Мемуары аристократки

      После трапезы, в конце столов встали старосты своих факультетов. Все повторяли одну и ту же фразу «Первокурсники, все сюда!». Между прочим, каждый это понял и с первого раза, когда профессор Макгонагалл и директор Альбус Дамблдор объявили, что новоприбывшим ученикам нужно подойти к старостам.       Лили, Марлин и Шарлотта встали со своих мест и быстро сделали то, о чем их попросили. Перед ними стояла девушка и парень. Милая, ухоженная красотка, с каштановыми волосами до плеч, аккуратно уложенными, с челкой, которую она распределила на две стороны. Курносый носик, выразительные, темные глаза. А самое главное, на ней была мантия и галстук Гриффиндора.       Парень тоже был симпатичным, между прочим, что очень удивительно. Прическа, которая находилась между лохматой и уложенной, черные волосы, а также яркие, голубые глаза. Черты лица были острыми, когда он улыбался, то это придавало ему большей очаровательности.       — Приветик, — первая поздоровалась девушка, чуть наклонившись к трем подругам. — Я видела вас на распределении, теперь вы учитесь на Гриффиндоре, поздравляю вас! Меня зовут Амели Мартин, я староста девочек, а это Виктор Макмиллан.       — Салют, — поздоровался Виктор, дружелюбно улыбаясь и протягивая кулачок. Лотти сначала не поняла, для чего это.       — Вик, что за «салют»? Поздоровайся нормально, первокурсницы же, — Амели закатила глаза, не сдерживая усмешки. Они выглядели гармонично друг с другом, между прочим.       Марлин отбила кулачок Виктора, на что тот ответил, что она уже нравится ему больше, чем остальная половина новых учеников.       — Марлин Маккиннон, пишется с двумя «Н», — представилась Маккиннон, а вслед за ней и остальные девчонки.       — Я Лили Эванс.       — Шарлотта Эйвери, можно просто Чарли.       — Эйвери? — переспросил Макмиллан, осматривая её с ног до головы.       — Эйвери, по буквам произнести? Э-й-в-е-р-и, — саркастично ответила Шарлотта, тем самым вызвав у Виктора усмешку.       — Я-то думал, что все Эйвери на Слизерине учатся. Удивила конечно меня.       — Я тоже так думала.       — Ну Эйвери ещё можно как-то понять, а вот Блэков… Мальчик один, тоже Блэковский, к нам поступил. Думаю, Нарцисса будет не в восторге… — Амели осмотрелась, чтобы убедиться, что никто не слышал её высказывания.       — Нарцисса? — переспросила Лили.       — Нарцисса Блэк, должно быть, кузина Сириуса, а может даже родная сестра. Хотя… Не выглядит как родная, готова поклясться, что кузина, — объяснила Лотти, делая вид, что обладает только этой информации. Не хотелось показывать, что она лично знакома с Сириусом.       — Точно, Сириус, так его звали. Мало того, что его родственница, так ещё и староста девочек Слизерина. А она… Довольно гордая, — добавила Мартин.       — Напыщенная идиотка она, вот какая Нарцисса, — без зазрения совести высказался Виктор.       — Вик! Мы не выражаемся такими словами в присутствии младших. Будь добр, пожалуйста, разговаривать нормально. Потерпи немного, она уже на седьмом курсе, всего-лишь один год, — Мартин довольно сильно ударила по плечу парня, в качестве предупреждения.       — Как видите, девчонки, на Гриффиндоре полный матриархат. Меня ни во что не ставят, всем управляет Амели. О, простите, мисс Мартин.       — Между прочим, мистер Мартин, очень правильный подход. Надо уважать свою жену, — Эванс не смогла промолчать, после чего все засмеялись. Громче всех смеялся Вик.       — Мне очень нравятся первокурсники в этом году, слушай, — честно призналась Амели.       Впрочем, остаток разговора прошел скудно. Амели рассказывала о тайнах Хогвартса, написанных в книге «Истории Хогвартса». Марлин с удивлением выслушивала и считала, что чудес удивительнее этой школы не бывает. Чарли делала вид, что также поражена, чтобы не задеть старосту. На самом деле, обо всем ей было видно, но все же, некоторые факты она успела подзабыть.       Прошло довольно-таки немного времени, чтобы все первокурсники оказались возле старост. Амели пересчитывала всех учеников. После того, как количество совпало, она направилась в гостиную, поручив Виктору следить, чтобы никто не отстал.       По пути Эйвери умудрилась пересечься недовольным взглядом с кузеном, на что девочка просто высунула язык и показала ему. Мальчик ахнул и попытался придумать, как ей ответить, а за это время она показала средний палец и вернулась к подругам. Правда, она не знала, что означает этот жест, Лотти посмотрела его у старшекурсницы, которая всем своим видом показывала парню, что ненавидит его, а затем и показала средний палец. Чарли надеется, что она послала его. Слишком много позволяет себе думать, если считает, что может пялиться на неё с таким взглядом. Он просто завидует, что её отец куда лучше его, и это был объективный факт.       Никакой дружбы не было с самого рождения ребят и их родителей, если честно признаться. После каждого лицемерного званного приема, вся семья дружно обсуждала Эшли и Мелиссу, пока Чарли и Лу перемывали косточки, каждый раз смеясь, вспоминая кузенов. Эдмунд — настоящий засранец, который только и может, что завидовать и пытаться запугать своими связями. Арабелла, младшая сестра Эдмунда, ровесница Луизы, бесхарактерная тупица, которая постоянно плачет и просит у своего отца-бедняка купить те же вещи, которые надевает Лу.       Но ладно, сейчас идет такой момент! Своими глазами она увидит гостиную Гриффиндора, место, где проведет все начало своей осознанной и самостоятельной жизни.       — Ребята, смотрите внимательно! Лестницы двигаются в том порядке, каком они только хотят. А ещё, в некоторых есть исчезающие ступеньки. Смотрите под ноги! — крикнула Амели, убедившись, что все услышали.       — Либо же ходите с друзьями, чтобы вас смогли вытащить, — менее громче воскликнул Виктор.       Дойдя до седьмого этажа, где находилась гостиная Гриффиндора, перед ними стоял огромный портрет, полного телосложения женщина, одетая в нежно-розовое платье викторианской эпохи. Леди держала в руках бокал и отвратительно пела.       — Полная дама! — окликнула её Мартин. — Львиный зев.       Портрет не стала её слушать и продолжила петь, из-за чего все первокурсники закрыли уши.       — Полная дама, прекратите уже петь и запустите первокурсников, Мерлина ради! Пароль — львиный зев. Пропустите уже! — Амели пришлось кричать, чтобы её наконец-то услышали.       — Ну ладно-ладно! — недовольно ответила Полная дама, открывая вход в гостиную Гриффиндора.       Зайдя внутрь, первое, что увидела перед собой Шарлотта — огромный камин, напротив которого стояли небольшие диванчики и кресла, а над самим камином огромный портрет льва, символ факультета.       Вся комната была украшена в красных и золотых тонах. Также, чуть подальше был стол, которым, скорее всего, пользовались для того, чтобы делать домашнее задание вместе с кем-либо. Поодаль были и другие кресла, а также расстилался весь ковер, не оставляя ни дюйма голого пола. В углу помещения было огромное количество сумок и чемоданов, среди которых Шарлотта узнала свой и даже нашла террариум с Жаклин. Вся комната казалась уютной и родной. Интересно, а в Слизерине такая же гостиная? Вряд-ли.       — Ну что ж, ребята, поздравляю всех с зачислением на Гриффиндор! Скажу так, наш факультет славится тем, что волшебники, которые учились на нем, были храбрецами и отважными волшебниками. И я надеюсь, что каждый из вас в будущем станет таким же. Меня зовут Амелии Мартин, с некоторыми я уже успела познакомиться, а моего коллегу — Виктор Макмиллан, — после того, как Амели представила его, Вик поднял руку, как-бы здороваясь со всеми. — При любом вопросе смело обращайтесь к нам.       — Лучше к ней, она главная, — Макмиллан наклонился к ребятам, прикрывая с одной стороны рот, делая вид, что шепчет.       — Виктор Эрнест Макмиллан! Не смущай меня, к нам обоим нужно обращаться.       — Извините, а у нас вопрос, — громко спросил Джеймс, поднимая руку, а вместе с ним и Сириус. — Как давно вы в браке?       Своим вопросом мальчики смутили старост, но одна из первокурсниц начала смеяться.       — Глупый вопрос! — девочка, которая стояла позади Шарлотты, специально громко сказала, чтобы её услышали все. Она выглядела очень мило: её карие глаза, смуглая кожа и очень кудрявые волосы. Кучерявее даже чем у самой Эйвери. Наверное, их сложно укладывать. — Как они могут быть женаты, если им даже нет восемнадцати?       — Почему глупый? Это же простая шутка, — ответила на её вопрос девочка, внешне похожая на неё, только присутствовали отличия: цвет кожи светлее, чем у первой, а также светло-голубые глаза и черные, прямые волосы с аккуратно подстриженной челкой. — И не восемнадцати, а семнадцати. В магическом обществе другой возраст совершеннолетия.       — Не простая, а очень смешная, — влез в разговор пухленький мальчик, примерно одного роста с Чарли, который пытался поближе встать с Джеймсом и Сириусом.       — Для всех по-разному. Для них не очень, а для меня смешная, — видимо, не разговор, а проходной двор. На этот раз уже вставил свои пять копеек мальчик, который казался тощим на вид и очень высоким, но явно не выше Сириуса. На его лице красовались шрамы, интересно, откуда они взялись? Волосы у него светло-каштанового цвета, а глаза зеленые, но не такие, как у Шарлотты, а светлее.       — Юмор для идиотов, — отозвалась Лотти, наклоняясь ближе к Марлин. Видимо, она сказала это достаточно громко.       — Для мальчишек-идиотов, — добавила Маккиннон, после чего девочки рассмеялись.       — Эй, вы, две сороки! Что-то не нравится — в лицо нам скажите. Особенно ты, Эйвери, — огрызнулся Сириус.       — Почему две? Три сороки, меня забыл посчитать. Шутить научитесь, — к ним присоединилась Эванс, прижимаясь к подругам ближе.       — Четыре, — добавила девочка, которая и начала весь этот спор. Шарлотта нахмурила брови, не понимая, почему она так легко вписалась к ним, но и ладно. Она позже обязательно обсудит это с Марлин.       — Тогда и их тоже трое, — вновь влез в разговор пухлый мальчик, который чуть не сиял от счастья. Видимо, так сильно хотел с ними подружиться и получилось.       — Умный человек, тебя как зовут? Эй, давай и ты к нам! — Поттер позвал мальчика со шрамами. Сначала он немного замялся, но в итоге подошел.       — Меня зовут Питер Петтигрью, я очень рад с вами дружить, парни, — он пожал руку каждому. Блэку он не сильно нравился, Лотти это видела.       — А тебя как? — Поттер обратился к мальчишке со шрамами.       — Я Римус, Римус Люпин, — видно, что он слегка стеснялся. Римус последовал примеру Питеру и пожал руку тремя парням.       — Пф, этот Питер подлиза, — отозвалась Марлин, следя, чтобы их не услышали.       — Так и есть, он чуть в штаны не обделался, когда Джеймс его к себе позвал, — ответила Чарли, видя, как Маккиннон улыбается. Казалось, что они нашли друг-друга, родственные души.       — Девчонки, вы извините, что я так резко к вам влилась. Просто эти двое меня немного раздражать начали, особенно тогда, когда вас двоих сороками назвали. Сами не лучше, — девочка с темной кожей подошла к ним чуть ли не вплотную. — Меня зовут Мэри, а фамилия Макдональд.       — Они нас всех раздражают. Ты знаешь… — Лили не успела договорить, как старосты начали привлекать к себе внимание.       — Ребята, первый день, не ругаемся! Продолжим. Пароль меняется редко, у него нет определенного расписания, но чаще всего это происходит каждое полугодие. Мы будем сообщать всем гриффиндорцам и повесим объявление на доску. К слову, вот она, — Амили указала на стенд, который располагался рядом с одним из столиков. Оказывается, их было два, просто Шарлотта не увидела этого, так как стояла у входа. — Здесь будут все важные объявления, такие как: набор в квиддичную команду, расписание факультативов и клубов, пропажа или потеря предметов, а ещё… Ммм… И так далее. Вообщем, вы уловили суть. Слева — лестница, ведущая в комнаты девочек. Справа — к мальчикам. Мальчики, к вам огромная просьба, не заходить к девочкам. Лестница вас попросту не пропустит и превратится в горку. Девочки, вас тоже прошу. Так… В принципе, я все сказала. Опять, повторюсь, не бойтесь подходить ко мне и Виктору. Сейчас вы можете пройти и выбрать себе комнаты. В одной комнате максимум четыре человека, ключи мы вам выдадим завтра. Как разберетесь с комнатами, идите сюда и заберите свой багаж, который переместили домовые эльфы сюда.       — Крутяк, нас как раз четверо! Бежим, пока нормальные комнаты не забрали! — воскликнула Марлин, хватая Шарлотту за руку и расталкивая всех девчонок, чтобы успеть выбрать подходящую.       Их выбор упал на комнату, откуда открывался вид на Черное озеро, а также кровати были расположены в удобном порядке — они не занимали половину пространства, а также не были расположены близко друг к другу.       Напротив красовался шкаф, в который поместится уйму одежды, Эйвери это и нужно было. Также, стол, прижатый к стене и по бокам несколько стульев. Уютнее комнаты не найти, даже в поместье семьи Шарлотты. Её родная спальня не могла сравниться с этой, ведь несмотря на то, что она очень просторная, в ней не было живой души, кроме самой хозяйки. А теперь, она делит комнату вместе с тремя подругами!       — Девочки, вы не договорили про этих мальчиков. Что они сделали вам? — поинтересовалась Мэри, садясь на одну из кроватей. Кажется, она так показывала, что это теперь её территория.       — Те двое, Джеймс и Сириус, смеялись надо мной и моим другом. Сначала над ним, потому что он хотел попасть на Слизерин, а потом надо мной, потому что я предложила поменять купе. Джеймс — мальчик с очками, а Сириус с черными кудрями, — объяснила Лили. Правда, она умолчала о то, что Северус назвал гриффиндорцев глупцами, так что Шарлотта теперь полностью поддерживала мальчиков, но не осмелилась сказать вслух.       — А ещё они над Чарли смеялись! Но она молодец, послала этого Сириуса. Я хочу ему врезать, но Чарли это уже словесно сделала, она крутая, — отозвалась Марлин, протягивая ладонь Чарли. Сначала она не поняла, что с ней делать. — Ну же! Дай пять!       — Дать что?       — Пять! Протяни ладонь, — Шарлотта сделала, как просила Марлин, а затем она ударила своей ладонью по её.       — А как вас зовут? — спросила Мэри, пытаясь привлечь к себе внимание.       — А мы не представились? Прости, видимо, забыли. Я Лили Эванс, — Лили мило ей улыбнулась.       — Марлин Маккиннон, с двумя «Н».       — Шарлотта Эйвери, но можно просто Чарли, — Лотти поспешила занять кровать возле Марлин.       Лили, видя, что ей не досталось право выбора, без слов выбрала оставшийся вариант.       Эйвери вспомнила, что нужно забрать свои сумки. Она напомнила Маккиннон и они вдвоем вышли из комнаты, а две девочки за ними. Дойдя до гостиной, там уже была толпа, но не критично. Шарлотта попыталась пробиться сквозь неё и достать свою сумку и Марлин, но не получалось. Поэтому пришлось обратиться к мальчику, стоящему спереди. Она аккуратно встала на цыпочки и коснулась его плеча.       — Можешь пожалуйста достать две сумки? Вот тот чемодан и эту, — Лотти указала на них.       — Ты мне? — спросил мальчик. Это оказался тот самый Римус, новый друг Джеймса и Сириуса.       — Ну да, я же тебя коснулась.       — Ам… хорошо, — он отвел взгляд и сделал то, что попросила Эйвери. Странный какой-то, девчонок боится?       — Спасибо большое! Ты же Римус? Меня зовут Шарлотта, можно Чарли.       — Да, — он закивал головой. Было видно, что он стеснялся. Наверное, у него не было друзей. — Классно.       — Ну, приятно познакомиться, — натянуто улыбнувшись, она отошла в сторону, чтобы взять террариум с жабой.       Когда Шарлотта героически отдала сумку Марлин, они вдвоем вернулись в свою спальню, бурно обсуждая этого странного мальчишку со шрамами.       — Я, значит, говорю как меня зовут, а он «Классно», — передразнив Люпина, Чарли не сдержала смеха.       — Ну и странный он! Ты видела его шрамы? Даже у меня таких нет. Как думаешь, как он их получил?       — Они какие-то… ровные. Не знаю даже, как такие можно получить. Вот твоя рана на ноге совсем другая, рваная, а у него порезы. Это он с львом дрался или что?       — Или может он сам себе нарисовал их? Чтобы казаться крутым, — Марлин подержала дверь спальни, чтобы Шарлотта зашла первой.       — Спасибо, — ответила девочка, заходя внутрь. — А зачем ему тогда пытаться казаться странным?       — Внимания может хочет? Вся их компашка странная, особенно этот пухлый Питер.       — Да! Я же говорю, он чуть в штаны не обделался, когда его приняли. Кстати, он не нравится Сириусу, по нему было заметно. Мне кажется, что Сириус будет его терпеть, потому что Джеймс будет рад Питеру, либо он их обоих будет бесить. Он как надоедливый домовик, — усмехнулась Чарли, вспоминая Батлера, который всеми силами отнекивался, чтобы рассказать о Мире Эйвери.       — Вот этот Блэк вообще странный. Спор начала Мэри, а сороками назвал нас. Может мне ему действительно врезать?       — Да не надо, он же Блэк, ещё нажалуется своей семейке. Хотя… нет, раз он не узнал меня, то может он изменился. Но он гриффиндорец… Но ладно, просто не лезь к нему, мы вдвоем придумаем, как ему отомстить.       — Ну хорошо, Чар, убедила! А ты вообще собираешься девочкам рассказывать, что знакома с Сириусом? — Марлин принялась снимать с себя мантию, видимо, чтобы переодеться в пижаму.       — Нет конечно. Кто они мне? Может, Лили расскажу, но не знаю. Мне не нравится её друг, Северус. Я же рассказывала, что он назвал гриффиндорцев глупцами, а ещё он сел рядом с моим кузеном, который ненавидит таких, как Лили. Я уверена, что этот Нюниус станет таким же, как и мой кузен. А Лили продолжит с ним дружить, мерзость какая. Он вообще моется? Ты видела его сальные волосы? Как ей не противно с ним ходить? — Лотти начала смеяться, следуя примеру подруги и начиная снимать свою мантию.       — Видела, за расстояние видна его жирная башка! Он же слизеринец, что ожидать? А Лили — наивная… дурочка, если грубо говорить. Ладно, посмотрим, вдруг она с ним скоро перестанет дружить. Может и изменится.       — Ну да, наверное, — согласилась Чарли. — Вот что ты думаешь на счет Мэри?       — Не знаю, она странная. Просто так подошла к нам и стала подругой. Скажи же, что в этом всем виновата она, можно же было по-тихому обсудить. Но нет, надо громко придираться к шутке этих двух! — Маккиннон закатила глаза, открывая свою сумку и ища в ней свою пижаму. — Мне кажется или на нашем курсе только мы с тобой нормальные… Только не выдавай меня, что я говорила обо всех! — воскликнула Марлин, смотря на неё.       — Ты смеешься? Зачем мне тебя выдавать? Ты моя подруга, которая понимает меня. И вообще, ты тоже меня не выдавай, — Чарли сняла свою рубашку, оставаясь в топике и подвинула к себе свой чемодан с вещами.       В этот самый момент зашли Мэри и Лили. Видя это, Эйвери предприняла попытку отвести от себя подозрения.       — Я тоже буду скучать по дому. Ты знаешь, Хогвартс, конечно, прекрасен, но… он же не сравнится с родным домом, особенно буду скучать по папе и младшей сестре, — Лотти взглядом показала на девочек, чтобы Марлин поняла намек. Пришлось даже соврать, чтобы эти две не додумались до чего-либо.       — А я не особо, все равно младшие братья и сестра поступят и сюда. Не знаю, куда именно, но точно не на Слизерин, — Маккиннон сказала это достаточно громко, чтобы Лили услышала.       Ожидаемой реакции не последовало, Эванс просто промолчала. Видимо, она поняла, что девочки не поменяют своего мнения о Слизерине. Их разговор перешел в другое русло, точнее, переходил из одного в другое. Сначала обсуждали свое детство, Шарлотта узнала, что Марлин часто оставляли ответственную за младших братьев и сестру, затем уже про книги, Маккиннон больше любила мультики, а позже про квиддич.       — Я хочу стать охотницей. Лучше меня нет никого в квиддиче! Я все-все знаю про квиддич, абсолютно до единого. Когда мы с братьями пытались соорудить что-то на подобии квиддича, у нас были только охотники и вратари. Снитча у нас не было, поэтому ловец не нужен был. Бладжеров тоже нет, поэтому загонщики не нужны. Альвион пытался подтасовать квоффл, а Элспет вообще выталкивала его! Ещё потом стычку устроили и подсечки делали, с ними по-честному нельзя играть.       — Что делали?.. — Шарлотта ни слова не поняла из рассказов Марлин.       — Ты что, вообще не знаешь? Эх ты! Подтасовка квоффла — это когда охотник портит квоффл, чтобы он быстрее падал или летел зигзагом, а выталкивание — это когда вратарь просовывает руку или ногу через ворота, чтобы квоффл не забился. Стычка — это столкновение специальное, а подсечка — ну это… блин, как тебе объяснить? Вот ты летишь на метле, а сзади тебя могут хватать за метлу, толкать, чтобы выкинуть. Поняла же?       — Поняла, кажется… Так сложно.       — Тебе надо просто почувствовать вкус квиддича! Это самый лучший спорт, который только мог существовать, даже лучше волейбола.       — Я не очень люблю квиддич, мой папенька, кажется, был капитаном команды Слизерина. Он пытался мне доказать, что мне понравится, но не получилось, — Шарлотта пожала плечами. — А что такое волейбол?       — Слизерин? Ну… ну он твой папа, исключение из правил, — девочка неуверенно улыбнулась, не желая обидеть Лотти. Но услышав о том, что она без понятия о том, что такое волейбол, она рассмеялась. — Я уже ничему не удивляюсь. Волейбол — это магловская игра с мячом, там короче две команды, в каждой пять человек, они мяч туда-сюда кидают, пока он не упадет. Там кидают либо верхним приемом, либо подачей. Я подачи делаю в основном, пытаюсь научиться делать силовую, но у меня не получается, — Марлин подкинула воображаемый мяч и по воздуху ударила ладонью. — Вот это подача, а силовая — сначала бежишь, потом прыгаешь и бьешь. Вообще, в профессиональный волейбол я не особо играла, пару раз. Я в основном с девочками играла в кругу, это без сетки и без команд, просто мяч кидают всем и отбивают. Крутяк, да?       — Ммм… Ясно, круто, — Чарли сделала вид, что ей понравилось описание подруги, так как не хотела её обидеть.       — Эх ты, совсем не спортивная. Спорт — это жизнь, здоровье, сила. А вот соревнования — совсем другое, сравнивать и оттачивать свои навыки в том, где считал, тебе нет равных. Вот это я понимаю!       Маккиннон немного помолчала, смотря в глаза Эйвери, после чего начала смеяться.       — Тебе простительно такое не знать. Ты же чистокровная, ничего не знаешь о маглах. Буду учить тебя магловской культуре.       От этих слов на душе стало теплее. Марлин — её новая, искренняя и крутая подруга — сказала, что ей простительно не знать такое! У Шарлотты ведь толком не было друзей, либо были, но лишь на один вечер. Папенька называл таких «подруг» одноразовыми. А сама Чарли мечтала найти такую подругу, которая будет с ней всегда. И, само собой, будет дружить только с ней!       Даже не замечая того, как быстро пролетело время и Лили выключила свет, так как настало время отбоя, Эйвери села на край кровати Марлин, чтобы они закончили свою беседу. Перейдя на шепот, дабы две соседки не начали возмущаться, Маккиннон наклонилась к лицу подруги.       — Завтра на всех занятиях садимся вместе, я не хочу сидеть с кем-то странным, обещаешь? — она протянула кулачок с оттопыренным мизинцем Чарли.       — Обещаю.       — Обещаешь?       — Я же сказала, что обещаю, Марлин.       — Ещё раз пообещай на мизинчике, давай.       Эйвери быстро сообразила, что нужно делать: тут примерно похожее действие с «дать пять», просто скрестить мизинцы.       — Обещаю, — уверенно отрезала Лотти.       — Ты трижды обещала, Чар. Спокойной ночи, — с довольной улыбкой пожелав, Марлин взяла одеяло и накинула лишь на ноги, оставляя верхнее туловище без него.       — Спокойной ночи.       Шарлотта вернулась на свое ложе, хорошенько укутывавшись в одеяло и начиная в уме представлять, что несколько мелких, с густой шерстью овечки перепрыгивают через забор. Обычно, ей всегда это помогало, но сейчас нет.              Когда она осталась наедине с собой, навязчивые мысли полезли в голову. Её сердце сжалось, представляя, что с ней случится, как только мать получит известие о том, что та попала на Гриффиндор. Запрёт в своей комнате? Уберет с семейного древа? А может вообще убьет? Правда, последнее больше касалось Джеральда, но все же, муж и жена одна Сатана, вдруг и Эллин того же поля ягодка.       Кусая внутреннюю сторону щеки, Эйвери перебиралась с одной стороны кровати на другую, пытаясь успокоиться. Уже ничего не изменить, да и к тому же, у неё имеется аргумент в лице отца, а он, как правило, не позволил бы Эллин даже подумать о том, что Чарли — предательница крови.       Наверное, Сириусу бы пришлось намного хуже. Либо же его родители уже смирились с его буйным нравом. О да, он все тот же ярый бунтарь. Но стал настоящим мерзавцем! Как же это бесило Шарлотту. Стоило лишь подумать о своем прошлом друге, так глаза сразу же сомкнулись и потянуло в сон. Несколько минут тишины в голове и Морфей забрал её в свое царство. С завтрашнего дня все начнется.

***

      Наступило утро. Солнце уже виднелось на небе и его золотые лучи стучали в окна учеников, которые мирно спали. Сон у Шарлотты был чутким, поэтому стоило лишь ясному свету оказаться в спальне девушек, Эйвери открыла глаза, потирая их пальчиками ладоней. Она бы продолжила дальше лежать и абсолютно ничего не делать, может, иногда о чем-то задумываться, но, к сожалению, реальность была куда более сурова для аристократки.       Лотти встала с кровати, сразу же заправляя её, после чего начала слегка трясти Марлин за плечо, чтобы она очнулась. Под непонятное бормотание, Маккиннон все же соизволила открыть глаза. Чарли открыла шторы, тем самым вызвав волну возмущений.       Пока подруги лениво поднимались с кроватей, Эйвери в это время уже выбирала, что ей надеть. Учитывая, что её вкус одежды был тесно связан с аристократичной модой, выбор пал на следующее: черная, длинной чуть выше колен, юбка со складками и золотыми узорами. Ткань очень приятная на ощупь, в которой Чарли чувствовала себя комфортно: она не облегала ноги так, что невозможно было двигаться и оставалось лишь жаловаться. Белая, шелковая блуза облегала тело. Самое удивительное то, что одежду было невозможно помять. Даже если сильно сжать рукав, не появится ни одной складки. Мантия обладала черным цветом, сделанная из бархата, на которой красовалась эмблема с гербом Гриффиндора. Накидка была её любимого фасона: без рукав, свободная, длиной до бедер, украшенная золотыми пуговицами, идентичными с юбкой и узорами и из того же металла цепочкой для застежки. Из-под неё виднелась блуза с воротником, откуда гордо выглядывал красно-золотой галстук.       На ногах уже были белые носочки с рюшами, а также красного цвета балетки. Покружившись перед зеркалом, Шарлотта поняла, что ей необходима прическа. Она очень хотела сделать себе две французские косы, но совершенно не умела, так как в основном заплетала её Бонни, да и французские косы сами по себе сложные, если делать самостоятельно. Взяв красную ленточку, Эйвери попыталась сделать полухвостик, но получалось не очень: пряди торчали, Лотти либо слишком туго затягивала хвост, либо слишком слабо. Её это взбесило и она ударила ладонью, держа эти ленты, по столу.       — Все нормально? — спросила Марлин, которая только что умылась и вернулась из ванной комнаты. — Ты так ударила по столу, я уже подумала, что муху какую-нибудь прибила.       — У меня не получается сделать прическу! Я хотела французские косички, но не умею, поэтому пыталась сделать этот гадкий полухвост. Некрасиво выглядит, — Лотти надула губки, расстроенная тем, что придется идти с распущенными волосами.       — А чего сразу не сказала? Я тебе и полухвостик, и косы французские, и пучок, и че хочешь угодно сотворю! Хотя… Нет, французские косички я не умею, но я простые могу плести. Тебе помочь?       — Да, пожалуйста.       Марлин встала позади Шарлотты и начала пальцами разделять кудрявые пряди. Наверное, кто-то в её семье обладает кудрявыми волосами, иначе откуда ей было знать, что их расчесывать нельзя, иначе получатся ужасно пушистыми. Маккиннон начала хозяйничать и плести с одной стороны косу, а затем зажала конец, протягивая ладонь, чтобы Лотти дала ей ленточки. Эйвери уже была в нетерпении посмотреть на результат, но Марлин строго-настрого запретила ей портить свое впечатление. Лишь Чарли услышала «Готово», она тут же оглядела себя в зеркале. Обычные косы, завязанные красной лентой, ничего обычного. Но эти косички казались ей лучшими, самыми красивыми и безупречными из всех причесок, которые у неё только были. Наверное, это потому, что их плела Марлин.       — Какая красота! Марла, спасибо большое! Ты моя спасительница, — воскликнула Лотти, бросаясь обнимать подругу.       — Марла?       — Ой… Я просто не знаю, как сокращенно тебя назвать. Поэтому Марла.       — Теперь я тоже не знаю… Ну ладно, буду Марлой! Звучит классно, — Маккиннон обняла подругу в ответ, после чего отстранилась и принялась собираться.       Марлин была не менее хороша. Черная юбка, длина которой достигала до колен, но девочка завязала её так, чтобы она стала намного короче. Пояс регулировался с помощью шнуровки в виде бантика. Рубашка — совершенно обычная, слегка свободного кроя, с длинными рукавами. Поверх неё была накинута простая, черная мантия с эмблемой Гриффиндора. Маккиннон надела лоферы, которые, кажется, были у неё единственной парой обуви.       Пришлось подождать ещё и Мэри с Лили, потому что Марлин сказала, что они как никак их подруги, даже если вчера девочки их обсуждали. И уже вчетвером гриффиндорки пошли в Большой зал, где позавтракали и оглядывали всех учеников, которые сидели за длинными столами.       Взгляд Эйвери был прикован к девочке. Выглядела она больной: неестественно бледная кожа, светлые волосы, которые были небрежно собраны в хвост. Это даже не волосы, а какая-то солома. Они ужасно пушистые и сухие. Глаза голубые, с заметными синяками под ними. Казалось, что сейчас провалятся. А скулы… Они так и выпирали. Сидела девушка за столом Когтеврана. Выглядела она старше семнадцати лет. Что же она там делала?       Пока Шарлотта рассматривала её, когтевранка и глянула на неё своим болезненным взглядом, от которого стало не по себе. Её глаза уставились ей прямо в душу, словно незнакомка давно знала её. Стало так не по себе, что Эйвери, несмотря на свою гордость и отвагу, опустила взгляд в свою тарелку, делая вид, что увлечена завтраком.       — Я не вижу Северуса, — сказала вслух Лили, чуть вставая со стула, чтобы увидеть стол Слизерина. И в правду, там не оказалось её друга.       — Я могу своего кузена спросить где он, — Чарли уже успокоилась после зрительного контакта к когтевранкой и обратилась к подруге. — Они теперь… друзья. Фе.       — Если тебе не будет сложно. Я переживаю, он же полукровка, а на Слизерине смеются над такими…       — Полукровки ещё терпимо, но да, насмешки будут. Хуже было бы, если он был маглорожденным. Вот тогда я представляю что с ним сделали, — Марлин покачала головой, поджимая губы.       Шарлотте стало не по себе, что ей никогда не пришлось сталкиваться с подобным. И в правду, в жизни никаких забот не было. У Марлин было трое братьев и сестер, она полукровка, часто себе что-то ломает и падает. Если так сравнить, Маккиннон было куда тяжелее. Так что, Лотти следовало быть благодарной за то, что родилась в богатой семье, где её капризы — не просто прихоть, а полноценный закон, в особенности для отца.       Около десяти минут спустя, начали прилетать совы к первокурсникам, сжимая в своих лапках и клювах письма, небрежно кидая их перед учениками, словно интригуя, что же там такого важного. Одно из таких писем и было доставлено Эйвери. Это была отцовская сова, Афина, с белым окрасом и черными глазами. Шарлотта заулыбалась во все тридцать два зуба и прежде чем, как взять и раскрыть конверт в своих руках, она погладила любимицу по головушке. Птица прильнула к ладони девушки, отдавая письмо.       Сердце забилось чуть быстрее. Шарлотта примерно понимала, что же там будет. Выговор от двоих родителей о том, что девочка не попала на Слизерин. Хотя… От отца вряд-ли, он сам говорил, что в семье Эйвери место двум факультетам. Раскрыв конверт и доставая оттуда письмо, Чарли начала бежать глазами по строкам.

      «Ma chérie, поздравляю тебя с тем, что ты поступила на Гриффиндор! Безусловно, Гриффиндор — факультет храбрых и отважных волшебников. Это так хорошо описывает тебя и твою натуру, я до ужаса горжусь своей любимой дочерью.

      Бабушке я отправил весточку о том, что ты стала гриффиндоркой. Нет сомнений о том, что она будет рада, что ты пошла по её стопам. Как только на каникулах приедешь домой — сразу же устроим званный ужин. Позовем всех родственников, будем гордиться тобой. Береги себя в Хогвартсе, держи палочку рядом с собой, не доверяй всем подряд и помни — Хогвартс — далеко не самое безопасное место.

      С любовью, твой папа, Джеральд Фрэнсис Эйвери»

      Чарли усмехнулась, с теплотой читая эти строки. Даже самые последние с чрезмерной заботой о ней. При их встрече она обязательно поцелует его в щеку. А вот теперь следующая проблема — где письмо от её матери? Неужели настолько ненавидит её, что даже не снизошла, чтобы отправить пару строк с поздравлениями?       — Чарли, все хорошо? — поинтересовалась Мэри, видя, как Лотти пытается что-то найти.       — Ищу от матери письмо. Кажется, не написала, — сжав челюсть, ей стало очень обидно, прям до глубины души.       — А что сзади написано? Это на французском вроде, — Макдональд всматривалась в обратную сторону письма.       Эйвери нахмурила брови. Написано сзади на французском? Ей что-то написал папа? Дурной знак. Если в жизни, когда он переходил на французский, то это значило, что Шарлотта не будет наказана на тот или иной проступок, то в письмах все было по-другому. Родители писали так, чтобы никто посторонний не узнал важную весть. Либо же писали, когда были крайне недовольны. Она мигом развернула лист и прочитала следующие строчки:

      «Bonne année scolaire.

De la part de ta maman, Ellyn Alice Avery.»

      Вот же… Даже не удосужилась отдельное письмо прислать. Из-за того, что Лотти не попала на Слизерин?       — Пошли они к черту, — словно выплюнув эти слова, Шарлотта незамедлительно разорвала это письмо на мелкие кусочки, словно выплескивая свою злость и ненависть к матери.       — Чарли, да все равно на них! Забей, лучше посмотри, Сириус вообще смеется, а ему отправили кричалку. Правда, он её не открывал даже, а попросту разорвал, — Марлин пыталась подбодрить подругу, убирая в сторону разорванную бумагу, предполагая, что так будет лучше.       Шарлотта усмехнулась тому, как Марла пытается уговорить её забить на мать. Ей легче, несмотря на то, что в её семье четыре детей, каждый получает любовь от двоих родителей. Ну и ладно, она подумает о том, как насолить матери позже. Немного наклонив голову вперед, чтобы посмотреть на Сириуса, который выглядел как всегда безмятежно. На душе стало хорошо от этого. Он повеселел ещё сильнее, когда Джеймс окликнул его. Наверное, она с Марлин выглядела также со стороны.       После завтрака четверо девочек направились к старостам, чтобы узнать, где находится кабинет зельеварения. Виктор сказал, что нужно спуститься в подземелья и пройти чуть вперед, а затем свернуть налево, там и будет кабинет Горация Слизнорта. Как же хорошо, что мантия Лотти была довольно теплой, иначе она догадывалась, что попросту бы замерзла там.       Теперь, нужно вернуться к Эдмунду. Чарли сказала Лили, что узнает через него, где её друг. Сообщив девочкам, что она позже подойдет, Маккиннон захотела пойти с ней, но Лотти уверила подругу, что она не заблудится и быстро присоединится к ним, а пока, пусть займет им места.       Развернувшись и направившись к выходу из Большого зала, Эйвери шла на поиск своего кузена. Предварительно проследив и узнав, что он должен был стоять там, Чарли шла по его следам. Завернув за угол, она встретилась один на один с той самой когтевранкой, которая пожирала её взглядом. Вблизи она выглядела симпатичнее, но все также пугающе. Лотти захотела пройти мимо неё, но незнакомка перегородила ей путь.       — Ты ведь Эйвери? — спросила она, смотря ей прямо в глаза.       — Тебе какая разница? Что, хочешь посмеяться, что я не на Слизерине? — огрызнулась Чарли, пытаясь пройти.       — Я Элиза Вендетта, с Когтеврана, — она протянула ладонь для рукопожатия.       От Элизы так и чувствовалось что-то нечеловеческое и неизвестное. Даже от её худощавой ладони стало не по себе. В один момент она резко отдернуло ладонь и начала кашлять. На душе Шарлотты скребли кошки.       — Поганая полукровка, иди отсюда, не смей общаться с ней, с Эйвери! — этот голос Шарлотта узнала бы из тысячи. Эдмунд.       Вендетта развернулась и ушла. Чарли смотрела ей вслед. Что-то в Элизе было не так. Но теперь, оставалось перейти к главному. Надо было спросить, где этот Снейп шляется, потому что Лили его не видела.       — Шарлотта, — протянул кузен, подходя к ней ближе.       — Эдмунд, какая приятная встреча, — Лотти наигранно улыбнулась.       — Что она у тебя спрашивала?       — Просто подошла, спросила, Эйвери ли я, а затем попыталась познакомиться. Кто она?       — Служанка Бёрков. Точнее, дочь служанки. Я удивляюсь их доброте душевной. Мало того, что их прислуга грязнокровка с дочерью полукровкой, так ещё обе больны. Чахотка, кажется. Вот что самое удивительное — сами Бёрки этим не болеют, наверное, потому, что чистокровные. Эта Элиза учится на седьмом курсе, ей около двадцати лет. Из-за болезни ей сделали исключение и в Хогвартсе она учится с тринадцати лет. Не общайся с ней, вдруг заразу принесешь в дом, — Эдмунд скривился, открыто показывая брезгливость.       — Сама решу, с кем общаться.       — Мышление гриффиндорцев, фу, — мальчик выпрямил спину, словно показывая, что он здесь главнее. — И к слову, на счет Гриффиндора…       — Бабушка была гриффиндоркой, а твой папаша любил её куда больше собственного отца, — сказав это напоследок, перебивая кузена, она развернулась и чуть ли не забыла, что хотела спросить. — Где твой дружок Северус? Моя подруга с ним дружит, она его не видела в Большом зале.       — Северус, должно быть, уже в кабинете занятий. Тебе бы тоже не помешало туда пойти.       — Сама решу. Спасибо, братец, — Лотти пошла в сторону лестницы, удивляясь самой себе, что ей не стало тошно от их разговора.       Идя вдоль коридора, Шарлотта думала об Элизе. В ней было что-то не так, это точно. И дело даже не во внешности, она больна. Вот только что? И только сейчас Чарли осознала. Её глаза абсолютно одинаковые с глазами Миры, если верить огромному портрету, который висел за шторой в комнате некромантки. Такого же цвета глаза были и у Фрэнсиса Эйвери, её дедушки, отца Миры и Джеральда. Стоило лишь ей испугаться, так в эту же секунду Шарлотта начала смеяться. Ну и бредятину она выдумала! Чтобы Элиза была как-то связана с Мирой? Наверное, у Эйвери просто паранойя из-за мертвой тетушки.       Дойдя до кабинета зельеварения, Шарлотта открыла дверь и громко поздоровалась с профессором, сидящий за своим столом. Не успела она дойти до парты, которую заняла для неё Марлин, профессор смотрел на неё с открытым ртом и восхищением в глазах.       — Профессор? — окликнула его Чарли, подходя к нему и беспокоясь, вдруг что-то случилось.       — Вы ведь мисс Эйвери? — с надеждой уточнил Слизнорт.       — Да, Эйвери. Шарлотта Эйвери.       — Случайно не дочь Джеральда Эйвери?       — Она самая, — Лотти усмехнулась. Сколько еще педагогов будут спрашивать у неё, не дочь ли Джеральда она?       — Радость то какая! Милочка, Ваш отец был одним из способнейших учеников на моем факультете. Я так надеялся, что его дети попадут в Слизерин, но и Мерлин с этим. Вы просто его копия! Я так надеюсь, что в зельеварении Вы будете разбираться не хуже Вашего отца. Ну что за новость! А у Вас, случаем, нет брата или сестры? — Гораций так улыбался, что аж на душе Эйвери стало тепло.       — Знаете, профессор Слизнорт, папа о Вас часто упоминал, называя великим учителем. Не волнуйтесь, я — полная копия своего отца, так что любовь к зельеварению мне должна была передаться по наследству, — Чарли широко улыбнулась, уже зная, какие слова подобрать, чтобы хорошо представить себя. — У меня есть младшая сестра, Луиза. Должно быть, она Вам обязательно понравится.       Профессор улыбался, наверное, уже создавал планы на счет своего некого «Клуба слизней», в рядах которых он точно видел Эйвери. Ну и пусть, главное — заработать хорошую репутацию среди профессоров.       Марлин заняла вторую парту второго ряда, впереди них сидела одна Мэри, справа, на третьем ряду первой парты, сидела Лили с Северусом. Все же, Эдмунд был прав, он уже в кабинете.       Занятие началось примерно через двадцать минут. За это время подходили ученики, и, как поняла Шарлотта, урок будет проходить вместе с слизеринцами. Хорошее начало учебного года. Она полагала, что будут ученики четырех факультетов в одном кабинете, но что-то пошло не так. Гораций не меньше обрадовался Сириусу, но быстро разочаровался, хоть и не подал виду, что он попал на Гриффиндор. Также, он обрадовался девочке, которую Шарлотта видела вчера, в гостиной. Она вставила свои пять копеек во время ссоры между Мэри, Джеймсом и Сириусом. Та самая смугленькая девочка с голубыми глазами. Как узнала Эйвери, её звали Эвридика Вудворд. Такая красивая девочка.       — Добрейшего утра, дорогие первокурсники! Меня зовут — профессор Гораций Слизнорт, вы будете учиться у меня зельеварению, а также я являюсь деканом такого прекрасного факультета, как Слизерин, — Гораций улыбнулся. Все змеи в этот момент гордо задернули подбородок. — Я также являюсь основателем клуба Слизней, в который я принимаю учеников на шестых и седьмых курсах. Ученики, которые в школьное время находились в моем клубе, в будущем становятся успешными волшебниками. Многие из них работают в Министерстве магии, основателями своих собственных бизнесов, например — мой бывший ученик Абраксас Малфой, приближенный к нынешнему министру магии, Юджине Дженкинс. Также, ещё один из моих учеников — Джеральд Эйвери. Владелец компании «Благородный виноград», которая находится первой на рынке по производству вина. Мисс Эйвери, поправьте меня, если я ошибаюсь.       Шарлотта смутилась, чувствуя взгляды остальных учеников и шепоты о том, почему Эйвери не на Слизерине. Как же её раздражали слизеринцы. Она глубоко вздохнула и начала говорить.       — Все верно, профессор. Мой папенька также является одним из самых востребованных адвокатов и большинство представителей таких семей, как: Блэки, Бёрки, Булстроуды, Лестрейнджи, Малфои, Нотты, Флинты, Поттеры и другие обращаются лишь к нему. Конечно же, профессор, без Вашей помощи мой отец не достиг бы и половины своего успеха.       Чарли усмехнулась, видя, как Гораций польщен. Он продолжил дальше говорить о своих бывших учениках, добившиеся славы. Она огляделась по сторонам, видя, как слизеринцы смотрят на неё с завистью и презрением. А также Сириус и Джеймс, которые сидели позади неё и Марлин, смотрели на Лотти с усмешками. Она же в свою очередь оглядела их с ног до головы и сделала вид, что смеется над ними. Если уж играть стерву, то до конца.       — Ты сейчас вела себя как эти змеи, если честно, — сказала Марлин, наклоняясь к её уху.       — Так и есть. Меня взбесило то, что они начали говорить, мол, Эйвери на Гриффиндоре. Поэтому начала играть по их правилам — хвастовство родителями, — довольно сказала Шарлотта, видя, как Марлин улыбается.       — Ты гениальна.       На душе стало приятно от этих слов. Марла считает, что она гениальна! Сама Марла, а не абы-кто!       Тем временем, Гораций уже отошел от темы бывших учеников и продолжил дальше.       — Так вот, зельеварение — это наука, изучающая различные зелья, настои, сыворотки и другие жидкие магические субстанции. Зельеварение изучает также свойства этих жидкостей, способы их приготовлений и различные особенности входящих в них. У вас должен быть талант к зельеварению и расположенность, чтобы вы понимали все тонкости этой дисциплины в способах приготовления нескольких зелий. Вы должны вникнуть в эту науку сразу же, с первого курса, иначе потом вам станет сложнее понимать. И я надеюсь, что вы будете прилежно учиться. А теперь, к перекличке. Начнем со Слизерина. Бёрки, Кристин и Франклин.       — Мы здесь, — одновременно сказали двойняшки. Выглядели они точь-в-точь одинаково.       — Булстроуды, Мадлен и Патриция.       — Мадлен здесь, — с гордым видом сказала одна из близняшек.       — Мы здесь, — одновременно с сестрой ответила Патриция. Сразу было видно, кто из них больше влюблен в себя.       — Кэрроу, Амикус.       — На месте, — отозвался черноволосый мальчишка. Его глаза казались черными, но Лотти было давно известно, что таких не существует, поэтому они были очень темного, коричневого цвета.       — Крауч, Ли́лиан. Ох, случаем, не дочь Бартемиуса Крауча?       — Лилиáн, профессор. Нет, Бартемиус — мой дядюшка, — с гордым видом ответила девушка, элегантно закидывая ножку на другую. Шарлотта усмехнулась, у неё были свои убеждения на счет судьи, исходя из рассказов отца.       — Замечательно! Так, дальше по списку…       Гораций дальше вызывал учеников, которые окликались на свои имена, пока не дошел до одной девочки.       — Кхатри, Ситара.       — Нет, сэр, не так. Мое имя произносится Си́-тā-рā, — сразу послышался индийский акцент, особенно тогда, когда Кхатри произнесла свое имя.       — Будет здесь ещё черномазая индуска-полукровка выпендриваться и говорить, как правильно её имя произносить, — язвительно ответил Лукас Флинт, которого упомянули чуть ранее.       — Сейчас начнется! — восторженно прошептала Марлин, приближаясь к Чарли.       — Что ты сказал? Между прочим, моя семья богаче твоей в несколько раз! Мы из касты брахманов, и…       — Всем абсолютно все равно из какой ты там семьи. Главное — это чистота крови, — с важным видом произнесла Сесилия Гринграсс, тоже упомянутая       «Главное — это деньги», — подумала Лотти, усмехнувшись. Но тут, резко осознала, что неосознанно подумала об этом.       — Эй, вы, высокомерные британцы! — окликнула гриффиндорка, которая также не являлась англичанкой. Азиаткой, только вот, не ясно, японкой или китаянкой, Чарли не знала, как они отличаются. — Что, смириться не можете с тем, что вас так легко задели другие нации?       — Узкоглазая, заткнись. Мало того, что нищая, так ещё… Не смей меня защищать, не позволю, чтобы такая, как ты… — Ситара с презрением оглядела азиатку.       — Что?! Мы с тобой в одной лодке, ты, неблагодарная слизеринка!       Далее послышалась ругань, две девочки кричали друг на друга, а затем и перешли на родные языки. Были слышны фразы на хинди и, кажется, японском. Марлин и Шарлотта начали передразнивать их между собой, копируя акцент и манеру поведения. Марлин притворялась азиаткой, а Чарли — Кхатри. Позади них со смеху умирали Сириус и Джеймс, а Питеру пришлось встать со стула, чтобы быть ближе к друзьям.       — Молодые люди! Я не потерплю подобных речей в моем кабинете! — воскликнул Гораций, пытаясь разнять словесную драку между учениками. Все испугались и притихли, но через несколько секунд он заулыбался, как и прежде.       — Продолжим.       Слизнорт все дальше и дальше зачитывал вслух имена слизеринцев, пока не дошел до последнего, Северуса.       — Снейп, Северус!       — Профессор, сейчас и он начнет возмущаться, что неправильно имя произнесли. Нюниус, а не Северус, — рассмеялся Джеймс, а вместе с ним и Сириус.       — Заткнитесь, — повернулась к ним Лили, с пренебрежением осматривая их.       — Молодые люди! Я уже сказал, что не потерплю таких высказываний в моем классе, — строго воскликнул профессор Слизнорт. — Минус пять очков, Гриффиндор. В первый день уйти в минус — это нужно уметь.       — А почему только Гриффиндору? Слизерин начал оскорблять их же девчонку за национальность! — в спор вступил Сириус.       — Согласна, профессор, это немного нечестно. Или Вы к ним так относитесь только потому, что они одарены «особой любовью декана»? — Чарли поддержала Сириуса, уже чувствуя, что тот был удивлен этому.       — В первый раз, молодые люди, я делал предупреждение. Сейчас же, когда оно было проигнорировано, я снял очки с факультета. Безусловно, в следующий раз сделаю также, но со Слизерина.       Все гриффиндорцы закатили глаза, явно не желая снова лишаться баллов, пока змеи злорадствовали. Так раздражала эта несправедливость.       Далее начали по списку перечислять и учеников Гриффиндора. Первой была Эйвери, но Слизнорт даже не стал дожидаться ответа, ссылаясь на то, что уже видел её. Тоже самое с Сириусом, после упоминания его фамилии, слизеринцы зашептались ещё сильнее, чем шептались, когда упомянули Эйвери. Наверное, Лотти стоило бы злорадствовать вместе с ними, ведь у них была некая «война». Но теперь уже, когда о нем начали плохо отзываться, внутри Шарлотты все кипело от злости. Наверное, это все потому, что они были на одном факультете, а это значит, что в таких моментах должны защищать друг-друга.       Далее по списку шли: Бенджамин Конор, наверное, маглорожденный мальчишка. Лили Эванс, её новая подруга. Хорас Годвин, либо полукровка, либо маглорожденный. Затем Римус Люпин, тот самый странный мальчишка, который не захотел познакомиться в гостиной. Мэри Макдональд, тоже новая подружка. её милая Марлин, сидевшая подле неё. Двойняшки Мёрфи — Эдгар и Ирэн, к слову, они не совсем были похожи друг на друга, у Ирэн глаза были карими, а у Эдгара серыми. Питер Петтигрью, который таскался за Сириусом и Джеймсом. Сам Джеймс Поттер, между прочим, профессор Слизнорт заметил его фамилию и спросил об отце. Кэтрин Уизли, тоже рыжеволосая девчонка, как и Лили. Эвридика Вудворд, милая девочка, но Соломон Розье, мальчишка со Слизерина, прилюдно обозвал её «Полу-полукровкой». Профессор Слизнорт, как и обещал, снял со Слизерина пять очков. Хоть так они смогут заткнуться. И, в конце, та самая азиатка, которая вступила в дискуссию с Ситарой.       — Ямамото, Хáнна!       — Ханá! — с четким акцентом воскликнула Ямамото. Теперь то и было ясно, что она японка, а не китаянка.       — Кому какая разница? Одно и то же, узкоглазая. От неправильного произношения ничего не будет, — недовольно пробубнила Кхатри. Ямамото была готова накинуться с кулаками на индианку, но Гораций снова снял баллы со Слизерина. Змеи стали возмущаться и наезжать на Ситару, пока гриффиндорцы были довольны тем, что гадюшник потерпел неудачу.       Японка выругалась на родном языке себе под нос, с презрением смотря на однокурсников. Было видно, как она ненавидит всех присутствующих. Лишь стоило Горацию приступить к объяснению новой темы, как вдруг в дверь постучала женщина.       — Профессор Слизнорт, прошу прощения, на занятии произошел инцидент с Вашими учениками.       Там оказалась красивая женщина, около тридцати пяти лет, со светлыми волосами, длиною до плеч. Интересно, какой предмет она преподавала?       — Ох, профессор Яксли, что же стряслось? Дети, я отойду на пару минут, не шумите, буду стоять рядом с кабинетом, — Гораций вышел из класса и слизеринцы сразу же набросились на гриффиндорцев.       У всех был между собой свои непонятные конфликты. Например, между Ханой и Ситарой продолжался спор о национальностях. Между Розье и Вудворд ссора об её происхождении. Лили отстаивала честь своего друга Северуса перед его «товарищами» по факультету. Мэри кричала на Амикуса Кэрроу. Лилиан Крауч сидела, как леди, громко критикуя гриффиндорцев и говоря, что они — отбросы общества. Питер Петтигрью яростно ругался с одной из близняшек Булстроуд, наверное, с Мадлен, потому что Чарли считала её куда более высокомерной, в отличии от другой сестры.       И Шарлотта ясно поняла одно — это начало войны между факультетами. Словесная, жестокая, но явно вечная. Они не были первыми, но и они не станут последними.       — Эйвери! — окликнул её Соломон Розье. В то время Эвридика уже пыталась успокоиться, чтобы не зареветь. — Ну же, Эйвери, повернись! Tout de suite, traître à ton sang!       Шарлотта закусила губу. Она не знала, полагал ли он, что она знает французский, поэтому специально оскорбил, или же по привычке оскорбил на родном языке. В любом случае, он — мертвец. Никто не смеет оскорблять её.       — Tu pensais que je ne connaissais pas le français, espèce de dindon prétentieux? Le français est ma deuxième langue maternelle! Maintenant, écoute-moi bien. La Constitution de la Grande-Bretagne Magique, section deux, sorciers et citoyens. Article quinze, premier alinéa, je cite textuellement: «Chaque sorcier a droit à la vie, indépendamment de son origine magique et sociale, de son sexe, de sa nationalité, de sa religion, de ses convictions politiques et de toute autre circonstance.». Même si je ne suis pas une traîtresse à mon sang, supposons que je le sois, j’ai quand même le droit à la vie. Ou bien crois-tu que non? N’oublie pas qu’il se peut que mon père couvre juridiquement les arrières de ton père ou d’un autre de tes proches. Et si je déclare que tu m’as offensée, ton parent aura de sérieux problèmes. Mon sang est bien plus pur que le tien.       На одном дыхании, словно проклятие, зачитала Шарлотта, видя восхищенные взгляды Марлин и Сириуса. Она даже не осознала, как перевела это все на французский сразу же.       «Ты думал, что я не знаю французский, надменный индюк? Французский — мой второй родной язык! Теперь слушай внимательно. Конституция Магической Великобритании, раздел второй, волшебники и граждане. Статья девятая, первый пункт, я цитирую дословно: «Каждый волшебник имеет право на жизнь, независимо от магического и социального происхождения, пола, национальности, религии, политических убеждений и любых других обстоятельств». Даже если я не предательница крови, допустим, что я ею являюсь, я всё равно имею право на жизнь. Или ты считаешь иначе? Не забывай, что возможно, мой отец юридически прикрывает задницу твоего отца или кого-то из твоих родственников. И если я заявлю, что ты меня оскорбил, твоему родственнику придётся плохо. Моя кровь гораздо чище твоей.»       Чего-чего, а Эйвери точно не ожидала того, что ещё и Блэк вмешается в их разговор.       — Pourquoi tu ne m'insultes pas? Je suis Black, j'ai rompu avec la tradition familiale et je parle français. Ou alors tu as peur de moi et tu n'insultes que les filles?       Соломон растерялся, но сделал вид, что это его ни капельки не задело и с гордым видом отвернулся. Шарлотта с удивлением смотрела на самодовольного Сириуса, который уже болтал с Джеймсом, тот в свою очередь восхищался знанием иностранного языка Блэка. Переступив свою гордость, Лотти обратилась к нему.       — Блэк, — начала говорить Чарли, видя, как в его глазах зарождается интерес, — я могла бы и сама справиться с Розье, ты не должен был вмешиваться и все такое. Но спасибо тебе.       — Пустяки, Л… Эйвери. Розье — самый настоящий идиот, по нему это видно. И я это не от зависти говорю, я хоть на весь кабинет крикну это.       На мгновение ей показалось, что он хотел назвать её Лотти, как раньше. Но этого не случилось. Наверное, ей просто послышалось.       — Разбежался, я сделаю это первее и намного громче, — с самодовольной усмешкой выпалила Чарли.       — Ты бросаешь мне вызов, Эйвери? Кто громче крикнет, что Розье — идиот? — Блэк приблизился к её лицу. Она знала, что он уже горел этой идеей.       — Я первая! — Эйвери глубоко вздохнула, набирая в легкие воздух и громко крикнула, — Розье — идиот!       — Нормально! Но я громче! — с энтузиазмом произнес Сириус, готовясь кричать. — Розье — идиотина!!!       Он крикнул так громко, что на мгновенье ученики затихли, переводя взгляды на этих двоих. Видя, что Розье сидит растерянный и явно униженный, никто не захотел заступаться за него, ведь эта пара смогла его поставить на место.       — Ты думаешь, что я проиграю? РОЗЬЕ — ИДИОТ!!!       Сириус и Шарлотта смеялись, явно не желая проигрывать друг другу. Их игра оборвалась, когда настала очередь Блэка. В этот момент зашел Гораций, явно расстроенный и чем-то обеспокоенный. Эйвери развернулась к Сириусу и прошептала, что победа на её стороне. А затем, профессор Слизнорт продолжил вести урок.

***

      — Поверить не могу! Не урок, а чёрт пойми что, — возмущалась Лили, которая шла после зельеварения рядом со Снейпом, который в свою очередь пытался отвести в сторону подругу, ведь рядом находились Мэри, Марлин и Шарлотта.       — Гриффиндорцы посчитали, что правильным исходом будет вмешиваться в разговор и начинать всю эту бесполезную войну, если её таковой можно назвать, — рассуждал Северус, изредка смотря на подруг Эванс.       — Что, повтори? — громко спросила Шарлотта. — Ты сказал, что это вина Гриффиндора?       — Я без проблем повторю свои слова, ежели ты не услышала.       — Знаешь что? Гриффиндорцы куда более благородны. Они хотя-бы не травили полукровок со своего же факультета, а наша девочка так вовсе попыталась защитить вашу, которая оскорбила её. И ты ещё говоришь, что мы глупцы? — Эйвери вышла вперед, чтобы смотреть мальчишке в лицо.       — Это их принципы. Их характеры. Нельзя идти в чужой монастырь со своими правилами.       — Какие принципы? Какие правила? Для тебя издевательство — это нормально?       — Такие принципы, такие правила. Слизерин мало кого жалует, кроме чистокровных волшебников. Мудрое решение, между прочим. Уж лучше окружать себя умными людьми, чем глупыми, — Северус с презрением ответил Лотти.       — Ты назвал полукровок и маглорожденных глупыми? Ты не учет того, что я сама чистокровная. И то, что ты полукровка, а Лили — маглорожденная!       — Лили — не такая, она другая, на неё это не распространяется. Эдмунд говорил…       — Сев, прекращай. Чарли права, определять людей по чистоте крови — глупость невиданная. Либо ты ненавидишь всех маглорожденных и меня в том числе, либо никого. Здесь не может быть исключений, пойми это, — Лили холодно произнесла свои слова, после чего развернулась, сказав девочкам, чтобы они шли с ней.       — Лили, я не это имел ввиду, прости меня, я…       — Лили, пойдем уже. Нечего слушать Нюниуса, — Эйвери взяла подругу за руку и отвела её в сторону, а за ними Марлин и Мэри.       Когда они отошли на приличное расстояние от Северуса, Лили отдернула свою руку.       — Чарли! Что ты делаешь? Ты не забывай, что Северус — мой друг. Даже если он плохо высказался, может он и в правду не это имел ввиду…       — Лили, ты странная. Сама же сказала, раз он плохо относится к маглорожденным, то значит и к тебе. Ему, видимо, мой кузен промыл мозги за один вечер. Идем уже, у нас трансфигурация.       — Странная? Ясно, идите без меня, — Эванс развернулась и пошла к Северусу.       Когда Лили ушла, Марлин раздраженно закатила глаза.       — Да пошла она, — одновременно сказали Чарли и Марлин, после чего засмеялись.       — Чарли, Лили права, он же её друг. А ещё, ты вела себя как слизеринка на зельеварении и…       — Мэри, отвали. Я сама решу, как вести себя. Если ты не знаешь для чего — то не говори, а сначала спроси. Этот Северус называл нас глупыми, так ещё и смеется над такими, как Лили и ты, — Эйвери взяла Марлин за руку и они вдвоем пошли, оставляя Макдональд одну.       — Вот стерва! — громко ругалась Маккиннон. — Кто она вообще такая, чтобы судить о тебе?       — Марла, согласись, что это — ужас! Лили не видит очевидного, Мэри пытается поддакивать ей. Они раздражают меня… Стой, а это вообще хорошо, что мы обсуждаем наших же подруг?       — Плевать! Они тоже, наверное, нас обсуждают. Хуже же не станет. Ладно, этот урок правда был странный. Эта Ямамото такая смешная, сама живет в Британии и говорит, что англичане высокомерные. Пусть умерит свой пыл.       — И эта Ситара тоже. Она ещё страннее, сначала сказала, мол, она богаче слизеринцев, в чем я сомневаюсь, так ещё и не принимает помощь.       — Пф, всем плевать, из какой она там семьи. Сама первая начала, — Марлин закатила глаза.       — И этот Розье тоже меня бесит.       — Ты так круто его на место поставила! Я даже не знала, что ты на французском умеешь говорить. А что ты ему сказала, кстати? — восхищено спросила Марла.       — Я начала про закон говорить, что все имеют право на жизнь вне зависимости от магического происхождения, пола и так далее. У меня же папа адвокат, он часто про законы говорит. А ещё, я не ожидала, что Сириус тоже знает французский. Но я предполагала это, он же тоже чистокровный и все дела, но он не упоминал про это.       — Круто, что ты — моя подруга! — Маккиннон сияла от счастья.

***

      Начался урок трансфигурации с Пуффендуем. Марлин и Шарлотта безмятежно общались между собой, сплетничая обо всех, кто казался им назойливым и раждражающим. Наверное, Эйвери следовало бы извиниться перед Лили, но явно не сейчас. Пока Марлин рядом, её особо не волновали другие подруги.       Профессора Макгонагалл ещё не было, но на столе Мэри и Лили сидела кошка. Полосатая кошечка с янтарными глазами. Чарли не сдержалась и протянула руку, чтобы погладить животное по спинке и голове, а затем аккуратно почесала за ушком.       — Какая милая! Марла, посмотри, — Лотти все гладила и гладила кошку, как вдруг, она резко спрыгнула со стола и превратилась в… профессор Макгонагалл?!       — Благодарю, мисс…? — Минерва внимательно осмотрела девочку, которая сгорала от стыда.       — Эйвери… — едва слышно ответила Шарлотта, сжавшись и опустив взгляд в парту.       — Мисс Эйвери, чудесно. Что ж, начнем наше занятие.       Позади послышались смешки, все ученики смеялись над тем, что Шарлотта перепутала профессора с настоящей кошкой, но почему-то ей казалось, что громче всех смеялись Сириус и Джеймс. Она знала, что это не так, но именно они раздражали больше всего.       Когда Минерва закончила представлять себя и объяснять, что изучает трансфигурация, Лотти повернулась к мальчишкам.       — Закройте свои рты уже! Думаете, что самые крутые, если смеётесь над девочкой?       — Эйвери, повернись обратно, мы над ситуацией смеемся, а не над тобой, — Поттер пытался сказать это серьезно, но посмотрев на Сириуса, снова рассмеялся.       — Я сейчас Марлин скажу, чтобы она вам врезала, или сама врежу!       — Эйвери, это законом запрещено, а ты же любишь статьями защищаться, — Блэк усмехнулся, нагло смотря ей в глаза.       — Отвалите от Чарли, — грубо заявила Марла, присоединяясь к разговору.       — Она первая лезет, — ответил ей Сириус.       — Молодые люди, я вам не мешаю? — профессор Макгонагалл прервала их дискуссию.       — Профессор, это все Блэк начал! — воскликнула Чарли.       — Не правда, это все Эйвери! — Сириус принялся защищать свою честь, пока Джеймс подтверждал, что это начали девчонки, а Марлин уверяла, что это были мальчики.       — Я не потерплю такого на моих занятиях. Мисс на первой парте, не подскажете как Вас зовут и Вашу соседку?       — Мэри Макдональд, профессор, а её Лили Эванс, — ответила Мэри, пытаясь скрыть улыбку на лице.       — Чудесно. Мисс Макдональд, Мисс Эванс, прошу вас, встаньте со своего места. Мисс Эйвери, мистер Блэк, садитесь за первую парту. Вместе, — профессор по трансфигурации подчеркнула последнее слово, строго смотря на мальчика и девочку.       — Что?! — воскликнули Сириус и Шарлотта одновременно, смотря то на друг друга, то на учительницу.       — Быстрее, не задерживайте урок.       — Профессор, мы больше так не будем! Только не с друг-другом! — оба начали уговаривать женщину и приводить аргументы, почему им нельзя сидеть вместе.       — До конца года будете у меня сидеть под носом. Это не обсуждается, молодые люди. Вот плоды ваших стараний, — строгий голос декана заставил лишь повиноваться.       Шарлотта взяла свои вещи и пересела на парту вперед, грустно смотря в глаза Маккиннон, которая желала ей удачи и выжить.       — Мисс Эванс, подсядьте к мистеру за третьей партой. Как Вас зовут?       — Джеймс Поттер, — пробормотал Джеймс, который был разочарован, что Сириус отсел от него.       — К мистеру Поттеру.       Лили с недовольным видом села за стол, Джеймс от скуки пытался с ней завести диалог, но девочка игнорировала его. Видимо, ему не понравилось то, что его проигнорировали, поэтому он продолжил добиваться своего.       В это же время Шарлотта и Сириус активно спорили по поводу границ. Блэк постоянно ставил локоть своей руки на, как выразилась Лотти, её сторону парты. Они были готовы перегрызть друг-другу глотки.       — Я сказала, вот моя сторона, а вот твоя. Ещё раз ты переступишь…       — То что? Парта — общая, от моего локтя ничего не будет, — Сириус слегка ткнул её в бок.       — Профессор Макгонагалл, Блэк меня трогает! — Шарлотта крикнула максимально громко, чтобы все приступающие её услышали.       — Мистер Блэк, уже пора было бы усвоить, что нельзя лезть к даме. Вы же оба хорошо воспитанные, так почему бы вам двоим не успокоиться? Я очень разочарована в вас. Минус пять очков снимается с Гриффиндора за некорректное поведение на моем занятии. Продолжим, — профессор трансфигурации развернулась и продолжила вести урок дальше.       — Эйвери, это — война, — едва слышно сказал Сириус, в глазах которого не было ничего, кроме ярости и ненависти.       — Война, — выпалила Шарлотта. Она знала, что эта война будет долгой, вечной, местами жестокой. Она знала, что ненавидит Сириуса за то, что он был таким идиотом.