Прощение

Служанки долго копошились, убираясь в покоях, но, к счастью Хелейны, вскоре оставили её одну. Мрачные виды за окнами поглотила беспросветная тьма. В комнате же был разожжён камин, приятно пахло древесиной, воском от свечей и маслами, используемых для воды в купели.  Переодетая в ночное платье принцесса рыскала руками по простыням и за подушками. Вновь ничего не найдя, она опустилась на колени, чтобы заглянуть под кровать. Скрип и последующий хлопок двери ознаменовали присутствие Эймонда. Хелейна поспешно поднялась с пола и, замерев, уставилась на брата. Принц тоже смотрел на неё какое-то время, а после невозмутимо прошёл к креслу у очага и уселся в него, вальяжно расставив ноги. — Что ты там ищешь? — спросил вдруг Эймонд, не оборачиваясь к сестре. Хелейна перевела взгляд с брата на кровать, затем на тумбу, негромко объяснилась, — Твой подарок… Брошь. Мне казалось, я взяла её с собой, но не могу найти уже несколько дней. Что если она выпала тогда, у реки… — Забудь, — почти перебил её Эймонд. Он слегка повернул лицо в сторону так, что она теперь могла видеть его тёмный шрам сверху и снизу кожаной повязки. Хелейна выдохнула сквозь свои губы, непонимающе взглянула на него, — Забыть? Разве ты не знаешь почему это важно? — Я тебе с десяток таких подарю, — бесстрастно оборвал поток её речи Эймонд и они замолчали.  Спустя мгновение он услышал еле заметный шорох её приближающихся шагов, снова устремил взгляд на пламя в камине, хотя всё его тело сосредоточилось на Хелейне позади кресла.  — Почему ты так с ним? — тихо спросила принцесса, смотря на макушку Эймонда.  Её нежный голос путал его мысли, вынуждал забыть все существующие причины для злости, однако гордость не позволяла ему сразу же сдаться и хотя бы не съязвить, — Как? — зловредно ответил вопросом на вопрос принц.  Хелейна глубоко вздохнула, сделала пару шагов ещё ближе к брату и невесомо коснулась его плеча.  Эймонд повернул голову к ней.  Она медленно обошла кресло и неожиданно опустилась на пушистую шкуру в его ногах. Первоначально колючий взгляд принца изменился, упал с её лица на очертания фигуры под просвечивающей в свете очага сорочкой. Хелейна взглянула на него снизу вверх, и Эймонд, сглотнув, отвёл взгляд на огонь.  Принцесса коснулась его колена рукой, прижалась щекой к тыльной стороне своей ладони, продолжая смотреть на угрюмое лицо.  Развернувшаяся перед ним сцена напоминала о другом, довольно давно прошедшем между ними моменте.  Слегка поёрзав, он прервал тишину, — Ты специально? — Что? — шёпотом спросила Хелейна, невинно смотря на него.  Эймонд усмехнулся, обнажив зубы. Перевёл разговор на прошлую тему, — Только не говори, что не понимаешь, для чего Дейрон прибыл сюда.  Принцесса ничего не сказала, опустила свой меланхоличный взгляд вниз.  Через пару минут в этот раз уже Эймонд, смотря на макушку сестры, пробормотал, — Отец был неправ.  Хелейна вновь устремила внимание на него, взгляды пересеклись.  Принц продолжил, — Он говорил, что в моей независимости у меня есть большое преимущество. Но, как выяснилось, я зависим.  Её светлые тонкие брови чуть сдвинулись к переносице, она прошептала, — От чего?   — От тебя, — не мешкая ответил Эймонд и, подняв руку с подлокотника кресла, опустил ладонь на голову сестры, поглаживая белоснежные пряди.  Хелейна невольно задержала своё дыхание, чувствуя, как его агрессивное настроение в конце концов перетекает в другое, более привычное русло.  Пальцы Эймонда зарылись в её волосы, сжали и слегка потянули вверх, чтобы можно было лучше разглядеть спокойное выражение лица сестры.  Уголки его губ малость дёрнулись перед тем как он выдохнул, — Māzigon naejot nyke. Обхватив её щёки ладонями, Эймонд склонился над ней. Горячее дыхание, вырывавшееся из их приоткрытых губ, смешалось.  В последних миллиметрах, отделявших их от поцелуя, принцесса отпрянула, плавно поднялась на ноги и приглушённо рассмеялась, пятясь назад от брата. Эймонд сначала проводил её взглядом, недовольно пробубнил, — С тобой иногда так непросто совладать, — а затем резко встал с кресла. Неторопливо приближаясь, он не давал ей возможности увеличить расстояние между ними. Когда Хелейна в конечном итоге упёрлась в тупик и обернулась назад от неожиданности, Эймонд быстро настиг её, схватил за талию, поднял и усадил на край стола, встав в открывшемся ему пространстве между ног.  Дыхание принцессы, придерживающейся за его плечи, участилось.  Эймонд провёл кончиком своего носа по её виску, хрипло прошептал, — Больше не смей жалеть Дейрона. Это раздражает. Он уже не маленький, и я буду разговаривать с ним так, как посчитаю нужным.  Хелейна повернула лицо к нему и их щёки соприкоснулись. Она потёрлась о его кожу, чуть отстранилась, нашла его взгляд своим и тихонько проворчала, — Ao iksis sȳrī ōdrikta, — её рука нежно коснулась его челюсти, пальчики с трепетом, едва касаясь, обвели форму его губ.  Эймонд опустил взгляд, какое-то время позволяя ей это прикосновение, а после внезапно клацнул своими зубами, вынудив Хелейну инстинктивно отдёрнуть пальцы.  Пока она игриво смеялась, принц низким голосом заявил, — Nyke sȳrī iksis ōdrikta. Он стремительно заглушил смех сестры кусающим поцелуем, его язык бесцеремонно ворвался между её губ. Одна рука Эймонда продолжала сжимать талию, другая же спустилась по пояснице к ягодице и бедру. Тихое хныканье Хелейны только распаляло его.  Эймонд внезапно отстранился, теребя металлические пряжки на своём камзоле. Снял, отбросил его в сторону, вслед за тем что-то недовольно прошипел, быстро развязывая и стягивая нижнюю рубашку через голову.  Прерывисто дыша, Хелейна медленно, с присущей ей робостью, обводила его взглядом: свечи соблазнительно озаряли мышцы груди и пресса. Отбросив свою рубаху, Эймонд сразу же снова прильнул к сестре, с жадностью поглощая то её верхнюю, то её нижнюю губу. Собрал пальцами ткань платья, задирая подол и обнажая кожу ног.  Посильнее прижал Хелейну к себе и толкнулся бёдрами вперёд.  Она шумно ахнула, ощутив сквозь брюки его явное возбуждение. Эймонд вдруг поднял её. Принцесса, крепко держась, обвила его тело руками и ногами. Терпения было мало.  Если оно вообще было. На полпути к кровати он прижал сестру спиной к каменной стене, порывисто дёргая её сорочку вверх. Тяжёлое совместное дыхание сопровождалось треском ниток на швах. Еле как справившись с платьем, Эймонд с содроганием припал к уху Хелейны. Рвано дыша и покусывая мочку, прохрипел, — Tegōntī ao iksis gaomagon syt zūgossa se nyke jorrāelagon. Хелейна лишь жалобно всхлипывала, полностью застигнутая врасплох со всех сторон: его дыхание и голос вызывали нескончаемые мурашки, горячее тело брата плотно прилегало к её собственному, и холодная стена за спиной совсем не умаляла этого жара. Между своими стонами она успела пролепетать, — Mōrī ao... Jorrāelagon nyke? Пылко целуя шею сестры, он развернулся и донёс её до постели. Опустил Хелейну на меха и забрался следом, мгновенно раздвигая руками её колени и устраиваясь между бёдер.  — Mōrī, — прошептал Эймонд, наклоняясь к её груди. Он высунул язык, проводя им от ложбинки до ключиц. Снова направился ниже и захватил губами розовый сосок.  Хелейна выгнулась к нему в спине, сладко вздохнула. Её руки бережно обняли его, и он с глубоким наслаждением приглушённо застонал, продолжая свои ласки на пышной груди. Теряя самообладание, Эймонд нервозно задёргал одной рукой шнуровку на брюках, освобождая от ненужной ткани корень своей похоти.  Схватил ноги сестры прямо под коленками, поднимая их выше. Прижался своей твёрдой плотью к горячей влаге её лона.  Быстро дыша и смотря на томное лицо Хелейны он застыл в этом положении на секунду. Она судорожно сглотнула и протянула руки вверх.  Эймонд опёрся локтем о кровать, опустился к ней, вновь с вожделением целуя её губы. Другой рукой продолжал удерживать её за ногу и, больше не имея и капли силы воли, он размеренно задвигал бёдрами, утоляя взаимную жажду поверхностным трением — имитацией истинного единения.  И, наверное, этого было достаточно.  Он не заметил, когда Хелейна успела стянуть с него повязку, но её уже на нём не было. Оторвавшись от губ сестры, Эймонд зарылся носом в копну её волос, обжигая ухо своим неровным дыханием.  Покои заполнились их вздохами и влажными скользкими звуками. Даже в пылу их страсти она не царапалась, только заботливо всё гладила, и гладила его по голове или по спине, чувственно тихо постанывая с каждым толчком его бёдер.  Эймонд ускорился.  Находясь на пределе, он укусил её куда-то в изгиб между шеей и плечом. Хелейна коротко взвизгнула, в тот же миг достигла пика и задрожала. Смотря вниз на измученную сестру, он довёл себя рукой до собственного удовольствия и, сильно сжимая зубы, застонал.  Обессилено рухнул на её тело. Всё ещё не отдышавшись, Эймонд перекатился на спину, чтобы не давить на Хелейну.  Она нашла его руку своей и сплела их пальцы.  Спустя ещё минуту он повернул лицо к ней, Хелейна сделала то же самое и их взгляды встретились. Эймонд лишь в этот момент увидел, в какой беспорядок он её превратил.  Глубоко вздохнув, он поднялся, нашёл где-то тряпку и обтёрся, вернулся к сестре, вытирая теперь свои следы на её груди, животе и между ног. Хелейна совсем не двигалась. Сонно смотря на брата из-под полуприкрытых век, она едва слышно прошептала, — Почему ты сдерживаешься? Эймонд небрежно выкинул ткань на пол. Лёг, стискивая остывающее тело сестры в объятиях, — Во-первых, формально это всё ещё твоя честь. Во-вторых, я не позволю тебе пить лунный чай. В-третьих.. — принц замолчал, прикрыл здоровый глаз и чуть тише продолжил, — Я не собираюсь плодить бастардов. Хелейна ещё долго всматривалась в лицо брата: разглядывала белые ресницы, заново запоминала рубцы вокруг блестящего сапфира. И всё же усталость и тепло его объятий в конце концов окончательно убаюкали её.