Цена ее жизни

Глубокой ночью королевский замок сбрасывал дневную личину, обнажая своё истинное, древнее лицо. Величественные коридоры, днём наполненные светом и голосами, теперь тонули в зыбком море теней. Свет редких факелов, закреплённых в кованых жерлах, боролся с мраком, отбрасывая на грубые каменные стены причудливые, пляшущие силуэты. Воздух, прохладный и неподвижный, пахнет остывшим воском, старой пылью и сухими травами, что столетиями хранились в свитках королевского гербария. Лишь отдалённый, мерный перезвон доспехов ночной стражи нарушал это величественное, гнетущее безмолвие. В этой тишине, воплощённое желание, возникла лёгкая фигура. Семнадцатилетняя Джейн, босая, ступала по ледяному камню пола, прижимая к груди края тонкой накидки, наброшенной на ночную рубашку из струящегося батиста. Её волосы цвета красной меди, распущенные по плечам, казались единственным источником тепла в этом холодном мраке, жидкое золото, струящееся по её спине. Сердце билось часто, от сладкого, томительного предвкушения, от трепета, который сильнее разгорался с каждым её тайным побегом. Она замерла у стены, где висел огромный, потемневший от времени гобелен с изображением сцены охоты. Прислушавшись к тишине и убедившись, что вокруг никого нет, она провела пальцами по резной дубовой панели, отыскав знакомый, почти невидимый глазу выступ. Лёгкий нажим — и часть стены за гобеленом бесшумно отъехала в сторону, открывая чёрный зев потайного хода. Джейн, не раздумывая, скользнула внутрь, и тьма поглотила её. Через несколько минут она вынырнула из-под каменной арки, скрытой густыми зарослями плюща у подножия замковой стены. Тёплый летний воздух, густой и сладкий, ударил ей в лицо, пахнущий скошенной травой, влажной землей и ночным жасмином. Где-то в глубине сада пела сова. — Мария? — тихо позвала она, вглядываясь в бархатную тьму, и её голос прозвучал неуверенно. — Я здесь, — ответил из мрака твёрдый, знакомый голос. Из-под сени старого дуба вышла Мария. На ней был простой, но безупречно сидящий костюм для верховой езды из мягкой кожи, облегающий её высокую, стройную фигуру. В руке она уверенно держала уздечку своего коня. Её тёмные волосы были убраны в практичную косу, открывая лицо с резкими, благородными чертами. И в её синих глазах, обычно холодных и отстранённых, теперь светились тёплые искорки — отблеск пламени, зажжённого этой встречей. Джейн с коротким, счастливым вздохом бросилась к ней, и сильные руки Марии приняли её, прижали к груди. Их поцелуй был медленным, глубоким, словно они пытались напиться друг другом после долгой разлуки. В нём была вся тоска прошедших дней и обещание предстоящей ночи. — Я считала минуты, — выдохнула Джейн, пряча раскрасневшееся лицо в её шее, чувствуя, как бьётся под её губами жилка. — Каждый час без тебя был похож на год. — Тише, моя радость, — Мария прижалась лбом к ее медным волосам, вдыхая их цветочный аромат. — Мы вместе. Этого достаточно. Она привязала коня к дубу, затем сбросила с плеч свой длинный плащ и расстелила его на мягкой, упругой траве, создав для них уединённый шатёр. Она взяла Джейн за руку — её тонкие пальцы так трепетно лежали в её уверенной ладони — и увлекла за собой. Джейн последовала без колебаний, её глаза сияли в темноте абсолютным доверием и пробудившейся страстью. Мария поцеловала девушку настолько нежно насколько это только было возможно… Их поцелуи стали жарче, увереннее. Рука Марии скользнула под тонкую ткань рубашки, и Джейн вздрогнула, когда тёплые, чуть шершавые от уздечки пальцы коснулись гладкой кожи её бедра. Лёгкое смущение залило её лицо румянцем, но она не отстранилась, а, напротив, прижалась ближе, тихо вздыхая от нахлынувшего сладкого смятения. Её тело, ещё не искушённое, но жаждущее ласки, отзывалось на каждое прикосновение мурашками и дрожью. — Ты уверена? — тихо, задевая её губы своими, спросила Мария, и в её голосе, обычно таком твёрдом, слышалась трепетная забота. — Мы можем просто говорить. — Нет, — прошептала Джейн, её голос дрожал от желания и робости. — Я… я хочу этого. Я хочу тебя… Пожалуйста. — Как прикажете, моя леди… — Произнесла Мария, её голос стал бархатным. Она начала покрывать девушку страстными поцелуями. Мария медленно сняла с Джейн ночную рубашку. Лунный свет окутал обнажённое тело девушки серебристым сиянием. Мария замерла, заворожённая её хрупкой, совершенной красотой. Она осыпала поцелуями её плечи, ключицы, трепетную кожу под грудью, спускаясь всё ниже, к самому сокровенному. Джейн зажмурилась, её пальцы вцепились в тёмный плащ, дыхание стало частым и прерывистым. Она отдавалась ощущениям полностью, доверяя подруге безраздельно. Волны нарастающего удовольствия накатывали всё выше, унося её в неведомый океан наслаждения. Мария была внимательна и терпелива, чутко улавливая каждое её движение, каждый вздох. Когда пик настиг её, Джейн вскрикнула, но её крик поглотили густая ночная тишина и властные, успокаивающие поцелуи Марии. Они ещё долго лежали в объятиях друг друга, обнажённые, наслаждаясь теплом кожи и ровным стуком сердец, постепенно успокаивающихся. Их взгляды были устремлены на замок, чьи тёмные башни высились на фоне усыпанного звёздами неба. — Королева совсем плоха, — тихо, с болью в голосе произнесла Джейн, прижимаясь к Марии. — Я вижу, как она тает на глазах. Я так боюсь того дня, когда… Мария нежно обняла её крепче, её рука легла на медные волосы Джейн защищающим жестом. — Я не позволю никому причинить тебе вред. Никогда. Ты в безопасности. Пока я дышу. — Ты будешь… такой сильной королевой, — с искренним, почтительным восхищением прошептала Джейн, поднимаясь на локоть. Она смотрела на Марию преданно, видящая в ней своего истинного лидера. — Ты восстановишь порядок. Прекратишь эти бесконечные склоки при дворе. Твоё правление будет справедливым. Именно этого все ждут. Именно этого жду я. Мария улыбнулась, но улыбка её была грустной. Она провела пальцем по щеке Джейн. — А ты? Что ждёшь ты? Для себя? Кроме мира и справедливости для всех. Джейн на мгновение задумалась, её взгляд стал мечтательным. — Я хочу, чтобы у нас был свой маленький домик. Где-нибудь в лесу, у озера. Где можно будет забыть о титулах и долге. Где мы просто можем быть вместе… — Это прекрасная мечта, — тихо сказала Мария, и в её глазах на мгновение мелькнула тоска по этому невозможному миру. — Я сохраню её здесь. — Она приложила руку к своему сердцу. Они ещё долго лежали в объятиях друг друга, слушая, как ветер шепчется с листьями дуба. Но на востоке небо начало светлеть, окрашиваясь в перламутровые тона. — Мне пора, — с глубочайшим сожалением произнесла Мария. — Скоро рассвет, матушка хочет, чтобы я прибыла в храм Великой Матери… — Мы не скоро увидимся? — Спросила растерянно Джейн. — Самое главное, что мы увидимся, милая. Не переживай и ни о чём не волнуйся. — Мария поднялась и помогла Джейн натянуть рубашку, её прикосновения были нежные и мягкие. Мария крепко, с лёгкой болью предстоящей разлуки, поцеловала её. Джейн, оглянувшись ещё раз, скользнула обратно в тёмный проход. Каменная дверь бесшумно закрылась за ней, поглотив её. Мария ещё мгновение стояла, глядя на сплетения плюща, скрывающие вход, а затем развернулась к своему коню. Её лицо в первых лучах зари стало твёрдым и непроницаемым — лицом не влюблённой женщины, а будущей королевы, несущей на своих плечах тяжесть короны и бремя обещания, данного той, чьё сердце билось теперь так же часто, как и её собственное.