути в карете особенно трясло из-за спешки кучера, Хелейну подташнивало, а впереди ещё был завтрак с семьёй.  — Деймон с Рейнирой и детьми улетели на рассвете. Я просила их остаться в Королевской Гавани ещё на какое-то время, твой отец хотел бы этого, — Алисента взглянула на задумчивую дочь, — Они отказывались наотрез. Неудивительно после вчерашнего, — тяжёлый вздох, — Ты вчера тоже выглядела неважно, напугалась? Хелейна сначала думала промолчать, но всё же ответила, — Может быть немного… — Я поговорю с Эймондом, — пробормотала Алисента с несвойственной ей дрожью в голосе.  Хелейна подняла взгляд на мать. Взволнованные глаза Алисенты были устремлены в окно кареты. Она была напряжена и… напугана? Конечно.. Конечно напугана.  Контроль над Эймондом в последние годы просачивался сквозь её пальцы.