Мемуары аристократки

      — И вот надо было профессору Вэйлу задавать конспект? — возмущалась Марлин, нервно вычеркивая фразу из своего пергамента.       — И не говори! — согласилась Шарлотта, окунув кончик своего пера в чернильницу и принялась раздумывать, как начать писать.       Дело было так: первая лекция по ЗОТИ прошла успешно, занятие проводилось совместно с Когтевраном. Как узнали первокурсники, именно их курс, в отличии от остальных, будет разделен на две группы. На одном занятии присутствуют максимум два факультета, пока остальные ученики учились с четырьмя факультетами одновременно. И не удивительно, лишь на Гриффиндоре было около пятнадцати первокурсников, пока второкурсников около десяти-одиннадцати. В полном составе разница огромна, так что профессора нашли такой выход из ситуации.       Профессор Дориан Вэйл, решивший, что у учеников нет остальных предметов, кроме ЗОТИ, задал им конспект, информацию для которого нужно искать не в учебнике, а в дополнительны источниках. Конечно же, допускалось использование учебника, но не до такой степени, чтобы вся работа была оттуда переписана.              Маккиннон и Эйвери после скучной пары Истории магии, где профессор Бинс только и делал, что монотонно бормотал, от чего Марла даже упала в объятия Морфея. Удивительно, что учителю это было безразлично.       — Мерлиновые панталоны, я только закончила писать вступление, что такое ЗОТИ. Что ещё написать?.. — Марлин протянула к себе ближе одну книгу из стопки других, которую ранее принесла Чарли.       — Пиши, какие заклинания относятся к темной магии, например. Я вот пишу «Любое заклинание, наносящее вред волшебнику — будь то легкое или тяжелое, относится к разряду темных, без единого исключения, даже если используется во имя справедливости и добра. Ведь суть его все равно является разрушать».       — Серьезно? — видимо, Маккиннон даже не знала этого. — Крутяк! А почему тогда не сажают никого за то, что, допустим, тот же экспеллимиармус использовали не на палочке, а на волшебнике?       — Потому что Министерство относит к истинно темным только три непростительных заклятий, за это срок и место в Азкабане. Не знаю, позволяется ли писать о них первокурсникам, но я напишу, — Эйвери отложила несколько книг, откуда девушки выжали всю информацию, подходящую для первого курса. О, и кстати, важный критерий конспекта — ограничиваться знаниями их курса. Не второго, не третьего, не пятого, а именно их курс.       — Крутяк! Вот это у тебя голова работает. Сейчас, я допишу строчку и отнесу ненужные книги, — Маккиннон принялась усерднее и быстрее писать.       — Не стоит, я сама, — Чарли улыбнулась и подхватила стопку учебников, вставая с места и идя к нужному отделу.       С памятью у Шарлотты все было хорошо, она быстро запоминала нужные места, именно по этой причине ей не пришлось обращаться вновь к мадам Пинс, чтобы узнать, на каком стеллаже оставить книжки. Проходя мимо стеллажей, она увидела крайне знакомую фигуру. Лица не разглядела, оно было закрыто светлыми волосами. Эйвери решила, что лучшим решением будет пройти вдоль отдела, чтобы разглядеть девушку получше.       Делая абсолютно непричастный вид ко всему, Лотти краем глазом пыталась разглядеть читательницу поближе. Первое, что она увидела — голубые глаза. Бездонные, блеклые, безжизненные. Такие же глаза, как у Миры. Элиза, ну конечно же. Только вот, что она делает в библиотеке? Наверное, ищет дополнительный материал для домашней работы.       Вендетта не спускала взгляда с Эйвери, смотря ей вслед. Было чувство, что Лотти никогда не смоет с себя её взгляд, который оставил свой опечаток в душе девочки. Когтевранка никак не могла выйти из мыслей Шарлотты, что-то на подсознательном уровне подсказывает ей, что нужно быть осторожнее.       «Вендетта», — пронеслось в мыслях Чар, все чаще и чаще повторяя фамилию Элизы. — «Вендетта… Знакомое слово, я не могу вспомнить, французского происхождения»       Кусая внутреннюю сторону щеки, Шарлотта разложила её фамилию по слогам. Вен-дет-та. Резкое осознание пришло к Эйвери. Vengeance, французское слово, означающее «месть». А если Vendetta? Кровная месть! Точно! Именно так и переводилась её фамилия. Странное значение, конечно. Обычно, фамилии и имена означали что-то хорошее, допустим, «любовь», «счастье», «новое начало» и другие. А вот кровная месть…       Так, ладно, странно это все. Пора забыть об Элизе и вернуться к конспекту по ЗОТИ. Оставив учебники на нужном стеллаже, Лотти вернулась к Марлин тем же путем. В этот раз она уже смотрела на книгу, которую читает Элиза. Некий трактат, связанный с маховиком времени. Точного названия увидеть не удалось, но отрывок из повествования Чарли смогла разглядеть. «Маховик не может вернуть жизнь убитому человеку. Но с его помощью можно сделать вероятное реальным.»       Сердце подсказывало, что ей предстоит разгадать проблему, которая заключалась в самой Элизе Вендетте.              Осадок остался внутри неё и навязчивые мысли посещали голову, не желая уходить. Правда, Чарли с легкостью переключилась, когда села рядом с Марлин.       — Ты что-то долго, — заметила Маккиннон, не отрываясь от пергамента.       — Да там это… Я немного задумалась и сбилась с пути, — Шарлотта поправила юбку, прежде чем сесть на свое место и взяла снова перо.       — Неубедительно звучит, если честно.       — В смысле? Марлин, ну я же правду го…       — Правду говоришь? Ну-ну, охотно верю. По тебе видно, когда ты врешь. Так что давай, колись, что случилось?       — Вендетта случилась, вот что, — Эйвери отодвинула перо от себя, принимаясь рассказывать.       — Что?       — Не «что?», а «кто?», это во-первых. Во-вторых, она очень странная. Ты же видела эту когтевранку, которой около двадцати? Так вот, её зовут Элиза Вендетта, она учится на Когтевране, 7 курс. Она в Хогвартсе учится с тринадцати лет, а не одиннадцати, потому что сильно болела чахоткой и ей исключение сделали. У неё мать работает прислугой у одной чистокровной семьи. Помнишь первый день, когда я этого с сальной башкой пошла искать? Я встретила Элизу, она попыталась заговорить со мной, но потом Эдмунд пришел и прогнал её. А сейчас она читает какую-то книгу про маховик времени! И там была строчка про то, что мертвых нельзя вернуть. Знаешь, я ненавижу все, что связано с темой смерти и загробным миром, поэтому ты должна понимать, что такое напрягает. А ещё, у этой Элизы фамилия означает «кровная месть». Мило, неправда?       Марлин молчала около двадцати секунд, пытаясь переварить информацию и сформулировать свои мысли правильно.       — Знаешь, мне кажется, или тут правда что-то не так. Слишком много совпадений. Ну либо же ты просто чокнулась, сошла с ума, слетела с катушек, — Маккиннон пыталась посмеяться, но у неё плохо это выходило. Было видно, что та переживает за подругу.       — Я просто не буду с ней пересекаться, вот и все. Этого достаточно, — Эйвери так хотела рассказать обо всем Марле. О Мире, об её дневниках, об отце и Аврелие, но она поняла, что лучше умрет и унесет эти секреты с собой в могилу, чем заикнется о них.       — Ты какая-то мягкая, где твой стержень? Ты гриффиндорка или кто? — Марлин пыталась поднять дух Чарли. — Врежь ей! Вот так, смотри. Сжимай руку в кулаке, большой палец помещаешь не внутрь, а на другие пальцы. И с размаху ей в челюсть! А, подожди, она же чахоткой болела. В легкие врежь, эффективнее будет.       — Марлин, ты шутишь? Я не буду драться с ней. Я просто скажу ей, чтобы отстала.       — Ну, этого тоже достаточно. Но я тебе говорю на всякий случай, никогда не знаешь, когда пригодится. Я вот тоже пыталась говорить с теми, кто меня задирал. Один раз, второй, третий… Никто меня не слушал, абсолютно никто. А потом меня папа научил, что нужно давать сдачи и бить прямо в челюсть. И это помогло. Да и сейчас помогает, думаю, Блэк почувствует это на своей шкуре!       Две девочки рассмеялись, возвращаясь продолжать писать свои конспекты. Шарлотта и не заметила, как погрузилась в писательство с головой, перефразируя строки из учебника и книг, меняя их под свой слог и стиль. Между прочим, это её отлично расслабляло. Эйвери отдавала себя этому делу полностью, даже забыв об этой Элизе и Мире.

***

      Прошло около часа, как Маккиннон и Чарли успешно все закончили. Они успели прочитать и продемонстрировать свои работы друг-другу, поделились самым честным мнением с щепоткой дружеского подхалимства и пришли к выводу, что профессор Вэйл не сможет не дать Гриффиндору как минимум три очка.       Дойдя до спальни девочек, Марлин по привычке открыла дверь, дабы пропустить Чарли первой. Мэри и Лили уже сидели внутри, бурно что-то обсуждая, но после того, как внутрь зашли соседки по комнате, резко замолчали.       — А чего это мы замолчали? — Марлин усмехнулась, подходя к своей кровати.       — Интересно нас обсуждать? Ну конечно, в своей жизни ничего интересного же нет, поэтому нас обсуждаете, — Эйвери говорила, будто бы сама не перемывала косточки с Маккиннон каждый раз, когда Эванс или Макдональд совершали явно не очень хорошие поступки.       — Это у вас двоих ничего интересного в жизни нет, раз меня посылаете за моей спиной, — отрезала рыжеволосая ведьма, закатывая глаза.       Эйвери переглянулась с Маккиннон. Все стало ясно: Мэри рассказала о том разговоре Лили. Марла сжала кулаки так, что ногти впивались в её ладонь, а челюсть стиснута, было слышно скрежетание зубами. Её губы сжались в тонкую нитку, словно не давая вырваться словам, которые засели у неё глубоко в душе. Подбородок слегка поднялся. Девочка дышала глубоко, но очень быстро, чтобы снять раздражение.       — А у нас в спальне появилась крыса, я смотрю, — ядовито отбросила Эйвери, стоя ближе к Марлин.       — Это я крыса? Чарли, после нашей ссоры ты побежала все рассказывать своему кузену и его другу. Думаешь, я не догадалась?! Эти Эйвери и Мальсибер вдвоем смеялись надо мной! — Макдональд начала размахивать руками. Она делала поспешные выводы.       — Заткнись! — закричала Маккиннон, набрасываясь на Мэри. Она схватила её за воротник домашней футболки, — Не смей так говорить про Чарли!       — Маккиннон! — испугалась Лили, отталкивая её от Мэри. — Успокойся! Не смей трогать Мэри!       На секунду время замерло. Марла чуть не ударила Макдональд, потому что та начала говорить про Шарлотту и делать поспешные выводы. Точнее, это стало поводом, причин было намного больше. Эйвери была благодарна ей, ведь её подруга без раздумий хотела ввязаться в драку ради неё. Чарли обняла её, обвив руки вокруг её рук, стоя сбоку от нее, словно успокаивая и удерживая подругу. Не хватало, чтобы она ещё устроила драку, в которой будет виновата, так как считается, кто ударил первый — тот и не прав. Лили же встала впереди, закрывая собой Макдональд.       — Марла, не стоит опускаться до уровня крысы. Мэри, от тебя я такого не ожидала. Зная, что я не очень то жалую Эдмунда, ты могла подумать, что я ему пожаловалась. Даже если бы я это сделала, ему было бы все равно. Сама подумай, обо мне шепчутся, мол, Эйвери на Гриффиндоре. Думаешь, ему не стыдно? Ему ой как стыдно, он же слизеринец! Знаешь что? Иди-ка ты нахрен, — Шарлотта хотела плюнуть ей в лицо, но решила, что она даже этого недостойна.       Да, Эйвери явно не на пользу пошло то, что она наслушалась разговоров старшекурсников и нахваталась бранной речи. Но и ладно.       — До какого уровня, а? До уровня маглорожденных, Эйвери? Мне Северус все-все рассказал. Сказал, что у вас всех такое воспитание, без исключений. И вряд-ли ты изменишься за одну ночь, не поверю в это ни за что, — Лили не уступала Шарлотте в споре. Она умело находила больные точки и давила на них.       Чарли встала на секунду в ступор. Так вот какого мнения о ней — такая-же, как все чистокровные. Без исключений. Слова застряли в горле, а внутри все сжалось. Хотелось послать всё куда подальше и плюхнуться лицом в кровать, но нельзя.       Она — Эйвери, а это значит, что нельзя распускать нюни и подставлять вторую щеку, если ударили первую. Да, ее слова ранили сильнее любого ножа. Это значит, что Шарлотта ударит сильнее.       Марлин уже кричала на Эванс, требуя от неё извинений, пытаясь выбраться из хватки Лотти, чтобы хорошенько вмазать по лицам двух девиц.       — Эванс, пошла-ка ты подальше отсюда. Думаешь, самая умная? О, конечно, все чистокровные такие. Со своими предубеждениями насчет чистоты крови. Посмотри на любого чистокровного гриффиндорца, никто не хвалится тем этим! Взять в пример этого же Блэка, несмотря на то, что он полный придурок, на твоем фоне он выглядит теперь не таким уж и идиотом! Что тебе ещё наплел твой плюгавый Болотник? Давай, поделись, нам очень важно мнение этого придурка, который элементарно не может помыть свою голову, не говоря уже и то, что свою одежду нужно стирать! Марлин, пойдем отсюда, вдруг мы ещё заразимся симптомами Болотника через его защитницу. И знаешь, я читала, что крысы — переносчики болезней. Так что будь осторожна, — Шарлотта вышла вместе с подругой из спальни, громко хлопая дверью.       Как только они спустились вниз по лестнице в гостиную, Лотти заняла удобное место в углу комнаты, где располагался диванчик с креслами вокруг. Теперь, это их место на ближайшие семь лет обучения в Хогвартсе. Поджав к себе коленки чуть ближе, Чарли оперлась своим лбом о них.       — Ненавижу, — едва слышно прошептала Чарли.       Она погрязла в своих мыслях. Как же девочка ненавидела, когда ей начинали говорить про чистоту крови. Какое право имела это делать Эванс, если Эйвери даже не смела затрагивать эту тему? Северус не то, что плохо, он ужасно влиял на неё. Гниль распространялась очень быстро.       — Эй, Чарли, — Марла села рядом с ней, закидывая свою руку ей на плечо, — не слушай их. Ты все правильно сказала.       — Марлин, я устала. Это бесполезно доказывать, что я не такая, как моя чокнутая семейка. Ты же веришь мне, что я другая? — от обиды глаза наполнились слезами.       — Конечно верю! Верю, верю, верю! Трижды сказала, значит точно верю. Ты главное сейчас не реви, нечего ещё слезы пускать из-за этих двоих. Крыса и идиотка — прекрасный дуэт. А мы с тобой ещё лучше, вот увидишь! Ещё будут прощения просить.       — Да я не обижаюсь на эту Мэри, не очень сильно, если честно. Я бы тоже рассказала, если бы тебя начали обсуждать…       — Ну мы — другое дело. Нам можно, а остальным нельзя. Лили тупеет, общаясь с Болотником. Львицы не обращают внимания на мнение овец. Мы круче этих двоих, — Марла убедилась, что Чарли уже не грустит и сама начала улыбаться.       — Эй, Эйвери! — идиллия между подругами была прервана. Это была четверка идиотов, а точнее — Блэк, он же Псина. Рядом с ним стоял Джеймс, в местных кругах известен как Клоун. Питер, кого называют Подлизой. И Римус, который ещё немного нормальный, именно поэтому кличка ещё безобиднее остальных, «Классно». — Чего ревешь?       — Отвали, — ядовито ответила Лотти, закатывая глаза.       — Ну расскажи! Нам очень интересно, — Сириус ухмыльнулся, подкалывая однокурсницу.       — Идиот, сказали же отвалить! — Чарли сорвалась. Мало того, что она только-только успокоилась, так ещё и этот придурок появился.       — Истеричка, — отозвался Сириус.       — Матери своей так скажи, — Марлин рассмеялась, но мальчишкам явно это не понравилось.       — Не вмешивайся, Маккиннон, — ворвался в разговор Питер.       — Начинаешь про мать говорить? От девчонок другого и не ожидалось, — Поттер фыркнул, поддерживая друга.       — Может, Эйвери и Сириус будут только между собой враждовать? — вдруг предложил Римус, после чего все перевели на него взгляды. — Я имел ввиду, ну… Вы знаете, один начинает заступаться за другого, у всех портятся отношения. Давайте у Сириуса и Эйвери будут своя вражда, а остальных не касаться.       — Ёлки-палки, вот это я понимаю, умный человек! — Джеймс чуть ли не начал аплодировать своему другу.       — Я согласна! — воскликнула Шарлотта, сложив руки на уровне своей груди.       — Никто никого не просил вмешиваться, это вы все начали лезть, кроме Джеймса, Эйвери и на него наезжала, — Блэк скорчил рожицу.       — Кто на кого ещё наезжал? Вы вдвоем над одной девчонкой начали смеяться, а когда Чарли заступилась за неё, то и над ней тоже. Вот же придурки, — Маккиннон своей рукой, которая ранее лежала на плече подруги, притянула её ближе к себе.       — А теперь иди сюда и мне в лицо скажи.       — С удовольствием! — Марла подскочила с места и подошла к Блэку, а за ней и Шарлотта. — Ты — придурок, Блэк. Чарли заступилась за девчонку, над которой вы вдвоем смеялись, как благородно. А ещё ты ведешь себя так, будто вокруг тебя вертится земля! И…       Лотти поняла, что Марлин чуть не заикнулась про светский раут у Розье, но вовремя опомнилась.       —…И ещё это! — раздался резкий хлопок.       На щеке Сириуса появился красный след от ладони. Все присутствующие резко замолчали, переглядываясь между собой. Каждый чувствовал гнев, исходящий от этих двоих. Марлин дала ему пощечину за то, что тот много брал на себя. По крайней мере, так считала сама девушка.       — Ты придурочная? — резко спросил Блэк, потирая свою щеку. — Безмозглая троллиха! Пользуешься тем, что я девчонок не бью.       — О чем я говорил… — вздохнул Люпин, говоря так громко, чтобы все услышали.       — Оскорбляй сколько влезет, мне плевать, — Марла гордо сложила руки на уровне своей груди, после чего Чарли подбежала к ней.       — Безмозглая троллиха и её подстилка. Стойте, наоборот! Маккиннон — подстилка, а Эйвери — троллиха. Идеальный дуэт.       — Ещё одно слово про Марлин и у тебя будет две пощечины от девчонок, а не одна, — Лотти сжала его галстук, притягивая его так, чтобы они были одного роста. Блэк лишь перехватил её руку и сжал запястье девочки.       — Вся суть девчонок — пользуетесь тем, что вам в ответ ничего не сделают! — Джеймс начал активно поддерживать друга, злобно смотря на них.       — С этого дня, война только между нами двоими. Твоя Маккиннон к нам лезть не будет, а парни тоже к тебе не будут, только я.       — Договорились! Руку пожимать не буду, боюсь бешенством заразиться.       — А девушкам их и не жмут, — Сириус усмехнулся, после чего взял ладонь Шарлотты, которая все еще сжимала его галстук и назло ей оставил легкий поцелуй в тыльную сторону ладони.       Чарли моментально отдернула её и начала вытирать мокрый след о свою одежду, чтоб вызвало у мальчишек смех.       — Блэк! — крикнула Эйвери. — Убью! Фу-у-у!       — Блэк, убью! — передразнил её Сириус, убегая от разъяренной Шарлотты.

***

      Прошло около двух дней после официального объявления войны между Шарлоттой и Сириусом. Что изменилось? Да ничего, все также без перемен.       Чарли и Марла ходят только вдвоем, считая, что лучше них никого нет, не будет и не бывает. Девочки хихикали и обсуждали Ямамото и Ситару, которые каждый раз пытались задеть друг-друга. Лили начала больше времени проводить с Мэри, что было заметно по счастливому личику Макдональд. Сам же Северус раздражался с этого, как считала Лотти.       Псина, Клоун, Подлиза и Классно прозвали себя Мародёрами и особо любили этим гордиться. Северуса они «ласково» называли «Нюниусом», что было довольно оригинально, но Лотти признавать этого не хотела. Все же, куда лучше вариант «плюгавый Болотник».       Перемена между занятиями. Гриффиндорцы и слизеринцы шли к кабинету ЗОТИ, чуть ранее разбившись на компании и обсуждая что-то свое. Шарлотта и Марлин хихикали, смотря на разъяренную Лилиан Крауч. Ей явно не понравилась выходка Мародеров, ибо же на её лбу красовались прыщи в виде буквы «Г», предположительно, мальчишки хотели так прославить свой факультет, но Крауч это не оценила по достоинству.       По пути к кабинету им встретилась Элиза Вендетта, которая была на седьмом небе от счастья, шла и улыбалась. Интересно, что же такого произошло, что заставило улыбнуться эту девушку?       Зайдя в кабинет ЗОТИ, Эйвери громко поздоровалась с профессором Вэйлом, который, к слову, тоже был в хорошем настроении, что совершенно ему не свойственно. Наверное, у всех сегодня вышел хороший день.       Маккиннон и Лотти остались сидеть в кабинете, даже несмотря на то, что почти все вышли прогуляться по коридорам, даже профессор Вэйл.       —…Вот, поэтому я думаю, что это было немного нелогично и даже глупо с её стороны. Я бы просто ушла, если мой жених в подвале держал свою сумасшедшую жену, а потом и ослеп! — Эйвери бурно обсуждала финал книги «Джейн Эйр», пока Марлин её слушала.       — Эйвери, — голос мальчишки резко прервал их разговор. Это был слизеринец, Мэлвин Мэлсон, маглорожденный, — привет. Ты не хочешь погулять по Хогвартсу?       — Эйвери, не соглашайся идти гулять с грязнокровками, если совсем не хочешь опорочить репутацию семьи, — Кхатри резко выпрямилась и сделала гордый вид.       — Полукровка высказалась, — Ямамото влезла в разговор.       — А давно у нас узкоглазые имеют собственное мнение?       — Ещё одно слово, Кхатри, и я размажу твое лицо по парте, — Хана сжала в руках свою палочку.       — Молчу-молчу. Кстати, я читала в энциклопедиях, что во времена магловской второй мировой войны, некоторые японки были женщинами для утешения солдат. Небось, твоя мать тоже ею была?       Ямамото замолчала. Было видно, как сжимаются её кулаки от злости. Глаза расширились, а дыхание стало быстрым и резким. Было ясно одно — невредимой Ситара отсюда не уйдет.       Один момент и кулак прилетел индианке прямо в нос. Гриффиндорка повалила её на пол, тянув Кхатри за волосы и вырывая ей пряди. Ногти японки царапали лицо слизеринки, пока та истошно кричала, пытаясь дотянуться до палочки.       — Дамарэ! Дамарэ! — Ямамото кричала на своем родном языке. Шарлотта никогда не видела людей, которые могли быть яростнее неё.       Все происходило очень быстро и внезапно. Ситара тоже не уступала Хане и била её по лицу и груди. Девочки постоянно переворачивались и непонятно было, кто на чьих бедрах сидел. Дошло до того, что японка вовсе душила слизеринку, пока та царапала ей руки и пыталась освободиться. Вокруг уже собрался народ, все с разных курсов и факультетов. Маккиннон взяла Эйвери за руку, чтобы те оказались ближе к двум девочкам.       — Ямамото, бей эту змею! — среди всего шума Лотти услышала голоса Мародёров, которые активно поддерживали однокурсницу.       На полу уже появилась кровь, но только непонятно чья, потому что девочки так дрались, что ранения получила каждая. В кабинет ворвались старосты факультетов и их деканы. Амели и, кажется, Нарцисса разнимали девочек. Виктор и парень со светлыми волосами пытались помочь девушкам, пока профессор Макгонагалл и Слизнорт голосом останавливали драку.       — Мартин, держи своих учеников крепче! — прокричала Блэк, держа Ситару за плечи.       — Гриффиндорцы просто так не нападают. Это вы, обычно, все начинаете первыми, — Амели удерживала Хану, которая пыталась выбраться.       — Макмиллан, следи за языком своей девушки, иначе я… — староста Слизерина был перебит Виком.       — Иначе что? Папаше пожалуешься, Малфой? Как мужчина себя веди, если понадобится, я за Амели говорить буду, — Виктор положил ладонь на плечо девушки. В этот момент Сириус громко заявил, что он красавчик, что заставило Нарциссу со злостью взглянуть на него, но она ничего не ответила.       — Старосты, ученицы, к директору Дамблдору! Немедленно! — Минерва была намного злее обычного.       — Молодые люди, идите! Представление окончено! — Слизнорт начал махать руками, дабы все ушли.       — Есть ли тут свидетели начала драки? — громко спросила Макгонагалл, чтобы все услышали.       Эйвери неосознанно подняла руку, потому что не привыкла врать, но Марлин попыталась отдернуть её, правда, было уже поздно и их заметили деканы.       — Чудесно, пройдемте вместе с нами, нам нужен рассказ со стороны.       Лотти и Маккиннон переглянулись. Видимо, стоило промолчать. Но в таком случае могли наказать Ямамото. Да, она накинулась первая с кулаками, но если подумать, оскорбили её мать. Марлин бы, наверное, поступила также.       Идя за профессорами, старосты по сторонам держали за руки первокурсниц, чтобы те снова не сцепились. Виктор незаметно подбодрил Хану, сказав, что она молодец и билась достойно. Откуда ему было знать? Без понятия. Наверное, он сказал это, чтобы подбодрить её.       Дойдя до входа в кабинет директора Хогвартса, перед ними была огромная, каменная горгулья, которая охраняла кабинет Дамблдора. Макгонагалл произнесла «Пепел Феникса» и хранительница позволила пройти внутрь.       Они оказались внутри просторной, круглой комнаты с множество окон. На стенах красовались портреты прошлых директоров и директрис Хогвартса, а позади рабочего стола гордо висел портрет самого Альбуса Дамблдора, который намного был больше всех остальных. Также, ниже портретов были книжные стеллажи, личная библиотека директора. Шарлотте захотелось взять и посмотреть парочку книг, но та воздержалась. На столе лежали свитки и пергаменты, наверное, очень важные документы. А вот рядом с самим столом гордо восседал ярко-красного с элементами золотистого окраса феникс. Выглядел он, между прочим, дружелюбно.       — Доброго утра всем присутствующим, — мягко начал Альбус, улыбаясь всем.       Ранее Эйвери видела его лишь издалека. Только в Большом зале, когда он выступал первого сентября. Вблизи он выглядел совсем иначе. Профессор Дамблдор обладал таким крючковатым носом, что казалось, что его ломали ежедневно, на котором сидели очки-полумесяцы. Его седые волосы и борода сияли ярче луны, а в морщинах скрывалась мудрость и опыт прожитой жизни.       — Мисс Кхатри, мисс Ямамото… — директор школы начал говорить, но его перебили.       — Ямамото-сан, — буркнула Хана, опустив взгляд в пол.       — Хорошо. Мисс Кхатри, Ямамото-сан, я думаю, что вам двоим следует отправиться к мадам Помфри после нашего разговора. А теперь, я попрошу уведомить меня о произошедшем.       Хана и Ситара одновременно начали говорить, перебивать и кричать друг на друга. Каждая пыталась доказать свою правоту.       — Дамы! — воскликнул Альбус, дабы напомнить, что они здесь не одни и терять время попусту нельзя. — Ямамото-сан, прошу, начинайте.       — Я сидела в кабинете, никого не трогала, потом к Эйвери подошел мальчик со Слизерина и предложил ей погулять по Хогвартсу. Кхатри начала выпендриваться сказала, что она опозорит свою семью, если пойдет гулять с грязнокровкой, хотя она сама полукровка. Я сказала об этом, она назвала меня узкоглазой и начала ещё больше оскорблять. Я предупреждала её, если ещё раз меня оскорбит, то получит! Сама виновата. А потом… потом она мою маму оскорбила и начала смеяться. Я должна была молчать?!       — Очень хорошо, Ямамото-сан. Мисс Кхатри, Ваше объяснение ситуации?       — Никого я не оскорбляла. Эйвери бы правда опозорила свою семью, если гуляла с волшебниками ниже по статусу, это просто предупреждение. Ямамото оскорбила меня полукровкой, поэтому я в ответ её тоже. Она угрожала мне расправой! Я очень испугалась, а потом вспомнила, что читала в энциклопедии про японцев и спросила её, а она накинулась на меня, как бешеная!       — О чем Вы её спросили?       — Правда ли, что её мать была женщиной для утешения солдат.       Все замолчали. По лицу профессора Макгонагалл можно было понять, что она полностью на стороне Ханы.       — Ну а что? Это же почетная работа. Солдаты же скучали по дому, а они их утешали, говоря, что все будет хорошо. Это же на подобии лекарей, — Кхатри прикинулась дурочкой, чтобы отбелить себя.       — Альбус, я считаю, что это возмутительно. Будет несправедливым снимать баллы с Гриффиндора за то, что мисс Ямамото не дала себя в обиду, — Минерва положила свою ладонь на плечо ученицы.       — Профессор Макгонагалл, но это ведь был простой научный интерес. Несправедливо будет снимать баллы и со Слизерина. Да и к тому же, мисс Кхатри считала, что это очень почетная работа. А также…       — Я думаю, нам стоит спросить свидетельниц. Во время конфликтов каждый рассказывает свою точку зрения и передает все так, как было их глазами. А свидетели — абсолютно неподкупные, рассказывают все так, как было на самом деле. Не могли бы вы оставить нас наедине, пожалуйста? — Дамблдор говорил очень спокойно, лаконично и по делу.       Наверное, он попросил всех выйти, чтобы Хана и Ситара не услышали их рассказ, так как между учениками могла появиться ненависть. Все же, он и в правду Великий волшебник. Когда все вышли из кабинета, то Альбус пригласил Шарлотту и Марлин подойти поближе.       — Не желаете лимонный щербет? — спросил директор, двигая миску со сладостями к девочкам.       — Что? — переспросила Шарлотта.       — Лимонный щербет, магловские сладости, которые я очень люблю. Попробуйте.       — Спасибо! — Марлин уговаривать не пришлось, она почти сразу же взяла несколько и принялась наслаждаться конфетами.       — Мисс, не скромничайте, берите пример со своей подруги.       Шарлотта заподозрила что-то неладное, так как Дамблдор упомянул, что все свидетели неподкупны и попросил оставить наедине. Неужели старик подлил сыворотку правды? Она взяла одну конфету и преподнесла к носу, чтобы распознать запах, нет ли этой самой сыворотки. В нос ударились песчинки сахара. Аккуратно попробовав на вкус, ничего не было, лишь сладость.       — Не бойтесь, мисс Эйвери, конфеты абсолютно безопасны.       — Откуда вы знаете мою фамилию? — удивилась Лотти. Через секунду она поняла, что её вопрос не имел никакого смысла, потому что Кхатри и Ямамото уже упоминали её фамилию.       — Догадаться абсолютно несложно. Как уже говорили девочки ранее, некий мальчик, которого оскорбили за чистоту крови, пытался позвать побыть наедине Эйвери, то есть Вас. К тому же, я знаю, что далеко не первый, кто Вам это говорит, но Вы до ужаса похожи на Вашего отца. А его я прекрасно помню. Тогда я ещё преподавал трансфигурацию, очень способный ученик. Только вот, я постоянно снимал баллы со Слизерина из-за его поведения. Джеральд был частым гостем прошлого директора, так как он только и делал, что срывал занятия магловедения. И что я отлично помню ещё — его привычку сначала пробовать напитки и еду на вкус и только потом приступать к трапезе. Я ещё не видел других учеников, которые делали бы также.       — Фамилия, наверное, говорит саму за себя, — Чарли стыдливо опустила глаза в пол. Она думала, что директор считал её такой же чистокровной, как и Лили.       — Что Вы, мисс Эйвери, совершенно не так. Я не делаю выводов, основываясь на именах. И я не считаю, что волшебники должны стыдиться своего происхождения и семьи. К тому же, грех не заметить Вашу разницу, — он указал на галстук Гриффиндора Шарлотты. — Яблоко от яблони далеко не падает, я соглашусь. Но ведь существует ветер, который может укатить плод от дерева на достаточно приличное расстояние.       В его голосе крылась загадочность. Он говорил так тепло и по-доброму, что на душе становилось приятно. Лотти улыбнулась, взяв ещё один лимонный щербет.       — Ну а теперь, я попрошу вас двоих рассказать, что было на самом деле.       — Мы с Шарлоттой сначала сидели в кабинете, просто общались о своем. Она говорила про книгу какую-то, я название забыла… — начала Марлин.       — «Джейн Эйр.»       — Да, точно, «Джейн Эйр». Ну не суть! Потом, пришел Мэлвин Мэлсон, мальчик со Слизерина. Спросил, хочет ли Чарли с ним погулять, — Марла передала слово подруге.       — Затем в разговор врывается Кхатри, которая начала говорить, мол, я окончательно опозорю свою семью, если пойду гулять с маглорожденным. Она имела ввиду, что я с Гриффиндора, а вся моя на семья на Слизерине. Затем Ямамото сказала, что Кхатри сама полукровка. Ситара назвала ее узкоглазой, на что Ямамото ответила, что ещё одно слово и она её ударит. Ситара не остановилась и сказала, что в энциклопедии читала про каких-то женщин для утешения солдат и спросила, не является ли ею мать Ханы.       — А потом Ямамото как набросилась на неё! Начала что-то кричать, била, царапала, столько народу собралось. Ну а потом пришли старосты и деканы и разняли драку.       — Вот как складываются обстоятельства. Что ж, я благодарю за ваш ответ, вы можете идти на занятие, — Дамблдор встал с места, направляясь к выходу.       Марлин смотрела на миску со сладостями и глубоко вздохнула, после чего направилась за директором, а за ней и Шарлотта.       — Мисс…? — окликнул Марлу директор.       — Маккиннон, сэр. С двумя «н».       — Мисс Маккиннон, Вы можете взять с собой несколько конфет напоследок. За Вашу честность, — Альбус подмигнул ученице, видя её радостное выражение лица.       Марлин подбежала, захватила с собой несколько штучек лимонного щербета и громко поблагодарила старшего, после чего они покинули кабинет. Увидев то, что свидетели уходят, деканы Гриффиндора и Слизерина, а также старосты и ученицы зашли внутрь.       — Марлин, — окликнула подругу Шарлотта.       — А? Щербет хочешь? — Марла протянула одну конфету ей.       — Ну, вообще-то нет, но раз ты предложила, то спасибо, — она аккуратно взяла сладость и быстро положила к себе в рот. — Кто такие женщины для утешения солдат?       — А, ты про них. Короче говоря, когда была магловская вторая мировая война, в Японии похищали женщин для того, чтобы они… ну… с мужчинами время проводили. Ну ты же понимаешь о чем я?       — Проводили время с мужчинами? Ходили с ними на свидания, что-ли?       — Ну не глупи, Чарли! Сексом с ними занимались, — Маккиннон начала оглядываться по сторонам, чтобы их никто не услышал.       — Что такое секс?       — Тише разговаривай. Ну короче, это когда взрослые что-то делают и от этого удовольствие получают, а ещё дети появляются так.       Шарлотта на минуту застыла. Наверное, она была ещё не готова это узнать.       — Ну ты сама спросила меня, хватит так пялиться! Ну и вот… Этих женщин заставляли заниматься этим с солдатами, а они не хотели этого.       — Тогда жалко маму Ямамото, их же похищали. Я бы тоже ударила, если мою маму оскорбили, — Эйвери задумалась на секунду: точно ударила бы из любви к ней, а не из принципов, потому что задели саму девочку?       — Я бы тоже. Будешь ещё? — Марла протянула подруге ещё одну конфету. — Я уже наелась.       — Давай, спасибо.

***

      Вернувшись в кабинет ЗОТИ и дождавшись начала занятия, профессор Вэйл принялся к проверке домашнего задания.       — Добрейшего всем утра, мне известно про то, что мисс Ямамото и мисс Кхатри подойдут позже. Начнем с проверки конспектов, которые я вам задавал. Первым у нас будет Гриффиндор, мы пойдем по списку. Вызываемый встанет со своего места и будет отвечать перед всем классом.       Дориан нашел среди остальных свитков пергамент со списком учеников.       — Первая у нас пойдет мисс Эйвери, — в его голосе послышался недобрый оттенок. Шарлотте казалось, что только она заметила это.       Лотти встала со своего места и притянула к себе поближе свой пергамент.       — Защита от темных искусств подразумевает в себе изучение самообороны с помощью магии, не только против волшебных существ, но и против других заклинаний, направленных с целью принести вред. Мы будем изучать подробно других существ: их особенности, среду обитания и опасность, а также вплоть до самых мелочей разберем, как вести себя при встрече и, не дай Мерлин, контакте с ними, будь то яростный, неконтролируемый оборотень или прекрасная, но очень опасная вейла. Абсолютно каждое заклинание, чья цель — навредить кому-либо, является темной магией, даже если было использовано в целях самообороны и справедливости. Однако, к поистине темным относят лишь несколько заклятий, доводящие до безумства, а в худших случаях даже до летального исхода. Все три этих заклятий считаются непростительными и караются заключением в одну из самых суровых тюрем магического мира, Азкабан. Необходимо помнить, что чрезмерное использование магии без ведомой причины может провоцировать собой усталость и ослабление здоровья волшебника. Это связано с тем, что вместе с волшебством мы используем внутренний ресурс сил, именно поэтому для юных волшебников рекомендуется колдовать лишь в нужных ситуациях. Также, этот фактор от части повлиял на принятие закона об использовании магии вне волшебных школьных учреждений лишь совершеннолетним. К слову, душа и физическая оболочка темного мага меняется при чрезмерном увлечении запретным колдовством, ведь если у волшебника не остается внутреннего ресурса сил, то магия начинает забирать его физическое тело…       Далее Шарлотта продолжила читать до конца. Как только она завершила чтение своего конспекта, Марлин начала хлопать, а за ней и остальные гриффиндорцы. Эйвери это польстило.       — А ну прекратите этот цирк! — воскликнул профессор Вэйл, после чего все замолчали. — Мисс Эйвери, это все, конечно, замечательно, но посудите сами. У Вас сплошная вода, нет нужной нам информации и Вы мыслите не на свой возраст. Вот откуда Вы знаете про непростительные заклятия? Это не Вы писали, далеко не Вы.       Шарлотта встала в ступор. Ей это воспринимать как оскорбление или комплимент?       — Профессор Вэйл, мой отец… — Чарли хотела начать рассказывать о том, откуда она знает про непростительные заклятия.       — Мне неважно, кто Ваш отец. В моем кабинете никого не будут судить, основываясь лишь на достижений родителей учеников. Садитесь, мисс Эйвери, очень плохо.       Лотти сжала свои ладони в кулак и прикусила внутреннюю сторону щеки. Её ужасная привычка в стрессовых ситуациях.       Гриффиндорцы подняли шум и начали возмущаться, за что так придрались к их однокурснице. Когда ей сказали сесть, она ударила кулаком по своей парте.       — Профессор Вэйл! — воскликнула Эйвери, привлекая к себе внимание. — Мой отец работает адвокатом, поэтому я прекрасно знаю про непростительные заклятия и не только. Откуда Вам знать, писала я это сама или нет? У Вас обиды на то, что я пишу куда лучше, чем Вы, или что? В таком случае, я думаю, что директору Дамблдору будет очень интересно узнать, почему у Вас такие убеждения и почему в моем конспекте, как Вы выразились, много воды.       Дориан помолчал. Секунду, две, затем и пять, прежде чем снова начал говорить.       — Прибавляю одно очко Гриффиндору за конспект мисс Эйвери.       Девочка села обратно на свое место, довольная тем, что добилась своего. Наверное, отец бы сейчас взъерошил ей волосы и сказал о том, что она пошла в него.       Она чувствовала на себе взгляды слизеринцев, которые пожирали её. Завистливые и раздраженные, которые пытаются быть первыми во всем. Им просто завидно, что гриффиндорцы стоят друг за друга горой и готовы поддержать, даже те, кто имеет свои конфликты между собой.       Каждый раз, когда профессор Вэйл поднимал кого-то из Гриффиндора, чтобы тот прочитал свое подготовленное домашнее задание, то все ученики этого факультета аплодировали и гордились своими однокурсниками. Но вот со Слизерином такого не было. Остальные пускали лишь ядовитые смешки, когда их товарищи запинались или несли полный бред, но бывало, что даже хорошую работу они могли обсмеять. Ярким тому примером стал Северус. Даже Чарли признавала самой себе, что он написал достаточно неплохой конспект, слизеринцы смеялись и придирались к словам. Ох уж эти мерзкие дети.       Посередине урока в класс вернулись Кхатри и Ямамото, их провожала Амели Мартин. Хана села на свое место и гриффиндорцы тихо расспрашивали её. Как узнала Шарлотта, профессор Макгонагалл сняла пять очков с Гриффиндора за то, что японка начала драку, а затем прибавила десять за умение постоять за себя. Все же, Минерва была строгой, но намного больше справедливой и человечной.

***

      По окончания занятия, Марлин и Шарлотта выбежали из кабинета первыми, так как стремились поскорее добраться до гостиной Гриффиндора, чтобы занять лучшие места. По пути им встретилась Нарцисса Блэк, держащая в руках учебник шестого курса. Странно, ведь Амели говорила, что она уже семикурсница. Видимо, она ошиблась.       Добежав до портрета Полной дамы, Марлин произнесла пароль, после чего дверь открылась. Но перед тем, как зайти, Лотти увидела, что на полу что-то лежит и светится. Она аккуратно села на корточки и рассмотрела поближе неизвестный предмет. Это оказалась цепочка, с крупными звеньями и с крестиком. Таких крестов Шарлотта ещё не видала раньше, выполненный в готическом стиле, а на нём распят Иисус Христос, сын Бога в Христианстве.       — Чего застыла, Чарли? — окликнула её Марла.       — Пойдем, я тебе внутри покажу.       Две девочки зашли в гостиную и уселись на своем излюбленном месте. Эйвери протянула находку подруге.       — Ого! — удивилась Маккиннон, внимательно разглядывая крест. — Такой красивый. Я давно не видела крестов на цепи. Ты же знаешь, что Христианство делится на три ветви?       — Припоминаю подобное.       — Ну вот, в православии Иисус Христос распят на четырех гвоздях, а в католицизме и в протестанте на трех. Помимо этого, в протестанстве, а это государственная религия Англии, кресты на шее не носят, потому что это символ мучения Иисуса Христа и всё в этом роде. А вот католики и православные носят. Тут три гвоздя, значит, обладатель его — католик.       — У тебя много познаний в религиях.       — Было бы это комплиментом, тетка по маминой линии такая верующая, аж пытается все время просветить в Христианство. Бесит немного, но иногда её увлекательно слушать, — Марла протянула Шарлотте обратно крест.       — Но да, сложно не согласиться, он очень красивый. Но как найти его владельца?       Девочки оглянулись по сторонам, а затем увидели стенд с объявлениями и указания Мартин о том, что на нем будут объявления о пропаже вещей.       — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Маккиннон, переводя взгляд на Чарли.       — Я думаю о том же, что и ты.       Эйвери достала из сумки чистый пергамент, чернильницу и перо. Аккуратно окунув его кончик, она начала писать объявление о пропаже.

      «7 сентября, вторник, нашелся католический крестик!

Сегодня нашла крестик возле портрета Полной дамы, после пятого занятия. Длина составляет около 2,3 дюймов, на кресте изображен распятый Иисус Христос, звенья довольно крупные. Хозяин, найдись!

Если узнали свою вещь в описании, то обращайтесь к первокурснице Шарлотте Эйвери.»

      Когда объявление было дописано, Эйвери начала искать Амели или Виктора, чтобы попросить их повесить на стенд.       Долго искать не пришлось, ведь старосты зашли в гостиную. Виктор догонял девушку, пытаясь развернуть её к себе, но Мартин была чем-то задета.       — Амели, да подожди же ты!       — Вик, отвали от меня! Как это понимать?       Шарлотта подошла к ним, но захотела развернуться и уйти, пока её не заметили, чтобы не попасть под горячую руку. Но Макмиллан её увидел.       — Хорошо, я понял, раз ты не хочешь меня слушать… О, Эйвери! Салют, ты что-то хотела спросить?       — Ну… На самом деле да. Вообщем, я тут нашла крестик около входа в гостиную и написала объявление. Можете пожалуйста его прикрепить?       — Да, конечно, давай я помогу тебе, — Мартин взяла её пергамент в руки и пошла к стенду, а за ней и Лотти.       Виктор остался на месте, провожая взглядом старосту. Что-то его очень сильно расстроило.       — А о чем вы спорили, если не личное? — решила спросить Чарли.       — Шарлотта, там личное. Но знаешь, некоторые люди просто не могут определиться, что между ними. Сначала это весело, страстно, потому что нестабильно, а нестабильность — захватывает дух. Но от этого устаешь, рано или поздно. Начинает раздражать, когда человек ничего не понимает. Ну и вот… Ладно, это наши с Виком дела и все такое.       Наверное, что-то в этот момент поменялось в Шарлотте. В любви все бывает запутанно, неопределенно и нестабильно. Что ж, она бы соврала самой себе, если бы сказала, что ее это никак не зацепило. А теперь, следует перевести тему, чтобы не было так неловко.       — А я сегодня видела Нарциссу Блэк, она в руках держала учебник за шестой курс. Разве она не семикурсница, как ты говорила?       — Ой! — Амели поняла, что ошиблась, когда ложно проинформировала, что Нарцисса учится на седьмом курсе. — Я перепутала её с Малфоем, он — семикурсник, а Нарцисса младше его на год. Прости!       — Ничего страшного, всё бывает, — Лотти улыбнулась. В самом деле, ничего страшного не было, ведь всем свойственно ошибаться.       Как только Амели с помощью волшебной палочки прикрепила пергамент на доску, она улыбнулась Шарлотте и погладила её по плечу, после чего развернулась и направилась обратно к месту, откуда пришла.              Чарли подсела к Марлин и те принялись разговаривать. Во время разговора Эйвери не спускала глаз с найденной ею вещи. Что-то в нем было не так. В нем крылась неизвестное, но в то же время что-то подсознательно родное.

***

      Просидели Маккиннон и Эйвери в гостиной примерно до вечера. Пока они поболтали, прочитали параграфы и сделали домашнее задание полностью, прошло достаточно времени. Хвала Мерлину, что первокурсникам не задают так много домашнего задания, как курсам старше, иначе бы девочки не успели похихикать и посчитать ворон, а только и делали, что учились. Но Шарлотта надеется, что её и Марлин никогда не настигнет такая участь.       Шарлотта уже повесила крест себе на шею, любуясь им. Девочка не могла перестать им восхищаться, даже если она не была верующей.       Зайдя в спальню девочек, где уже были Мэри и Лили, Лотти начала снимать с себя школьную форму и переодеваться в комфортную одежду, её примеру последовала и Марлин.       Когда девочки уже переоделись, Чарли подсела на кровать Марлы и же продолжили разговаривать о своем. Их беседа могла длиться вечность, если бы Макдональд не решила их прервать.       — Девочки, — окликнула их Мэри, подходя ближе.       — Чарли, тебе не кажется, что в нашу спальню забежала крыса? Я слышу писки, только вот, откуда? — Марлин сделала задумчивое лицо и попыталась не рассмеяться.       — Не смешно, — отметила Мэри.       — А мне очень даже смешно. Что ты хотела? — Маккиннон села на кровать, скрестив ноги по-турецки.       — Вообщем, я тут подумала и поняла, что была неправа. Вы бы сами сказали Лили ей в лицо о том, что думаете о ней. Ну и вот… Простите меня, мы же все-таки подруги, соседки по комнате.       Шарлотта помолчала несколько секунд, смотря на Марлин. Было видно, что она очень сильно удивлена.       — Ну, ладно? — Шарлотта не знала, принимать ли её извинения. — И ты, наверное, прости нас.       Она не знала, за что извиняется, потому что думала, что все делала правильно, соответственно вины ни капли не чувствовала.       — Согласна с Чарли, — единствннное, что сказала Марлин.       Все трое девочек обнялись, кроме Лили. Она стояла в стороне, не решаясь вмешиваться в их разговор. Её гордость не позволяла ей извиниться. Наверное, она все ещё злилась на Лотти.       Весь оставшийся вечер Макдональд пыталась вовлечь девочек в разговор и найти общую тему, чтобы как и раньше они общались вчетвером, но ничего не получалось. Эванс всем видом показывала, что не хочет этого, а Шарлотта не особо и тянулась. Зато Марлин было легко разговорить, что удивляло Чарли. Она так спокойно заводит беседы и новых друзей.

***

      Перед сном Шарлотта переоделась в ночную пижаму, легкую и удобную, которую обожала всем сердцем. Про крест она забыла, но вспомнила чуть позже, когда глаза уже закрывались сами по себе. Ничего же плохого не будет, если она уснет с цепочкой?       В царстве Морфея, между прочим, очень даже уютно. Учитывая, что все это было придумано нашим мозгом, сны становятся намного интереснее. Но не в этот раз.       Шарлотта очнулась, лежа на кровати. Она хотела встать, но не могла — её тело было приковано невидимыми нитями к постели. Девочка могла лишь мотать головой и смотреть в разные стороны.       Справа от неё было зеркало. Обычное, длиною от потолка до пола. К слову, всей комнаты не было видно, лишь пугающая темнота, кровать и зеркало. Постель была та, которая была застелена в крайний раз у нее дома. Но кровать явно отличалась, она была совершенно простой, без явных отличий.       Шарлотта смотрела в него, не понимая, что происходит. Она спит. Но точно ли это?       По телу пробежались мурашки. Она слышала свое собственное дыхание, внимательно следила за тем, как поднимается грудь при вдохе и выдохе. Стало невыносимо холодно, но согреться нельзя было, девочка все ещё прикована к месту.       Постепенно, она начала считать цифры в голове, чтобы не сойти с ума от необъяснимого страха. Один, два, три, четыре, пять… Пять. Пять. Пять. Пять. Счет закончился на этой цифре. Изображение в зеркале начало искажаться, теперь вместо Шарлотты там лежала другой человек. Точнее, другая девушка.       Её глаза были закрыты. Волосы черные, темнее, чем пустота, окружающая её. Но стоило лишь ей открыть свои бездонные глаза, голубого цвета, Шарлотта сразу узнала её. Мира Эйвери. Она не может оставить её в покое даже во снах. Первое время она просто смотрела, не моргая. Мира заглядывала прямо глубоко в душу.       «Что тебе надо?» — пронеслось в мыслях у Шарлотты.       «Я здесь. Я рядом. Я всегда была, есть и буду тут» — голос Миры, нежный и ласковый, пронеся эхом в голове младшей.       «Не хочу»       «Что не хочешь?»       «Не хочу видеть тебя» — Шарлотта помотала головой. За её спиной чувствовалось чье-то неровное дыхание, врезающее ей прямо в спину.       «Захоти. Я пришла помочь тебе, моя деточка. Ты должна быть благодарной мне, что несмотря на то, что ты предала семью, я явилась к тебе» — Мира повторяла каждое движение Лотти. Абсолютно каждое. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу.       «Хочешь» — уже яростнее ответила Мира. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди. Уйди.       «Не уйду. Ты меня сама и впустила» — впервые за долгое время Мира сделала что-то свое, а не повторила за Шарлоттой. Она улыбнулась. Безумно, хищно, страшно, опасно.       Эйвери отвернула голову в другую сторону, но там было ещё хуже. Сама Мира лежала с ней в одной кровати, а вблизи её улыбка была ещё безумнее. Шарлотта открыла рот, чтобы закричать, но она не могла этого делать. Она хотела кричать, хотела, чтобы её спасли из этого кошмара, но не могла.       Некромантка села ей на бедра, перед этим нежно поцеловав её в щеку. Стало очень холодно и мерзко от прикосновений, словно мертвец дотронулся до неё. С каждой секундой Мира постепенно искажалась. Её лицо становилось все уродливее и уродливее, а руки начали гнить, приобретая черный оттенок. Она молчала, не двигалась. Заглядывала в душу Шарлотте, словно желая узнать, о чем она думает.       Это сон. Резкое осознание пришло в голову. У неё есть право управлять им так, как желается самой хозяйке. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Это сон.       Мира побледнела в лице, хотя Чарли казалось, что бледнее её кожи ничего не найти. В один момент она начала её душить. Эйвери в этот момент освободилась от невидимых нитей и пыталась дать отпор, царапая в кровь руки некромантки, но ничего не получалось. Она была её узницей.       Костлявые ладони сжимали её горло, не давая даже шанса, чтобы вдохнуть свежий воздух кислорода. В комнате стало теснее, темнота все поглощало. Зеркало исчезло, его больше не было. Была лишь кровать и Мира.       «Марлин! Марлин, помоги мне!» — Шарлотта пыталась кричать. Она хотела кричать, но ей словно зашили рот. Её здесь нет. Марлин нет здесь.       «Папенька, папочка, я здесь! Я тут! Спаси меня!» — теплые слезы текли по её щекам. Джеральд не поможет ей.       «Кто-нибудь!..» — никто ей не поможет. Никто её не спасет.       Было больно. Очень больно. Шарлотта пыталась не задохнуться, хватаясь за каждый глоток воздух, будто это самое сакральное, что у неё только могло быть.       «Это сон. Это неправда» — все утверждала и утверждала Шарлотта.       «Да, это сон. Давай разрежем твою брюшную полость и вытащим оттуда все жизненно-важные органы, чтобы я смогла вернуть себя к жизни?» — Мира отпустила её горло и откуда-то достала карманный ножик, рвя одежду Шарлотты.       Это был шанс на спасение. Чарли ударила кулаком тетку в легкие, как и учила её Марлин, после чего начала с неистовой силой бить и царапать её, пока полностью не была в крови. Позже, вся кровь окрасилась в черный цвет. Мира стояла в ступоре, совершенно не двигаясь.       Эйвери оттолкнула её и принялась бежать, но стоило лишь спрыгнуть с кровати, как она упала вниз, в самую темноту, которая поглотила её. Она падала, пыталась кричать, чтобы её заметили, но все тщетно. Падала, пока кто-то не схватил её руку. Теплое прикосновение, впервые за время, пока она находилась с Мирой. Кто-то спас её.       «Я здесь» — добрый, мужской голос раздался в её голове. — «Я с тобой»       Она не знала его. Слышала впервые, но он звучал так убедительно и надежно, что Шарлотта поверила ему.       «Кто ты?» — спросила она.       «Это неважно. Меня давно нет. Но я с тобой, здесь и сейчас» — рука начала тянуть её наверх, пытаясь вернуть в реальность.       На душе стало легче. Спокойствие накрыло её с ног до головы.       Шарлотта не видела даже лица этого мужчины, лишь свет, исходящий от него. Луч света в этом кошмаре. Захотелось радоваться, смеяться, веселиться. Было ясно одно — он спас её жизнь, спас от Миры. Защита рядом, ничего не страшно. В магловском понимании, она погрузилась в Нирвану.       Было не страшно. Пока снова не появилась Мира. Чарли не видела её, лишь чувствовала присутствие. В полной темноте были видны лишь голубые глаза, пронзающие её насквозь.       «Мира, прошу, нет!» — завопил мужской голос.       Шарлотта попыталась избавиться от Миры, которая уничтожала единственную надежду девочки, но она не могла. Она была слишком слабой против родной тетки.       «Джеральд!» — хриплый, мужской голос кричал, но ничего не происходило.       «Моя любовь!..» — последний хрип. Свет пропал. Все исчезло.       Её накрыло состояние апатии. Она абсолютно ничего не чувствовала, как будто дементоры высосали всю душу и счастливые моменты из неё.       Мира снова добралась до неё. Это был конец.       «Я убью себя» — Шарлотта пришла к этому выводу сама.       Единственный выход от Миры — смерть. Чарли разбежалась и снова прыгнула в пустоту. Последнее, что она увидела — искаженное, пугающее лицо Миры.       Эйвери проснулась в холодном поту. Она сразу же начала неистово быстро шевелиться, чтобы убедиться, не прикована ли она снова к кровати. Девочка свободна. Да, она свободна.       Убедившись, что Мира исчезла, Лотти начала плакать. Бесшумно, тихо, выплескивая весь свой ужас и страх. Но полегчало, когда она вспомнила о том самом лучике света, который спас её из кромешной тьмы. Кто это был? Почему он решил спасти её?Откуда он знает Миру и её отца? И кто такая «его любовь»?       — Ещё встретимся, сука, — твердо прошептала Шарлотта, сжав челюсть от ненависти к Мире.