Цена ее жизни

Поле для турнира пылало под полуденным солнцем. Арена, посыпанная мелким золотистым песком, была утрамбована и уже местами темнела от пролитой крови. Воздух дрожал от гула толпы, ржания боевых коней и лязга железа. Под расшитым золотом и гербами королевским балдахином, на почётной трибуне, восседали знатнейшие дамы. Их наряды, расшитые драгоценными камнями и нитями, ослепляли, но их лица были холодны и неподвижны. Рядом расположились юные аристократки, чей смех и шёпот тонули в общем шуме. Среди них, Мария и Джейн. Восемнадцатилетняя Мария, в платье глубокого синего цвета, сидела с безупречно прямой спиной, её взгляд был холодным и оценивающим. Тёмные волосы, убранные в строгую причёску, подчёркивали её статус герцогини Волгар и племянницы правящей королевы. Она следила за поединком с видом знатока, анализируя каждый удар, каждое движение. Рядом с ней, Джейн, пятнадцатилетняя девушка, казалась бледным призраком на этом празднике силы. Её волосы цвета красной меди, уложенные в тугую косу, впитали в себя весь солнечный свет, отчего её лицо выглядело ещё бледнее. Пальцы, переплетённые на коленях, судорожно сжимались при каждом новом ударе. Она не смотрела на поле, а прятала взгляд, устремляя его куда-то в пустоту между золочёными перилами и своими атласными туфельками. Её тело было напряжено, словно ожидало неминуемого удара. Внезапно раздался оглушительный треск. Одна из участниц, могучая воительница в доспехах с гербом горного орла, точным ударом длинного турнирного копья выбила соперницу из седла. Та с грохотом рухнула на песок, и алая струйка крови вытекла из-под забрала её шлема. Джейн ахнула. Её щёки окончательно потеряли румянец, губы задрожали. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать ужасное зрелище. Мария, заметив её состояние, наклонилась к ней. — Всё в порядке? — её голос, обычно твёрдый, сейчас звучал тихо и участливо. Джейн лишь отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Мария поднялась. Её движения были плавными и полными неоспоримого достоинства. Она подошла к центральной части трибуны, где под отдельным балдахином восседали две женщины. Королева Вивьен Волгар, её тётка. Когда-то статная и грозная, теперь она выглядела как увядший цветок. Её лицо, обрамлённое седыми волосами, было испещрено морщинами усталости, а некогда пронзительный взгляд казался тусклым и отсутствующим. Рядом, прямая как клинок, сидела её супруга, королева-консорт, герцогиня Кассандра Аден, мать Джейн. Её лицо, холодное и красивое, напоминало высеченную из мрамора маску. Ни одна черта не дрогнула при виде крови на песке. В её надменном взгляде не было и тени сострадания. Она была на пятнадцать лет моложе Вивьен и это преимущество она использовала. Мария совершила безупречный почтительный поклон. — Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство. Леди Джейн нездоровится от жары и зрелища. Позвольте мне проводить её в тень, дабы она могла прийти в себя. Королева Вивьен медленно перевела на неё свой взгляд, и в нём на мгновение мелькнула тёплая искорка — воспоминание о той нежности, которую она всегда питала к дочери королевы-консорт. Она взглянула на бледную Джейн и кивнула. — Конечно, дитя моё. Иди. Пусть служанки принесут ей прохладного сока с мёдом. Но прежде чем Мария успела поблагодарить, раздался холодный, отточенный голос герцогини Кассандры: — Джейн — член королевской семьи. Её долг — присутствовать на таких мероприятиях и демонстрировать стойкость, подобающую её крови. Вид крови — не повод для слабости. Королева Вивьен мягко, положила свою иссохшую руку на руку супруги. — Оставь, Кассандра. Она ещё дитя. Зачем заставлять её смотреть на то, что причиняет ей страдание? Пусть идёт. Мир не рухнет от этого. Её голос звучал устало. Кассандра сжала губы, бросив на дочь короткий, испепеляющий взгляд неодобрения, но умолкла. Мария с благодарностью склонила голову перед королевой и вернулась к Джейн. Девушка поднялась, её ноги подкашивались. В этот миг мимо них пронесли на носилках очередную раненую воительницу. Кровь с её раздробленной кольчуги капала на деревянный настил трибуны. Джейн издала тихий, прерывистый стон, её глаза закатились, и она пошатнулась. Мария мгновенно подхватила её, чувствуя, как хрупкое тело Джейн обмякло. — Всё хорошо, я здесь, — твёрдо произнесла Мария, крепко обнимая её за плечи и помогая сойти с трибуны. Они отошли в тень высоких шатров, где суетились служанки. Шум турнира стал чуть приглушённее. Мария усадила Джейн на скамью, устроенную в прохладной тени полотняной стены, и присела рядом. — Спасибо, — выдохнула Джейн, всё ещё дрожа. Её глаза были полны слёз. — Я… я ненавижу эти турниры. Всю эту кровь, этот грохот… Этот долг быть сильной. — Ты и без того сильная, — возразила Мария, но не глядя на неё, а наблюдая за происходящим вокруг. — Просто твоя сила — другого рода. Не в умении наносить удары, а в умении… чувствовать. Она замолчала, её взгляд задержался на фигуре королевы Вивьен на трибуне. Та сидела неподвижно, и даже на расстоянии была видна её неестественная бледность и отстранённость. — Королева… она выглядит совсем плохо, — тихо, больше для себя, заметила Мария. Джейн проследила за её взглядом, и её лицо исказилось от беспокойства. — Да. Она сильно сдала за последние месяцы. Я так за неё тревожусь… — в голосе Джейн звучала неподдельная, глубокая нежность. — Ты любишь её? — спросила Мария, наконец поворачиваясь к подруге. — Конечно! — воскликнула Джейн, и её глаза наполнились теплом. — Она для меня… как вторая мать. Добрая, настоящая. Моя родная матушка… — она потупила взгляд, — она строга. Её любовь — это ожидание безупречности. А королева Вивиьен… она всегда дарила мне простое тепло. Защиту. Кто защитит меня, если… если с ней что-то случится? — в её голосе прозвучал чистый, детский страх. Мария повернулась к ней. Она взяла её холодные, дрожащие пальцы в свои тёплые, сильные ладони. Её синие глаза, обычно такие холодные, сейчас горели твёрдой, непоколебимой решимостью. — Я, — произнесла она. — Не волнуйся, Джейн. Я всегда буду тебя защищать. Всегда. Это я обещаю тебе. Джейн подняла на неё свои голубые как небо глаза, и на её губах появилась, нежная улыбка. — Спасибо, Ваша светлость!