Прощение

— Тянуть больше категорически нельзя, — раздался голос Отто из-за приоткрытой двери. Эймонд стоял в коридоре напротив кабинета и не двигался, перед этим он пресёк рукой стражника, который собирался войти и объявить о его прибытии. Послышался более тихий и нервный голос матери, — *неразборчиво*.. мы хотели, чтобы ей стало лучше. — Не стало, и не станет. Нужно было провести церемонию ещё семь лет назад. — Вы будто не помните её состояние и поведение, отец. Разве мы могли позволить распространяться грязным слухам о неразумности принцессы и, по совместительству, будущей королевы? — Нет. Но пора сделать так, как положено, и, видимо, начать отрезать языки один за другим, — Отто заговорил тише, — Эймонду, кстати, тоже скоро необходимо будет остепениться. — Он следует за Хелейной хвостом с самого детства, — выдохнула Алисента с отчаянным смешком, — Я боюсь, тогда Эймонд станет совсем неуправляем… Десница перебил её, — Наоборот. Хелейна — крючок и наше будущее, она останется подле Эйгона, понесёт наследников, Эймонд не сможет отвернуться от сестры, а значит не отвернётся и от своего брата с королевством. Сейчас самое главное, чтобы о смерти короля не узнали за пределами крепости раньше, чем нужно. Этим я и займусь. А ты должна сосредоточиться на подготовке к коронации и свадьбе, — сказал Отто, продолжая безмятежно подписывать какие-то свитки. Алисента вздохнула и покачала головой, прикрыв глаза и с волнением покусывая губы. Принц, выждав несколько секунд, резко вошёл и склонил голову. Алисента стояла у стола своего отца и теребила бинты на пальцах. — Эймонд, — поприветствовал десница, принц поднял взгляд на деда, Отто же многозначительно посмотрел на Алисенту и она, сжав свои губы, вышла из кабинета, — Есть поручение для тебя, Эймонд, полетишь в Грачиный Приют, передашь письмо лорду Стонтону лично в руки… И не смотри так, — прервался Отто, встретившись взглядом с внуком. Эймонд сжал челюсти, сдерживая на лице излишнюю эмоциональность, — Это срочно. Тебе лететь меньше дня, а гонцу ехать несколько суток. Он ничего не ответил, взял письмо. — На Малый совет навалилось множество проблем, и пока я разбираюсь с частью из них, хочу, чтобы ты высказывал мне своё мнение в отчётах по поводу возможных решений. — Зачем? — безразлично спросил Эймонд. — Ты прекрасно образован и это немудрено, что либо сейчас, либо чуть позже ты встанешь у дел. Когда твой брат наденет корону, состав совета, вероятно, частично сменится, и ты, Эймонд, займёшь своё собственное место на службе у нового короля. Но об этом после, а сейчас отправляйся в путь. Уже сидя в седле, Эймонд не мог перестать думать об услышанном. Свадьба. Он надеялся, что это произойдёт когда-нибудь позже или и вовсе никогда. Едва обретя сестру на один день в новом свете, о котором он мог мечтать только глубокими тёмными ночами, теперь он её лишится.

‌✧‌ ‌✧‌ ‌✧

Прошла неделя. Молчаливым сёстрам наконец-то позволили подготовить тело почившего короля к сожжению. Слуги отослали воронов и зазвонили в колокола, новость о кончине обнародовали за пределами замка перед всеми лордами и простыми людьми. Принцесса теперь была под пристальным вниманием, вдовствующая королева со швеями часто наведывалась в её покои, примеряя и подшивая пафосное, расшитое золотом свадебное платье. Эймонда, вернувшегося ещё в тот же день после Грачиного Приюта, завалили королевскими делами. Он и не был против: пропадал на тренировках, занимался другими своими обязанностями, даже участвовал в поимках и арестах яростных сторонников Рейниры, которые выступали против воцарения его старшего брата. Всё только ради того, чтобы не думать о сестре, и по возвращении поздно вечером сразу засыпать, не успевая толком взглянуть в сторону стены, за которой скрывался туннель. Он также часто пропускал семейные трапезы, предпочитая одиночество в своих покоях. Хелейна видела загруженность Эймонда, но не понимала, почему он перестал контактировать с ней. Неужели это из-за её скорой свадьбы с Эйгоном? Или, может быть, он сожалеет о разделённых между ними чувствах? Ей хотелось увидеть его, хотелось поговорить с ним, но она не решалась вновь войти в туннели под покровом ночи. Что-то останавливало её. На свои платья Хелейна ежедневно начала надевать брошь, подаренную братом. Эймонд несколько дней снова совсем не появлялся, а затем прибыл на один из унылых ужинов. Разумеется, заметил мотылька на груди сестры и сразу переменился в лице. Ледяная стена, построенная вокруг его сердца, и вся выдержка, накопленная за дни нескончаемой работы и уединения, казалось, в мгновение ока рухнули. Нет. Он не сможет оставаться в стороне, не сможет притворяться и не сможет вот так просто отпустить её. Изменения во взгляде брата не ускользнули от внимания Хелейны. Этим вечером она не спешила лечь спать, ждала. То стояла у окна, рассматривая небо, то листала страницы любимой баллады, сидя на диване. Когда услышала звук камня о камень и в её покоях появился Эймонд, она немедля встала и встретилась с ним взглядом. Долго не думали, двинулись друг к другу навстречу и слились в крепких объятиях. Хелейна глубоко вздохнула, окутала руками его плечи и прижалась щекой к груди. Эймонд осознал, что и не жил по-настоящему все эти дни. Содрогнулся, вдыхая родной аромат её волос. Сильнее прижал к себе и слегка приподнял за талию. Она, держась, обвила руками его шею. Он аккуратно донёс её до кровати и усадил на край, а сам встал на колени перед сестрой и взял её ладони в свои. Хелейна мягко улыбнулась и с трепетом опустила взгляд на их соединённые руки. — Emā naejot sagon vēdros rȳ nyke, daor līrinon, — прошептал Эймонд. — Kostan daor. Он внезапно припал губами к её рукам, целуя каждую косточку и впадинку. Хелейна зарделась и отвернула лицо в сторону, чтобы не видеть его и не смущаться ещё сильнее. — Эймонд… — еле слышно с дрожью выдохнула она. Он прижался лбом к тыльной стороне её ладоней и заговорил, — Прости меня, сестра. Оказывается, я слишком слаб. Знаю, что это измена, что это неправильно, но знала бы ты, насколько мне на самом деле всё равно… Хелейна вновь повернулась лицом к нему и робко задала вопрос, — Ты не говорил со мной и не приходил, потому что считаешь, что мы неправильные? — Нет. Другие могут посчитать. Я не хотел порочить тебя. Хотя, наверное, уже поздно об этом думать, — он горько рассмеялся и прижал свою руку к здоровому глазу, устало потирая его, — Да и потом будет только больнее, поэтому я решил сразу... — он не договорил, покачал головой, — Я жалок, Хелейна, и вот я здесь, перед тобой, — закончил Эймонд и затих. — Тогда я ещё более жалкая… Говорил мне вести себя с тобой, как и всегда, а сам.. — Ты скоро выйдешь за него замуж, Хелейна, — отрезал он. Её нижняя губа дрогнула, она отвела взгляд и рассеянно пожала плечами, — Но вот ты здесь, передо мной… — прошептала Хелейна, пока её глаза начинали слезиться. Эймонд не выдержал. Приподнялся, оперевшись ладонями на кровать с обеих сторон от её бёдер. Поймал губами первую скатившуюся слезинку по щеке, затем вторую. Коснулся её губ. Соль отчаяния смешалась со сладостью воссоединения. Хелейна ласково обняла его за шею и сразу же ответила на поцелуй. От такого радушного принятия с губ Эймонда сорвался удовлетворённый вздох. Не рассчитав силы, он уложил сестру спиной на кровать и навис сверху. Когда одна её рука нежно провела по его голове и волосам, Эймонд углубил поцелуй. Скользнул языком сначала по её губам, а затем между ними прямиком внутрь, выудив из Хелейны удивлённый приглушённый звук. Кажется, даже уши шевельнулись сами по себе — так его раззадорила её реакция. Он приоткрыл свой глаз, наслаждаясь смятением сестры. Брови Хелейны напряглись, веки сомкнулись сильнее, она продолжала хмыкать и вдобавок ёрзать под ним. Эймонд слегка отстранился, рассмеялся вполголоса. — Kirimves, — с улыбкой сказал он, когда Хелейна в смущении свела брови и открыла глаза. — Skoros iksis bisa? — спросила она, невинно хлопая ресницами. — Shijetra nyke, kesan bodmagho ao, — мягко выдохнул Эймонд ей в губы и они вновь поцеловались, теперь медленнее. Он дал ей возможность самостоятельно неспешно изучить его, однако когда она, повторяя за ним, несмело коснулась языком его верхней губы, Эймонд вновь перехватил инициативу на себя, с жадностью проглатывая её вздохи. Пальцы Хелейны сжали его одежду на спине. Она начала задыхаться и Эймонд сместился, прокладывая дорожку от её губ к уху. Хелейна с закрытыми глазами отвернула лицо в сторону, пытаясь восстановить своё дыхание. Он царапнул мочку зубами, потянул и сразу же лизнул. Принцесса тихо застонала и неосознанно немного выгнулась в спине к нему. Услышав и почувствовав это, Эймонд распахнул свой здоровый глаз и начал сползать с сестры. Резко встал, поправляя камзол, — Nyke… sȳrkta henujagon, — хриплым от возбуждения голосом выдал он. Хелейна села, натягивая обратно чуть упавшую сорочку с плеча, — Umbagon. Эймонд замер и тяжело сглотнул. Уговаривать его не было необходимости. Он уже отстегнул свой меч с пояса, пробормотал, — Дай мне время успокоиться, — Хелейна плюхнулась на бок, улыбаясь себе под нос и наблюдая за братом. Отставив меч к стене, Эймонд начал возиться с металлическими застёжками камзола, его пальцы подрагивали. Оставшись в одной рубахе и брюках, он сел на край её кровати и вздохнул. Хелейна придвинулась ближе и коснулась его руки кончиками пальцев, выводя незамысловатые узоры по голубым венам, — Мне показывают одно и то же видение в последнее время. Я чувствую, что в нём есть ты. Он взглянул на неё, — Я? И что я там делаю? Хелейна задумчиво смяла свои губы, прежде чем ответить, — Убиваешь.